Третья сфера 2. Рейдеры плейстоцена

Когда они подошли к границе, то сразу заметили, как изменились выражения лиц гоминидов. Всё внимание было приковано к Амавосе. Старик смотрел задумчиво. Пожилая женщина что-то говорила женщине с седой прядью, и обе поглядывали на Амавосу с явным осуждением. Дети долго разглядывали её, чуть ли не раскрыв рты.

Потом Амавоса подошла к ним поближе и, не пересекая границы, обняла каждого по очереди. Они общались жестами, и, судя по всему, она объясняла, что такая одежда принята в её новом племени. Дети с интересом трогали и ощупывали разные детали комбинезона.

Первый охотник тоже долго рассматривал ярко-оранжевую одежду, а потом задал тот же вопрос, который совсем недавно задала Амавоса:

— Кто?

Амавоса повторила ему то же объяснение, которое незадолго до этого получила сама. Видар при этом едва заметно улыбнулся.

Она показала рукой вниз, широко развела ладони и пожала плечами.

«Нашли.»

«Не знаем.»

Охотник несколько секунд смотрел на неё, после чего, похоже, принял такой ответ.

Николай задумался, почему их собственная одежда раньше не вызывала такого интереса. Наверное, сыграло роль то, что комбинезон Амавосы был совершенно новым и ярко сиял в лучах солнца. Их же костюмы уже заметно потускнели и местами успели износиться. А может, им просто было трудно совместить привычный образ Амавосы с этим нарядом.

Когда интерес к новой одежде немного угас, Николай поднял один из глиняных сосудов и протянул его старику. Тот внимательно осмотрел сосуд, несколько раз постучал по стенке костяшками пальцев и удовлетворённо произнёс:

— О... О...

Женщины сделали то же самое со своими сосудами.

Далее старик, Нгокогоба, сделал короткий знак охотнику. Тот сразу удалился в сторону деревьев. Наверное, он должен был принести тушу зверя для обмена.

Пока его не было, Амавоса спокойно сидела вместе с детьми. Они о чём-то оживлённо разговаривали, иногда смеялись, а она что-то объясняла им жестами. Видар, Николай, Нгокогоба и две женщины просто сидели молча, изредка переговариваясь друг с другом.

— Надо бы условиться о следующей встрече. Через месяц, — негромко напомнил Видар.

— Да, — согласился Николай. — Но давай сначала дождёмся, принесут ли они мясо.

Охотник вернулся спустя несколько минут. На плечах он нёс огромную половину туши какого-то крупного животного — то ли молодого оленя, то ли антилопы. Подойдя к границе, он без лишних слов сбросил мясо прямо на волокушу.

Мяса было очень много.

Николай даже замер.

«Вот это да...»

По его мнению, обмен получился очень удачным, и он уже хотел показать жестом, что пора расходиться. Но тут вмешался Видар.

Он неожиданно шагнул вперёд и осторожно подошёл к старику. Затем показал жест «рисовать» и, вооружившись прутиком, стал что-то объяснять.

Он быстро нарисовал стадо животных, затем обвёл одно из них, пририсовал его отдельно вместе с копьями, насаженными на толстую жердь. Потом провёл линию и разделил животное пополам. После этого указал на три глиняных сосуда, перечеркнул два из них и сделал жест, словно возвращая их обратно через границу.

Старик несколько секунд смотрел на рисунок, но явно не понимал.

Тогда вперёд вышла Амавоса.Она уже гораздо лучше понимала Видара и Николая. Она тоже стала показывать на мясо и что-то объяснять Нгокогобе. После её объяснений выражение лица старика изменилось.

Он понял. И тут же попытался что-то возразить. В ответ Видар снова нарисовал целого зверя и несколько раз уверенно повторил жестами:

«Целый. Целый. Вчера. Уговор. Здесь.»

Сам старик понимал его ещё не очень хорошо, зато Амавоса без труда улавливала смысл и словно переводила его объяснения.

Нгокогоба задумался.

Через несколько секунд он повернулся к охотнику и что-то показал жестами. Тот ответил довольно резко, энергично размахивая руками. Казалось, он был не согласен и возражал.

Тогда старик произнёс своё привычное:

— Нго...!

После этого охотник спорить не стал и снова ушёл. Через несколько минут он вернулся со второй половиной туши и положил её рядом с первой.

Видар ликовал. Он старался не показывать этого, но чувство победы буквально читалось на его лице. Он указал на обе половины, затем снова изобразил целое животное и поднял вверх три пальца.

«Да. Целое. Три сосуда. Для тебя, для неё и для неё.»

Теперь всё сходилось.

Старик подтвердил это жестом согласия.

Когда обмен был окончательно завершён и люди-эректусы уже собирались уходить, Николай снова обратился к старейшине и принялся рисовать.

Он нарисовал реку, линию горизонта и Луну в её нынешней фазе, затем указал на небо. После этого изобразил, как меняется форма Луны. Жестами показал, что проходят дни, и когда Луна снова станет такой же, они придут сюда.

Старик, кажется, понял.

Но потом сделал лёгкий отрицательный жест, одновременно показывая на сосуды и мясо.

Похоже, он хотел сказать, что больше сосудов им не нужно и мяса тоже больше нет.

Николай на мгновение замешкался, затем снова указал на Луну, потом на границу.

«Они пока не знают, что им понадобится. Но мы можем хотя бы сказать, что будем здесь через месяц», — подумал он.

Амавоса снова подключилась и помогла объяснить смысл. Старик понял и после небольшой паузы подтвердил жестом согласия, при этом неожиданно упомянув О-Нго-Ву-Ко — высокого охотника.

— Похоже, в следующий раз тот высокий тоже придёт, — тихо сказал Николай Видару.

— Пусть приходит, — усмехнулся Видар. — Нам-то что? Может, ещё больше мяса принесут. Ох, заживём мы теперь.

Закончив разговор, вождь племени гоминидов сделал знак, что они уходят, и все четверо развернулись. Дети не спешили уходить, на что женщина с седой прядью прикрикнула на них, и они тут же засеменили следом.

Обмен был завершён и люди-эректусы скрылись среди деревьев, Николай и Видар ещё несколько секунд молча смотрели им вслед, а потом почти одновременно оба перевели взгляд на волокушу.

На ней лежали обе половины туши. Огромное количество мяса. На вскидку кг 100..Из этого должно по прикидкам выйти 50-60 кг чистого мяса и 10-15 кг жира.. Жир был очень важен. Именно он делал эту добычу настоящим богатством. Вторая часть туши была вместе с головой, отрубить её пока было нечем.

— Это просто праздник на весь месяц, столько еды...! — восхищённо сказал Николай.

Амавоса в это время просто стояла рядом и смотрела на мужчин, ожидая от них решения. Было ощущение, что она не разделяет их радости. Это насторожило Видара. Он задумался и потом видимо о чем-то, догадавшись сказал:

— А ведь у нас теперь проблема.

— Какая?

— Пять километров вдоль реки. Потом ещё подъём наверх... И всё это время запах мяса.

Николай сразу понял, о чём речь.

— Да... Такое количество свежего мяса любой зверь почувствует.

Амавоса тоже внимательно смотрела на тушу. Она не понимала слов, но, судя по выражению лиц друзей, почувствовала, что возникла новая задача.

— Сначала накроем, — сказал Видар.

Они изначально планировали накрыть мясо чтобы оно не испортилось на солнце и взяли с собой плотное покрывало и тщательно укутали обе половины туши. Николай затянул его верёвками так, чтобы наружу почти ничего не выступало.

— От солнца защитит, но запах это не уберёт, — заметил он.

— Не уберёт, но теперь кровь не будет капать на землю и мух станет меньше.

Видар вдруг остановился и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Огонь!

— Что?

— Нам нужен дым.

Видар нёс с собой небольшой рюкзачек с едой и глиняными приборами. В нём были также три обожженных миски. Он достал две из них и поставил на волокушу спереди и сзади от груза.

— Если зверь учует мясо, то одновременно учует и людей. А люди это в том числе запах костра. Если мы будем пахнуть и громко говорить, это может отпугнуть хищников..

Они развели небольшой костёр, дождались появления хороших углей и засыпали часть из них в две небольшие обожжённые глиняные миски. На дно насыпали немного песка, сверху положили угли, а затем прикрыли их влажной травой и кусочками коры. Почти сразу вверх потянулись две тонкие струйки сизого дыма.

— Одну впереди, другую сзади, — сказал Видар.

Николай молча кивнул. Потом достал из рюкзака аэрозольный баллон.

— А если ещё этим побрызгать?

Видар посмотрел на баллон несколько секунд с определенной долей скепсиса.

— Не знаю, поможет ли. Но хуже, думаю, не будет.

Николай слегка обработал покрывало, после чего убрал баллон обратно.

— Ну что... теперь хотя бы сделали всё, что могли.

— Сейчас день, хищники не так активны в это время, должно всё получится.

Волокушу развернули вдоль тропы. Видар взялся за одну оглоблю, Николай — за другую. Амавоса сразу поняла свою задачу. Она пошла позади и стала следить за тем чтобы туша не смещалась и не тёрлась о землю на кочках.

Первые километры вдоль реки дались относительно легко. Тропа была почти ровной, хотя вес ощущался постоянно. Несколько раз друзья менялись положением рук, ненадолго останавливались перевести дыхание и проверить, не погасли ли угли. Время от времени Видар подбрасывал в миски немного влажной травы, и дым снова становился гуще.

До своей небольшой хижины у подножия склона они добрались без происшествий.

— Передохнём минут десять, — тяжело выдохнул Николай.

Они поставили миски на землю, проверили мясо. Всё было в порядке. У Видара было также несколько пластиковых бутылок с водой. Пить хотелось. Но доставать их перед Амавосой он не решался.

— Что думаешь, Николай, она поверит, если мы скажем, что просто нашли их и не знаем, от какого они животного..?

— Не знаю... А-а, доставай! Рано или поздно она всё равно бы их увидела.

Видар вытащил три пластиковые поллитровые бутылочки и с пафосом протянул одну из них Амавосе:

— Боттл! Боттл! — поднимая свой указательный палец вверх, он произносил английское название бутылки.

— Бо-онг... Бо... онг... — пыталась произнести Амавоса.

— Окей, пусть будет Бонг, — улыбнулся физик и продолжил демонстрацию.

— Смотри, Бонг... так... ПИТЬ.

Слово «пить» он точно знал, как передать жестами — как напрямую, так и на языке жестов Амавосы. Она понимала. Но самым сложным оказалась крышка.

Видар педагогически взял свою бутылку одной рукой, выдвинул её вперёд и медленным движением показал, как он складывает пальцы на ней и потом поворачивает пластиковую крышку.

Сами движения не вызывали сложности у женщины-эректуса, скорее сложной оказалась последовательность действий. Но она внимательно смотрела, крутанула крышку точно так же, как сделал Видар, и потянула вверх. Крышка крепко сидела.

«Ещё раз», — сделал знак жестами Видар.

Она повторила движения, и когда крышка уже сидела совсем неплотно, он показал движение вверх, а потом поднёс бутылку к губам, показывая, что нужно пить.

Она повторила. И у неё получилось.

Она скорее высасывала воду из бутылки, но это не имело большого значения. Потом он показал, что надо закрыть бутылку. Она крутила крышку в ту же сторону, и ему пришлось показать ей, что нужно крутить в обратную сторону.

В общем, для первого раза было неплохо. Он положил бутылку в карман её комбинезона и как мог объяснил, что она её.

— Интересно... — задумчиво смотря на всё это, произнёс Николай, — она не спросила, откуда мы её взяли.

— Конечно, — уверенно ответил Видар. — Она сразу поняла, что мы нашли её там же, где и костюмы.

Николай улыбнулся. Да уж, логика в этом была.

Они продолжили свой путь. Их ожидала самая сложная часть — подъём. Они шли вверх по своей тропе. Волокуша стала тяжёлой и неудобной ношей, она постоянно норовила съехать назад, а груз — вывалиться. Видар и Николай тянули её изо всех сил, шаг за шагом преодолевая подъём. Амавоса шла позади и придерживала груз, не позволяя ему смещаться, а когда деревянные полозья волокуши упирались в камни, она подталкивала её вперёд, чем существенно облегчала усилия мужчин.

Несколько раз они останавливались, чтобы отдышаться. Дым всё ещё поднимался над двумя маленькими мисками, сопровождая их почти всю дорогу.

Когда наконец впереди показался дом на лугу, Николай устало улыбнулся.

— Всё... Дотащили.

Видар медленно опустил оглобли на землю, вытер со лба пот и посмотрел на огромную тушу.

— Теперь начинается самая важная работа.

Он понимал, что сохранить такое количество мяса будет ничуть не легче, чем донести его сюда.

Видар и Николай сначала решили обезглавить тушу. Голова животного была достаточно тяжёлой и занимала много места. Для этого они использовали свои самодельные каменные топоры. Николай хотел было выкинуть её в яму для отходов, но вмешалась Амавоса. Она догадалась по движениям Николая, что он собирался сделать, и, подойдя к нему, указала пальцем на голову парнокопытного и сказала:

— А-Ма-Во-Са.

Она назвала своё имя-занятие не очень громко, при этом сопровождая его какими-то движениями.

— Это? — спросил Николай.

Она подтвердила знаком согласия.

«Ей зачем-то нужна эта голова…»

— Дай ей эту голову. Она не в первый раз занимается разделкой, — сказал Видар.

Николай чуть-чуть колебался, но всё-таки передал голову ей.

Она положила её около своей хижины, достала свои рубило и чопперы и показала на тушу животного.

— А-Ма-Во-Са.

Всё было понятно: она хочет заняться снятием шкуры. Николай показал жестом, что она может приступить, и подтвердил это, произнеся её имя. Она приступила к работе. Николай участливо помогал. Периодически она его останавливала, негромко произнося своё имя. Наверное, он что-то делал не так. Возможно, он слишком быстро резал. В руках у Николая был нож, и Амавоса не могла его не заметить. Но она ничего не спросила. Она просто показывала, куда и как нужно давить и что делать.

Амавоса держала острый камень ровно и аккуратно вела лезвием по телу животного. Она буквально пальцами нащупывала, где отходит соединительная ткань, и словно чувствовала животное.

Через некоторое время, когда шкура была снята, она снова произнесла своё имя и отошла к хижине, где лежала голова. Взяв большой камень двумя руками, она стремительным движением ударила по голове. Черепная коробка треснула. Её дальнейшие действия немного прояснили ситуацию. Она собиралась извлечь мозг животного…

— Пусть занимается шкурой и головой, а мы займёмся мясом. Надо торопиться, оно может испортиться, — нарушил возникшую тишину Видар.

— Да, давай. Вырезаем куски для складирования в погреб, кое-какие — на сушку и в коптильню… Из костей сварим суп… и жир… Ох, работы тут будет…

— Да, мы устали. Но медлить нельзя. Всё сделать за сегодня не успеем. Но предварительная обработка необходима, чтобы не дать мясу испортиться. То, что не успеем обработать, сложим в погреб как есть. Завтра закончим.

К вечеру основная работа с мясом и жиром была закончена. Они успели обработать только часть туши. Лучшие куски сложили отдельно, часть мяса оставили для приготовления пищи на ближайшие дни, остальное подготовили для сушки и копчения.

Жира было много. Они растопили большую часть на огне и аккуратно разлили его в керамические сосуды.

Видар смотрел на застывающий жир в керамических сосудах и задумался.

«Если его так много… может быть, его можно использовать не только для еды… Хранится он долго… По-моему, его можно как-то использовать».

Он подумал о пластиковых ёмкостях, оставшихся от их прежнего мира.

«А если попробовать сохранить мясо внутри? Что будет, если залить его жиром?.. Хм… не знаю… не уверен… Вот бы прочитать об этом…»

Он расстроенно выдохнул.

«Может, Николай что-то знает… Спрошу у него потом..».

Он сам не знал, почему эта мысль пришла ему в голову. Просто видел: дым сохраняет мясо. Холод сохраняет мясо. Жир закрывает его от воздуха. Может быть, этого будет достаточно.

Амавоса всё это время занималась своей работой. Она очистила шкуру при помощи скребка и вернулась к голове животного. Когда она расколола череп и достала мозг, мужчины сначала не поняли, зачем ей это нужно. Она не собиралась просто есть его.

Амавоса смешала мозг с водой и начала втирать эту массу в очищенную кожу. Она делала это долго и тщательно, разминая шкуру руками. Потом снова растягивала её, снова втирала состав, не позволяя ей затвердеть.

К друзьям пришло понимание: голова была нужна ей не только из-за пищи. Мозг был частью её работы.

Шкура, снятая с животного, ещё не была готовым материалом. Её нужно было сделать пригодной для использования, сделать мягкой.

— Она знает, что делает, — констатировал Николай.

Друзья продолжали заниматься своим делом. За день они обработали больше половины туши. Оставшуюся часть они перенесли в погреб, туда же сложили и обработанное мясо.

— Завтра продолжим, — сказал Видар.

Все трое сильно устали. Но день не прошёл зря. У них теперь было мясо. Много мяса. Усталость накатывала с огромной силой. Перекусив ароматным бульоном, они развесили заготовки в коптильне.

Для копчения они, ничуть не сомневаясь, использовали хижину Амавосы. Ей постелили рядом, в пристройке перед домом, там, где они обычно принимали душ и умывались.

Николай хотел постелить ей рядом с ними внутри дома. Но Видар был против:

— Пока не время. Мы до сих пор точно не знаем, почему она перешла к нам. Надо узнать её получше.

По всей округе разносились дым и запах мяса. Друзья не знали, как именно поведут себя дикие животные. Запах дыма и свежего мяса мог привлечь хищников.

Но они надеялись, что дым перебьёт остальные запахи.

Сил совсем не осталось. Подперев вход в своё жилище и пристройку Амавосы, они буквально рухнули на лежанки и почти сразу уснули.