Сказки Новой Москвы
- -
- 100%
- +
— Пойдем. Они нам ничего не сделают, — твердо сказал он. На пару мгновений их взгляды пересеклись. Внутри стало теплее. Он, кажется, не раздражался на ее страх и на то, что она искала в нем хоть какую-то безопасность.
— Хорошо, — одними губами ответила Мия, а потом все же смогла взять себя в руки и отстранилась от Дани, оставаясь просто рядом с ним. Ужасно хотелось снова взять его за руку, но она решила, что и так пересекла любые границы его поистине ангельского терпения.
— Еще раз все мои извинения, но так попросили — чтобы все, кто есть, встретили! — Тот призрак, которого Даня назвал Иваном, еще раз развел руками.
— Веди. — Каменным голосом приказал Даня. — Или я дойду сам.
— Пожалуйста-пожалуйста! — Призрак повернулся к ним спиной и поплыл над дорожкой.
— Это тот самый Иван Скрябин, — быстро шепнул Даня Мие на ухо.
Мия кивнула и пошла рядом с ним вслед за призраком. Она решила, что сосредоточится на чем-то простом, например, на том, как шуршат ее туфли по гравию. Она не будет смотреть вокруг, она будет думать о том, что все происходящее — странный фон, не больше. Но от призраков все равно исходил пробирающий холод, не только физический: внутри растекалась неизбывная тоска и страх, которым противостоять самостоятельно было очень сложно.
Они шли и шли вдоль могил, и Мия удивлялась, как могло старообрядческое кладбище быть таким большим. Возможно, это был какой-то обман сознания. Вороний грай раздавался то там, то тут, облака не расходились. Только призрак Ивана Скрябина плыл впереди маяком через безмолвное море мертвецов.
Наконец в конце дорожки, из низко висящих клубов тумана, показалось здание, похожее на большой склеп. Серые гранитные колонны, узор в виде гроздьев винограда, имитация окон — несмотря на сковывающий страх, Мия оценила, что выглядит все меланхолично-красиво.
В склеп вели высокие, под три метра, двери из темного дерева, украшенные резной листвой. Когда Даня и Мия с призраком Ивана Скрябина приблизились, одна из створок медленно, с почти торжественным скрипом отворилась, и на порог шагнул Габриэль.
Выглядел он совсем иначе, чем тогда в кофейне. На нем были старомодные брюки с пуговицами спереди, похожие на те, что носили герои Джейн Остин, а широкая белая рубашка с глубоким вырезом открывала гладкую плоскую грудь.
Габриэль оперся спиной о двери и сложил руки на груди в уверенном, отдающим развязностью жесте.
— Даниэ-э-эль, — протянул он, наводя на лицо добродушное гостеприимство, — какими прекрасными судь…
Он не смог договорить. Даня рванул вперед, в два шага преодолев расстояние между собой и Габриэлем, а потом схватил того за горло, вжал в дверь и приподнял в воздух.
Призрак Скрябина охнул, Мия распахнула глаза. Габриэль что-то невнятно хрипел и болтал в воздухе ногами. Мия видела только спину Дани. Его плечи напряглись, но все равно не казалось, что ему тяжело держать Габриэля в воздухе.
— Л-лад-н-но тебе, — смог с сиплым дребезжанием выдавить Габриэль, — а п-п-поговорить?
Даня разжал руку. Габриэль приземлился на ноги, тут же возвращая себе высокомерно-уверенное выражение лица.
— Поговорим, — процедил Даня и на секунду обернулся на Мию. Она была уверена, что в его темных глазах сейчас горела едва контролируемая ярость.
— Прошу! — Габриэль широко открыл створку и сделал приглашающий жест. Улыбка все также не сходила с его лица.
Призрак Скрябина замер над ступеньками в склеп.
— Иван Матвеевич, там только начали синема показывать, может и вы пройдете?
Призрак подлетел вверх.
— Действительно? — охнул он воодушевленно, а потом, не дожидаясь больше никого, расплылся в бесформенное сизое облако и просочился внутрь склепа.
— Прошу простить за манеры, — улыбка Габриэля стала еще белозубее, — имеет большую слабость к кинематографу.
Мия непонимающе нахмурилась. Габриэль выставил вперед руку и поманил ее одним пальцем, словно ребенка. Это было неприятно. Она посмотрела на стоявшего рядом с проемом Даню. Лицо его было каменным, губы сжались, но он обернулся на нее и быстро, едва заметно кивнул.
— Ну же. Я не кусаюсь. Почти, — замурлыкал Габриэль, а Мия подумала, что вообще была бы не против, чтобы Даня подержал его в воздухе подольше.
Терпел его поведение Даня, видимо, из-за нее, иначе… Хотя она видела, как он тогда не стал отвечать ударом на удар в подсобке в кофейне. Что за отношения связывают этих двоих?
Мия переступила порог склепа и тут же оказалась в большом помещении с высокими потолками. Тут уже не было опутывающего холода кладбища, только ровное и комфортное тепло, как будто кто-то включил и хорошо отрегулировал батареи.
Все помещение было заставлено небольшими столиками, вокруг которых стояли разномастные стулья: какие-то как будто из советской столовой, какие-то унесли из дворянской усадьбы. Стены увешаны разноцветными лампочками, на одной — растянуто большое белое полотно, куда с потолочного проектора транслировался фильм. Хэмфри Богарт в белом костюме стоял около стойки в своем же баре и разговаривал с расстроенной девушкой в красивом платье.
Все стулья перед экраном были заняты призраками, которые сидели и увлеченно смотрели кино.
Мия еще раз про себя повторила: призраки сидели и смотрели кино. Хорошо. Видимо, она сможет принять и это.
Тут она заметила еще одного человека в зале — или не человека, но по крайней мере он не был призраком. Мужчина, похожий на булгаковского Коровьева, сидел, одной рукой держа небольшую чашку, а второй — самую обычную газету. Он не смотрел в их сторону или же делал вид, что не смотрит.
Взгляд Мии перешел на самую дальнюю от нее стену, где оказалась барная стойка, подсвеченная синими фонариками. За рабочим местом до потолка шли стеллажи с бутылками. За стойкой стояли три девичьи фигурки — те самые спутницы Габриэля. Или спутница?.. Мия не понимала, как правильнее, и это смущало.
Габриэль махнул троице. Одна из девушек подняла руку и махнула в ответ, другие две стояли рядом с ней безмолвно, смотря в одну точку перед собой.
Габриэль подошел к серой, почти незаметной двери, открыл ее и встал рядом, приглашая внутрь.
Даня зашел первым, Мия за ним. Габриэль шагнул следом, с щелчком закрывая дверь. Они оказались в небольшой комнате, с такими же высокими потолками, как в соседнем помещении, с окнами, занавешенными тяжелыми бархатными шторами. Большой рабочий стол с резными ножками занимал почти половину пространства.
Габриэль упал в массивное кресло с витой спиной, закинул ноги в черных сапогах на столешницу и кивнул на два стула напротив стола.
Даня садиться не стал, а встал перед столом и сложил руки на груди, зеркаля жест Габриэля. Мия решила подождать, что же он будет делать дальше.
Повисло молчание.
— Ну так?.. — нараспев начал Габриэль.
— Давай уже. — В голосе Дани послышались новые для Мии нотки, напоминающие зарождающееся рычание.
Габриэль приподнял бровь, словно ожидая, что Даня скажет что-то еще. Тот продолжал молча и неотрывно смотреть на него. Их немой поединок продолжался долгую минуту, после чего Габриэль, немного капризно скривив губы, небрежно махнул рукой.
Волна неприятного жара прошла по всему телу Мии, от пяток до макушки. Даня повернулся к ней, посмотрел напряженно, но потом, видимо, удостоверился, что все нормально, и кивнул сначала себе, а потом ей.
— Хорошо. Нам пора обратно.
— Уже? — Габриэль вскочил со своего места и пружинящей походкой подошел к Дане. — А как же остаться? Мы же так редко общаемся.
Он положил руку на плечо Дани, но тот тут же ее скинул.
— Нам пора обратно, — повторил он с металлом в голосе.
Габриэль картинно вздохнул.
— Что ж. И когда еще выдастся такой удачный случай! Чтобы милая девушка… — он стрельнул глазами в Мию, — уронила сумку так удачно, забыла свои ключи…
Тут до Мии дошло, что все произошедшее от начала и до конца не было никакой случайностью. Она не просто так выронила ключи в тот день. Габриэль продумал эту «шутку» и подстроил каждый ее шаг. Почему она не подумала об этом раньше? Но зачем ему все это?..
Но сейчас ей стало уже не до размышлений. Она увидела, как лицо Дани превратилось сначала в каменную маску, а потом скривилось от ярости так сильно, что она испугалась и сделала от него шаг в сторону.
И вовремя.
В следующее мгновение Даня сжал руку в кулак и что есть силы дал Габриэлю по лицу. Тот, вопреки всем законам физики, отлетел далеко, прямо в стену, и сразу затем сполз на пол. Но тут же приподнялся, довольно скалясь и вытирая текущую из носа кровь.
— Так и знал… — прошелестел он. Голос его стал глубже, раскатистее. — Строишь святошу, а зайди речь о девчонке…
Даня, уже, видимо, не владея собой, бросился на него с кулаками. Габриэль дико, почти безумно рассмеялся, замахнулся и что есть силы дал ему под дых. Даня опять ударил его по лицу.
Дальше Мия не смотрела. Она инстинктивно закрыла глаза руками и вся сжалась, не понимая, как ее еще не задели.
Вдруг ее плеча коснулась рука, а тихий голос произнес:
— Пойдем отсюда. Дай им выпустить пар.
Мия обернулась. Позади нее стояли три девушки, имен которых она до сих пор не знала. Говорила с ней одна из них, остальные стояли по бокам, как обычно смотря в никуда.
Звуки ударов раздавались уже где-то в углу комнаты. Один из стульев оказался перевернут. В воздух взметнулся сноп перьев: темно-серых и других, посветлее, в которых Мия узнала перья с крыльев Дани.
— Да, пойдем, — быстро сказала она.
Тут ей делать было решительно нечего.
Глава 8.
Девушки вернулись за барную стойку, Мия устроилась на высоком стуле.
Из комнаты, откуда они только что вышли, раздался глухой шум и грохот, как будто свалилось что-то тяжелое.
— Не переживай, — сказала ей одна из девушек, не та, которая предложила ей уйти от дерущихся ангелов. — Они не будут делать друг с другом ничего, что не смогло бы быстро зажить.
— Но…
Судя по звуку, только что кого-то швырнули о стену.
— …зачем им это? — закончила Мия, напряженно прислушиваясь.
— Мальчишки. — Третья девушка пожала плечами, когда две другие неподвижно застыли.
Голос у всех троих был похожим и довольно приятным на слух.
— Они же не… — Мия поняла, что, общается в баре, набитом призраками, с тем, кого можно назвать довольно сложным аналогом зомби, причем так, словно две подружки решили обсудить парней.
— Вполне себе мальчишки, — за спиной Мии послышался короткий смех, и к барной стойке подошел напомнивший ей Коровьева мужчина. — Простите, что вторгаюсь в беседу, просто не так часто увидишь тут… ну… — Он обвел руками помещение. — Просто человека.
Мия заметила, что его правая ладонь стянута бинтом.
— Так вот, — продолжил мужчина, — ангелы по сути своей — те же дети. Ну хорошо, не дети, но многие по эмоциональному своему развитию, даже архангелы, замерли где-то в возрасте чуть старше двадцати. Они вечно молоды, и у них почти нет возможности повзрослеть. Разве что те, кто живет среди смертных, немного, скажем так, обтесываются. Но, все же, оставаясь ангелами, они сохраняют внутри и всю юность мира. Ах да! Я не представился!
Лицо мужчины виновато вытянулось.
— Роман Михайлович Успенский. Бывший ангел Рамиэль. Можно просто Роман. К вашим услугам!
— Бывший? То есть па… падший? — Мия запнулась о все еще непривычные высокопарные формулировки.
— А вы уже кое-что знаете про наш мир. — Роман с теплотой улыбнулся.
Улыбка делала его некрасивое лицо очень живым и приятным.
— Но я совсем не падший. Просто бывший. Вполне себе вот уже тридцать лет человек, что, кажется, мое полное юности и свежести лицо не слишком успешно скрывает. — Он опять коротко рассмеялся, но потом скривился.
— Что такое? — спросила одна из девушек.
— Пустяки, Настенька. — Роман качнул забинтованной рукой. По спине Мии пробежал холодок — она увидела, что перевязка, еще недавно белая, сейчас заалела.
Со стороны девушек раздался вздох, и одна из них — не та, что говорила до этого — наклонилась и начала искать что-то под столешницей.
— Настенька, право слово, ни к чему…
— Дай сюда.
На столешницу с металлическим лязгом приземлилась коробка с изображением красного креста. Тут же вперед выступила третья девушка, которая пальцем показала на забинтованную руку Романа.
— Я могу сам…
— Неудобно, — отрезала уже первая.
Роман покосился на Мию и как будто смутился.
— Нестрашно, — бросила вторая.
Роман с тихим вздохом положил ладонь на столешницу и начал левой рукой развязывать бинт.
— Дай помогу — Третья девушка потянулась к перевязке.
— Не надо, я вроде как врач. — Роман улыбнулся, но тут же поморщился. Бросив еще один смущенный взгляд на Мию, он потянул бинты наверх.
Во всю ширину его ладони алела неаккуратная полоса, похожая на не до конца заживший ожог. В нескольких местах кожа потрескалась и выступила кровь.
— Вот. — Первая девушка достала из аптечки мазь и свежие бинты.
Роман взял баночку, но левой рукой открыть ее не получалось. Вторая девушка перехватила мазь и быстро отвинтила крышку, сразу застывая безжизненной статуей.
Роман грустно вздохнул, глядя на нее, но тут же поморщился, когда третья девушка осторожно мазнула лекарством по его ладони.
— Ничего, просто обострение, — объяснил он как будто самому себе, — пройдет.
Мие очень хотелось задать много, много вопросов: и про девушек, и про него, но и не хотелось быть бестактной. Роман скосил на нее взгляд и, словно прочитав ее мысли, продолжил сам:
— Вы ведь знаете, что ангелы могут становиться людьми? — спросил он издалека.
Мия кивнула.
— Только не понимаю как.
— Все довольно просто. Ангелы и люди созданы по образу и подобию Господа. Только ангелы — это немного больше, чем люди. Это как… Как вас зовут? Простите, я категорически невежлив сегодня.
— Я тоже невежлива. Меня зовут Мия.
Она наблюдала, как Роман вместе с первой девушкой прилаживали свежие бинты на его рану.
— Очень приятно, Мия! Так вот, представьте себе матрешку. Ангелы — это, скажем так, верхний слой. Люди — то, что внутри. Людей создали, убрав все ангельские силы и бессмертие. Но в любом ангеле есть та самая суть, человеческая. И можно отказаться от верхнего слоя, от силы и бессмертия, и оставить себе только то, что внутри. Обычного, уязвимого и смертного человека.
— А как это сделать? — тихо спросила Мия.
Роман пошевелил перевязанной ладонью.
— О, это целое событие. Нас, таких ангелов, не очень много. Считается, что это чистое безумие — отказаться от дара всесилия и бессмертия… Собирается совет и суд. Тебя пытаются уговорить. А если ты и правда решился на это, то тебе возвращают твой меч. У каждого ангела есть меч, мы ими пользуемся, конечно, редко, но да, в оружейной есть у каждого. Так вот, тебе дают меч. Созывают весь сонм ангелов. Все на тебя смотрят. Ты берешь меч, сам лишаешь себя крыльев…
Увидев, видимо, непонимание на лице Мии, он добавил:
— Отрубаешь, то есть. А после меч сгорает у тебя в руке, оставляя небольшой шрам.
Он помахал перебинтованной рукой. Небольшой его рану назвать можно было с натяжкой.
— Ты забыл сказать, что раны эти не заживают никогда и болят. И там, где были раньше крылья — тоже шрамы, — тихо сказала одна из девушек. Кто-то из них уже успел убрать аптечку обратно.
— Никогда? — эхом переспросила Мия, которая еще не поняла, какие эмоции испытывает от услышанного.
— Преувеличение! — цыкнул Роман. — Я вполне привык!
Мия подумала, что «вполне привык» — не то же самое, что «не болит», но в это время перед ней выложили на столешницу кошелек. Роман ткнул свежезабинтованной рукой в фотографию, которая старомодно красовалась в специальном окошке. Он, миловидная женщина и двое сыновей.
— Зато смотрите! Все ради этого. Ни один ангел там, — он показал пальцем наверх, — не поймет того, что понимают те, кто живет здесь, — он обвел руками помещение.
— А еще на небесах невыносимо скучно! — раздался насмешливый голос.
Мия поняла, что, увлеченная рассказом Романа, она перестала прислушиваться к происходящему в комнате.
Габриэль нырнул за стойку, поцеловал в макушку ту из девушек, которая смотрела сейчас на него осмысленно, летящим жестом тронул плечи двух других, потом ловко достал какую-то бутылку с верхней полки и поставил на столешницу. Мгновение — и он плеснул что-то в стопку и опрокинул в себя.
Рубашка на Габриэле теперь была полностью распахнула, открывая поджарый торс. Мия старалась не разглядывать его слишком долго, но тот все равно заметил и усмехнулся. Верхняя губа Габриэля была разбита, глаз наливался синяком, но он тут же провел рукой по лицу — и все ранения стерлись.
— Дэн, не желаешь ли?.. — Габриэль махнул бутылкой в сторону двери из своего кабинета.
Даня появился, все такой же хмурый, и выглядел он почти также, как обычно, не считая того, что его футболка из белой превратилась в пыльно-серую. К облегчению Мии, никаких ранений на нем видно не было, разве что волосы были немного более растрепанными, чем обычно.
Наверняка, подумала она, Габриэль оставил несколько ссадин, чтобы покрасоваться.
На предложение о выпивке Даня ничего не ответил, только подошел к Мие и вопросительно посмотрел на нее.
— Все в порядке, — тихо сказала она, хоть никакого вопроса он так и не задал.
Даня кивнул и складка между его бровей немного разгладилась.
— Так вот! — Габриэль продолжил вещать. — Тут гораздо веселее. Хотя и бывает скучно, конечно. Но мы находим себе неплохие развлечения, правда?
Он развязно подмигнул одной из девушек.
— Например, — кивнул он затем на призраков, смотрящих за сердечными переживаниями Хэмфри Богарта и Ингрид Бергман, — я придумал привидениям коктейли, которые они могут пить!
Только сейчас Мия поняла, что почти все духи и правда потягивали из низких стаканов какую-то светлую, почти прозрачную субстанцию.
Что ж, это было даже… заботливо? Только очень хотелось спросить, было ее проклятие для Габриэля таким же развлечением или все же чем-то другим. Но она промолчала — не хотела выводить конфликт на новый круг. Даня выглядел достаточно спокойным, но она уже поняла, каким быстрым может быть переход к вспышке ярости.
— И что, они пьянеют? — спросила она вместо этого.
— Ну, в каком-то смысле. — Габриэль пожал плечами. — Это положительно влияет на их центры удовольствия. Оказывается, они у них остаются! Я изучал!
Роман в это время повернулся к Дане и протянул руку для рукопожатия.
— А я…
— Я знаю, — тот покосился на руку, но не ответил на рукопожатие, — я помню тебя, Рамиэль.
— Но ты не был на моем суде, — немного удивленно протянул тот.
— Зато ты был на моем. — Даня смотрел спокойно, но безо всякого расположения на лице, скорее с отстраненностью и равнодушием. — Не знал, правда, что ты живешь тут.
— Да, — улыбка Романа была немного виноватой, — и вот когда жена с детьми уезжает к теще, нападает бессонница, тяжело без них, и вот я прихожу сюда и…
— Как угодно. — Даня пожал плечами, а потом повернулся к Габриэлю и девушкам. — Нам пора.
— Все-таки пора? Все-таки уже? — Габриэль приложил руку к груди. — Мне что, опять придется что-то изобретать, чтобы мы смогли пообщаться?
— Если ты еще раз что-то изобретешь, я доложу архангелам, — Даня говорил уже без той ярости, которая была у него до драки, но Мия все равно различила угрожающие нотки.
— В этот раз же не доложил.
Мия, кажется, могла рассмотреть все идеально ровные и белые зубы Габриэля.
— Но раз пора — так пора, — тут же переключился тот, пока Даня не начал заводиться, — в любом случае здорово, что мы показали Мие наше гнездышко, правда? — Он приобнял за талию девушку, которая стояла к нему ближе всего. Та подняла руку и стукнула его по голове, а потом снова неподвижно замерла.
— Нам пора, — упрямо повторил Даня и развернулся к двери.
— Только когда выйдете — лучше не через главные ворота! Если охраннику отвести глаза — у него начнутся кошмары, бедняжечка.
— Разберусь, — отрезал Даня. — Не провожайте.
Он кивнул Мие и, больше ни с кем не прощаясь, быстро пошел к выходу. Мия немного смущенно махнула рукой и Роману, и Габриэлю, и даже спинам увлеченных фильмом привидений. Анастасия смотрела на нее глазами одной из своих сестер: спокойно и как будто даже с симпатией. Мия осторожно улыбнулась ей, подумав, что по-прежнему не знает, как зовут каждую из тех, чьи тела Анастасия занимала. А та, прежде чем снова стать безучастной, ответила ей едва заметной улыбкой.
После этого Мия пошла к дверям, где ее уже ждал Даня.
Привидения больше не восставали из могил. Перед Мией и Даней было тихое, обычное кладбище, разве что слишком красивое для того, чтобы быть настоящим. Созданное неутомимым и, кажется, не смущающимся никогда и ничего существом, которому просто очень скучно.
Они шли с Даней рядом, но Мие больше не было страшно. Возможно, она привыкала. Да и не было леденящего присутствия привидений, как тогда, когда они только появились тут.
Но как им отсюда выйти, если Габриэль просил их не пользоваться воротами?
Только она об этом подумала, как глаза обжег солнечный свет: неяркий, он все-таки был непривычен после кладбищенской ночи. Они вернулись в их реальность. Вокруг было Малоохтинское кладбище, похожее на любое другое в историческом центре российских городов. Судя по освещению, все еще было утро, но не такое раннее, как когда они приехали. В конце дорожки виднелись закрытые ворота.
— Пойдем туда. — Даня посмотрел в противоположную сторону.
— Думаешь, Габриэль не пошутил про кошмары охранника?
— Откуда я знаю, — мрачно ответил тот, но, судя по тому, что все же к воротам не направился, решил не проверять слова Габриэля.
Через несколько минут они были у высокой решетчатой ограды, упирающейся в безлюдный палисадник. Даня, ничего не объясняя, схватился за прутья, быстро и ловко подтянулся, перемахнул через ограду и приземлился на противоположной стороне, тут же просовывая руки через прутья. Он приставил их друг к другу и посмотрел на Мию.
— Обопрись ногами, у тебя получится перелезть.
Мия посмотрела на ограду с сомнением. Та была в полтора ее роста. Но или так, или идти к будке охранника и объяснять, что она любитель ночных кладбищенских загулов.
Все еще думая, что это очередная шутка Габриэля — только зачем ему все же все это? — она приподняла ногу, стянула с нее туфлю и кинула за ограду.
— Что?.. — начал было Даня, но Мия уже поставила разутую пятку ему на руку, схватилась за ограду, подтянулась. Балансируя на одной ноге, она и с другой стянула обувь и отправила ее за прутья.
Даня, почувствовав, что она теперь опирается на его руки обеими ногами, поднял их выше, чтобы Мия смогла ухватиться за край ограды.
Думая, насколько же неизящно это все выглядит, Мия подтянулась, кое-как перекинула ноги, потом, преодолев страх, повисла на противоположной стороне. Но вдруг руки заскользили, она все-таки испугалась, разжала ладони…
И точно бы свалилась на землю, если бы Даня не успел подхватить ее, да так, что она двумя руками сначала обвила его шею. Лица их на несколько мгновений оказались слишком близко друг к другу. Ее пальцы мазнули по его волосам — на ощупь те оказались плотными и жесткими.
Потом Даня перехватил ее и держал теперь более отстраненно, но и не отпускал.
— Зачем ты сняла обувь? — тихо и немного сипло спросил он.
— Я?... Ну… — Мия рукой обхватила его шею, стараясь выглядеть спокойной, но горящие щеки определенно намекали на то, что она покраснела. — Подошва же…
— Что — подошва? — Даня говорил очень медленно.
— Грязная, — тихо, почти шепотом ответила она, поняв, что все это время они смотрели друг другу в глаза.
Даня ничего не ответил. Он как-то так перехватил ее, что теперь ему удавалось держать ее одной рукой. Затем он наклонился, не выпуская Мию, поднял с земли лежащие рядом с его ногами туфли, распрямился снова.
Для этого нужна была немаленькая сила, подумала Мия, а Дане как будто было и несложно.
— Вот. — Он протянул ей туфли.
Мия, пытаясь делать все с как можно большим достоинством, пускай в данной ситуации это и выглядело скорее как трепыхания гусеницы, обула свободной рукой одну ногу, а потом выскользнула из рук Дани, чтобы опереться о его плечо и обуть вторую. Щеки все так же горели.
— Хорошо, — сказал он, — теперь мы можем ехать домой.
Голос его звучал тише, чем обычно. Мия присмотрелась повнимательнее, и в сером утреннем свете смогла разглядеть темные круги под глазами ее спасителя от проклятий и падений.
— А тебе не надо отдохнуть? — решилась спросить она.
— Нет, — отрезал Даня и пошел по палисаднику по направлению к проезжей части.
— Ангелы не устают? — Мия пошла за ним.