Принцесса Драконьего острова

Глава 9

Этот новый день казался мне особенно важным. Утреннее солнце едва выглядывало из-за горизонта, а желание свернуться калачиком и ещё немного поспать было сильным, словно невидимая тяжесть. Но предстоял первый настоящий день в школе, и я быстро оделась в свои новые вещи. За завтраком Эрмина пожелала нам удачи — она должна была выйти позже, а я с Эхарой уже собирались в путь. Эхара ушла вперёд, а я шла одна, словно птица, которая только учится летать, пытаясь не потеряться.

Элеанор вышел ещё раньше, ведь он учитель и обязан быть первым на работе. Я не очень хорошо запомнила дорогу, поэтому просто следила за другими ребятами, которые шли впереди, будто тянули за собой невидимую ниточку.

Мы зашли внутрь, и мне сразу показалось, что здание стало намного больше, чем тогда, когда я была здесь с Элеанором. Мои шаги притихли, сердце забилось чуть быстрее — всё казалось таким незнакомым и одновременно манящим.

— Ты новенькая? — услышала я рядом голос.

Обернувшись, увидела девочку с двумя короткими чёрными хвостиками, внимательно смотревшую на меня.

«Откуда она знает?» — подумала я.

— Идём, ты со мной в том же классе, — улыбнулась она и повела меня по лестнице на второй этаж.

Среди незнакомых лиц я искала Эхару глазами. Интересно, в каком классе она? Мы вошли в один из кабинетов, и большинство ребят были заняты своими делами, не обращая внимания на новенькую.

Девочка, что встретила меня, уселась у окна, на третьей парте, рядом никого не было, и я села рядом. Она улыбнулась мне — немного облегчённо, что здесь появилось ещё одно знакомое лицо. В класс вошёл эльф — сначала один, а потом и тот самый, хмурый и всегда недовольный директор Хардвин. Его взгляд тяжёл и резок.

— У меня важное объявление, — начал он, голос скрипучий и неприятный. — В вашем классе появилась новенькая. Желаю ей успехов.

Я не знала, что делать — вставать, говорить или представиться, но заметила, что большинству, кажется, всё равно на новенькую, поэтому осталась на месте.

— Ты знала, что наш директор красится, чтобы не выглядеть стариком, как Эудон? — тихо шепнула мне соседка по парте, слабо сдерживая смех.

— Лара! — строго воскликнул учитель, сделав ей замечание.

Я улыбнулась, ведь даже эльфы боятся своей седины. Вспомнила Эудона и подумала, что его светлые волосы скорее придавали ему мудрость и знание тайн, нежели просто делали старым.

Хардвин вышел из класса, и встал другой учитель.

— Меня зовут Вруквикс, — произнёс он, словно объявляя важный факт. — Преподаю историю, географию и внутреннюю энергию. Поэтому слушайте внимательно — невыполнение заданий будет наказано. Лара, это в первую очередь к тебе.

Класс немного зашевелился.

— Итак, начнём, — продолжил Вруквикс, — на прошлом уроке я рассказывал вам о легенде создания нашего мира, о правительнице, что пробудила жизнь. Благодаря кому она смогла защитить свой народ? Астра?

— Извините, я не знаю… — тихо ответила я, опуская взгляд, чувствуя, как все взгляды устремились на меня.

— Не знаешь? Тогда поставлю тебе минус, — холодно произнёс Вруквикс.

Я нервно сглотнула.

«Вот так встречают новичков… И это только первый урок, первый день. Что обо мне подумают Элеанор и Эрмина?» — тревога разлилась по телу.

— Вруквикс, это совершенно неправильно! — вдруг резко вмешалась Лара. — Она же только пришла!

Я удивлённо посмотрела на неё — никогда бы не подумала, что именно она встанет на мою сторону.

— Я твой учитель, а не друг! — спокойно, но с угрозой в голосе сказал Вруквикс. — О твоём поведении я сообщу директору сразу после урока!

Комната словно замерла от этого заявления.

— В священных писаниях есть одна история, — продолжил он, будто самому себе, — но я уверен: это всего лишь сказки.

Он сделал паузу, взглянул на нас.

— Нашими врагами из века в век были самые ужасные существа на этом острове — драконы. Они страшны во всех смыслах. Драконы никого не щадят, даже детей, и порой уничтожают своих же сородичей.

Я невольно вспомнила красного дракона, которого встретила здесь. Его лавовые глаза, казалось, видели насквозь меня, и я была уверена — он не хотел причинять боль. Но потом в него прилетела стрела, и он разъярился.

— Пока правительница острова исчезла, — продолжил Вруквикс, — Эудон создал наши земли невидимыми даже для этих существ. Здесь мы в безопасности. Надеюсь, скоро найдут решение с этими зверями.

Он резко взглянул на класс и добавил:

— Запомните: верить в сказки не стоит. Это выдумки для слабых и глупых…

Я вышла из класса вместе с остальными, но хотела подождать Лару — с ней мне было как-то спокойнее. Но её не было, и мне пришлось идти одной вслед за всеми. Увидев в новом кабинете Элеанора, улыбка сразу появилась на моём лице. Я оглядела комнату: она была буквально завалена цветами — от крошечных до больших, раскинувшихся почти до потолка.

Элеанор собирался рассказывать нам о растениях и живых организмах, об их энергии. Он говорил спокойно и понятно, совсем не так, как тот странный Вруквикс. Лара опоздала на несколько минут и извинилась. На удивление, Элеанор не стал упоминать про двойки или докладывать директору, а просто сказал ей присесть за стол. Она села рядом со мной. Элеанор задавал вопросы, но ко мне не обращался — за что я мысленно говорила ему спасибо.

— В каждом организме протекает своя энергия, — начал он, — которая направлена на определённую цель. Например, я возьму эту тетрадь. — Он поднял её, показывая нам. — В ней есть макрожизнь, и в ней протекает энергия, которой я могу воспользоваться. Например?

Он отошёл чуть в сторону, а тетрадь не упала на стол, а словно повисла в воздухе. На самом деле, Элеанор не опускал рук, поддерживая её невидимой силой. Мы все смотрели, затаив дыхание. Дома я ни разу не видела, чтобы он делал что-то подобное.

— Знаете, почему у меня это получилось? — продолжил учитель. — Я поддержал тетрадь своей энергией, и мы поделились ею друг с другом. Но запомните: не с каждой вещью у вас получится так сделать. Некоторые предметы могут принадлежать только одному человеку, или на них действует блокировка.

— Однако у вещей, созданных эльфами, есть своя цель — служить нам. У каждой вещи свои секреты и капризы. А у растений цель — впитывать энергию множества элементов, самых важных для жизни. Какие именно — это будет вашим домашним заданием: узнать.

Выйдя из класса, мы были все немного ошеломлены — новые знания и первые уроки уже оставляли свой след. Лара оказалась рядом со мной.

— Почему ты опоздала? — спросила я, пытаясь понять.

— Вруквикс решил меня "обрадовать", — она усмехнулась, и в её голосе проскользила доля усталости.

— Правда?

— Да что ты! — рассмеялась Лара. — Он сказал, что если я ещё раз что-то не то скажу на уроке, придётся мыть всю школу. Вот что может быть ещё хуже? На самом деле, он неплохой, просто характер у него… как у закалённого камня — твёрдый и непреклонный.

Я удивилась: как можно назвать хорошим того, кто почти кричит и угрожает наказаниями?

Мы поднялись на третий этаж, где за дверью уже слышался лёгкий шум. Зайдя в класс, я сразу увидела Эрмину — она стояла у доски с приветливой улыбкой.

— Всем добрый день! — прозвучал её тёплый голос.

— Здравствуйте! — хором ответил весь класс, и в этом звучании была лёгкая радость.

— Сегодня я обещала, что на первом уроке практики мы научимся играть на флейте. Флейта — очень священный, духовный музыкальный инструмент. Его музыка способна пробудить всё живое, что слышит её.

Учительница достала несколько пластмассовых бутылок и передала их нам.

— О, так вот как выглядит этот инструмент, — заметила Лара, внимательно осматривая предмет в руках.

— Вовсе нет, — улыбнулась Эрмина, мягко поправляя её. — Это лишь тренажёр. Нужно научиться правильно выдыхать в горлышко. Смотрите, вот так.

Все мы сконцентрировались и пытались повторить за ней. Несколько минут звучали тихие, неуверенные "ту-ту", и класс погрузился в атмосферу попыток и ошибок.

— Мари, щёки не надуваем, как хомяки! — улыбнулась учительница, при этом с лёгкой строгостью. — Выдыхайте коротко и резко — "ту".

После этого упражнения Эрмина раздала каждому настоящую флейту, разбирающуюся на части. Они были немного тяжеловаты и казались неудобными, но мы с интересом держали их в руках.

— Ничего страшного, — успокоила нас Эрмина. — Привыкнете. А теперь — самое главное: сначала нужно собрать все части. — Она показала на своём инструменте, а мы повторили её движения. — Держим горизонтально, ориентируясь на правую руку. Лара, тебе — влево.

Я помогла Ларе и повернула в другую сторону инструмент.

— Ваша левая рука должна быть расположена ближе к мундштуку и обращена к вам с другой стороны флейты. Левая должна лежать на верхних кнопках. Правая рука — дальше, ближе к колену флейты, ладонью от вас, — объяснила нам Эрмина, внимательно следя за каждым из нас. Она подходила к каждому и поправляла, чтобы мы правильно держали инструмент.

— Как же здорово, — сказала я Ларе, когда мы вышли из класса, и свежий воздух наполнил лёгкие.

— И о чём ты? — с улыбкой спросила она, взглянув на меня.

— Я столько нового узнала, и мне так хочется научиться играть на флейте.

— Да ну, скукота. Зачем вообще учиться играть на музыкальных инструментах? Вот магия — вот это интересно! Представляешь, как можно будет использовать силу дома?

— Ты путаешь, — возразила я. — Это не совсем магия, а скорее использование энергии.

— Одно и то же, — усмехнулась Лара.

Я пожала плечами. Мы шли мимо маленьких, аккуратных продуктовых магазинчиков, каждый из которых казался будто вырос из самой природы. Стены домов были сложены из светлого камня, увитого тонкими лозами и цветущими кустами — розовыми и белыми цветами, что источали лёгкий, сладковатый аромат. Окна были украшены резными деревянными ставнями, а крыши покрывали плотно уложенные листы зелёного мха, словно сама природа бережно укрывала эти дома.

Вдоль улицы протекал узкий, прозрачный ручей, в котором игриво отражалось солнце, а в тени высоких деревьев порхали разноцветные птицы с переливчатым пением. В воздухе витала гармония — словно сама жизнь здесь была пропитана спокойствием и магией.

Внезапно Лара взяла меня за руку и повела в один из магазинов — небольшой, но уютный лавочник с прилавком, заставленным всевозможными сладостями и закусками. Эльфийка выбрала какие-то съедобные палочки, заплатила, и мы вышли на улицу.

— Держи, — сказала она, протягивая мне лакомство.

— Ммм, как вкусно, — я откусила и почувствовала хрустящую текстуру, напоминающую печенье, но немного тоньше, почти как японские сладости покки-покки.

— Они сырные, — пояснила Лара, улыбаясь.

Вкус был нежным и немного солоноватым — простой, но приятный.

Я пришла домой. В гостиной сидели Эла и Тано. Эхара, как всегда, пришла раньше меня, а Элеанор с Эрминой задерживались и вошли позже. Мы все вместе сели за ужин, и я не удержалась — поделилась своими впечатлениями о насыщенном дне.

— Очень здорово, что тебе всё интересно, — улыбнулся Элеанор. — Обычно редко кто из детей действительно хочет что-то узнать и чему-то научиться.

— Да, и многие даже не понимают, зачем учиться музыке… — добавила Эрмина.

«А ведь они всё прекрасно понимают, что иногда их предметы слушают только немногие, но они всё равно стараются, пытаются заинтересовать нас. Они любят своё дело. Я хочу научиться всему, потому что мне это по-настоящему интересно», — подумала я про себя.

— Вас тут никто не обижает? — поинтересовался Элеанор, глядя прямо на меня.

— Нет, — ответила я, — мне кажется, всем вообще всё равно.

Эхара же, услышав вопрос, лишь холодно промолчала и отвернулась.

— Лара — своеобразная девочка, — сказала Эрмина. — У неё бывают проблемы с учёбой, многие её сторонятся, но она хорошая. Думаю, вы с ней подружитесь.

Я невольно подумала, что я такая же: от меня все держатся на расстоянии, никто особо не замечает — и, наверное, это даже хорошо. Так спокойнее, не надо лишних проблем.

Мы доели ужин, и я отправилась в свою комнату делать домашнее задание по предмету Элеанора. Затем несколько раз тренировалась держать воображаемую флейту и аккуратно дуть в горлышко пластмассовой бутылки, чтобы хоть чуть-чуть улучшить свои навыки перед уроком Эрмины. Мне не хотелось их разочаровать.

После моих упорных тренировок Эрмина проследила, чтобы все пошли отдыхать. В ту ночь я спала крепко и спокойно, больше не боясь проснуться раньше времени.

Глава 10

Каждое утро Элеанор вручал мне и Эхаре по две большие серебряные монеты с золотым ободом. У эльфов система денег была похожа на нашу: одна большая монета равнялась десяти тиндам — серебристым, блестящим монеткам, а маленькая — пяти тиндам. Я ещё не тратила бумажные деньги из конверта, ведь пока не возникало желания что-то покупать, а потому аккуратно откладывала монеты к остальным накоплениям и затем отправлялась в школу.

— Что ж, проверим ваше домашнее задание, — голос Элеанора разрезал тишину класса. Он обвел взглядом учеников и остановился на Мари. — Ты, Мари?

Эльфийка с золотисто-блондинистыми волосами, облачённая в привычный зелёный наряд, опустила взгляд и застенчиво молчала. Учитель вздохнул, явно обдумывая, как разжечь интерес в классе.

— Ладно, оставим это задание на следующий раз, — объявил он, оглядывая нас. — И кто ответит правильно, получит в подарок растение-настроение.

В классе сразу зашуршали взволнованные разговоры, кто-то оживлённо переговаривался с соседом.

«Растение-настроение?..» — задумалась я. — «Нужно будет обязательно спросить Элеанора, что это такое».

Следующим уроком была география у Вруквикса.

— Этот предмет у нас мало изучен, — заявил он, — поэтому вам повезло: ваше домашнее задание — перерисовать карту и выучить её к следующему уроку.

Весь класс взялся за бумагу и карандаши, заговорили тихие шелесты.

— Похоже, Вруквикс сегодня в хорошем настроении, — прошептала Лара. — Вместо географии у нас урок рисования.

Лара казалась странноватой, но это не пугало меня — мне даже нравилась её необычность. Не всем дано быть как все, а это делает человека особенным. Я посмотрела на Вруквикса — он словно вчитывался в какой-то журнал, но его брови нахмурились, словно он прочёл что-то глубоко неприятное. Он вдруг встретился взглядом со мной и хмуро посмотрел.

Я осторожно опустила взгляд на карту, стараясь не упустить ни одной детали. В руках трепетно лежал карандаш, и каждое движение казалось важным.

«Добрый?.. — мелькнула мысль, — Как можно назвать Вруквикса добрым? На него достаточно просто посмотреть — и ощущаешь тяжесть его недовольства, будто он несёт в себе целую бурю раздражения. Кажется, он готов проглотить даже собственные кости, лишь бы не проявить слабость.»

Острова на карте получались аккуратными, словно живыми: волны вокруг нежно мерцали под солнцем, а линии берегов были изрезаны множеством тайных бухт. Два острова — словно два мира, разделённых судьбой.

Когда Вруквикс заговорил о людях, его голос приобрёл хрипотцу горечи:

– Перед вами остров Юнитов. Место, где не пожелаешь оказаться даже своему злейшему врагу. Люди… Они горды, коварны и считают себя богами. Они создают кумиров и жаждут власти, но им не дано понять силу магии и энергии Природы.

Лара бросила на меня взгляд, полный вызова и тайного смысла. В нём была уверенность, что магия — это гораздо больше, чем просто энергия.

– Наш дом скрыт от посторонних глаз, — продолжил Вруквикс, — Эудон сделал наше селение невидимым. Те, кто пытался найти нас, потерпели неудачу.

Когда он заговорил о нашем селении, в классе повисла тишина.

– Наш остров всё ещё полон загадок, — сказал Вруквикс, — Селение расположено на юго-востоке. Замок правительницы Динары стоит в центре, но ближе к югу. В остальном обитают ящеры — опасные создания, которые не щадят никого.

– А желтокрылы тоже драконы? — осмелилась спросить я, сердце забилось чуть быстрее.

– Да, — ответил он мрачно. — Но они ядовиты. Опасайся даже их.

А на уроках Эрмины атмосфера была совсем другой — тёплой и лёгкой. Звуки флейты, нежные и прозрачные, словно пробуждали воздух вокруг, заставляя его вибрировать. Эрмина улыбалась, глаза её светились добротой и гордостью.

— Флейта — священный инструмент, его музыка способна пробудить всё живое. Все эльфы должны уметь играть на нём.

Я слушала, как лёгкий ветерок шуршит листьями за окном, а нежные мелодии наполняют класс волшебством.

– А теперь — готовимся к празднику Листопада. Этот фестиваль — время обновления, когда природа говорит с нами на языке музыки.

Я улыбнулась — впереди был праздник, и я хотела быть готовой к нему во всём. Эрмина аккуратно выстроила нас в три ровных ряда, и я с Ларой оказались в первом. Девочки заняли свои места отдельно, мальчики — по соседству, словно в ожидании начала чего-то важного. Атмосфера в классе стала напряжённой, но одновременно полной ожидания и лёгкого волнения.

– Сейчас я проверю ваш слух и определю, у кого есть голос для пения, – объявила Эрмина с лёгкой улыбкой, которая скрывала строгость.

Мы начали распеваться, осторожно повторяя звуки, которые она нам показывала. Звуки были разными — от нежных и протяжных до коротких и звонких.

– Лара! – вдруг прогремел её голос, но без злобы. – Мы не пытаемся воспроизвести рёв хищного дракона! Нежнее, чуть мягче! Представь, что поёшь колыбельную, а не раздираешь лес!

Лара, как всегда, упиралась: её голос звучал громко, дерзко и словно не хотел слушаться. Мы с остальными вынужденно прикрывали уши, стараясь не рассмеяться. Это была чистая Лара — неподражаемая и взрывная.

У меня же, хотя слух и был, пение давалось нелегко. Но Эрмина одобрительно кивнула. Со временем класс словно разделился на две группы: одни с природным даром голоса — они будут петь, другие — играть на инструментах и поддерживать музыку. Чувствовалось, что каждый займёт своё место, и вместе мы создадим что-то настоящее и волшебное.

После окончания уроков, когда класс постепенно пустел, я подошла к Элеанору. Он стоял у своего стола, перебирая бумаги и перекладывая с места на место какие-то засушенные растения, которые шуршали, будто нашёптывали ему древние тайны.

– Хочешь пройтись? – спросил он, не поднимая глаз.

– Да. Я хочу прогуляться по городу, – ответила я, задумчиво разглядывая изящное перо, что лежало возле чернильницы. Оно было необычное: длинное, тёмно-зелёное с золотистой каймой по краям, словно выдернутое из крыла сказочной птицы.

– Хорошо. Только будь осторожна, – отозвался он, отложив перо. – Желательно, чтобы ты не ходила одна. Где твоя феечка?

Я вздохнула, чувствуя лёгкую досаду.

– Не знаю… Она подружилась с себе подобными. Теперь редко появляется. Наверное, ей стало скучно со мной.

Элеанор на секунду задержал на мне взгляд, задумчиво щурясь.

– А что с домашним заданием? – сменил он тему, как будто не желая углубляться в печаль.

Я неуверенно пожала плечами:

– Я думала над ним, но у меня пока нет идей…

Он кивнул и поднял небольшую лейку, сделанную из прозрачного кристалла, наполненного серебристой жидкостью, похожей на лунный свет. Я решила остаться и просто посмотреть, как он поливает растения. Тишина в кабинете была умиротворяющей. Элеанор склонился над зелёным кустиком, который на секунду слегка задрожал, как будто рад его вниманию.

– А что за растение-настроение? – спросила я, вспоминая его слова с урока.

Элеанор улыбнулся уголками губ, продолжая поливать следующий цветок, чей бутон расцвёл прямо у нас на глазах.

– Это древнее растение, не просто чувствующее погоду и энергию, – тихо заговорил он. – Оно улавливает настроение существа рядом. И если ему хорошо – оно цветёт, если тоскливо или злобно – вянет. Иногда, ради шутки, оно прикидывается мёртвым, чтобы проверить твою реакцию.

Я недоверчиво округлила глаза:

– У растений есть чувство юмора?

– У некоторых, да, – ответил он серьёзно. – Всё живое здесь чуть больше, чем просто "живое". Они впитывают энергии, а не только воду. Посмотри на любой цветок в этом кабинете. Если бы они не чувствовали, не дышали тем, что мы называем "аурой", давно бы исчезли. А эти живут… иногда дольше, чем мы.

Я ещё раз оглядела полки: цветы, поблёскивающие, как драгоценности, растения с тонкими лепестками, переливающимися всеми оттенками радуги, и странный круглый куст с "глазками", которые будто следили за мной. Все они действительно казались живыми. Настоящими.

Когда я вышла в коридор, краем уха слыша, как Элеанор что-то насвистывает себе под нос, передо мной вдруг распахнулась дверь соседнего кабинета. Оттуда выбежали три девочки, ярко одетые, с высокими хвостиками, тонкими браслетами на запястьях, и характерным вздёрнутым подбородком. Те самые. Их лица озаряла дерзкая ухмылка, а глаза искрились сплетней. Одна из них, та, что с рыжими прядями в волосах, резко задела меня плечом, как бы "случайно", но слишком намеренно, чтобы поверить в совпадение. Я едва удержалась на ногах.

– Осторожней ходи, – прошипела она, не оборачиваясь, и все трое захихикали, растворяясь в толпе.

Я стояла посреди коридора, чувствуя, как внутри всё сжимается. Хотела было что-то сказать им вслед, но остановилась. В этом месте голос слабого звучит иначе — он глохнет среди чужого смеха.

«Зачем им это?» – подумала я. – «Неужели из-за Эхары?..»

Но я не позволила этой мысли поселиться в голове надолго. Вместо этого выпрямилась и направилась к выходу — меня ждал город. Может быть, в одном из переулков, на шумном рынке, или в магазинчике с деревянными безделушками, я найду что-то, что снова подарит мне ощущение тепла. Или просто — немного вкуса покоя.

Я шла по мощёной дорожке, а с деревьев лениво падали золотисто-красные листья — осень, казалось, старалась украсить собой весь город. Магазины, выстроившиеся вдоль улицы, сияли витринами, наполненными теплом: свёртки пряжи, стёклышки с нарисованными рунами, ароматные зелья и корзинки с сушёными цветами. Многие лавки были украшены в духе Листопада: плетёные венки, фонарики из выдолбленных тыкв и разноцветные светящиеся шишки.

Я замедлила шаг, остановившись у одной витрины. Внутри, прямо на столе, клубки шерсти неспешно катались сами собой, а две длинные спицы — как будто живые — вязали свитер. Спицы будто разговаривали друг с другом через движения: стук-стук, поворот, петелька — и так снова и снова. Мягкий свитер постепенно приобретал форму, как будто сам знал, каким хочет быть.