Рациональное и идеологическое мышление

13. Методы самоопределения адептами идеологий подлинности своей идеологической веры

Есть люди, расположенные к рациональному взгляду на мир. Он основан на признании рациональным мышлением возможности существования только неидеализированных конечных предметов. Можно с уверенностью предположить, что людей с рациональным мышлением и в целом с рациональным сознанием много, возможно, их большинство. На рациональном взгляде основаны наука, инженерия, здравый смысл, частично искусство. Но есть много людей, расположенных к безгранично, в том числе бесконечно, идеализирующему мир взгляду на него и верящих в якобы осуществимость безгранично идеализированных предметов, в том числе в будто бы существование бесконечной основы мира, однако не считающих, что идеализируют мир, а считающих, что абсолютно точно отражают его. Это идеологический взгляд на мир (религиозный, философский и др.). Люди с таким взглядом обладают безгранично, в том числе бесконечно, идеализирующим мир идеологическим, т. е. внерациональным, мышлением и в целом сознанием. Опирающееся на доказательство посредством конечной практики рациональное мышление рассматривает мысленные безгранично идеализированные предметы либо неосуществимыми (конечные, напр., абсолютно совершенное общество, точка), либо не мыслимыми им содержательно и не поддающимися практической проверке на предмет осуществимости (бесконечные, напр., бесконечные материя, бог, абсолютная идея и др.).

С позиции рационально-научного подхода все идеологии – это системы идей, в которых умом творцов идеологий безгранично идеализированы в положительную, в отрицательную или в ту и другую стороны жизненно значимые (ценностные) для многих людей предметы мироздания и в которые творцами идеологий заложено категорически императивное признание с помощью идеологической веры якобы их безусловной осуществимости (абсолютно совершенного общества, мессии, всемудрого правителя, бесконечной материи, мирового зла и др.). С позиции рационального мышления, которое признает возможность осуществимости только конечных неидеализированных предметов и считает конечную практику, т. е. целенаправленную материальную предметно-чувственную деятельность людей, основой познания и решающим критерием истины, в идеологиях жизненно значимый для людей мир изображен в неосуществимом конечном безгранично идеализированном виде (напр., абсолютно совершенное общество) и в не мыслимом содержательно рациональным мышлением бесконечно идеализированном виде (напр., бесконечная абсолютная идея), поскольку идеологии изображают этот мир безмерно идеализированным в хорошую, в плохую или в ту и другую стороны. Однако идеологические идеи, содержанием которых с точки зрения рационального мышления являются мысленно сконструированные безгранично идеализированные предметы, в идеологиях рассматриваются не как сконструированные умом творцов идеологий идеализированные предметы, а как якобы абсолютно истинные образы и абсолютно правильные проекты будто бы осуществимых предметов (существовавших, существующих или поддающихся осуществлению). А поскольку невозможно практически доказать осуществимость мысленных безгранично идеализированных предметов, то в содержание идей конкретных идеологий заложена вера в их истинность как средство категорически императивного признания адептами конкретных идеологий якобы осуществимости безгранично идеализированных предметов.

Вера приверженцев идеологий в якобы безусловную истинность составляющих сущность каждой идеологии идей о будто бы существовании бесконечной основы мира (бесконечных материи, бога, абсолютной идеи, мирового ума, мировой воли и др.) и о том, что основа мира якобы является первопричиной конечных предметов, превращает данных приверженцев в некотором роде в функцию действия идеологических идей, а значит, в функцию идеологических замыслов творцов этих идей.

Наиболее распространенные, но не единственные разновидности идеологии – это религия и философия.

Люди, полагающие, что они верят в существование бесконечной основы (первосущности, первопричины, первоосновы и др.) мира (в существование всемогущих бога, бесконечной материи и др.) и в необходимое проявление этой основы в конечных предметах (в обязательное пришествие царства божьего на Земле, в неизбежность построения абсолютно совершенного коммунистического общества, в свое или чужое мессианское предназначение и др.), могут попытаться проверить подлинность своей веры с помощью предлагаемых мною методов, учитывая при этом, что невозможны абсолютно точные средства проверки подлинности своей идеологической веры.

1. МЕТОД, ОСНОВАННЫЙ НА ВЫБОРЕ ЛЮДЬМИ, ПОЛАГАЮЩИМИ, ЧТО ОНИ ОБЛАДАЮТ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ВЕРОЙ, МЕЖДУ СОБСТВЕННОЙ ЖИЗНЬЮ И СВОЕЙ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ВЕРОЙ (РЕЛИГИОЗНОЙ, ФИЛОСОФСКОЙ ИЛИ ДР.).

Подлинная (искренняя) идеологическая вера имеет для адепта идеологии (религии, философии и др.) силу категорического повеления (категорического императива). Безусловное повеление (категорический императив) является непреложным законом идеологической веры. Непреложность влияния подлинной веры на верующего сродни непреложности действия инстинктов у животных. Если вы, являясь искренним адептом конкретной идеологии (религии, философии и др.), в ситуации намеренного принуждения вас кем-то, для вас неодолимым, к выбору вами между уничтожением вас этой силой в случае вашего нежелания отречься от своей идеологии и сохранением этой силой вашей жизни при условии отречения вас от нее предпочитаете умереть, но не отрекаться от своего идеологического взгляда на мир подобно тому, как предпочли умереть, но не отреклись от своих идеологических учений древнегреческий философ Сократ, основатель христианской религии Иисус Христос, создатель оригинального философского пантеистического учения Джордано Бруно, то такое предпочтение вами преданности своему идеологическому взгляду на мир сохранению своей жизни, полагаю, способно быть для вас свидетельством того, что вы обладаете подлинной идеологической верой.

Предполагаю, что, в отличие от искренних адептов идеологий, нормальные рационалисты-ученые в ситуации намеренного принуждения их кем-то, для них неодолимым, к выбору ими между уничтожением их этой силой в случае их настаивания на истинности даже самых доказанных своих или чужих научных идей об объективной реальности, истинность которых надежно подтверждена практикой, и сохранением этой силой их жизни, если они объявят такие идеи ложными (втайне сохраняя уверенность в истинности этих научных идей), предпочтут сохранить свою жизнь путем отказа от настаивания на истинности данных научных идей, хотя иные из таких рационалистов-ученых готовы пожертвовать (и жертвуют) своей жизнью для получения истинного знания в процессе научного познания. Допускаю, что при выборе нормальными рационалистами-учеными сохранения своей жизни путем объявления ложными, но в действительности истинными и тайно признаваемыми ими истинными своих или чужих научных идей они оправданно руководствуются следующими доводами.

Во-первых, невозможно абсолютное отсутствие возможности сомнения в истинности рационального отражения объективной реальности, и потому любое рациональное знание содержит возможность сомнения в его истинности. Ведь заключение об истинности или ложности отражения делает мышление. А оно непосредственно не взаимодействует с объективной реальностью и вынуждено полагаться на показания органов чувств как обязательных инструментов познания. Потому в научном познании даже теоретическое мышление вынуждено полагаться на доверие к органам чувств как инструментам познания. Однако органы чувств как инструменты познания не обладают абсолютной надежностью. Поэтому доверие нормального рационального мышления к ним не в состоянии быть абсолютным и содержит возможность его сомнения в их показаниях. Есть лишь один предмет, в существовании которого не сомневаются рациональное, идеологическое и дуалистичное рационально-идеологическое мышления конкретных людей с нормальной психикой. Этим предметом является для конкретного мышления существование обладающего им индивида. Содержит возможность сомнения также доверие нормального рационального мышления к себе как инструменту познания объективной реальности и как оценщику полученных знаний об объективной реальности на предмет истинности. Не может быть также абсолютным доверие нормального рационального мышления конкретного субъекта познания к самому себе как инструменту рационального самопознания и рационального познания им остальной психики этого субъекта познания, а значит, и к полученным рациональным мышлением данных о себе и об остальной психике данного субъекта познания. Нормальное мышление конкретного рационального человека содержит возможность сомнения в себе как инструменте познания себя и остальной психики этого человека.

Во-вторых, если уже есть инструменты научного познания объективной реальности, которые позволили получить истинное знание о ней, то объявление ученым в качестве ложной доказанной в качестве истинной концепции уже не изменит общий ход научного познания. Как научное знание, так и методы его получения являются объективными и общезначимыми, а значит, обезличенными. Если научная концепция получила известность, то другие ученые применят научные методы и подтвердят ее истинность. А если научная концепция не получила известность, и после отречения ученого от нее сведения о ней будут уничтожены, то все равно кто-то и когда-то получит это же истинное знание, если человечество не погибнет и будет развиваться. Если созданы объективные инструменты познания, позволяющие по мере надобности подтверждать истинность тех или иных научных идей, то эти идеи являются истинными независимо от того, признает или не признает их истинность тот или иной ученый. Галилео Галилей под угрозой присуждения его к смерти судом инквизиции отрекся от признания им в качестве истинной созданной Николаем Коперником гелиоцентрической концепции, истинность которой Галилей подтвердил по меньшей мере для себя эмпирически. Но это отречение Галилея лишь притормозило, однако не остановило прогресс науки в этом направлении. Гелиоцентрическая концепция впоследствии все равно стала частью науки. Пока сохраняется объективная тенденция поступательного развития человечества, прогресс научного познания неумолим.

В-третьих, истинные научные идеи являются объективными, т. е. независимыми от воли и желания субъекта познания видеть мир тем или иным. Они являются также общезначимыми, т. е. они являются истинными для всех людей, безотносительно к тому, кто получил эти истинные идеи. Поэтому содержание истинных рациональных идей безличное, не связано с сущностью рационально познающей личности и с ее отношением к этим истинным идеям, в том числе и личности, получившей конкретное истинное знание. Потому отказ рациональной личности от настаивания на истинности конкретных истинных рациональных идей и даже ее согласие объявить их ложными при одновременной тайной уверенности в их истинности не связаны с отречением этой личности от самой себя.

В-четвертых, уверенность ученых в истинности рационально-научных идей основана на доказательствах и не обладает силой не только категорического повеления, но и вообще повеления. Поэтому они как рационалисты свободны в своем отношении к истинному знанию. Уверенность не является препятствием для публичного отречения от признания истинного знания неистинным в условиях выбора между жизнью и уверенностью в истинности конкретных научных идей.

Рациональные, в том числе научные, идеи являются жизнестойкими, если они обладают чертами объективной истины. Решающим средством доказательства объективных истинности или ложности рациональных, в том числе научных, идей является конечная практика. В отличие от рациональных идей, идеологические, в том числе религиозные, идеи подтверждают свою жизнестойкость тем, что имеют приверженцев, категорически императивно верящих в их якобы безусловную исключающую сомнения объективную истинность. Идеологическая вера и сомнение являются антагонистами. Каждая идеологическая личность и каждая идеология только свои идеологические идеи считают безусловно истинными, а противоречащие им идеологические и рациональные, в том числе научные, идеи считают абсолютно ложными, ведь две якобы абсолютные истины об одном и том же невозможны. Однако нет объективных средств, которые позволяли бы доказать будто бы объективную истинность лежащих в основе любой идеологии (философии, религии и др.) идеологических идей о якобы существовании бесконечной основы мира (бесконечных первосущности, первопричины и т. п.) и о будто бы ее неизбежном проявлении в конечных предметах. С помощью конечной практики эти идеи вообще невозможно проверить на объективные истинность и ложность. На основе практики эти идеи невозможно даже создать, и их невозможно содержательно мыслить с помощью рационального мышления. Но невозможно проверить истинность или ложность этих идей и с помощью такого субъективного средства познания, как логика. Поэтому идеи о якобы существовании бесконечной основы мира и о ее будто бы проявлении в конечных предметах вообще не способны обладать свойством объективной истинности. Они обладают свойством субъективной, личной истинности. Они выглядят истинными, причем безусловно истинными лишь для того, кто верит в существование бесконечной основы мира. Верю, следовательно, безусловно истинно.

Идеологическая вера имеет глубоко личностный характер, сущностно слита с самосознанием верящей идеологической личности, является основой ее самоопределения. Она тотально и категорически повелительно властвует над сознанием верящей личности, над ее чувствами, мышлением и волей. Подлинно верящая идеологическая личность не может не подчинять себя полностью следованию основополагающим идеям своей идеологии, которые она категорически императивно считает абсолютно и единственно истинными. К таким основополагающим идеям относятся идеи о якобы существовании бесконечной основы мира и о ее будто бы проявлении в конечных предметах. Принуждение верящей личности к отречению от своей веры тождественно для нее принуждению ее к отречению от себя как личности. Если адепты какой-то идеологии жертвуют своей жизнью во имя своей идеологической веры, то их пожертвование собой способно служить для других приверженцев данной идеологии косвенным практическим подтверждением якобы ее безусловной истинности, ради отстаивания которой адепты жертвуют своей жизнью.

Если бы Христос предпочел смерти за свою веру сохранение своей жизни посредством отречения от своей веры, даже если бы тайно он сохранил свою веру, то, возможно, христианства сейчас не было бы. Однако не каждый приверженец идеологий (религий, философий и др.) попадает в ситуацию выбора между своей жизнью и своей верой, а значит, не каждый человек, полагающий себя верующим, в состоянии таким путем проверить подлинность своей веры. Искусственно же ставить себя в ситуацию такого выбора для выявления подлинности своей идеологической веры будет нелепо, поскольку после таких проверок некому будет верить, т. к. погибнут все, кто обладает подлинной верой. Ведь идеологическая вера существует в конечном счете не для того, чтобы ее проверять, а для того, чтобы адепты веры руководствовались ею. В то же время идеологические личности в состоянии мысленно смоделировать ситуацию выбора между своей жизнью и своей верой и проанализировать свои ум, чувства и волю на предмет готовности в случае реального возникновения такой ситуации пожертвовать своей жизнью ради своей веры. Если вы приверженец христианства, то представьте мысленно, что вы Иисус Христос, а если вы приверженец идей Дж. Бруно, то мысленно представьте себя Дж. Бруно… Но не слишком увлекайтесь достижением полноты такой мысленной идентификации, чтобы у вас осталась психическая возможность по завершении самопроверки вернуться к самому себе.

В то же время любая идеология, в том числе религиозная, в целях укрепления своей жизнестойкости нуждается в публичной демонстрации адептами идеологий подлинности своей идеологической веры, а значит, и якобы абсолютной истинности своих основополагающих идеологических идей путем сознательного принесения ими в жертву своей жизни ради своей веры. Известны случаи, когда все адепты определенной религии сознательно жертвовали своей жизнью ради своей религиозной веры. Но чаще для такой демонстрации бывает достаточно сознательного принесения в жертву своей жизни ради своей веры немногими подлинно верующими, но видными, влиятельными, напр., творцами идеологий, учениками творцов идеологий, продолжателями идей творцов идеологий, пропагандистами (проповедниками) идеологий.

2. МЕТОД, ОСНОВАННЫЙ НА ВЫБОРЕ ЛЮДЬМИ, ИМЕЮЩИМИ СОВЕСТЬ И ПОЛАГАЮЩИМИ, ЧТО ОНИ ОБЛАДАЮТ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ВЕРОЙ, МЕЖДУ СВОЕЙ СОВЕСТЬЮ КАК ЧУВСТВОМ ЛИЧНОЙ МОРАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПЕРЕД ЛЮДЬМИ ЗА СВОИ ПОСТУПКИ И СВОЕЙ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ВЕРОЙ.

Если люди, имеющие совесть и полагающие, что они обладают идеологической верой, в ситуации выбора между своей совестью и ценностями своей идеологической веры не готовы поступиться своей совестью ради ценностей своей веры, то для них это является свидетельством того, что они не обладают подлинной идеологической верой, поскольку для них их совесть является более высокой ценностью, чем их идеология. Если же люди, имеющие совесть и полагающие, что они обладают идеологической верой, в ситуации выбора между своей совестью и ценностями своей идеологической веры готовы поступиться своей совестью ради ценностей своей веры, то для них это является свидетельством того, что их вера искренняя, поскольку для них их совесть является менее высокой ценностью, чем их идеология.

3. МЕТОД, ОСНОВАННЫЙ НА ПОИСКЕ СВЯЗИ МЕЖДУ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ВЕРОЙ ЛЮДЕЙ, ПОЛАГАЮЩИХ, ЧТО ОНИ ВЕРЯТ, И ИХ БЕЗУСЛОВНОЙ УВЕРЕННОСТЬЮ В СВОЕМ СУЩЕСТВОВАНИИ.

Более совершенный, доступный и гуманный способ проверки людьми, полагающими, что они верят, подлинности своей идеологической веры (религиозной, философской и др.) – это поиск связи между идеологической верой людей, полагающих, что они верят в якобы существование бесконечной основы мира (бесконечных бога, материи и др.), и их безусловной уверенностью в своем существовании.

Каждый рационально мыслящий человек способен сомневаться в существовании любого внешнего для его сознания конечного предмета, поскольку у него нет и не может быть полного доверия к своим органам чувств, с помощью которых он отражает объективную реальность.

Люди, обладающие идеологической верой, если она у них не абсолютная, также способны сомневаться в существовании некоторых внешних для их сознания конечных предметов, иначе они не выжили бы, за исключением тех конечных предметов, вера в существование которых предписана их идеологическим мировоззрением. Люди в основном доверяют показаниям своих органов чувств, иначе они не выжили бы. Но любой человек сталкивался с тем, что его органы чувств могут давать в силу разных причин ненадежные показания. Поэтому люди, особенно в науке и инженерии, создавали и создают многочисленные средства проверки и перепроверки показаний органов чувств.

Однако есть один конечный предмет, в существовании которого люди как с рациональным, так и с идеологическим мышлением при нормальной работе их сознания не способны сомневаться ни при каких обстоятельствах. Таким предметом для них являются они сами вместе с их сознанием. Собственное существование не является для человеческих индивидов объектом доказательства. Невозможно мыслить себя несуществующим (-ей) или предположительно существующим (-ей) применительно ко времени своего существования. Поскольку мы себя мыслим, то мы безусловно, бесспорно мыслим себя существующими. Для нашего мышления наше существование не нуждается в доказательствах и не поддается им. Для мышления любого человека невозможны никакие прямые доказательства его существования. Человек с помощью мышления способен непосредственно наблюдать свое мышление, но такое наблюдение не дает для него прямые доказательства его существования, поскольку он не в состоянии прямо соотнести свое мышление ни с какой реальностью, кроме как со своим мышлением. Это непосредственное наблюдение дает основание лишь сделать следующий вывод: я мыслю, следовательно, я мыслю. Поэтому каждый человек посредством безусловной уверенности несомненно признает себя существующим. Я безусловно уверен, что я существую – это своеобразная аксиома для каждого человека с нормальным мышлением. Не «cogito, ergo sum» (лат.) – «мыслю, следовательно существую» (Р. Декарт), а «ego sum!» (лат.) – «я существую!», «я живой!». Наша безусловная уверенность в своем существовании, которое мы переживаем и мыслим – это то, что всегда с нами, пока мы себя переживаем и мыслим. Безусловная уверенность личности в своем существовании – это исходный пункт ее самосознания. Без самосознания нет личности. Но безусловная уверенность современных людей в своем существовании является продуктом длительного исторического формирования человечества и его поступательного развития, в процессе которых складывалась способность людей к самосознанию, а также является продуктом социализации каждого индивида, в ходе которой осуществляется превращение юного человеческого индивида в личность, в том числе складывается его самосознание.

Если человек, полагающий, что он искренне верит в якобы существование бесконечной основы мира (бесконечных бога, материи и др.), мыслит себя не только конечным предметом, обусловленным другими конечными предметами, но и категорически императивно мыслит себя как якобы проявление в нем бесконечной основы мироздания (бесконечных материи, бога и др.), то это, думаю, способно быть для него свидетельством того, что он обладает подлинной идеологической (религиозной, философской или др.) верой. Опирающееся на идеологическую веру признание идеологической личностью якобы существования бесконечного предмета основано на бесконечном экзистенциальном ценностном переживании ею мира и себя в якобы бесконечном мире. Это значит, что она мыслит себя с помощью идеологической веры конечно-бесконечной. Если же человек, полагающий, будто он искренне верит в якобы существование бесконечной основы мира, безусловно уверен в собственном существовании только как конечного предмета, обусловленного другими конечными предметами и являющегося только конечной причиной других конечных предметов, то это, думаю, является для него свидетельством того, что он не обладает подлинной идеологической верой и что идея о якобы существовании бесконечной основы мира, приверженцем которой он себя считает, не обладает для него безусловной истинностью и не имеет для него категорически императивной силы и что он даже не способен ее содержательно мыслить. Ведь конкретная идеологическая вера обладает для ее носителей силой категорического повеления и категорически предписывает ее обладателям мыслить мир, оценивать его и практически действовать в нем в соответствии с исповедуемой ими идеологией.

4. МЕТОД, ОСНОВАННЫЙ НА ВЫЯВЛЕНИИ КОГНИТИВНОГО ДИССОНАНСА ВСЛЕДСТВИЕ ВЫНУЖДЕННОГО ДЕЙСТВИЯ ВОПРЕКИ ИСПОВЕДУЕМОЙ ИДЕОЛОГИИ.

Когнитивный диссонанс – это проявляющееся в сильном психическом дискомфорте противоречивое состояние психики, которое порождается несовместимостью между присущими личности в данный момент ценностными установками, потребностями, интересами, намерениями, убеждениями, взглядами как побудителями действий и ее реальными вынужденными действиями. Если человек, который полагает, что он верит, не испытывает невыносимого психического противоречия в случае вынужденного действия (по принуждению, из чувства страха и др.), идущего вразрез с исповедуемой им идеологией (религией, философией и др.), в том числе в случае вынужденного публичного отречения от всей исповедуемой идеологии или от какой-то ее существенной части, то это является для него свидетельством того, что он не обладает подлинной идеологической верой, а если испытывает, то это является для него свидетельством того, что он обладает подлинной идеологической верой. Полагаю, что Сократ, Иисус Христос, Дж. Бруно, оказавшись перед выбором сохранения верности своей идеологии и вследствие этого расставания со своей жизнью или отречения от нее и вследствие этого сохранения своей жизни, при одной только мысли о возможности вынужденного отречения от своей идеологии испытывали такой нестерпимый психический дискомфорт вследствие возникающего при этом когнитивного диссонанса, что предпочли сохранить верность своим идеологическим учениям даже за счет своих жизней. Эти люди обладали основанными на вере исключительно идеологическим мышлением и исключительно идеологическими чувствами. А вот обладавший дуалистичными рационально-идеологическим мышлением и рационально-идеологическими чувствами И. Кант, применивший рациональное мышление для конструирования искусственного как бы усовершенствованного христианского религиозного учения, основанного как бы на религиозной вере («нравственной религии»), по его замыслу якобы способного быть общезначимым и служить универсальной идейной основой для обоснования категорически императивного действия созданного им нравственного закона (нравственного категорического императива), изложенного им в ряде своих работ, в т. ч. в сочинении 1793 г. «Религия в пределах только разума» [5, с. 78—278] в ответ на выражение прусским монархом в королевском указе неудовольствия этой его работой пообещал впредь публично не касаться вопросов религии. Предполагаю, что рациональная часть сознания Канта с его рациональными мышлением и чувствами не могла испытывать нетерпимый психический дискомфорт вследствие отказа от публичного отстаивания своих идей, а прусский монарх не был настолько жестким, чтобы с помощью религиозных священнослужителей потребовать от него под угрозой его казни отречения от своих идей (покаяния). Трудно найти приверженца идеологии, который в своей жизни не оказывался перед вынужденным выбором между верностью исповедуемой идеологии и совершением действий, противоречащих ей.