Истерзанная. Подарок для Амона

8 Глава

Камилла

В какой-то момент я всё-таки не смогла справиться с паникой и как только услышала тишину, аккуратно приподняла крышку и осмотрелась вокруг.

Дамир отошёл в уборную, а хоспис отвлёкся на гостью, что вышла из зала и о чём-то спрашивала молодого человека.

Всего пара секунд, и я сама не поняла, как выпрыгнула из коробки. Мысль сбежать отмела мгновенно. Во-первых, — в подобном наряде далеко не убежишь, во-вторых, — адрес бабушкиной квартиры наверняка известен Дамиру, да и ключей у меня нет, как и документов.

У стены размещена большая тумба, на которой, стоит огромный горшок с экзотическим цветком. Именно за эту тумбочку, усевшись на пол, и прижав к груди колени, я и спряталась. В аккурат поместилась в узком проёме между угловатым торцом тумбы и стеной.

Всего пара минут спокойствия, и я смогла совладать с собой, — кажется!

Просто в зале очень много народу…

Я успела заметить! Выбираясь наружу, бросила взгляд в сторону широкой арки, что вела в общий зал. Я не представляю, как бы я смогла “Эффектно” встать в полный рост, широко улыбаясь имениннику, — а именно так по мнению Дамира должен был выглядеть мой выход.

Сколько бы я себя не уговаривала, я так и не решилась выйти из своего укрытия. Сидела тихо-тихо, — как мышка.

Буквально через минут десять я услышала шаги. Точно знала, — это Дамир. И сейчас он меня придушит…

— Ты охренела, Камилла? — мужчина без ошибочно, кажется что с ходу нашёл место, где я спряталась.

— Я это! — невинными глазами смотрю снизу вверх на склонившегося надо мной Дамира. — Что-то, как-то это… — ссу… — сглатываю вязкую слюну, – Испугалась я.

— Вылезай отсюда! — угрожающе рычит сквозь зубы.

— З-зачем? — пищу я. Нижняя губа начинает трястись помимо моей воли, потому как вижу, насколько сильно зол Дамир.

— Отвезу туда, откуда взял! — что-то мне подсказывает, он сейчас не блефует.

— Не нужно. П-пожалуйста. Я просто испугалась и…

— Не вздумай мне тут разревется! — зло опять с рыком произносит наклонившись ещё ниже.

— Если бы на меня так рычали, я бы тоже расплакался! — я вся подбираюсь и слёзы, что только-только выступили, мгновенно просыхают. — Это мой подарочек?

Мощная фигура высокого мужчины останавливается напротив. Совсем немного склонив голову набок, он подробно изучает меня.

— Да. Немного трусливый правда, но при этом довольно любопытный!

Я, прекрасно понимая на что намекает Дамир, говоря о моём “любопытстве”.

Амон подаёт мне руку, для того чтобы я встала на ноги, но я залипла на его лице.

Несмотря на то, что мужчина, кажется, мне улыбается, черты его лица говорят о его суровом нраве. Глаза его чёрные, словно два уголька. Короткие, но довольно густые чёрные ресницы, немного широкий нос с горбинкой и волевой подбородок покрыт густой, чуть длинноватой щетиной.

В этом мужчине совершенно точно что-то есть, ведь стоит ему только незначительно изменить выражение своего лица, как я тут же отмираю.

Наконец переключаюсь и уже смотрю на широкую ладонь мужчины, вкладываю в неё свою.

Я даже не заметила до какой степени была напряжена всё это время. Ноги онемели, да ещё и ходули эти дурацкие. Меня ощутимо повело в сторону и, если бы не мгновенная реакция Амона, я бы точно свалилась на пол.

— Аккуратнее, Кнопка!

— С-пасибо. — чуть заикаясь, мямлю едва слышно.

— Ты так дрожишь, – Амон не выпустил мою ладошку из своей лапы. — Ты точно тут по своей воле?

О! А если я ему сейчас скажу, что нет, он отпустит меня? Скорее всего отпустит и, вернёт Дамиру, а он меня в свою очередь обратно в следственный изолятор. Или сразу на зону? — Нет уж.

— К-конечно я по сво-ей воле.

— Ты чего заикаешься? — негромко спрашивает Дамир.

Резко поворачиваю голову влево. На мгновение забываю про Амона и дерзко, хотя и не громко отвечаю Багаутдину.

— Писать хочу!

Затем снова поворачиваюсь в сторону сурового мужчины и пытаюсь ему улыбнутся.

— Занятный подарок, Дамир, — произносит Амон при этом рукой показывает направления в сторону уборных.

Только делаю шаг, как…

— Ой! — два шага назад, прячусь за мощной фигурой Амона.

— Что такое?

— Народу там много, — действительно только что в сторону дамских комнат прошло несколько девушек. — А я не совсем одета.

— Как бы и они не совсем одеты! — твёрдо чеканит Дамир, с трудом скрывая своё раздражение.

Действительно все четыре девушки в таких же откровенных нарядах, и мужчин много в коже расхаживают по залу.

Их прекрасно видно, всё через ту же широкую арку.

Амон снимает свой дорогущий пиджак и накидывает его на мои худенькие плечи.

Приятный парфюм наполняет мои лёгкие. Тепло что осталось на пиджаке невесомо окутывает всё моё тело.

Невероятно, этот пиджак доходит мне почти до колен и, закутаться я в него могу раза в три не меньше. Этот самый Амон, — он просто огромный! Искренне, надеюсь, что внушительный бугор, который в данный момент топорщится в его штанишках, ни что иное, как моё больное воображение.

Скорее на автомате делаю сдержанный реверанс и резко развернувшись иду в сторону дамской комнаты. Писать правда очень хочется!

— Чувствую будет очень интересно…

Последнее, что слышу, скрываясь за поворотом.

Когда я вернулась то мужчин уже в холле не было, вместо них стоял коренастый мужчина. Он точно ждал именно меня.

— Камилла Аркадьевна, пройдёмте со мной.

— Куда? — спрашиваю немного настороженно.

— Я отвезу вас домой к Амону-Хали.

— А вы?..

— Я его поверенный, не волнуйтесь, вам ничего не угрожает.

— Маньяки тоже так говорят, когда жертву заманивают в лифт.

— У вас был опыт?

— В смысле?

— Ну, вы сказали маньяки заманивают…

— А, — отмахиваюсь, — У меня по основам безопасности высокий бал. — Ну, ладно, на самом деле вы не очень похож на человека, который способен причинить вред.

— Да, я очень добрый, — мужчина улыбнулся и несмотря на то, что его голос прозвучал ровно, всё равно мне показалось, — это был сарказм!

Ничего удивительного. У огромного мужчины, достаточно габаритный автомобиль. По мне так тут вообще, жить можно.

Мы выезжаем на главную дорогу одной из центральных улиц. Какое-то время я молчала, просто смотрела в окно. Но с каждой минутой волнение нарастало и в конце концов я не выдержала.

— Как вас зовут?

— Вас это не касается, — мужчина сказал совершенно спокойным тоном, но где моё место я тут же осознала.

Это меня задело. Не знаю почему, обычно реагирую на подобное… — да вообще не реагирую, потому что плевать, а тут…

Наверное, потому что он прекрасно понимает для чего меня везут.

— Квартира Амона на окраине города?

Мой голос больше не столь бодрый, но и не жалкий. Просто запал себя взбадривать весь пропал.

— Для вас он не Амон! Не советую к нему так обращаться.

— А кто он? — хотя я и так уже поняла.

— Хозяин! Хотя, судя по тому, что вас приказано доставить в загородный дом, думаю вам позволено будет обращаться к нему, Господин. Амоном, господина Фахри могут называть его друзья и партнёры по бизнесу. Но точно не вы!

— Так для вас он тоже «Господин»? — мужчина усмехается.

— Тут немного иное. Я работаю на Амона-Хали почти десять лет. Ещё живя в Греции, он принял меня к себе на службу. В Европе принято говорить — господин!

Кривлю за спиной мужчины лицо, и скрестив руки на груди на протяжении всего остатка пути, я не произношу ни слова.

9 Глава

Меня привезли в большой двухэтажный коттедж, что располагался в элитном посёлке, вся территория которого была огорожена высоким забором.

Красота просто неописуемая. По сути, весь посёлок стоит посреди бора. У меня почти сразу от свежего воздуха закружилась голова.

Я даже немного пошатнулась, когда сделала шаг по каменной дорожке.

— Всё нормально?

— Да, мистер, Вас это не касается, — говорю пристально разглядывая дом. — У меня всё прекрасно

Ну, а что? Я даже не знаю, кем он работает у Амона. Кто он, шофёр или охранник?

Мне приятнее думать, что он не более чем «обычная кухарка, что в начальство рвётся».

Будет мне ещё указывать, как мне вести себя. Может, со стороны я сейчас выгляжу надменной сукой, но не я же первая это начала!

Шофёр провёл меня в дом и, не дав возможности осмотреться, ухватив меня за локоть, бодрым шагом повёл через просторный холл.

Пройдя совсем немного по узкому коридору, мы остановились у первой двери. Я почему-то подумала, что это туалет или ванная комната… но оказалось, это обычная спальня.

Комната очень маленькая. Почти каморка. Тут стоит односпальная, аккуратно застеленная кровать, тумба — похожая на больничную тумбочку, но, наверное, гораздо дороже. Она полностью выполнена из дерева. Угловой шкаф, в который, как мне кажется, не вместится даже мой нищенский гардероб. Ну и вишенка на торте — это окно! Небольшое, с короткими занавесками.

— Я тут одна буду жить?

— Ну, разумеется!

— Здорово! — искренне улыбаюсь. — Мне нравится!

— Я рад за тебя, — очевидно, мужчина решил больше со мной не церемониться. Его ответная улыбка пропитана сарказмом. — Душ, — пальцем показывает, — прямо по коридору, вторая дверь справа. Полотенце найдёшь в шкафу. Халат там же. Туалет сразу за…

— Я поняла!

Хочется добавить «спасибо» — в конце концов, я же хорошая и воспитанная девочка, — но обойдётся!

В целом, я не соврала, комната действительно неплохая. Её просто нужно обжить, и будет вполне сносно. Никто же не виноват, что я себе нафантазировала, мол, богатый дядя, а значит, всё как в фильме, и мне непременно предоставят царские апартаменты.

Времени не теряю. Хочу поскорее сменить наряд и смыть с себя запах клуба.

В ванной комнате самая простая душевая кабина и кусковое мыло, но довольно ароматное.

Щедро намыливаю всё тело и, выключив воду, стою так несколько минут. Мне нравится, когда можно нанести на тело так много пены.

В нашем детском доме всё общее, даже мыльно-рыльные принадлежности. Меня всегда это жутко бесило, потому что нередко приходилось мыться просто водой. То вовремя хозработник мыло не выдаст, то кто-нибудь из девок его потеряет.

В шкафчике помимо полотенец нахожу фен. Сушу им волосы и имеющейся деревянной расчёской, что так же лежит в ящике, пытаюсь хоть как-то уложить их.

Я даже не поняла, как уснула. Вернувшись в выделенную мне комнату, легла на кровать и всего на секундочку прикрыла глаза.

За окном темень. Сейчас глубокая ночь, и я понять не могу, что произошло? Меня словно невидимая сила выбросила из забвенья. Я всматриваюсь в темноту и вижу огромную тень. Силуэт мужчины.

Испугаться не успеваю. Загорается яркий свет, который ослепляет меня. Я морщусь, прикрываю глаза рукой, чтобы хотя бы немного унять боль, режущую глаза.

— Извини, не утерпел, — сейчас мужчина мне не кажется столь же добродушным, как несколькими часами ранее. — Даже собственный праздник покинул раньше времени, представляешь?

— Вам, возможно, скучно там было, — говорю первую глупость, пришедшую мне в голову. Мужчину это только позабавило.

— Ну, может быть. Идём! — строго.

— Куда? Ночь на дворе.

— Ты много говоришь, Кнопка.

Больше Амон не сказал ни слова, развернулся и вышел из комнаты. Тут надо быть крупным идиотом, чтобы не понять — нужно следовать за ним.

Не знаю, что мужчина задумал, но идёт он по широкому и довольно длинному коридору куда-то вправо, значит, ведёт не на улицу — уже хорошо!

— Проходи, — и снова сказано довольно строго. Хотя допускаю, у мужчины такая манера говорить, думаю мне просто нужно к нему привыкнуть, тогда я внутренне перестану содрогаться.

Борясь с собой, делаю шаг вперёд, переступая порог. В просторной комнате загорается мягкий свет.

Вот же…

Я надеялась, что смогу ещё хотя бы немного отсрочить неизбежное, но похоже, что мужчине невтерпёж.

Волнение очень быстро перерастает в страх. Пытаюсь взять себя в руки, но с каждым шагом паника только нарастает.

Кнуты, верёвки, широкие и не очень ленты. Всё это висит на тёмно-серой с красными полосами стене.

В углу на деревянном приспособлении висят стеки. Их так много, и они мало чем друг от друга отличаются, хотя… а также чуть в стороне аккуратно развешаны наручники. Их чуть больше, но они по крайней мере отличаются гораздо разительней. Кожаные разной ширины, с цепочками, с шипами, простые металлические и ещё какие-то, вроде как из грубой ткани. Почему-то кажется, подобные должны натирать запястья, действовать по принципу наждачки. Но в последнем не уверена.

Делаю ещё шаг вглубь комнаты, замираю. Зачем так много всего? Справа на крючках ещё наручники с опушкой и просто ремешки на короткой цепочке, а у противоположной стены — наручники на распорках, их тоже несколько видов.

Зажимы для сосков, плети, розги, хлысты, кляпы, маски, повязки на глаза и много других штук, о которых я не знаю. Впрочем, ничего удивительного. Как я и думала, Дамир давал мне ограниченную информацию.

В шкафчиках, что так же стоят у стен, наверняка так же много чего интересного, я уверена! Но пока, что именно там лежит, я знать не хочу!

— У меня две таких комнаты, — поясняет мужчина, беря в руки шёлковую повязку. — Вторую я пока показывать тебе не буду. Дамир сказал, что ты только в теории интересовалась темой.

— Д-а. — Голос немного дрогнул.

— Не

волнуйся, Кнопка. БДСМ — это далеко не всегда боль. Я покажу тебе, девочка. Раздевайся.

10 глава

Подрагивающими пальцами не смело берусь за поясок халата. Стараюсь дышать ровно, чтобы внутренняя паника, которая рвётся наружу, внезапно не переросла в истерику. Весь прошедший месяц я только и делала что пыталась морально подготовиться к тому что сейчас произойдёт точка Мне казалось я справилась и готова но сейчас понимаю, что убедила себя в этом только и всего.

Наверное поэтому я не медлю. Не даю себе время для трезвых мыслей, быстро раздеваюсь и смотрю по сторонам, ищу место куда бы повесить халат.

Дамир меня инструктировал по многим моментам. Один из, — я не должна стесняться и, если на мне минимум одежды, сняв её, я должна оставить вещи прямо на полу. — Вот ага, сейчас!

Вообще-то на данный момент у меня даже трусов нет. Я сейчас халат на пол, а потом на себя? Ну уж нет!

Что касается наготы… Да пофиг, пускай смотрит. Тем более у меня есть на что, — пусть дяденька полюбуется.

Замечаю один из свободных крючков, очевидно не хватает чего-то. Но мне это только на руку, потому что ничего более подходящего я не вижу.

Хотя я и не смотрю на Амона прямым взглядом, но всё равно чувствую, насколько он обескуражен.

— Ты очень красивая, Камилла! — произносит примерно после минуты полного молчания.

— Спасибо.

Я всё же осмеливаюсь поднять взгляд на мужчину.

— Подойди. — это приказ, но чувствуется, что сдержанный приказ.

Ладно, может действительно не всё так плохо. Раз он старается говорить со мной спокойнее, то думаю с ходу порку устраивать мне не будет!

Посмотрим…

Последний глубокий вдох и вот я отметаю оставшиеся сомнения. Амон не должен видеть моего страха. Я уже поняла, он не маньяк и резать меня на лоскуты он не будет. Делаю шаг к мужчине.

— Всё хорошо! — берёт мою руку в свою и ведёт к вытянутому, не то столу, не то кушетке — Ты боишься?

— Нет. Очень волнуюсь, но не боюсь, – говорю правду.

Действительно я не боюсь. Мне удалось совладать с собою. Сейчас моё тело подрагивает лишь от волнения.

— Ложись.

— На живот?

— Да, Камилла, пока на живот.

Делаю как мне велели. Вообще я очень люблю лежать именно на животе и сплю я почти всегда к верху попой.

Не могу сказать что быть обнажённой перед незнакомым мне мужчиной просто. Но я из-за тех сил стараюсь не акцентировать на этом внимание

— У нас сейчас будет сессия?

— Нет, Кнопка, — произносит с усмешкой, своей огромной ручищей аккуратно касаясь моего запястье. — Сейчас мы с тобой будем ближе знакомиться.

Рефлекторно отдёргиваю руку, но заметив остроту во взгляде мужчины, пугаюсь и тут же меняю своё решение, осторожно тяну ладонь вперёд

— Наручники? — мой голос немного дрожит когда я замечаю.

— В первую очередь мы должны научится доверять друг другу.

Амон снова берёт мою руку и застёгивает на запястье кожаный ремешок, цепочка которого закреплена на углу стола. Со второй рукой проделывает то же самое.

— Расскажи о себе. Как ты оказалась в детском доме, ты из неблагополучной семьи?

— Почему сразу из неблагополучной? Мои родители погибли. Сначала папа. Потом мама. Мама болела.

О том, что что мама без папы жить не могла конечно я не рассказываю. Бабушка рассказывала мама после гибели папы в себя ушла. Они слишком сильно любили друг друга, и даже я не смогла выдернуть её из того состояния.

В итоге у мамы развилась опухоль мозга. Достаточно агрессивная. Мама ушла вслед за папой меньше чем через полгода.

— Меня воспитывала бабушка с пяти лет… — резко замолкаю, потому что чувствую, как моей спины касается что-то мягкое.

Амон не спеша ведет флоггером вдоль моего позвоночника.

— Продолжай, — голос не строгий, но звучит как приказ.

— Она очень переживала смерть папы… — тело покрывается мурашками. Приятные, немного щекочущие ощущения сбивают с мысли. Мозг словно в желе превращался. Наверное поэтому я начинаю более подробно излагать. — Бабушка болела. Денег едва хватало на еду и лекарства. Я стала пропускать школу потому что у меня не было зимней одежды.

Ощущения меняются. По позвоночнику едва ощутимо проходит разряд тока и пальцы на ногах рефлекторно сжимаются.

Амон сдерживается, это чувствуется, и даёт мне определённые надежды. Не могу сказать, что я боюсь боли. Не после кирзовых сапог, не после взбучек палками. Сломанных рёбер и дохрена пережитых гематом. Но всё же чувствовать это снова мне не хочется.

— Бабуля у меня была довольно характерная женщина, — продолжаю я, уже скорее для того, чтобы снова себя отвлечь. — Она с соседкой повздорила, а та в отместку ей опеку вызвала. Зинаида Фёдоровна знала, что за два дня до пенсии мы растягиваем пропитание…, — ждём выплату! Ну в общем меня забрали у бабушки и определили в детский дом. Она одна совсем осталась и бабушки уже очень скоро не стало.

— А другие родственники?

— А другие родственники обиделись.

— Поясни!

— Я с родителями жила в посёлке за городом. У нас хоть и село, но довольно перспективное. После смерти родителей дом наш захотела себе моя тётя. Бабушка позволила, но с условием что тёть Таня там пропишутся. Из квартиры бабушки ей само собой пришлось выписаться. Тятя моя хорошая женщина, но все её родственники заканчиваются на её детях и муже. Остальные так…

Легкий, почти невесомый шлепок заставляет отвлечься. Очередной рой мурашек проносится по спине и рукам.

— Если урезать все подробности. Бабушка переписала на меня свою квартиру ещё когда я маленькая была. Даже у неё самой прав не было на жильё. Только прописка, без права собственности, — новый шлепок, и я не уверена стоит ли продолжать?! Замолкаю и снова шлепок, как-то понимаю, что этим хлёстким, уже более ощутимым ударом он велит мне рассказывать дальше.

— Тётка узнала об этом только когда пришло время. Полетела оформлять наследства, а ей только небольшая дача в пригороде осталась. Тётя Таня прибежала тогда в детский дом. Она такой скандал мне устроила просто жуть, — усмехаюсь. – Я думала она в волосы мне вцепится. Так орала… — Так что не было у меня других родственников.

— Твоя бабушка молодец. Предусмотрела всё и обезопасила тебя.

— Да, она очень дальновидной была. Всегда просчитывала всё на несколько шагов вперёд. Она говори… — Ауч! — по правой полупопице меня ударили ни черта не флоггером.

— Много болтаешь!

— Сами просили, — кажется, мужчина усмехается.

— Больно?

— Да вроде уже нет. Сначала больно, но теперь печёт немного и покалывает место удара.

— Хорошо.

— Плохо!

— Что плохо? — не понимает мужчина.

— Можно мне в уборную? — ну что я могу сделать, если у меня такая физиология. Проснулась — нужно пописать.

— Не желательно бы.

— Ну смотрите…

— Камилла! — по голосу не понятно эта ситуация его позабавила сейчас, или наоборот рассердила?

Амон расстегнул ремешки на моих запястьях, и я быстро засеменила к выходу, не забыв прихватить с собой халат.

Выйди из комнаты делаю глубокий вдох. Пока иду по коридору, стараюсь прислушиваться к своему телу. Пытаюсь разобраться в собственных ощущениях. В целом, пока всё вполне сносно. Я понимаю что сейчас удары лёгкие, но в любом случае это действительно не те побои которые мне неоднократно наносили в детском доме. Например сейчас я не испытываю совершенно никакой боли или же малейшего дискомфорта. Разве что запястья немного щекотит после ремешков.Стараюсь не задержаться. Сделав свои дела, я возвращаюсь в БДСМ комнату, где застою мужчину уже совершенно в другом настроении.

11 Глава

Амон с суровым видом и кнутом в руках ждал меня в центре игровой комнаты.

Я поняла всё без слов.

Дамир предупреждал меня, что я не должна прерывать сессию. Только доминант имеет право уйти, когда ему вздумается. Вот же блин. Как я могла забыть об этом. Амон, он тоже хорош. Заболтал меня, я вообще забыла обо всех установках.

Меня ждёт наказание. Это я прочла по глазам мужчины. И вот теперь мне действительно страшно.

Делаю шаг вперед. На этот раз без колебаний сбрасываю с себя халат прямо на пол.

Хочу встать на колени, но Амон останавливает меня взглядом. Я понимаю его молчаливый жест. Он отходит немного в сторону, показывая встать прямо перед ним.

Как только я оказываюсь рядом, Амон поднимает мои руки и пристегивает их к висящим над потолком наручникам.

В комнате полнейшая тишина, даже не слышно шагов мужчины. Опускаю вниз глаза и вижу, что Амон босиком. Очевидно, поэтому ступает он бесшумно.

— Ты понимаешь, за что будешь наказана?

— Да, Господин.

— Ты знаешь правила игры, верно?

— Да, но я…

— Аа! — кричу больше от неожиданности, чем от боли. Амон стеком ударяет меня по ягодице.

— Ты смеешь спорить?

— Вы сказали это…

— Аа! — снова удар. По другой ягодице и куда болезненнее.

Ему не нужны мои оправдания. Ему нужно поставить меня на место. Загнать в определенные рамки.

Дамир говорил мне о том, что Амон помешан на дисциплине, он не дает спуску своим сабам.

— Сколько мужчин у тебя было? — голос Амона жесткий.

Я знала, что этот вопрос он мне задаст. Только вот что мне ему ответить?

— Могу не отвечать на этот вопрос? — принимаю слабую попытку отвертеться.

— Нет! Так сколько?

— Я не смогу назвать точную цифру!

Слышу усмешку мужчины.

— Настолько много, что посчитать не можешь, — кажется, это был не вопрос…

Разумеется, я на него и не отвечаю. Сейчас боюсь утопить себя. Боюсь, что Амон всё поймет, поймет, что у меня никого не было и вернет меня Дамиру. И параллельно с этим боюсь, что Амон не захочет спать со шлюхой, у которой «было очень много мужчин». И тоже вернет меня.

Трясу головой, чтобы прогнать ненужные мысли, которые вызывают во мне панику.

Снова слышу усмешку, кажется, этот жест мужчина расценил по-своему.

— У тебя когда-нибудь был групповой секс?

— Нет… — голос от волнения просел. Только бы он не решил поделить меня с кем-либо.

— Хорошо!

— Мм…

Снова удар. Амон с каждым разом бьет сильнее, он словно проверяет мою выносливость.

Острая боль через короткое время перерастает в жжение, что разливается по коже, потом снова покалывание и приятный жар, гораздо сильнее, чем десять минут назад.

Мне сложно стоять вот так, с поднятыми руками. Мои стопы едва касаются пола. Тело уже начинает ломить от напряжения.

— Насколько профессионально ты делаешь минет?

— А есть какие-то критерии? — в ответ мне была тишина. — Никто не жаловался.

Ну, а что я могу ему ответить? Вообще не понимаю, к чему все эти вопросы? Ни за что не поверю, что в БДСМ интересуются исключительно приличные дамы. Уверена, что любая из них прошла довольно продуктивный путь.