Вдоль границы трех миров. Колодец невесты

– Ой, бабушка, – встрепенулся подросток. – Я побегу, – и понесся через кусты на голос.

– Пойдем что ли… – кивнула собаке Яна. – Хватит на сегодня.

У соседского дома, как она поняла из рассказа Леньки – дома Бычковых, на лавочке сидела старушка в коричневой юбке, красной кофте и белом платочке. Бабушка казалась очень древней. При этом на потемневшем от возраста лице, гладком, но изрубленном редкими глубокими морщинами, жили черные глаза молодой девушки, яркие и выразительные. Спину она держала так, что осанке могла бы позавидовать прима балета «Лебединое озеро». Рукой старушка опиралась на посох, однако казалось, что она вовсе в нем не нуждается.

– Здравствуйте, – вежливо сказала Яна, взяв собаку за ошейник.

Пожевав тонкими губами и внимательно изучив девушку цепким взглядом горящих глаз, бабушка кивнула и ответила неожиданно звонким девчоночьим голосом:

– И тебе здравствовать, деточка. Ты новых жильцов девкой будешь? Помоги цыплят собрать.

У ног старушки стоял длинный небрежно сколоченный деревянный ящик без дна и с сеткой вместо крышки. В нем на травке копошились подрастающие курята.

– Посиди, – сказала Яна Джесс и подошла к ящику. В подвале дома снова хрипела собака. – Куда их?

– А вот коробочка стоит, – показала бабушка на картонную упаковку от корейского телевизора рядом с лавкой.

– Давайте я помогу, бабаня, – выскочила из соседней калитки белокурая девочка лет десяти. – Я покажу как, – сказала она Яне. – Во-от так, поднимаешь один край. Хватаешь того, что ближе, и в коробку. Лень, иди цыплят собирать! – без перехода закричала она в сторону своего дома.

– Ты Катя? Сестра Лени? – догадалась Яна, сцапав пестрого куренка и засовывая его в картонную тару.

– Ага. А ты к Юрковым приехала, да? Ленька сказал, – кивнула девочка.

Из калитки появился новый знакомый Яны и присоединился к сбору цыплаков. Джесси с беспокойством наблюдала за процессом, не трогаясь с места, несмотря на истошно заходящуюся лаем собаку в подвале. Втроем с цыплятами справились быстро, и Ленька поставил коробку рядом с бабушкой.

– Вот спасибо. А то хожу-то еле-еле, куда там кур ловить, – поблагодарила старушка.

– Так давайте я в дом занесу, – предложил Леня.

– Генка сейчас со смены вернется, уберет, – отказалась от помощи бабушка.

– Ну, ладно, тогда мы пойдем, – сказала Яна. – До завтра, – кивнула она ребятам и пошла в сторону своей калитки, придерживая Джесс за ошейник.

Собака в подвале с грохотом ринулась вдоль стены, продолжая хрипло гавкать.

– Как сходила? – поинтересовалась мама, споласкивая в тазу посуду.

– Масса впечатлений, – Янка показала ей поднятый вверх большой палец.

– Это замечательно, – порадовалась Нина. – Я твою сумку пока поставила в маленькую комнату. Бабушка с дедушкой спят в зале. Мы с отцом заселились в ту, что смотрит на боковой участок. А вы в маленькой, ты согласна?

– Да мне без разницы, мам. Мы хоть и толпой, зато компактные. Места мало занимаем, – улыбнулась Яна, поднимаясь по лестнице.

– Ну и хорошо. Через несколько дней я привезу мебель, а все это старое барахло надо будет выкинуть, – вслед ей сказала Нина.

Янка зашла в свою комнату, обнаружила там развалившихся на диване кошек, машинально погладила Элю по голове и подошла к окну. Напротив подоконника гнездился высокий и пышный куст жасмина, успешно конкурирующий размерами с возвышающейся неподалеку единственной на этой половине участка яблоней. Из-за него на Яну смотрел одним окном готичный дом с собакой в подвале. Девушка открыла форточку и направилась помогать маме.

До ужина хлопотали с расселением, пытаясь придать жилищу обитаемый вид. Яна вымела полы и вытащила из своей комнаты все старье, оставив только еще довольно крепкий диван. Кое-как выколотив из него пыль, расстелила постель и задвинула в угол сумку с вещами, решив не разбирать ее до установки шкафа. Отец с дедом выносили хлам из остальных помещений. Мама с бабушкой мыли окна и вешали привезенные из дома шторы. Поздно вечером все валились с ног, поэтому поужинали быстро и сразу разошлись по спальням.

Янка тихо достала магнитофон, на секунду задумалась и поставила «Спокойную ночь» Виктора Цоя. Затем забралась с ногами на диван, положила на колени тетрадку и в тусклом свете старого настенного светильника начала писать Машке:

«Я в деревне. Здесь, как и предполагалось, много бурьяна, старый сеновал и куры. В общем, «развлечений полно». Правда, соседские детишки пообещали мне какую-то неизвестную пока Светку, с которой «будет интересно играть». Но я уже представляю, что скоро чокнусь тут от скуки в обществе куриц. Не знаю, сколько смогу продержаться, при первой же возможности постараюсь вырваться из этого захолустья. Сотовая связь предсказуемо отсутствует, полный треш».

Дальше у нее получилась какая-то закаляка. Потому, что Эля решила, что без ее вмешательства ничего у Яны не выйдет, и попыталась угнездиться на тетради. Чувствуя, что у нее закрываются глаза, девушка выключила ночник. Уронив голову на подушку рядом с котом, она мгновенно провалилась в сон.

30 мая, вторник

Утро началось рано и бодро. Джесси запрыгнула на кровать, жарко облизала лицо хозяйки и заскулила. На кухне уже суетилась бабушка, готовила завтрак уезжающим в Москву родителям.

Яна посмотрела на часы – половина шестого, потянулась и встала. Кошки лениво щурились у стола, собака нервничала рядом, родители были почти на старте, а дед невозмутимо приступал к завтраку. Янка цапнула с тарелки блинчик, сунула половину в пасть Джесс и вышла на улицу.

Отец прогревал машину, не обращая внимания на заходящуюся хрипом у зарешеченного окошка соседскую собаку.

– Заманала, – поморщилась Янка.

– Мужик ее только что загнал, – сказал отец. – На ночь спускают, а днем она там с ума сходит. На гиену похожа.

Яна посмотрела на соседский дом и присвистнула. У крыльца была привязана гнедая лошадь.

– Класс. Пойду знакомиться.

– Ты там осторожней, – на всякий случай предупредил папа.

Яна на ходу махнула рукой, уже несколько лет она вполне уверенно держалась в седле. Подошла к коню, потрепала холку и провела рукой по гладкой щеке. В ответ конь тряхнул крупной головой, фыркнул, покосился на Янку влажным карим глазом и снова принялся за траву у крыльца.

– Как же тебя зовут, красавец? – наглаживая плечо коня, проговорила девушка.

– Чалдон, – ответили ей с крыльца.

Яна подняла глаза и зависла. На крыльце стоял мужичок, словно сошедший с иллюстрации к детской сказке. Сам невысокого роста, левый глаз скошен к переносице, волосы на голове растут клочками. Персонаж широко улыбался, во рту у него виднелось всего три зуба, расположенных на значительном расстоянии друг от друга. Фигуру незнакомца скрывал широкий брезентовый плащ, ноги обуты в кирзовые сапоги, в руках длинный кнут с деревянной рукояткой.

– Я – дядя Гена, – с характерным гэканьем сообщил он и хихикнул. – А ты, значит, новая соседка? – и снова улыбнулся во все три зуба.

– Ага, – только и смогла выдавить Янка.

– А я – дядя Гена, – еще раз представился дядька. – А тебя, значит, как будут величать? – опять хихикнул он и улыбнулся.

– Яна, – пытаясь прийти в себя, ответила девушка.

– Как иностранка прям! – восхитился сосед и снова хихикнул.

«Скоро я привыкну», – подумала Янка.

– Я пастухом работаю, – доверительно поведал дядя Гена. – А это конь мой, значит. С ним и работаем. Теперь на смену собираемся.

«И вот сейчас, – предположила Яна, а дядя Гена хихикнул. – В десятку».

– А коня, значит, Чалдоном зовут. Мы с ним стадо пасем, – уже шаблонно захихикал дядя Гена.

«Кажется, мы пошли по кругу…»

– Янка, мы поехали! – крикнула от машины мама.

– Извините, мне надо идти, – сказала Яна соседу, потрепала коню гриву и пошла к родителям.

– Ну, бывай, – вслед ей ответил сосед.

Наскоро перецеловались под бабушкины напутствия ехать потихоньку, и машина скрылась за поворотом. Янка поежилась у калитки, почесала собаку за ухом и пошла досыпать.

Второй раз она проснулась около десяти утра. Зажмурилась от слепящего солнечного луча, пробравшегося в комнату сквозь щель между шторами, и решила вставать. В доме было тихо, только ровно тикал будильник в зале. На столе стоял холодный завтрак, заботливо прикрытый полотенцем. Кошки гнездились на перилах крыльца. Яна умылась, легко перекусила и отправилась в огород, где уже вовсю трудились дед с бабушкой. Война с сорняками продолжалась до обеда, после чего старики решили отдохнуть. А Яна взяла на поводок собаку и отправилась с ней на прогулку.

Миновав дома, они вышли на широкий луг и вдоль засеянного пшеницей поля направились к лесу. Яна отпустила Джесс, и та унеслась далеко вперед. Сама девушка не удержалась от соблазна и упала в подрастающую траву, широко раскинув руки. Четвероногая подружка незамедлительно рванула обратно, но удостоверившись, что с хозяйкой полный порядок, успокоилась и легла рядом. Янка устроила голову на собачьем боку и слушала стрекот кузнечиков, глядя в ярко-голубое небо, до тех пор, пока ей страшно не захотелось пить.

Девушка нехотя поднялась на ноги. Джесси подорвалась следом и исполнила приглашающий последовать за ней маневр. Отбежала на несколько шагов в сторону леса и остановилась.

– Нет, я иду домой, – покачала головой Яна.

Джесс отскочила в сторону и припала на передние лапы, настаивая на своем.

– Ладно. Только до леса и обратно, – согласилась Яна и пошла за деловито побежавшей вперед собакой.

Луг закончился крутым обрывом. Сам лес начинался по другую сторону глубокого оврага, на дне которого бежала мелкая речушка. Вниз вела узенькая и теряющаяся в густой траве тропинка. Джесси сразу же устремилась по ней, почуяв воду. Янка вздохнула и начала спускаться, осторожно выискивая опору для каждого нового шага. Собака с наслаждением залезла в холодный ручей, глубиной доходящий ей едва ли до середины лап, и начала жадно лакать.

– Молодец, о себе ты позаботилась, – похвалила ее Яна. – А теперь пойдем домой, я тоже хочу воды.

Джесс перебежала на другую сторону ручья и опять остановилась, приглашая хозяйку идти дальше.

– Ну, нет. Для первого раза достаточно, – отказалась Яна и повернула обратно в гору.

Постояв минуту, собака поняла, что девушка не передумает, и побежала за ней.

Дома Янка напилась прохладной колодезной воды из ведра, после чего присоединилась к бабушке, срывающей старые обои со стен в помещении с печкой, которое в итоге планировалось переделать в зимнюю кухню. На улице стояла жара, поэтому работать в огороде или в саду до вечера было невозможно. Кошки распластались у Яны на диване, а Джесси выбрала самое продуваемое место на линолеуме в коридоре.

Ближе к вечеру зной спал, и все снова отправились в сад. За Янкой увязалась собака. За ней в свою очередь гуськом потянулись кошки, высоко подскакивая в траве и мяукая. Дружной компанией пробрались на верхний участок и распределили обязанности.

Янке и ее бригаде досталась крапива у сеновала, в которую она вчера ухнула, и кущи чертополоха у соседского забора рядом с полуразрушенным домом. Видимо, в связи со вчерашним близким знакомством с крапивой, с ней она расправилась быстро и с каким-то особым рвением, и уже собралась приступать к чертополоху.

– Привет, – раздалось у калитки.

Янка распрямилась и увидела вчерашних ребятишек – Катю с Леней.

– Привет, соседи, – помахала она им рукой. – Заходите, не бойтесь.

– Там Светка приехала, пойдем знакомиться, – доложил Ленька.

– Здорово, – кивнула Яна. – Вот сейчас уничтожу эти кусты, и обязательно пойдем.

– Да иди уже, – махнул ей от сарая дед. – Натрудилась на сегодня, хватит.

– Ну, пойдем, – подмигнула ребятам Янка. – Начальство отпускает.

Сняла рабочие перчатки, сполоснула руки, отстегнула поводок с пояса джинсов и прицепила его карабином к ошейнику Джесс:

– Мы готовы.

Старушка с цыплятами снова сидела на лавочке у соседского дома. Поздоровалась в ответ, проводила Яну внимательным взглядом и покачала головой им вслед.

Катя с Леней провели Яну мимо своего дома к соседнему картофельному полю. За ним лежал гладкий ствол огромной липы, рядом с которым она проходила сегодня, отправляясь на прогулку с собакой. На этом поваленном дереве сидела русоволосая девчонка с большими серыми глазами.

– Светка, Юрковых дом купили, а ее Яна зовут, – на одном дыхании выпалила Катя. – Мы ее знакомиться привели, вот.

Янка улыбнулась и кивнула девчонке:

– Вроде познакомились. Они обещают, что нам будет интересно играть.

Светка хохотнула:

– Это точно. Играть тут жуть как интересно. Я уж думала, что опять с этими товарищами пол-лета прокукую до приезда Лехи. Леха – это твой сосед из дома напротив, – пояснила она.

– А я, было, решила, что долго здесь не продержусь с одними стариками, – ответила Яна.

– Ну, в общем-то, так оно и есть – одни бабки и два деда на село. Летом внуки еще приезжают, а так – медвежий угол. Местные все на других буграх, ближе к центру, а мы тут на отшибе. У меня здесь бабка с теткой живут и сестры двоюродные, вон за забором торчат, – показала Света.

У поленницы за забором действительно торчали два носа и четыре любопытных глаза.

– Вылезайте! – гаркнула Светка.

В ответ на это раздались шорохи и скрип отодвигаемой доски. В образовавшийся в заборе проем просочились две девчонки лет девяти. Одна тоненькая, сероглазая, как Светка. Вторая медлительная, крупная, с карими глазами.

– Надька и Женька, двойняшки, – коротко представила их Света.

– Надо же, какие разные, – удивилась Яна.

– Это только с виду. А так эти бестии одной породы, – весело ухмыльнулась новая знакомая. – Ну, пойдем что ли, покажу тут все. К лесу ты уже наверняка ходила? – прищурилась она.

– Ходила, – подтвердила Янка.

– Все, кто приезжает, сначала к лесу идут. Как будто он какой-то особенный. Пойдем тогда к колодцу, – Света соскочила со ствола липы и невозмутимо подвинула Джесс, освобождая себе дорогу.

Собака никак не отреагировала на фамильярность, а Яна опешила:

– Не боишься?

– А чего ее бояться? Не привидение вроде. Тебе сколько лет? – спросила Светка, выбираясь на тропинку.

– Девятнадцать, – ответила Яна.

– А мне двадцать. Из Москвы?

– Да. А ты?

Катя с Леней и двойняшки незаметно увязались за девчонками, болтая на ходу о чем-то своем.

– Ступино. Есть тут недалеко такой город, – пояснила Света.

Тем временем они прошли мимо дома Яны и спустились по круто уходящей вниз тропинке. Колодец стоял прямо под откосом – деревянный каркас с невысокой надстройкой, в которую были врезаны дверки. Чуть ниже колодца из придавленной большим плоским камнем трубы бил родник. Джесси тут же похлебала из ручья, а Яна наклонилась, подставила руки под ключ и сделала пару глотков. От студеной воды сразу заломило зубы. Светка открыла одну створку и зачерпнула воду прямо из колодца:

– Тут неглубоко, легко дотянуться.

– А я представляла себе такой, как в старину, с журавлем. И чтобы ведро спускалось на веревке, – сказала Яна.

– Таким был старый колодец, – ответила Светка. – А этот специально построили иначе, чтобы можно было выбраться, если свалишься.

Она покосилась на ребятишек, нашедших в траве лягушку, убедилась, что они увлечены своими делами, и продолжила:

– В старом колодце девка утонула. Поэтому новый неглубокий вырыли.

– Ничего себе! – поразилась Янка. – Расскажи, пожалуйста.

Света сорвала травинку и сунула ее в рот. Молча пожевала, а потом вздохнула:

– Ладно, все равно рано или поздно узнаешь. В общем, давно это было. Жила здесь девушка, полюбила парня. А отец сосватал ее другому, богатому. Тот парень тоже ее любил, и они решили бежать. Отец узнал и запер ее в погребе до самой свадьбы. А в этого богатого была влюблена сестра того парня, ее подруга. И без нее, говорят, не обошлось. У нее свой интерес был в той истории. Ну, и помогла эта подруга сбежать брату с невестой прямо со свадьбы. А наутро ту невесту в колодце нашли в подвенечном наряде. А парень пропал. Так никто и не узнал, что произошло в ту ночь. Решили, что это он ее убил, – Света замолчала.

– Почему именно он? – удивилась Яна.

– Бабки местные так говорят, – пожала плечами новая знакомая.

– А, ну, если бабки, – протянула Яна. – Тогда, точно он. Бабки всегда знают, кто из соседей наркоман.

– Ага, – согласилась Светка. И неожиданно заявила: – В общем, девка та утопшая в твоем доме жила.

– Да ладно? – поперхнулась Янка.

– Ну, не совсем. В старом доме, который у вас в саду был. А любимый ее с сестрой в другой половине. И погреб тот остался, куда ее отец запирал. Сарай над ним только заново отстроили, когда прежний обветшал.

– А когда все это случилось? – поинтересовалась Яна.

– Давно, бабка моя еще не родилась. Ты особенно-то в голову не бери, того дома давно уж нет… хотя, я бы и в новом спать не смогла, – зябко передернула плечами Света. – Правда, в новый дом мы с Лехой лазили, пока он стоял заброшенный. Любопытно же, – улыбнулась она. – И на сеновал ваш тоже. Только в погреб я не полезла, а Леха спускался. Ничего интересного, говорит.

– М-да, – произнесла Яна.

– Не забивай себе голову, – снова посоветовала Светка, но как-то не слишком уверенно.

– Да я не особо, но все же… – задумчиво ответила Яна. – А где был старый колодец?

– А вот он, никуда не делся, – Света указала рукой вниз. – Его все здесь так и называют – колодец невесты или Софьин колодец, по имени той девушки.

Янка перевела взгляд и увидела в траве разрушенный старый сруб, выступающий из земли всего на пару почерневших бревен.

– Его засыпали после того случая. Глубина по колено осталась, теперь там белье полощут, – поясняла Светка, спускаясь вслед за Яной к старому колодцу.

Как она и говорила, глубина была едва ли выше колена. Вода прозрачная, а на песчаном дне сидели две лягушки.

– Они тут икру всегда откладывают, и плевать хотели на белье, – сказала Светка.

– Подожди, ты говоришь, что та подруга, которая помогла сбежать, жила с братом в другой половине дома? То есть, речь идет о прежнем доме моих соседей? – вдруг спросила Яна.

– Ну, да. Сейчас в их новом доме Гена Бычков живет, он у нас тут вроде местного дурачка – родовая травма. Они с сестрой близнецами родились, Лехина мамка нормальная, а Гена со сдвигом получился. Но он тихий, добрый и работящий. А с ним их мать, бабаня, старая совсем, сто лет в обед.

– А почему ее все бабаней называют? – поинтересовалась Яна.

– Да Нюра она, Анна, то есть. Баба Аня, – объяснила Светка.

– Получается, это их предок девку из моего дома укокошил?

– Ну, да, выходит, что так. Прапрадядя какой-то. А его сестра – Нюшина прапрабабка. Тоже ведьма была.

– Что значит «тоже»? – не поняла Янка.

– Бабаню колдуньей считают. Говорят, она может и порчу навести, и болезнь заговорить. И девки к ней молодые раньше бегали по вечерам. Несколько раз сбегают, а потом быстренько замуж выходят, и всегда по любви. И мать ее такой была, и бабка, в общем, весь род. Только на самих проклятье лежит с того самого дня как той прапрабабки брат пропал. Она все же вышла за этого богатого после того как его невеста утонула. А в тот день, когда первенца рожала, мужа ее медведь задрал. Так и пошло у них, замуж-то по любви выходили, только мужики после этого были нежильцы. Редко кто из них доживал до рождения собственного ребенка после свадьбы.

– Санта-Барбара, – покачала головой Яна.

– Это да, – согласилась Светка. – Чертовщиной тут никого не удивишь. Зато как сериал по телеку, так всех с огородов сдувает. А девка та по вашему саду до сих пор шастает, – совсем не к месту заявила она. – От колодца, и по тропинке в сад.

– Какая девка? – заподозрив неладное, уточнила Яна.

– Которая утонула, – пожала плечами Светка. – Призрак невесты, короче.

– А, как я сразу не поняла… – с облегчением засмеялась Янка. – Ты меня разыгрываешь, да?

Света хмыкнула и дернула головой:

– Я знала, что ты не поверишь.

– Да ладно, хватит. Признаюсь, сначала я подумала, что ты серьезно.

– А я серьезно, – угрюмо ответила Света.

– Ага, – кивнула Яна, начиная понимать, что новая знакомая малость не в себе. – И ты с ней, конечно, встречалась?

– Я – нет, а местные видели.

– Брехня, – уверенно сказала Яна. – Или ты все-таки надо мной издеваешься.

– Да не издеваюсь я. И не с шизой, как могло показаться. Черт его знает, может, вся эта петрушка существует, – предположила Светка.

– Какая? Домовые с лешими? – уже откровенно захохотала Янка.

– Про лешего не знаю. Хотя здесь говорят, что «водит». А домовой мою бабку накануне смерти деда ночью душил, предупреждал о беде.

– Свет, ну ты же понимаешь, что несешь сейчас ахинею? – поинтересовалась Яна.

– Со стороны оно, конечно, да, – немного подумав, сказала Светка. – Когда сама увидишь, тогда начнешь сомневаться.

– И что ты сама лично видела? – насмешливо спросила Янка. – Только давай не лепи мне на ходу, ладно?

– Косички, – просто ответила Светка.

– Какие еще косички? – вздохнула Янка.

– Нашей кобыле раньше по ночам заплетали косички, – пояснила Светка. – Тамарка, это тетка моя, ее вечером ставила в стойло с расплетенной гривой, а с утра у нее косички.

– С бантиками? – ехидно осведомилась Яна.

– Нет, просто косички. Звучит, конечно, так себе, только косички все равно были. Дворово́й или хле́вник плел, больше некому, – уверенно заявила Светка.

– Это какие-то специальные домовые для животных, да? Чушь какая. Кто-то над вами жестко шутил. Больше ты ничего не видела?

– Нет, слава Богу. Я б на месте умерла, – отмахнулась Светка.

– Сплошные суеверия, – покачала головой Яна. – Дикие люди, и ты туда же.

– Ты считаешь, что всего этого, – Света сделала неопределенный жест рукой, – вообще не существует?

– Почему? Я как раз вполне допускаю вероятность существования… этого. Но не так откровенно, чтобы домовые заплетали коням косы и утопленницы бегали на сеновал через всю деревню. Что-то наверняка есть, только как-то… скромнее они, что ли, должны быть…

– Ну, да, – задумчиво согласилась Светка. – Девки, а ну пошли! – вдруг нежданно громко рявкнула она. – Тамарка, поди, ужин разогрела! Ладно, пойду их домой отведу. Скоро стемнеет, а мы тут торчим у колодца невесты.

– После твоих рассказов мне и в свой погреб даже днем лезть не захочется, – засмеялась Янка, свистнув шарящей в кустах собаке. И кивнула Свете: – До завтра.