Нулевой протокол

— Кто это был? — спросил он.

— Не знаю.

— Врёшь.

Клэр смотрела в окно.

— Не знаю наверняка.

— Но догадываешься.

Она промолчала — это и был ответ. Маркус чувствовал, как внутри поднимается холодная ярость: за последние двадцать минут он узнал, что официально уволен, потом — что официально мёртв, а теперь в него стреляли среди белого дня у здания собственной службы, и никто не потрудился объяснить почему.

— Клэр. Рассказывай всё.

Она выдохнула.

— Сегодня утром я полезла в резервные архивы, потому что твоя блокировка выглядела подозрительно.

— И что нашла?

— Сначала ничего. Потом — отсутствие информации. Кто-то удалил твоё дело из основной системы.

— Такое возможно?

— Нет. Но это произошло.

Такси свернуло на мост; за окном мелькнула река в утреннем тумане.

— Потом я проверила резервный контур. Там уже была запись о смерти.

Желудок неприятно сжался — даже сейчас эта фраза звучала абсурдно.

— Причина?

— Несчастный случай. Время смерти — двадцать два сорок семь.

Маркус замер: именно в это время он ехал домой с работы.

— Кто подписал документ?

— Вот тут интересно. Подпись отсутствовала. Вместо имени — одно слово.

Он уже знал ответ раньше, чем она его произнесла.

— ZERO?

Клэр молча кивнула. Водитель нервно поглядывал в зеркало заднего вида — очевидно, ему хотелось высадить странных пассажиров, но ещё больше хотелось держаться подальше от людей, в которых стреляют снайперы.

Телефон Маркуса завибрировал. Оба уставились на экран. Неизвестный номер.

— Не отвечай, — сказала Клэр.

Он ответил. В трубке — шум, затем тот же спокойный мужской голос, лишённый эмоций:

— Вы опаздываете.

Связь оборвалась.

— Кажется, я начинаю ненавидеть этот голос.

— Что он сказал?

— Что мы опаздываем.

— Куда?

— Хороший вопрос.

Водитель выругался.

— Что ещё?

Он показал в зеркало. Позади появился чёрный седан. Потом второй. Потом третий — все на одинаковой, слишком аккуратной дистанции.

Клэр тихо и очень серьёзно выругалась.

— Теперь знаю, куда мы опаздываем.

Внутри у Маркуса всё окончательно встало на свои места. Кто-то не просто хотел его напугать или остановить расследование — кто-то начал настоящую охоту. А значит, файл ZERO оказался опаснее, чем они предполагали вчера вечером. Игра только начиналась.

Клэр не отрывала взгляда от зеркала. Три чёрных автомобиля держались позади, не приближаясь и не отставая — просто сопровождали. Это выглядело хуже открытой атаки: профессионалы не спешат, они знают, что время работает на них.

— Ты знаешь этих людей?

— Нет.

— Врёшь уже второй раз за утро.

— Потому что ты задаёшь вопросы, ответы на которые мне не нравятся.

Такси съехало с моста, поток машин стал плотнее.

— Может, вызвать полицию? — предложил водитель.

Клэр и Маркус одновременно посмотрели на него.

— Понял. Глупая идея.

— Очень, — согласилась Клэр.

Телефон снова завибрировал — сообщение без номера, без маршрута, без подписи. Только координаты и время. 11:00.

— Что это? — спросила Клэр.

Он показал экран. Она побледнела — совсем немного, но он заметил.

— Ты знаешь это место.

Не вопрос — утверждение.

— Старый архивный центр. Один из объектов Управления. Формально закрыт восемь лет назад.

— Формально?

— Да.

— Клэр, сколько ещё существует вещей, которые «формально закрыты»?

— Намного больше, чем тебе хотелось бы узнать.

Честный ответ — и от этого только хуже. Телефон завибрировал снова. Новый текст: «Если хотите узнать, кто вас похоронил, приезжайте одни».

Маркус перечитал фразу дважды и передал телефон Клэр. Она выругалась — тихо и очень профессионально, так ругаются люди, которые действительно напуганы.

— Это ловушка.

— Согласен.

— Тогда почему ты уже решил туда ехать?

— Потому что ты тоже решила.

Они посмотрели друг на друга. Клэр первой отвернулась к окну.

— Ненавижу, когда ты прав.

— Поэтому мы до сих пор друзья.

— Это единственная причина.

Такси резко свернуло вправо — водитель пытался оторваться от хвоста. Безуспешно: три машины повторили манёвр, будто были связаны невидимой нитью. Маркус снова оглянулся назад — и заметил четвёртую машину. Серебристый седан, далеко позади преследователей, державшийся отдельно.

— Клэр. Посмотри.

Она взглянула в зеркало, и лицо её изменилось.

— Интересно.

— Ты их знаешь?

— Нет. Но они следят за теми, кто следит за нами.

— Это должно меня успокоить?

— Наоборот. Это значит, что появилась вторая сторона.

Такси остановилось на красном. Телефон Клэр зазвонил — она посмотрела на экран и замерла. Джонатан Рид.

Они переглянулись.

— Его же похитили.

— Да.

Она ответила.

— Джонатан?

Несколько секунд тишины, потом голос Рида — тяжёлый, будто он говорил через боль.

— Слушайте внимательно.

— Где вы?

— Не перебивайте. У вас максимум два часа. Пока они не поймут, что архив открыт.

— Какой архив?

— Архив Нулевого протокола.

Название прозвучало впервые полностью — не ZERO, не намёк, не код. Нулевой протокол.

— Что это такое?

Короткий смешок на другом конце — безрадостный, уставший.

— Если бы я знал ответ, нас бы сейчас не убивали.

Связь оборвалась. На этот раз окончательно — ни сигнала, ни шума, ничего. За окнами продолжал жить своей жизнью город: люди шли на работу, пили кофе, спешили на встречи, не подозревая, что где-то совсем рядом раскручивается история, способная разрушить карьеры, правительства и целые спецслужбы.

Маркус смотрел на погасший экран. В голове складывалась новая картина. Вчера он был аналитиком. Сегодня — официально мёртв. За ним охотятся неизвестные. Рид похищен. А где-то существует архив, ради которого люди готовы убивать среди белого дня. И хуже всего было ощущение, что всё это началось не вчера и не неделю назад — возможно, даже не год назад. Кто-то строил операцию очень долго, очень тщательно, и только сейчас он случайно наступил на провод, спрятанный под землёй.

— Мы едем в архив? — спросила Клэр.

Он посмотрел на координаты, потом на машины позади, потом на серый город за окном.

— Да.

— Почему?

— Потому что кто-то очень не хочет, чтобы мы туда добрались.

Такси проехало перекрёсток. Дождь начался снова — мелкий, почти невидимый. Серебристый седан всё ещё держался далеко позади, три чёрных автомобиля не отставали.

Клэр достала планшет и быстро печатала что-то на виртуальной клавиатуре.

— Что делаешь?

— Пытаюсь выяснить, кто прислал координаты.

— Получается?

— Нет. И это хорошо: если бы получилось, я начала бы нервничать ещё сильнее.

Она невольно усмехнулась — первая улыбка за всё утро, исчезнувшая так же быстро. На экране планшета вспыхнуло предупреждение: НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ОБРАЩЕНИЕ. ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН.

Клэр выругалась.

— Теперь кто-то знает, что я ищу архив.

— А раньше не знал?

— Раньше знал, что ищешь ты. Разница огромная.

Такси свернуло на промышленную окраину. Небоскрёбы остались позади; появились склады, контейнерные терминалы, заброшенные фабрики, ржавые трубы — бетон, очень много бетона. Место выглядело так, будто цивилизация однажды пришла сюда и передумала оставаться.

— Ещё далеко? — спросил водитель.

— Три минуты.

— Отлично.

— По голосу не скажешь.

— В меня ещё никогда не стреляли по дороге на работу.

— Поздравляю с новым опытом.

— Спасибо.

— Не за что.

Маркус посмотрел в зеркало. Чёрные машины начали сокращать дистанцию — медленно, но уверенно. Теперь сомнений не оставалось: они больше не наблюдали, они готовились действовать.

— Нас догоняют.

— Вижу. Есть план?

— Пока нет.

— Обнадёживает.

— Обычно планы появляются за несколько секунд до катастрофы.

— Очень успокаивающая теория.

Впереди показалось здание — старый архивный центр. Когда-то здесь, вероятно, располагался крупный государственный объект; теперь комплекс выглядел мёртвым: пять этажей серого бетона, заколоченные окна, ржавая ограда, полустёртая табличка, разбитые фонари и ни одного человека вокруг.

— Прекрасное место для засады, — заметил Маркус.

— Именно поэтому я уверена, что нас там ждут.

Такси остановилось у ворот.

— На этом всё, — заявил водитель.

— Разумное решение, — сказала Клэр.

Они вышли под дождь. Такси немедленно развернулось и исчезло — Маркус не мог винить водителя, на его месте он поступил бы так же. Чёрные автомобили показались на дальнем конце улицы — метров триста, не больше.

— Быстро, — сказала Клэр.

Внутренний двор был пуст, повсюду валялись обломки кирпича, ветер гонял мусор между зданиями. Главный вход стоял открытым — слишком открытым, Маркус отметил это сразу.

— После тебя.

— Как настоящий джентльмен.

— Нет. Как аналитик.

Клэр покачала головой и первой шагнула внутрь. Полутёмный вестибюль встретил их запахом пыли и такой тишиной, что слышны были собственные шаги. На стенах висели старые указатели с облезшими буквами; где-то капала вода.

— Ты уверена, что это архив?

— Была уверена минуту назад. Сейчас начинаю сомневаться.

Коридор уходил в глубину здания — пустые кабинеты, опрокинутые шкафы, разбитые мониторы, следы спешной эвакуации, будто люди однажды просто встали и ушли навсегда. В конце коридора обнаружилась массивная металлическая дверь — единственное место в здании, выглядевшее новым: современная сталь, электронный замок, свежие следы обслуживания.

— Вот и ответ.

На панели замка горел зелёный индикатор — система была активна, несмотря на то, что всё вокруг выглядело заброшенным.

— Кто-то пользуется этим местом.

— И совсем недавно.

Над дверью Маркус заметил камеру, объектив которой смотрел прямо на них.

— Нас уже видят.

— Думаю, нас видят с самого утра.

Он шагнул вперёд. Индикатор мигнул — красный, жёлтый, снова зелёный, тихий щелчок — и замок открылся сам. Они переглянулись, не произнося ни слова: оба подумали об одном и том же. Их ждали.

Дверь медленно поехала в сторону. Из темноты потянуло холодным воздухом; вниз, глубоко под землю, уходила лестница. На стене у входа тускло светилась надпись — не номер помещения, не предупреждение, всего два слова: УРОВЕНЬ НОЛЬ.

По спине Клэр пробежал холод.

— Маркус. Скажи, что ты думаешь о развороте и бегстве.

— Думаю.

— И?

Он посмотрел на лестницу, на тёмный провал, потом на приближающиеся за воротами чёрные автомобили.

— Боюсь, этот вариант уже отменили.

И в этот момент из глубины комплекса донёсся звук — одинокий выстрел, глухой, приглушённый толщей бетона. А следом — чей-то крик.

Клэр и Маркус одновременно замерли. Крик оборвался почти сразу, будто человеку заткнули рот — или он просто больше не мог кричать. Несколько секунд в подземном комплексе стояла абсолютная тишина. Потом снова послышались шаги: один человек, не группа, кто-то быстро поднимался по лестнице.

— Назад, — тихо сказала Клэр.

Они отступили от двери. В руке у неё уже был компактный пистолет — Маркус даже не заметил, когда она успела его достать.

— С каких пор ты носишь оружие на работу?

— С тех пор как начала работать на государство.

Шаги приближались — быстрее, быстрее. Из темноты вылетела фигура: мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме без галстука, лицо залито кровью, рукав разорван. Он буквально вывалился на площадку перед дверью, увидел их и резко остановился — в глазах вспыхнула смесь страха и надежды.

— Вы… — он тяжело дышал, — вы пришли.

— Кто вы такой? — спросила Клэр.

Он посмотрел сначала на неё, потом на Маркуса — и вдруг рассмеялся, нервно, почти истерично.

— Конечно. Конечно, это ты.

— Мы знакомы?

— Нет.

— Тогда откуда вы меня знаете?

Он открыл рот, но ответить не успел. Позади в глубине лестницы вспыхнула автоматная очередь, бетон взорвался фонтаном пыли, незнакомца отбросило назад. Он рухнул на колени; на груди мгновенно расплылось тёмное пятно.

Клэр открыла огонь первой — три быстрых выстрела вниз по лестнице — и схватила Маркуса за плечо.

— Бежим!

— Он жив!

— Уже нет!

Новый шквал пуль ударил по металлической двери. Этого хватило. Они бросились обратно по коридору; позади эхом гремели выстрелы — короткие, контролируемые, так стреляют люди, которые привыкли убивать.

— Кто это?! — крикнул Маркус на бегу.

— Если бы я знала, утро было бы намного проще!

Они выскочили во внутренний двор — и сразу поняли, что стало только хуже. Чёрные автомобили уже въезжали через ворота: три машины, шесть человек, вооружены, организованы, спокойны, будто выполняют рутинную работу.

— Великолепно, — выдохнул Маркус.

— У тебя странное понимание великолепия.

— Работаю над этим.

Они свернули за старый склад. Пули начали выбивать куски бетона из стены — но противник действовал грамотно, не пытаясь убить их мгновенно: зажимал, отрезал пути отхода, гнал в нужном направлении. Именно это насторожило Клэр.

— Стой.

— Сейчас не лучшее время.

— Маркус! Они нас не убивают.

— По мне стреляют!

— Да. Но специально мимо.

Он замер — и понял, что она права. Все попадания были рядом, слишком рядом; профессионалы такого уровня не промахиваются случайно.

— Им нужен я.

— Нам нужен ты. Они хотят взять тебя живым.

— Почему?

Она посмотрела ему в глаза.

— Потому что ты что-то открыл. Или можешь открыть.

Над двором раздался звук двигателя — не автомобильного, тяжелее. Оба подняли головы: над комплексом появился чёрный вертолёт без опознавательных знаков.

— Только этого не хватало, — прошептал Маркус.

Но случилось нечто странное: вертолёт открыл огонь — не по ним, а по людям из чёрных автомобилей. Двор мгновенно превратился в хаос: нападавшие бросились искать укрытие, крики, выстрелы, разлетающееся стекло.

— Что происходит?

— Появилась третья сторона.

— Уже третья?

— Я начинаю сбиваться со счёта.

Вертолёт завис над зданием. Из динамика раздался голос — женский, спокойный, уверенный.

— Маркус Хейл.

Они одновременно подняли головы.

— Если хотите жить, немедленно поднимайтесь на крышу. Повторяю. На крышу. Сейчас.

Маркус почувствовал, как внутри всё сжалось: впервые за день кто-то назвал его по имени так, будто давно ждал этой встречи. А потом голос произнёс фразу, от которой кровь застыла в жилах:

— Ваш отец погиб из-за Нулевого протокола. И мы можем это доказать.

На секунду мир исчез — пули, вертолёт, крики, всё стало неважным. Отец Маркуса умер двадцать лет назад, и официальное расследование давно признало его смерть несчастным случаем. Только что кто-то заявил, что это была ложь. И впервые за всё утро Маркус понял: история ZERO может быть связана с ним гораздо глубже, чем он предполагал. Очень глубоко. С самого начала.

Пули продолжали рвать бетон. Вертолёт завис над комплексом, как хищная птица, лопасти били по воздуху так, что во дворе закручивались вихри пыли и мусора.

— На крышу! — крикнул женский голос.

Клэр первой сорвалась с места, Маркус побежал следом. Позади снова загремели выстрелы — теперь стреляли уже обе стороны. Весь комплекс превратился в поле боя. Они ворвались обратно в здание, пробежали через коридор — мимо металлической двери с надписью «УРОВЕНЬ НОЛЬ», мимо лестничных пролётов, вверх, ещё выше. Старое здание дрожало от выстрелов, где-то осыпалась штукатурка, трещали окна. На четвёртом этаже Маркус начал задыхаться, на пятом Клэр тоже дышала тяжело — но никто не замедлялся: оба понимали, что второй попытки не будет.

Наконец — дверь на крышу. Заперта. Клэр выругалась, достала пистолет, два выстрела — замок разлетелся.

Они выскочили наружу. Ветер ударил в лицо. Вертолёт уже снижался — чёрная машина без опознавательных знаков, боковая дверь открыта. В проёме стояла женщина: светлые волосы собраны назад, тёмная лётная куртка, холодный внимательный взгляд. Она держалась спокойно — слишком спокойно для человека в центре перестрелки.

— Маркус Хейл? — крикнула она.

— Кто спрашивает?

— София Блейк.

— Никогда не слышал.

— Отлично. Значит, легенда работает.

— Очень смешно.

— Обычно люди смеются позже.

Она протянула руку.

— Если хотите жить — заходите.

Снизу снова ударили выстрелы. Решение заняло меньше секунды: Маркус схватился за поручень, Клэр запрыгнула первой, следом он. Через мгновение вертолёт начал набирать высоту; крыша ушла вниз, комплекс стремительно уменьшался, а люди, которые только что пытались их убить, превратились в маленькие фигурки.

Несколько минут никто не говорил, только гудел двигатель. София внимательно изучала Маркуса, будто сверяла его с каким-то образом в памяти. Наконец кивнула сама себе.

— Да. Это точно он.

— Простите?

— Ничего.

Она открыла металлический кейс возле сиденья, достала тонкую серую папку и положила её Маркусу на колени.

— Начните отсюда.

На обложке значилось: ОПЕРАЦИЯ «НУЛЕВОЙ ПРОТОКОЛ». СТАТУС: ЗАКРЫТО. ДАТА: 20 ЛЕТ НАЗАД.

Он несколько секунд смотрел на буквы, потом открыл первую страницу. Фотография — группа людей у какого-то исследовательского объекта, старый снимок, пожелтевший от времени. Маркус сразу узнал одного человека — своего отца. Майкл Хейл. Это лицо он видел тысячи раз: на семейных снимках, на видеозаписях, в собственной памяти. Рядом стояли другие — молодой Ричард Кейн, молодой Джонатан Рид, несколько незнакомцев.

София наблюдала за его реакцией.

— Узнаёте кого-нибудь?

— Отца. Кейна. Рида.

— Хорошо.

Он уже собирался перевернуть страницу, когда что-то заставило его остановиться. Он медленно поднёс фотографию ближе. Сердце пропустило удар, потом ещё один.

Клэр наклонилась через плечо.

— Что случилось?

Маркус не ответил — он смотрел на последнего человека в группе, стоящего рядом с отцом. Высокий. Тёмные волосы. Серые глаза. То же лицо. Тот же взгляд. Те же черты — ни малейшего сходства, полное совпадение. Это был он. Маркус Хейл, таким, каким выглядел сегодня.

Клэр побледнела.

— Это невозможно…

София ничего не сказала — будто ждала именно этой реакции. Маркус перевёл взгляд на дату снимка, проверил ещё раз, ещё. Дата не менялась: двадцать лет назад.

— Что это? — тихо спросил он.

София посмотрела в иллюминатор, на город далеко внизу, потом снова на него — и впервые в её голосе прозвучала настоящая серьёзность.

— Это, Маркус, и есть причина, по которой тебя сегодня объявили мёртвым.

Он снова посмотрел на фотографию — на человека со своим лицом, на дату, на отца, на название операции. И впервые за весь день понял: он столкнулся не просто с заговором внутри спецслужб. Он столкнулся с чем-то, что вообще не должно было существовать.