- -
- 100%
- +
– Что-то не так? – он подошёл ближе в тот же момент, когда девушка остановилась напротив прозрачной двери. За ней в ряд стояли огороженные ширмами три капсулы с оборудованием, обеспечивающим поддержание жизнедеятельности. Две из них были пусты, а третья наполнена соцветиями. Союль плохо разбирался в растительности, но мог предположить, что белые и оранжевые в крапинку бутоны являлись лилиями. Зрелище было прекрасным – словно он смотрел на маленькую оранжерею под стеклянным куполом.
Среди листьев можно было разглядеть крошечные коконы бабочек и…
Дыхание спёрло от вида костей. В капсуле до сих пор находилось умершее тело. Вернее то, что от него осталось.
Девушка толкнула дверь и зашла в палату.
– Отец так и не смог ей помочь,– пробормотала она, не отводя взгляда от костей скелета. Между рёбрами летали мелкие бабочки, сверкая голубыми крыльями. – Справиться с вирусом Соне не удалось только потому, что военные взяли власть в свои руки.
– О чём ты говоришь?
Девушка раздражённо встряхнула головой. Не получив ответа, Союль сделал шаг за ней, держась на расстоянии от скелета. Они подошли к двум пустым капсулам.
– Это отделение паллиативной помощи, я провела здесь почти всю жизнь вместе с двумя такими же детьми как я.
– Вы чем-то тяжело болели?
– У нас были разные болезни. Порок сердца, рак, мультисистемная атрофия и парнеопластическая пузырчатка. Много всего, с чем не живут.
Смысл этих слов Союль не понимал, но догадывался, что разговор идёт о чём-то крайне серьёзном.
– Были ещё дети, но в других палатах. Все медленно умирали, заклейменные неизлечимыми диагнозами, но однажды отцу удалось спасти почти всех. Одного за другим. Лишь в последний момент ему запретили проводить лечение.
– Почему? Он был сумасшедшим врачом, проводившим нелегальные опыты?
Девушка сначала поморщилась и хотела было уже пылко возразить, но в последний момент усмехнулась.
– В глазах военных он действительно был сумасшедшим нарушителем закона, поэтому весь медицинский центр закрыли, открыли стрельбу по окнам, оставив умирать всех, кто здесь находился. Вынесли почти всё оборудование и ценные бумаги, чтобы никто не узнал о его действиях.
Союль в ужасе огляделся назад – туда, где в палатах были настоящие заросли. Всё что он видел по пути сюда – это бывшие трупы детей, которым не успели оказать лечение?
Неужели из-за страха перед неизвестным вирусом, власти могли отдать подобный приказ?
– Твой отец и правда лечил неизлечимое? Он смог бы помочь моей маме?
– Да, – девушка уверенно кивнула, не сомневаясь в этом. – Он применял неординарные способы в лечении, но каждый раз добивался успеха. Несмотря на осуждение. Рисковал, но оправданно.
Кусая губы, Союль не мог заставить себя успокоить мысли. С каждой секундой они поглощали его. Девушка вновь вела его по затейливым коридорам. Она осматривала какие-то помещения, ящики и скрытые склады, на которых были электронные замки, которые теперь не работали. Она хорошо ориентировалась здесь, и кажется была серьёзно настроена найти лекарство, поэтому парень ей не мешал. Даже опустил винтовку присаживаясь на кушетку. Он только сейчас заметил, как к ботинку приклеилась бумажка. Выцветшая и порванная она была почти нечитаема, однако, когда Союль приподнял её к солнечному свету, многие слова стали понятны. Он прищурился, поглощая строчку за строчкой.
Парень дошёл лишь до половины, когда бумажку вырвали из его рук и разорвали на десятки кусочков. Один из них упал ему на колено. Это была обратная сторона листовки – фото спящей девочки обернутой трубками.
– Эй, ты что делаешь?
Девушка гневно кинула маленький чемоданчик в грудь солдата. Внутри звякнули ампулы.
– Была бы моя воля, сожгла бы тут всё. Не желаю видеть то, что запятнало имя моего отца.
– Там сказано, что он использовал Адонис в качестве сыворотки, которую вводил детям. Экспериментировал и на тебе, не так ли? Поэтому ты так спокойна без снаряжения на поверхности?
Вспоминая о том, как она убила червя, возникает ещё больше странных мыслей. Голова начинала болеть от их количества. Девушка же продолжала бинтовать разбитое колено, не обращая внимания на слова солдата. Только резкие движения, выдавали то, что её злят его слова.
– Не знаю кто ты, но у тебя явно с головой не всё впорядке, раз действия безумца кажутся тебе благородными. В то время, когда все пытались спастись от вируса, твой отец напротив вводил его вам.
– Он спас нас, – рявкнула она, разрывая бинты. – Отец пришёл к великому открытию, которое пугало одних, а других излечивало.
– Это подвергало людей опасности. Вдруг бы всё вышло из под контроля?
Девушка вскочила со стула так внезапно, что тот с грохотом опрокинулся на пол, а Союль вздрогнул и неосознанно схватил винтовку.
– Почти всех детей, которым он помог – убили военные, признав инфицированными, но никто из них не представлял угрозы. Никто из нас не был переносчиком вируса. Не было ни одного случая, так на каких основаниях… – запыхавшись, она сделала вдох через зубы. – На каких основаниях мой отец провозглашён безумцем, подвергшим весь мир опасности, а невинных детей объявили монстрами? Скажи, солдат, это справедливо?! Справедливо или нет?
Союль мучался в сомнениях. Его терзали страх и неуверенность при взгляде на девушку, которая скинула с себя маску и пнула в дальний угол. Парень сглотнул, всё ещё держа её грудь на прицеле.
– Поэтому ты и не боишься заразиться. Вирус уже полностью ужился в тебе?
– Я не обязана тебе ничего говорить. Давай делай выстрел, чего ждёшь, придурок? Стреляй, человек, пока Адонис не захватил твоё тело.
Её оказывается было легко вывести из себя. С виду спокойная, но внутри укрывался комок злости и презрения. Она презирала всех солдат и его в том числе, но тем не менее… Союль взглянул на чемоданчик в своей руке и сжал крепче. Она и вправду помогла ему достать лекарство, а до этого спасла от мутанта.
Лопатой…
Он неловко откашлялся.
Как ни крути, а он был в большом долгу перед ней и, узнав то, кем она является, убивать точно не собирался. Да и вряд ли бы смог.
– Меня зовут Союль Аоки.
– Мне без разницы. О себе я тебе не скажу ничего больше.
Он напряжённо улыбнулся, опуская винтовку и протягивая ей руку. Сердце билось часто и громко, словно барабанная дробь. Теперь девушка для него была ничем иным как чудом. Настоящим открытием, как сказали бы учёные.
– Я не считаю тебя монстром, поэтому и ты не считай меня солдатом, способным убить невиновного. У меня нет причин вредить тебе.
Она долго всматривалась в его глаза, а затем оценивающе перевела внимание на протянутую руку, которая продолжала долгое время висеть в воздухе, начиная затекать. Холода в голубых глазах девушки поубавилось. Лицо слегка смягчилось и вдруг показалось очень даже привлекательным.
Словно цветок.
Союль несколько раз моргнул, встряхивая головой. Будто это могло помешать его мыслям. Наконец девушка молча пожала руку, но так и не произнесла своего имени, упрямо фыркнув на его дружелюбную улыбку.
Глава 9: Срочный вызов
Закон 6: «Солдаты всегда должны находиться в зоне сети и иметь рацию на случай чрезвычайной ситуации. Связисты передают сообщения метеорологов в реальном времени, а значит проявление своевременной эвакуации из зоны бедствия является приоритетной задачей, вне зависимости от вида и серьёзности выполняемого задания».Союль счастливо улыбался, смотря в окно больницы на бескрайнее небо. Он не мог отвести от него взгляд, и от того, как свободно кружат в нём птицы. Чувство гнева и усталости в один миг покинули его, сменяясь на тихую тревогу. Сидя на подоконнике, он размышлял над тем, что ему делать дальше. Уловив силуэт вдали соседней улицы, он прищурился. Это определённо был солдат, и вероятно раненный, судя по тому как выглядел его испачканный костюм и как он медленно двигался, волоча за собой ногу.
– Нужно идти, там кто-то из солдат, – крикнул Союль девушке, что беспрерывно рылась в мусоре, активно перебирая ящики с бумагами на протяжении часа. Она посмотрела в окно, неохотно отрываясь от своих поисков.
– Какое мне дело до незнакомцев?
– Ему явно нужна помощь, мы не можем остаться в стороне. Вдруг он умирает? – парень схватил рюкзак и быстро сложил туда обернутые в салфетки ампулы с синтетическим инсулином. Он был наилучшего качества и мог использоваться еще несколько десятков лет, поддерживая здоровье больного. Это была непостижимая удача – найти его. Прихватив заодно и найденных бинтов, Союль обернулся.
– Мне показалось, что ты гордишься делом отца. Он был выдающимся врачом и помогал людям даже когда его начали обвинять в распространении вируса. Подумалось, что вы похожи. Кровное родство и всё такое.
– Кровно это не передаётся, умник. Я не милосердна и не благодетельна, мне плевать на жизни других, – нахмурилась девушка. – Но я пойду с тобой.
Союль выдохнул, уверенно выпрямившись в спине. После того, что он узнал из их разговора, он понял, что просто так отпустить он её не может. Если бы девушка захотела уйти, пришлось бы всеми силами убедить её в обратном. Он был уверен, что должен привести её на Ковчег. Она может являться ключом разгадки над вакциной.
– Спасибо.
– За что ты меня благодаришь? Я не по доброте душевной так поступаю. Другом меня не считай, солдат.
Союль вздохнул и смерился с тем, что девушка не зовёт его по имени, произнося язвительно: «солдат». Он вновь протянул ей маску, уверяя, что это необходимая мера.
– У нас не принято разгуливать так на поверхности, понимаешь? Без защиты мы не можем дышать этим воздухом, иначе заразимся. Ты напугаешь до чертиков любого.
Она со вздохом надела резиновую маску на лицо, прокручивая респираторы.
Они поспешили навстречу раненому, преодолевая этажи здания. Стоило выйти на улицу, парень зажмурился от яркого солнечного света, а девушка и бровью не повела. Она продолжала недовольно пыхтеть под маской.
Брови поползли вверх, когда Союль приблизился к солдату достаточно для того, чтобы разглядеть его лицо.
– Полковник? – не веря глазам крикнул он, осматривая его с ног до головы. Вблизи костюм выглядел так будто прошёл девять кругов ада. – Полковник, вы ранены?! Что с вами произошло?
Он поспешил к своему капитану, в то время как девушка держалась на расстоянии, чувствуя что, что-то не так. Глаза мужчины, напоминающие темный и мутный нефрит метали молнии. Тяжёлые шаги замедлились, он схватил рядового за горло. Если бы не защитные пластины, то возможно сломал бы кости не моргнув и глазом. Союль в страхе замер перед своим капитаном, медленно осознавая, что дышать он не может из-за передавленных воздуховодных трубок под костюмом.
Девушка в стороне заинтересованно наблюдала за развитием драмы. То как Союль судорожно умолял сжалиться полковника, а тот готов был разорвать его на куски лишь бы парень заткнулся.
– За нарушение приказа и не подчинение тебе грозит наказание. Его я могу вынести прямо сейчас, совершив суд над паршивцем, для которого мои слова – пустой звук.
– Это не так!
– Для тебя это увлекательная игра с монстрами и вымершими городами, – дуло пистолета впечаталось агрессивно в шлем. Парень широко смотрел на Хана, который цедил сквозь зубы каждое слово, намериваясь выстрелить с минуты на минуту. – А воскреснуть ты сможешь в этой своей игре?
– Пожалуйста, п-полковник, я не хочу у-умирать.
– Вот как значит… Я тоже не хотел, но меня едва живьём не сожрали мутанты, пока я искал сбежавшего со своего подразделения солдата, – оскалился Хан. Датчик на разбитом индикаторе у запястья загорелся алым, сливаясь с пятнами крови на когда-то чистом костюме, но кроме девушки этого никто не заметил. – Остальная часть подразделения не выходит на связь. Неизвестно живы ли они, но ты, как я посмотрю, живее всех живых.
Союль едва не терял сознание, стоя на дрожащих ногах, а полковник с покрасневшем лицом со свистом втягивал воздух, давясь хрипами.
Девушка с прищуром сделала шаг из тени деревьев. Будучи незамеченной, она подошла так близко к мужчине со спины, что могла вытянуть руку и с лёгкостью коснуться его. Увидев осколок застрявший в кислородных резервуарах, скрытых под тканью костюма, стало понятно от чего военный задыхался. Кислород неумолимо кончался, у него были считанные минуты до того, как он начнёт открыто задыхаться.
– Эй, товарищ, снимайте шлем, если не хотите умереть от гипоксии,– последние слова девушка удивленно выдохнула, когда мужчина обернулся, а пистолет уткнулся ей прямо в лоб.
Полковник выглядел ошарашено, но рука с оружием не дрогнула, когда он резким движением сбил девушку с ног.
– Почему гражданские на поверхности и в такой дали от базы? Назовись, как твое имя?
– Это…
– Я не к тебе обратился, рядовой, – оборвал Союля полковник, не отводя от нее взгляда пристальных глаз. – Повторю ещё раз: назови своё имя и причину нахождения на поверхности.
Девушка враждебно скорчилась, борясь с диким желанием нахамить мужчине. От ругательств её останавливал лишь пистолет, готовый в любую секунду отнять у неё жизнь. А ведь она даже ничего не успела совершить плохого. За что ей умирать?
– Вы, военные, все одного поля ягоды – только и можете что размахивать оружием да кулаками, – зашипела она, прижимая к груди содранную об асфальт ладонь.
Союль отшатнулся, не скрывая страха, когда прозвучал выстрел. Он не сводил взгляда от того места, где пошёл трещинами асфальт от выпущенной пули.
Девушка вскрикнула, закрывая голову руками. Пуля её не задела, но заставила стушеваться словно маленького зверька, теряя своё шаткое самообладание.
– Больше повторять не стану.
– Полковник! – Союль вытащил из-за пояса рацию, как только на ней мигнул красный огонёк с звуковым сигналом, означающим срочность сообщения.– Полковник, остановитесь. Послушайте!
« Повторяю, всем покинуть зону пов... опасности. Пыл... буря восьмого ур... К северу от цасовн… в километре от це...»
Хан немного повернул голову в сторону дребезжащей рации, когда стали перечислять улицы, которые накрыла буря. Воздух опасно вибрировал – это чувствовалось даже через герметичный костюм. Радиационная пыль могла быть губительной для каждого. Любое существо могло погибнуть, попав надолго в плотное облако.
Девушка подскочила, не дожидаясь указа. Она хотела было рвануть прочь, но Хан успел схватить её раньше.
– А ну отпустите меня! – взвизгнула девушка, вырываясь из хватки. Полковник даже не применял особых усилий чтобы держать её. – Буря сейчас поглотит и эту улицу, идиоты!
– Откуда тебе знать расположение улиц города? Карта имеется лишь у вышестоящих в звании, – глаза в подозрении сузились, когда Хан склонился к девушке. Дрожь пошла по телу. – Кто ты, черт возьми, такая? Если знаешь исследуемую местность, значит и основные законы тебе известны. Зараженный должен быть немедленно ликвидирован.
– Я не заражена, у вас нет доказательств в подтверждение идиотским доводам! – крикнула она и, схватив осколок, вынула его из под лопатки полковника. Мужчина стиснул зубы от мимолетной вспышки боли, а девушка принялась загибать пальцы. – А вот теперь вам стоит переживать о своей жизни. Задохнуться от нехватки кислорода, умереть от радиации или же стать заражённым через открытые раны – решайте сами. Все равно исход будет один.
Хан пошатнулся. Перед глазами появились тёмные пятна. Кровь под тканью костюма текла по спине к бедру. Рана была не серьёзная, но неконтролируемое кровотечение из-за давления и жары могло привести к потери сознания, и тогда он точно не жилец.
Паршивое задание выдалось.
И возможно его последнее…
Хватка заметно ослабла, и девушка смогла вырваться. Рюкзак у неё за спиной подскакивал от каждого шага и бился о поясницу, но она не убавляла скорости. Бежала не оглядываясь.
– Полковник, вам нужно оказать помощь!
– Нет, это подождёт, – он толкнул солдата вперёд, не отводя взгляда от удаляющейся девушки. – За ней. Она хорошо ориентируется в этой местности и вероятно знает, где можно укрыться от бури.
Союль выполнил приказ незамедлительно. Он уже слышал нарастающий гул ветра обдувающего высотки. Птицы давно покинули провода и крыши домов, чувствуя что надвигается нечто плохое. Им нельзя было оставаться на улице, нужно было найти хорошо изолированное помещение.
Хан замедлил бег, не поспевая из-за раны. Рёбра сжимали его в тисках, не позволяя свободно дышать. Кислород заканчивался. Запах крови в костюме начал доставлять сильный дискомфорт. Не на шутку замутило и ноги против его воли подкосились.
Союль обернулся, услышав удар о землю. Он окликнул полковника, но тот лишь отмахнулся, стоя на одном колене. Позади него вдали улицы уже появилось плотное жёлто-серое облако, поглощающее всё на своём пути. Союль остановился и, стиснув зубы, завыл.
Было так страшно…
Он слышал рассказы о том, как люди начинали захлёбываться в собственной крови после попадания в пыльную бурю. Полковник Рейес это знал и потому пытался жестами показать, чтобы тот без раздумий убирался прочь.
– Уходи сейчас же! Это приказ, рядовой!
Союль замешкался. Он до боли закусил губу, зажмурившись словно от тысячи ударов, и развернулся к нему спиной. Он бросился бежать.
Это был первый раз когда он не помог человеку.
Впервые обрек кого-то на неминуемую гибель.
Глава 10: Голос прошлого
Пыльные бури несущие собой радиационные облака с километровых свалок мусора, которые оставили после себя люди, были опасны для всех. Растения страдали так же сильно как животные или человек.
Аурин чувствовала каждым волоском на теле приближение крупной бури, после которой она ещё долго не сможет покинуть здание, не навредив своему здоровью. Поэтому будет отсиживаться в безопасности до тех пор пока не пройдет мощный ливень и не очистит воздух от скверны.
Девушка остановилась, не доходя до кожаных потертых диванчиков, на которых планировала отдохнуть после утомительного бега. В опечатанном здании театра, где она скрылась, лежало тело. Мужчина в изолирующем костюме, таком же как у военных. Он лежал не двигаясь, оплетенный червями. Поедая ногу неизвестного мужчины, насекомые не обращали на девушку никакого внимания. Судя по удушливому запаху и проросшим в ранах макам, тело пролежало здесь около семи дней. Его так никто и не нашёл. Отряд не пришёл забрать для захоронения того, кого они считали теперь мусором.
Все солдаты одинаковы. Остались такими же, какими она их запомнила в детстве.
Аурин зачем-то посмотрела на свои руки. Она испачкалась в чужой крови. Теперь кожу неприятно стянуло, и сколько бы она не тёрла об одежду ладони, все равно пятна горели алым на белой коже. Аурин вздохнула, прикрыв глаза. Было на душе тяжелее чем обычно, и это злило ещё больше. Давно ей приходилось испытывать настолько противоречивые эмоции за раз.
Недалеко от тела военного лежал рюкзак. Аурин отвлеклась на него и поспешила осмотреть содержимое. Мысль о бутылке воды преследовала весь день, она жаждала её и изнывала как маленький ребёнок. Но сейчас сколько бы не рылась в карманах, кусая губы, воды в рюкзаке так и не нашла. Сжав его лямки, Аурин медленно обернулась на звук тихого чавканья. Она беззвучно подошла к телу мужчины, дыша через раз. Запах витавший в комнате был удушливым и вызывал тошноту. Девушка впилась ногтями в ткань увесистого рюкзака и подняла его над головой. Черви приняли удар и мгновение спустя упали на пол, скручиваясь кольцами. Девушка била их не переставая, сжимая зубы, пока в конечном итоге живучие твари не поползли прочь.
Постояв с минуту над погибшем солдатом, Аурин склонила голову и забрала из его руки нож. Сейчас нужно было хоть какое-то оружие, которым она смогла бы защитить себя.
– Извини, но мне нужнее, – прошептала она и двинулась обратно к выходу.
Она не собиралась делить найденное укрытие с трупом. Ей едва удавалось дышать здесь, да и к тому же в здании наверняка были другие мутанты, и они могли вернуться в любую минуту. А ей это было не нужно.
Покинув театр, Аурин поспешила свернуть на другую улицу, преодолевая перекрёсток. Её целью был краеведческий музей в котором все окна были целы и двери надёжно запирались. Она однажды уже ночевала там, а в знакомом месте всегда было спокойнее.
Пробегая заросшую клумбу и разбитый светофор, девушка заметила боковым зрением солдата, которого мгновение спустя захлестнула радиационная волна. Облако пыли скрыло его вдалеке и надвигалось в её сторону. Аурин нахмурила брови.
– Разве ему не должен был помочь этот ненормальный… Союль? Неужели бросил своего капитана, спасая собственную шкуру, – невесело усмехнулась Аурин. Смотря на облако, она неохотно сделала шаг навстречу, а затем вновь остановилась. – Но если он всё таки умер, то вполне себе правильное решение его бросить.
Я здесь ничем ему не помогу, лишь себя подвергну опасности.
Кивнув, девушка развернулась и побежала в сторону музея, как изначально и планировала. Своя жизнь была важнее, чем жизнь солдата, который пытался её убить. Почему она должна быть благосклонна к тому, кто отнёсся к ней с жестокостью?
С каких пор желание жить причисляют к жестокости? Я склонен думать, что равнодушие является гораздо опасным чувством, которое нужно бояться.
Стоило скрыться за углом здания, она вцепилась в фонарный столб и испустила страдальческий вой. Воспоминания каждый раз давали о себе знать, когда она позволяла волнению захлестнуть себя. И каждый раз, когда сознание подвергалось сомнениям, голос отца отрезвлял её, словно находился рядом, и как в детстве, сидя возле больничной койки, читал «Что такое хорошо, а что такое плохо». Это стихотворение она запомнила наизусть с шести лет, так же отчётливо как наставления, которые слушала будучи уже старше.
Равнодушие чаще всего приводит к жестокости и хаосу, понимаешь? Я не могу оставить других людей, сбежав с тобой. Моя работа – спасать жизни, поэтому не сердись на меня, хорошо? Мы увидимся совсем скоро, я обещаю.
Аурин с силой пнула камень на дороге, часто моргая. Она схватилась за голову, не понимая почему продолжает стоять на месте. Даже шага в сторону укрытия не могла сделать. Выругавшись, она развернулась в сторону бури.
Да плевать.
Она направилась к солдату, перевязывая лицо шарфом, который она приберегла именно для таких случаев. Быстро защитив дыхательные пути, она вбежала в жёлто-серое облако. Мелкая пыль и грязь застревали в волосах и били по оголенной коже словно град, но это испытание было пустяком. Гораздо сложнее было найти тело в непроглядном тумане, а затем поднять с земли.
Мужчина был без сознания, поэтому взвалив его руки себе на плечи, Аурин собрала все свои силы, чтобы сдвинуть его с места. Под кожей вздулись вены, а вместе с ними задвигались тонкие стебли растений, оплетая мышцы изнутри. Ноги солдата разумеется волочились по земле. Девушка была не в силах поднять его целиком. Полковник несколько раз падал, и тогда приходилось тащить его по земле за шиворот.
Добравшись до музея, Аурин так смачно выдохнула, что едва не лишилась лёгких. Она пробралась внутрь, заперев все двери и проверив окна. Голова немного кружилась, но это не помешало снять ей поврежденный шлем с солдата, дав доступ к кислороду. Она села напротив и стала ждать. Однако ни через десять, ни через тридцать секунд солдат так и не сделал вдоха. Его грудь не двигалась, что означало остановку дыхания. Он был мёртв.
Глава 11: Воспоминания
Клиническая смерть может длиться шесть минут, но при более благоприятной температуре продлиться и восемь. Аурин принялась стягивать порванный костюм с большим трудом. Руки снова были в крови, раны солдата сильно кровоточили. Она бегала по залу, хватая ртом воздух. Не привыкшая к длительному бегу, Аурин задыхалась и чувствовала, как сильно бьётся её сердце о грудную клетку. Когда-то давно она не могла его слышать, но после удачно совершенной пересадки органа, стук отчётливо раздавался не только в груди, но и в ушах. Сдернув старые занавески она разорвала их на длинные полосы и туго перевязала раны полковника. Больше времени терять было нельзя. Она упала на колени и склонилась над ним, делая первые толчки в грудь. Прежде чем приступить к искусственному дыханию, она немного помедлила. Из окна лился тусклый свет, благодаря которому лицо мужчины было сейчас хорошо видно. Он выглядел моложе, когда не хмурился и не кидал угрозы, играя желваками.