Отель в Паттайе

Это комитетчики, произнёс он уже спокойнее. Завтра доложат отцу, добавил, с грустью в голосе. Наступила тишина. Я разорвал её непринуждённо: А кто у нас папа? Громыко, гордо ответил Толя. Я открыл глаза и сел. Прости, я не знал… сказал я сконфуженно. Не знал что? спросил он удивляясь. Я улыбнулся виновато: Не знал, что нельзя лапать девушек. Толя шутливо стукнул меня по плечу: Жеребец, спи. С утра идём на пленэр. Я откинулся на спину и блаженно улыбнулся. Он выключил свет, и я уснул. Наутро меня разбудил Толя: Вставай, жеребец! Я взглянул в окно: было темно. Какой жеребец? недовольно пробормотал я. Я вьючный ослик… И невесело побрёл за ним. Быстро умылся, догнал его в машине, не забыв прихватить бутылку коньяка.

Глава 15

Мы ехали по темному городу, за нами следовала машина, но Толя не беспокоился. А что если меня возьмут в чистом поле? подумал я. Не бойся, Дон Жуан, успокоил меня Толя. Папа уже звонил, всё будет нормально. Но никаких приключений больше. Я согласился мгновенно, готовый на любые условия. Оставив машину у дороги, он нагрузил меня нещадно инвентарем, и мы побрели по тропинке вверх по холму Мы поднялись на вершину холма, утопающего в росистой траве. Толя расставлял мольберт, а я, мокрый и уставший, сел на землю, тяжело дыша. Ветер доносил запах моря, свежесть росы и тонкий аромат хвои с соседнего леска. Я распаковал бутылку коньяка и сделал большой глоток тепло растеклось по телу, холодная утренняя трава больше не колола кожу, всё стало мягче. Солнце только начинало подниматься, первые лучи играли на вершине холма, превращая рельеф травы в золотые тени. Толя стоял у мольберта, ловя эти переливы света, словно ища секрет, спрятанный в самой природе .Надо рисовать, а не заниматься политикой. донеслось до меня его спокойное, но твёрдое утверждение. Он сел рядом, глотнул коньяка и продолжил, глаза блестели: В сущности, политика это то, что мешает нам жить. Печальная необходимость. А нам дана уникальная вещь вода или воздух, слой всего километров пять-шесть. Выше уже нечем дышать. Всё так хрупко, так ничтожно… а мы существуем только благодаря этому. Человек во Вселенной одинок. Мы тут появились в результате уникального стечения обстоятельств. Я смотрел на него, а мир вокруг будто замер: ветер шептал сквозь траву, солнечные лучи переливались на рябой листве, и казалось, что каждый оттенок, каждый звук часть его слов. Всё искусство подсознательно о восхищении этими чудесными обстоятельствами: оазис жизни в холодном космосе, продолжал Толя. Смотри: свет на траве, вода в росе, воздух, которым мы дышим это всё вдохновение. Я взял бутылку, сделал глоток и тихо спросил: А ты работаешь в политике? Нет, пока, сказал он с лёгкой улыбкой. Я пока специалист в американистике, африканистике и международных отношениях. Я присел, наблюдая, как он снова ловит свет кистью, осторожно наводя тени на холст. Всё вокруг казалось важным и одновременно таким хрупким: каждая тень, каждый луч словно маленькое чудо. Ветер с моря трепал мои волосы, первые птицы начинали свой утренний хор, и я ощутил, как маленькая, но безграничная гармония этого мира накрывает меня с головой. Я понял: здесь нет политики, нет забот, только свет, воздух, вода и искусство и это чувство было сильнее всего. Да, всё это прекрасно…думал я, лежа в траве и глядя на солнце, пока снизу не донеслись голоса. Звук человеческой речи резко выбился из тишины холма, и любопытство взяло верх. Я поднялся и, не привлекая внимания Толи, стал спускаться вниз. У подножия холма стояла группа туристов. Они лениво разглядывали какие-то древние надписи на камнях, зевая и переговариваясь вполголоса. Было видно им это не особенно интересно, все хотели спать после раннего подъёма.

Глава 16

Я быстро оценил обстановку и, как охотник, выделил среди них добычу одну девушку, стоящую чуть в стороне. Скучающую, отставшую от общего настроения. Подойдя ближе, я наклонился к ней: Рано нас разбудили…сказал я шёпотом. Она чуть вздрогнула, но ответила: Да… поспать бы ещё пару часиков… Вы с какой здравницы? спросил я, как бы между прочим. Санаторий «Металлург», ответила она с лёгкой гордостью. Группа двинулась дальше, а она замешкалась. На мгновение задумалась идти за ними или остаться. Скользнула по мне взглядом, прикидывая: свой или нет. А как вас зовут? спросил я. Оля, ответила она. А я Паша, сказал я и протянул руку. Она вложила свои мягкие пальцы в мою ладонь. Я слегка сжал её руку. У вас очень нежная рука…произнес я задумчиво и посмотрел на вершину холма . Она не отняла её. Лишь подняла взгляд вверх, туда, куда смотрел я. А что там? спросила она удивленно наблюдая за моим взглядом. Я чуть улыбнулся: Там художник рисует воздух. произнес я осторожно словно боясь его спугнуть. Она удивлённо нахмурилась: Как это воздух? По детски удивилась она. Пойдём, покажу. Я повёл её за руку вверх по тропинке. Подъём оказался непростым: к вершине она уже тяжело дышала, щёки её раскраснелись, волосы выбились из причёски. Тише, прошептал я, когда мы приблизились. Мы подошли со спины Толи. Я осторожно приобнял её за плечи, словно направляя её взгляд, и дал ей заглянуть через его плечо на холст. Она вздрогнула… и замерла. Перед нами было не просто полотно свет, разбитый на мазки, дышащий утренним воздухом, едва уловимыми оттенками неба, травы и солнца. Я уже не смотрел на холст. Я смотрел на неё. На то, как меняется её лицо от усталости к удивлению, от недоверия к тихому восхищению. На то, как она замирает, боясь спугнуть этот момент. И в этот миг она сама стала частью картины такой же живой, хрупкой и настоящей. Оля долго не отрывала взгляда от холста. Сначала в её лице читалось недоумение, потом попытка понять, потом… что-то изменилось. Она чуть подалась вперёд, словно боялась упустить деталь, которую невозможно объяснить словами. Он… правда это видит? прошептала она почти неслышно. Он это чувствует, тихо ответил я, не убирая руки с её плеч. Она не отстранилась. Напротив словно забыла о моём прикосновении, полностью растворяясь в происходящем. Толя, не оборачиваясь, вдруг сказал: Не мешайте… просто смотрите. Его голос был спокойным, без раздражения как будто он заранее знал, что мы стоим за его спиной. Оля замерла ещё сильнее. Солнце поднималось выше, свет становился ярче, и вдруг стало видно он действительно рисует не траву, не небо… а воздух между ними. Тот самый, который колышется, дышит, переливается. Я… никогда такого не видела, сказала она уже увереннее. Я чуть наклонился к ней: Потому что обычно на это не смотрят. Она повернула ко мне голову. В её глазах уже не было той сонной усталости только живой интерес и что-то ещё… лёгкое, едва заметное тепло. А ты… давно этим живёшь? спросила она. Я усмехнулся: Я только учусь смотреть. Она улыбнулась впервые по-настоящему, без осторожности. Мы отошли чуть в сторону, чтобы не мешать Толе. Она села в траву, поджав ноги, и провела рукой по колючим стеблям, будто проверяя, настоящие ли они. Странно сказала она. Там внизу всё обычное. Люди, разговоры, эти камни… А здесь как будто… тише внутри. Я сел рядом: Потому что здесь никто не торопится. Она посмотрела на меня внимательнее, уже без той настороженности, что была внизу. Ты не похож на остальных… Я усмехнулся: Это хорошо или плохо? Она задумалась на секунду, потом покачала головой: Пока не решила. Мы замолчали. Ветер шёл с моря, трогал её волосы, и они касались моего плеча. Она не отстранилась. Где-то внизу уже почти не было слышно туристов будто тот мир остался далеко, за пределами холма. А если я уйду с группы… вдруг сказала она, не глядя на меня. Они ведь даже не заметят. Я посмотрел на неё: А ты хочешь, чтобы заметили? Она чуть улыбнулась: Не знаю… Пауза повисла между нами не неловкая, а тёплая, наполненная чем-то новым. Толя сделал шаг назад от мольберта, оценивая работу, и солнце окончательно вышло из-за горизонта. Свет залил холм, и в этот момент всё стало яснее и картина, и утро, и то, что между нами уже началось. Оля медленно повернулась ко мне: Покажешь мне ещё что-нибудь… кроме воздуха? Я улыбнулся: Если останешься покажу. Она не ответила. Только слегка кивнула и осталась сидеть рядом. Она не ушла. Просто осталась сидеть рядом, будто решение уже было принято где-то глубже слов. Ветер играл с её волосами, и пряди время от времени касались моего лица. Она этого не замечала… или делала вид, что не замечает. Странно, тихо сказала она, глядя на горизонт. Я ведь просто вышла с группой… а ощущение, будто свернула куда-то не туда. Или как раз туда, ответил я. Она посмотрела на меня прямо, без прежней осторожности. В этом взгляде уже не было случайности. Там было внимание. А ты часто вот так… уводишь людей с тропинок? Я усмехнулся: Только тех, кто сам хочет свернуть. Она улыбнулась. И в этой улыбке было что-то новое не просто вежливость, а тихое согласие на игру, правила которой мы оба уже понимали. Мы сидели рядом, не торопясь ни говорить, ни двигаться. Тишина между нами становилась плотной, почти осязаемой. Я осторожно коснулся её руки на этот раз не как знакомство, а как продолжение разговора. Она не отдёрнула. Только чуть повернула ладонь, позволяя моим пальцам лечь в неё увереннее. Ты всегда так… смотришь? спросила она. Как? Будто видишь больше, чем говоришь. Я чуть пожал плечами: Просто иногда молчание точнее слов. Она опустила взгляд на наши руки. Пальцы переплелись сами собой без усилия, без решения, как будто так и должно было быть. Солнце уже поднялось выше, свет стал ярче, и теперь её лицо было видно ясно: лёгкая усталость исчезла, осталась мягкость и какое-то доверие, которое не объяснишь. Я ведь могу потом пожалеть, тихо сказала она. Можешь, спокойно ответил я. Она кивнула, будто принимая это как часть происходящего. Потом повернулась ко мне чуть ближе. А ты? Я уже нет. Пауза. Ветер усилился, трава зашуршала вокруг нас, словно скрывая этот момент от всего остального мира. Где-то за спиной Толя тихо двигался у мольберта, но мы уже были в другом пространстве вне его, вне туристов, вне всего. Я медленно провёл пальцами по её запястью, потом выше, к локтю. Она чуть вздохнула едва заметно, но этого было достаточно. Ты опасный, прошептала она. Нет, ответил я. Просто не останавливаюсь. Она улыбнулась уже не скрываясь. И сама чуть приблизилась. Теперь расстояние между нами почти исчезло. Я чувствовал её дыхание, тёплое, неровное. Она не отводила взгляд. Тогда… не останавливайся, сказала она едва слышно. И в этот момент всё стало простым и ясным без слов, без сомнений. Только утро, свет, ветер… и она рядом. Вообще-то тебя будут искать, сказал я негромко. Пойдём, я тебя провожу. Она оглянулась, будто только сейчас вспомнила о группе. Но те уже спускались с холма маленькими фигурками, растворяющимися в утреннем свете. Пойдём, добавил я. Я отвезу тебя. Она не спорила. Только улыбнулась легко, почти благодарно и позволила мне взять её за руку. Мы спускались по тропинке не спеша. Она смеялась уже свободно, без утренней сонливости, без той осторожности, с которой смотрела на меня внизу. Иногда чуть оступалась, и тогда крепче сжимала мою руку, словно проверяя, рядом ли я. У машины я открыл ей дверь. Она села, поправляя волосы, и на секунду задержала взгляд на мне чуть дольше, чем нужно. Дорога вниз прошла быстро. У автобуса уже началась суета кто-то считал людей, кто-то нервно оглядывался. Когда Оля вышла из машины, всё вокруг словно замерло. Женщины помоложе смотрели с любопытством, с лёгкой завистью, с вопросами в глазах. Те, что постарше, с осуждением, почти открытым. А она шла спокойно. Лёгкая походка, прямая спина, ни спешки, ни оправданий. Перед тем как подняться в автобус, она обернулась. Нашла меня взглядом. И помахала рукой. Просто. Тихо. Но так, будто это было не прощание, а обещание. Я дождался, пока автобус тронется, и тоже поднял руку в ответ. Когда он скрылся за поворотом, утро вдруг стало тише. Как будто вместе с ним ушло что-то важное или, наоборот, только началось.

Глава 17

Я вернулся к Толе. Он посмотрел на меня с ухмылкой: Ну ты и жеребец… даже в чистом поле нашёл себе кобылку. Я только усмехнулся. Внутри ещё оставалось её тепло в руке, во взгляде, в этом коротком утре, которое вдруг оказалось больше, чем просто случайной встречей. Толя снова навьючил меня инвентарём, и мы пошли к машине. Я шёл, слушая, как трава шуршит под ногами, и думал уже не о страхе, не о КГБ, не о случайностях. А о том, что иногда достаточно одного утра, одного взгляда…чтобы что-то внутри окончательно сдвинулось с места. Мы вернулись в дом, выгрузили вещи и разбрелись по комнатам. Я был погружён в свои мысли, а тело будто само искало общения. Молодость давала о себе знать хотелось больше, чем просто сладостей жизни. Хочется настоящего, живого. Полежав немного, я встал и поехал на машине к санаторию «Металлург». Наверное, звёзды сошлись, или судьба сама расставила всё по местам. Когда я подъехал к воротам, она стояла там немного растерянная, но при виде машины глаза сразу загорелись. Она встрепенулась и направилась ко мне. Я остановился, выскочил и побежал навстречу. Она бросилась мне на встречу и повисла на шее. Я сжал её крепко, будто не видел целую вечность. Мы немного отстранились, и я увидел её губы. Не думая, я поцеловал её. Она отвечала неуверенно, но с желанием, суя свой язык и прижимаясь сильнее, стараясь, и это было так живо, так настоящее …«Поедем?» предложил я. Она кивнула, и мы сели в машину, помчавшись по горной дороге. В салоне воцарилась давящая тишина. Мы оба думали о своём, слова казались лишними. Я пытался не думать о пошлом, но сердце и тело делали своё. Когда очередной поворот вывел нас на небольшую стоянку, я остановился, заглушил двигатель и снова встретил её губы в поцелуе. В машине было тесно, но это только сближало нас. Мы обнялись, и без слов пересели на заднее сиденье. Одежда зашуршала, её лицо горело румянцем, а тело отдавалось с такой страстью, что я не мог сдерживаться. Одежда медленно покидала наши тела и вот когда она оказалась голой я прижал ее к себе. Ее тело дрожало и было горячо. Она прятала свое лицо у меня в плечах. Усадив ее на свои ноги я прижал ее к себе. Мой член был у ее паха. Она чувствовала это и замерла. Я тоже не спешил. Было жарко и я уже чувствовал запах ее женских секреций. Которые возбуждали меня , приводя в безумие. Но что то сдерживало меня . Я был уже в женском теле , буквально еще вчера и уже не хотел такой сумбурности. Немного оттолкнув ее от себя . Посмотрел в ее глаза которые горели желанием и трепетом просили меня возьми! Но я чуть придвинув ее к себе , только обозначив прикосновение . Она вздрогнула всем телом от новых ощущений и замерла. Я наслаждался моментом и лицезрел ее тело. Увидев в моих глазах восхищение она справилась с перво начальными чувствами и подняв свою самооценку спросила восторженно нравлюсь !, Поцеловав в ее еще несформировавшуюся грудь с соском утопленным вовнутрь я произнес восхищенно ты богиня ! Она снова спрятала свое лицо в моих плечах и подалась бедрами ко мне. Уткнувшись в препятствие она ойкнула и замерла. Ей казалось что это произойдет быстро и без боли . Но первая попытка не удалась , а на вторую она не осмелилась , Я тоже не посмел нарушить ее целостность вот так бестолково в машине. Я прижал ее к себе и поцеловал в губы. Она страстно целовала меня заливая своей слюной полость моего рта , но это было приятно. Мы целовались пока не онемели губы. И когда она стала отодвигаться от меня взвизгнула и широко раскрыв глаза испытала оргазм. От обилия смазки мой член выскочил из нее и она поддавшись вперед испытала продолжение оргазма от вида которого я тоже извергся. Мы затаились словно нашкодившие малыши. Она прижималась ко мне словно стеснялась увидеть мои глаза. Я ощущал струйки пота катившиеся по моему телу от ее. Она наверное тоже. Но как бы долго мы не обнимались этот миг настал и мы встретились глазами и счастливо рассмеялись. Она тряслась всем телом . Ее маленькие груди подпрыгивали но соски все ровно были спрятаны внутри. Я просто любовался ею как мужчина наделенный опытом. А она просто смеялась как женщина получившая первый оргазм от мужчины и осознавая что она страстная женщина. Ее самооценка поднялась на порядок выше всех кого она знала. Видя в моих глазах восхищение она смеялась еще ярче и ей было хорошо. А я просто любовался ею. Когда приступ демонического хохота у нее закончился она отодвинулась и смело посмотрела вниз. Ей было интересно как женщине что это произошло. Она у удивлением рассматривала белесую слизь которая соединяла наши животы прозрачными канатиками. Затем кончиками пальцев потянула одну из нитей и растянула вверх. Ее глаза округлились от удивления. Вот из этого рождаться дети произнесла она удивленно. И по детски непосредственно поднесла пальцы к носу. Улыбнувшись она произнесла и запах волшебный. У нас происходило открытие мира как у молодоженов . Которые теряют стыд перед друг другом после первой близости . Потому что потом только открытия и дорога вперед. И чтоб не потерять этот момент я произнес хочешь кушать ? Она порывисто обняла меня . Какой ты замечательный произнесла она горячо и стала быстро одеваться. Но одеться быстро у нас в тесной машине не получалось . Мы смеялись, толкались и мешали друг другу. Но как бы мы не старались поправлять одежду пришлось выйдя из машины под осуждающие взгляды проезжих . Но ей не было стыдно она сияла. Усадив ее в машину я повез ее в придорожное кафе , где мы взяли шашлык и салат с сыром. Как вкусно шептала она снимая мясо с шампура и закидывая в рот листья петрушки. Для нее все было ново это читалось по ее глазам. Насытившись она уставилась на меня словно ожидая окончания спектакля и предчувствуя что карета превратится в тыкву. Поедем ко мне предложил я . Она восприняла это как приглашение в замок . Обняла меня и сжимала пока не выбилась из сил . Потом откинулась на сиденье и предалась мечтам .

Глава 18

А я вез ее по серпантинам дорог словно украденную добычу. Когда машина остановилась и перед нами открылись ворота она изумилась еще больше . Припарковав машину, я вышел и открыл ей дверь. Где ты был, жеребец? корил меня Толя, но, увидев девушку, просто замолчал. Это Оля, представил я её Толе и повёл к столу. Толя обогнал нас и подставил стул. Она величественно присела, словно всё это было для неё само собой разумеющимся. Нам накрыли на стол, и всё шло привычно, пока не появилась ещё одна женщина. Открылись ворота, въехала машина. Мы никого не ждали, Толя разливал лимонад, мы собирались просто вкусно поесть. Но из машины вышла женщина с шестилетним сыном. Толян выбежал из-за стола и обнял её, а мальчик повис у него на ногах. Мы тоже вышли навстречу. Толя горячо поцеловал супругу и представил: Это моя жена Валентина и мой сын Игорь. Затем, обернувшись к нам: А это мой друг Павел и его подруга Оля. Его супруга, увидев, что муж в хорошей компании, успокоилась и расцвела. С улыбкой протянула нам руку, и мы познакомились. Мы помогли им с багажом, они ополоснули руки и сели за стол. На Востоке, сказал я, если человек приходит к столу, значит, бог покровительствует ему. Все улыбнулись, но Валентина покачала головой: Восток дело тонкое. Но я слышала, что если гость приходит к накрытому столу, он не желает зла этому столу. Мы все весело рассмеялись. Когда подали первые блюда, Валентина обратилась к Оле: Я вас где-то видела? Оля улыбнулась открытой, искренней улыбкой. А вы были в Москве? увлеклась мыслью Валентина. Да, призналась Оля с детской непосредственностью, я была с папой в Кремле на награждении. Ваш папа директор Донецкого металлургического комбината! воскликнула Валентина. Оля насупилась, словно раскрыли её тайну. Она обиделась на меня, но, увидев в моих глазах радость общения, успокоилась. Валентина торжествовала: её муж в приличной компании, а отец мужа послал проверить сына и всё подтвердилось. Паша сразу понравился Валентине: такой жёсткий, как Цербер, без намёков и любострастий. Поедем к морю? предложила она на эмоциях. Привыкшая, что во всём потакают, она столкнулась с суровой реальностью. У нас дела, заявил Паша, и Оля сразу встала, не спрашивая Валентину. Её муж сказал, что устал и завтра у него зарисовки. Валентина сбавила обороты: А как же я? пыталась давить на жалость. Но Паша просто увёл девушку, а муж взял сына на колени. Поняв, что нужно менять тактику, она подошла к мужу и обняла его сзади, чтобы не нарушать семейную идиллию. Мы с Олей вышли на улицу, чтобы не мешать единению семьи. Дом стоял на окраине, до города было далеко, и мы стояли, словно на перепутье. Вдруг из ворот выбежал Анатолий: Пашкец! крикнул он. Ты куда без машины? Я радостно обернулся, и мы вернулись. Валентина тоже вышла, ожидая продолжения «представления», и дождалась его потому что я, не видя другого выхода, пригласил их в ресторан. Ехать в «Лазурное» не хотелось, поэтому я повёз их в морской порт, где был хороший ресторан. Припарковав машину, мы подошли к двери, на которой висела вывеска «Мест нет». Я показал выглянувшему швейцару десять баксов и мы прошли внутрь. Нас проводили к столику, за которым теперь обслуживал официант, явно понимающий, кто «главный» благодаря щедрому совету. Валентина внимательно следила за каждым моим движением, словно записывая всё на заметку. Нам принесли морскую рыбу и устрицы. Спиртное я не стал заказывать, но взял молочные коктейли чем очень порадовал сына Анатолия. Мы хорошо посидели, разговорились, посмеялись, а потом, забрав Олю и довезя её до «Металлурга», отправились домой.

Глава 19

Утром я проснулся рано, взял машину и поехал к «Металлургу». Оля уже стояла у проходной будто и не спала всю ночь. Увидев меня, она сразу подбежала к машине. Я резко затормозил, выскочил ей навстречу и мы обнялись. Как провела ночь? спросил я, целуя её. Она смутилась, уткнулась мне в грудь: Думала о тебе… Покатаемся? предложил я. Она даже не ответила просто запрыгнула в машину, и мы рванули по серпантинам. Дорога вилась, уходила вверх и вниз, ветер бил в окна, а она то смотрела на меня, то в сторону моря. По пути я купил шашлыка, и мы остановились у пляжа. Берег был почти пустой утро, свежо, тихо. Мы быстро разделись и побежали в воду. Прохлада сначала обожгла, а потом стала в кайф. Оля смеялась, плескалась, но вскоре выяснилось плавать она не умеет. Ты серьёзно? усмехнулся я. Ну да… протянула она, чуть смутившись. Пришлось учить. Я держал её за руки, потом за талию, показывал, как держаться на воде. Но волны мешали накатывали, сбивали ритм, и она каждый раз цеплялась за меня, смеясь и одновременно пугаясь. Не отпускай! Кричала она. Да не отпущу я…отвечал я ей. Она всё ближе прижималась, уже не столько училась, сколько просто держалась рядом. Вода, смех, солнце всё смешалось в один тёплый, живой момент. Мы выбрались на берег, тяжело дыша и смеясь, и повалились на песок… Я правда не спала… всё думала…признавалась она. Я ничего не ответил, просто провёл рукой по её волосам. Немного отдышавшись, мы вспомнили про шашлык. Я достал его, развернул запах сразу разошёлся по воздуху. Мы ели прямо руками, смеялись, перебивая друг друга, и всё казалось каким-то простым и настоящим. Пляж постепенно оживал, но нам было всё равно будто весь этот кусок берега был только для нас. Она сидела, поджав ноги, и вдруг тихо сказала: Мне с тобой спокойно… Я посмотрел на неё и понял, что этот день запомнится надолго. Мы ещё долго сидели у воды, не спеша, без планов, просто наслаждаясь моментом… Запах шашлыка нравился не только нам. Мы это поняли, когда услышали шаги. Четверо парней подошли слишком близко. Я посмотрел на них они ухмыльнулись. Этого было достаточно. Я среагировал мгновенно. Перекатом сбил троих, вскочил и короткой двоечкой уложил четвёртого. Остальные подняться толком не успели всё закончилось быстро. Паша, не надо! кричала Оля. Но я уже действовал на автомате. Привычка, выработанная годами сначала обезопасить ситуацию, а потом разбираться. Я связал их, только после этого остановился. Мы собрали вещи и ушли. Перед уходом я бросил на них последний взгляд , который оставил под их глазом синяк , пусть запомнят. Ты жестокий… сказала Оля, уже в машине, почти плача. Я молчал. Так нельзя… добавила она тихо, обиженно. Я не стал ничего объяснять. Просто завёл двигатель и поехал. Мы нашли другой пляж. Я остановился, вышел к воде. Через минуту она подошла сзади, обняла меня: Прости… Ладно, коротко ответил я. Пойдём купаться. Вода быстро смыла напряжение. Настроение вернулось. Мы плавали, смеялись, валялись на берегу день снова стал лёгким. Сытость, солнце, море всё работало на нас. К вечеру мы собрались домой. Но по дороге я специально свернул к тому самому пляжу. Надо поставить точку, сказал я. Там уже было больше людей человек десять. Они ждали. Я вышел из машины. Разговор не задался с самого начала. Они хотели реванша я не собирался тянуть. Всё произошло быстро и жёстко. Я двигался как машина, без лишних эмоций, просто гасил одного за другим. Когда всё закончилось, я остался стоять один. Тех, кто приходил в себя, я поднимал, коротко объяснял, в чём они были неправы, и снова укладывал, если начинали дергаться. В итоге усадил всех в круг. Сказал спокойно, без крика: Запомните. Не лезьте туда, где вас не ждут. Они, может, и не всё поняли, но главное почувствовали. Мне этого было достаточно.