- -
- 100%
- +
Там ведь нет никакой семьи!
Снова звучит внутренний протест, однако, это только мои домыслы, которые не получают отклика.
Влад слегка жмет плечами и кивает.
- Все нормально.
Сухо, но вряд ли имеет значения: Влад не любит говорить о своей личной жизни. Или вообще о жизни. Правду.
Никита это, очевидно, тоже знает, поэтому усмехается.
- А ты, как всегда, многословен…
- Да не знаю, что сказать. Нормально все. Ева сейчас…
- А можно мне выпить? - пресекаю рассказ о его сранной жене, и Ник тут же переводит взгляд на меня.
- Черт, прости. Сейчас…
- Давай я!
Даня забирает инициативу вместе с моим стаканом, встает и подходит к бару. Я за ним цепко слежу и правильно делаю. Он только ждал момента, кажется, чтобы я рот открыла. Провокация уже почти перезрела, как никак.
- Что предпочитает дама? Виски? Ликер? Шампанское? А может быть водку?
И ухмыляется. Подначивает. Играется. А потом вступает и Довод. Он допивает свое виски, бросает на меня взгляд и тянет нагло.
- Думаю, последнее. Она похожа на ту, кто очень любит водку.
Моментально меня ошпаривает ярость. Я медленно перевожу на него взгляд, и не думаю отводить, даже когда мы опять сталкиваемся.
Кажется, если сейчас зажечь спичку — красивый дом четы Астаховых взлетит на воздух.
- А вы бы хотели, чтобы я предпочла сухой Мартини с тремя оливками? Как ваша жена?
На самом деле, это пальцем в небо. Я не знаю, чем заливает свою гнилую душу госпожа Довод. Ее муж со мной такие вещи никогда не обсуждал, но, судя по тому, как он сцепил челюсть — я попала в точку.
Хмыкаю и отвожу глаза. Не могу. Не выдерживаю. Это испытание, увы, мне не по плечу.
- Я вас разочарую, видимо, по всем фронтам, - тихо заканчиваю, - Виски с колой.
Надеюсь, мне больше говорить не придется.
Ловлю на себе обеспокоенный взгляд Ники, но слегка улыбаюсь и мотаю головой, мол, все нормально. Она не знает. И не узнает. Зачем? Новость о том, что кого Ника называет «ублюдком паскудным», сейчас сидит в ее гостиной, вальяжно раскинув ноги, вряд ли поспособствует торжеству. Ставить под угрозу ее счастье? Да ни в жизни! Я хоть и знаю, что Ник ее любит, и мне доподлинно известно, моего «парня» он называет точно также — все равно так себе гарантии. Они могут поссориться в попытке отстоять своих друзей, а я этого не переживу. Ника его действительно любит...но и меня любит тоже. Я за нее в огонь, и в воду, она туда же. Кто знает? Вдруг дружба и в ихмире имеет иную цену? Точнее, имеет хоть какую-нибудь? Ник может считать также, а это конфликт. Никому не нужный, пустой конфликт.
Поэтому никаких скандалов. Надо просто подвести разговор к сути и побыстрее свалить отсюда, как можно дальше.
Вздыхаю, приняв стакан из рук парня, и усердно думаю, как лучше все это провернуть, когда Ник снова спрашивает.
- Ну и что, Влад? Как тебе в России?
Горько, но я снова напрягаюсь всем телом. Ругаю себя тихо, что по-прежнему хочу знать, как у него дела, и готова ловить информацию по крупинкам…
Боже…какая же я жалкая…
Говоришь, повзрослела? И где твоя хваленная логика? В трубу вылетела в который раз, когда разговор о Доводе зашел?
Ненавижу...
- Очень хорошо. Я скучал по родным пенатам.
- Европа — не то, скажи?
- Определенно, - мягко смеется, - Я уже с ума схожу от их бесконечных ограничений. Хорошо, что моя ссылка закончена.
Что?...
Замираю всем телом, а пульс ускоряется. Что это значит? Какая ссылка? И…он…он возвращается?
Никита отвечает таким же мягким смехом.
- Из огня, да в полымя?
- Да.
- То есть ты все-таки решился?
- А почему нет? Я этого хотел, а ты же знаешь…
- Когда ты что-то хочешь, ты это получаешь.
- Точно.
- Я считаю — за это надо выпить! - вклинивается Даня, - Хватит уже наш прекрасный Питер украшать старыми мордами! Дорогу молодым! И все такое. К тому же, представьте только, как шикарно он будет смотреться на всех этих предвыборных плакатах!
Меня уносит холодной волной. Застываю, не могу пошевелиться, а в ушах, кажется, снова начинает звенеть — он будет учавствовать в выборах. Серьезно?! Нет…СЕРЬЕЗНО, БЛ...?! Ты — судьба, настолько сука?!
Еще как! Слышу, как звенят стаканы и чувствую, что вся толпа смотрит на меня. Ждут. А я, клянусь, сдохну скорее, чем выпью за эту хрень. Пошли вы все!
Моргаю пару раз, поднимаю глаза, но поджимаю губы.
- Извините, я аполитична. Но поздравляю, господин Довод, - киваю и отпиваю немного без воодушевления, - Наверно, вы и правда будете неплохо смотреться на плакатах. Надеюсь, без синяка. Пойду покурю.
Кажется, я все-таки испортила вечер. Черт. Но, честно?! Этот удар выдержать оказалось сложно.
Он возвращается…
Будто это что-то значит...Сердечко мое отбивает быстрый ритм. Оно что-то празднует, потому что оно, глупое, не понимает — ничего не поменяется. Какая разница?! Ну вернулся. Ну будет снова жить здесь. Будет работать. Будет учавствовать в выборах по второму кругу. Дальше что?! Только хуже станет! Если раньше я могла заблокировать его везде и видеть, только если сама не выдержу — теперь о собственных порывах можно забыть.
Мне придетсяего видеть.
В прошлый раз все было именно так. Его рожа украшала почти каждый билборд на каждом повороте. И по второму кругу…черт…
Прикрываю глаза, прижавшись спиной к лодочному домику у озера. Территория у друзей — огромна. Здесь есть и баня, и летняя кухня, и веранда, а еще лодочный домик, где Ник хранит свои припасы для рыбалки, в которой души не чает.
Ну почему…почему он не может также? Иметь нормальное хобби? А не отдавать всего себя женщинам, которые исчисляются в миллионах?
Съезжаю по стеночке и подтягиваю ноги к груди. Сигаретный дым медленно уползает в потемневшее небо, а дышать дико сложно. Жаль не из-за курева. Очень жаль.
Меня как будто окунуло в собственную грязь, и я к такому не была готова. Хорошо одно — все-таки встречи он не искал и вряд ли будет. Какой в этом смысл? Судя по всему, им с Евой все-таки удалось сохранить отношения, не смотря на левак. Хотя…как там говорят? Левак укрепляет брак? Вряд ли их обоих сильно волнует отсутствие моногамии.
Ладно. Если серьезно, то ершиться можно до конца времен, а признавать, да, больно, но да, надо: Влад говорит о Еве с теплом.
Раньше, он говорил о ней с отвращением — теперь с теплом. Ха! Как быстро меняются приоритеты…с другой стороны, есть особое волнение, когда ты видишь, как народная мудрость из присказки становится непреложным обетом. Или константой: левак, по всей видимости, действительно укрепляет брак. Единственное, что меня в этом радует, что там было еще прилагательное «хороший». Хороший левак укрепляет брак, так что, судя по всему, спасибо? За высокую оценку моим…как там было? Способностям круто стонать и в узлы завязываться? Да. Именно им.
Так. Ладно. Прекрати. Тебя это больше не касается! У него своя жизнь! И главное, что в твою он лезть не собирается. Этоглавная константа, а не какой-то там бред-оправдания мужу изменщику: Он. Больше. Тебя. Не. Тронет.
Только вот стоит мне произнести такие простые слова, как все получается ровно наоборот.
Я слышала, что говорить о чем-то в слух, а тем более так отчаянно повторять, или по-простому каркать, дело гиблое. Нельзя. Надо ситуацию отпускать, а не призывать самый плохой поворот событий всеми фибрами души. Я слышала, но, видимо, где-то повернула снова не туда, потому что когда я закуриваю вторую сигарету, слышу, как по каменной тропинке звучат тихие, спокойные шаги.
И я знаю, что это он.
Все мое нутро поджимается, а потом начинает истерично трепыхаться. Кожу обдает мурашками. Тело снова пылает там, где он касался, то есть везде.
Я знаю, что это он, понимаете?! Знаю! Поэтому не поднимаю глаз, когда до блеска начищенные туфли останавливаются прямо напротив. Тупо смотрю на струйку дыма, он тупо молчит.
Твою мать…
- Отвали от меня на хер, - цежу еле слышно, сразу получаю смешок.
- А ты, я смотрю, продолжаешь дерзить? Слышала выражение «не по Сеньке шапка»?
- Слышал выражение: отвали от меня на хер? Надеюсь, что с возрастом на слух не начал жаловаться.
Чувствую, как притворное веселье растворяется вместе с моим дымом. Кажется, на этот раз я действительно довыеживалась…
- Встала, - звучит холодное, я пытаюсь спрятать испуг и волнение за притворным смешком.
- Отсоси…
Женя. Если я когда-то говорила, что ты дура — прости. Прости меня, родная ты моя душа, любительница острых ощущений на свою сладкую попку. Ты не дура, нет. Ты просто идиотка! Снова лезешь на рожон, как будто промолчать не можешь! Ведь все же могло быть иначе…
Но все так, как есть.
Довод шумно выдыхает носом, скорее всего и крылья его затрепыхали, как шторка на ветру — так всегда и происходило, когда он сильно злился, сейчас то он сильно злится. Прямо в бешенстве! И я это, опять же, сразу улавливаю, только время отмотать назад не могу…да и честно? Едва ли я поступила бы иначе...кажется, рядом с ним я генетически неспособна выбирать правильные варианты...
Секунды не проходит, как он хватает меня за предплечья и с силой дергает на ноги.
- Руки убери, козел! - взвизгиваю, но сразу притихаю.
Серьезно.
Я его таким бешеным еще не видела. Плотно сжатые челюсти, желваки, играющие в пинг-понг друг с другом, сжатые губы в тонкую линию. И пальцы на моей коже, которые продолжают сжиматься и вдавливаться, причиняя физическую боль.
Мамочка…
- Отпусти… - стараюсь не умолять, но получается с натяжкой.
Голос жалкий и блеклый. Я натурально боюсь его сейчас, и это, наверно, читается во всем моем существе.
- Отпу…
- Выбросила сигарету, - звучит хриплый, севший голос.
Его я тоже, кстати, не узнаю, но от него уже бегут мурашки. Будто…знаете? Вроде что-то знакомое, а одновременно совершенно новое.
Твою мать! Во что я опять вляпалась?!
- Чего еще?!
ТВОЮ МАТЬ В КВАДРАТЕ! Прекрати дергать его за усы! Однако, язык мой — враг мой, он действует быстрее каких-то там инстинктов самосохранения…
- Убери от меня свои чертовы руки, ублюдок или…
Что там «или» проглатывает история. Довод делает на меня шаг, вдавливая в злосчастную стенку домика, нависает сверху, а его запах…сводит с ума.
Меня так ведет, что мир вокруг распадается на части, а остаются только его глаза. Черные дыры, что выжигают из меня душу.
- Выброси. Свою. Блядскую. Сигарету. Сейчас!
Начинаю защищаться. У меня в башке тумблер будто переключает, и я пытаюсь вырваться, потому что то, что я чувствую…это неправильно. Все, что здесь происходит...как тогда в номере...неправильно. Его близость должна отвращать, а она возбуждает. Былые чувства вырываются из под замков. Я веду себя тупо, потому что дрожу и жду...Жду, когда он сделает следующий шаг, как в засуху дождя ждут!
Все снова повторяется…
- Пусти! - отчаянно шепчу, но куда там?
Он стоит, как скала. На своем. Сигарета тлеет. А мне все страшнее от того, что будет, если я проведу так еще хотя бы одну секундочку…
Потому что и взгляд я этот тоже знаю. Знаю! Я знаю…
Единственный вариант — вырваться. Как? Как?! Тут уж паника действует за меня. Я разворачиваю сигарету угольком к нему и изо всех сил стараюсь припечатать о кожу. Влад это видит, но видит поздно, и когда я касаюсь целым спасительным огнивом! а его иначе назвать просто не могу! Резко отшатывается и шипит.
Вот так! Теперь бежать…
Разворачиваюсь, чтобы совершить последний маневр, но он подскакивает ко мне быстрее. Снова хватает за запястья, только сейчас сжимает их еще сильнее, и я опять взвизгиваю, а от неожиданности теряю последнюю защиту.
Палочка падает к ногам.
И что-то мне подсказывает, туда же упадет моя гордость. Через пару мгновений…
От автора:
Знаю, что так обычно не делают, но мне так неймется, вы бы знали)))Поэтому ловите еще одну главу))) мур мур ❤️
Глава 3. Поразительная способность влипать в неприятности
Влад с силой прижимает меня к себе. Руки скрещены на груди, шелохнуться — ни одного вариантика, хотя я все еще трепыхаюсь.
Ладно, я достаточно активно вырываюсь, извиваясь, как змея. Шиплю ругательства, сыплю проклятиями и рвусь-рвусь-рвусь…как можно дальше от него.
Мне до слез больно быть рядом.
Физически — плевать, но вот морально? Он будто снова разрушает меня до основания, а я итак мертвая как будто. Знаете? Как карточный домик, на которого дунь только — и до свидания, долгие часы кропотливой работы.
Так вот. Моя кропотливая работа насмарку. Я словно та самая девочка-Женя, которая любила его до одури.
Хотя к чему лишние слова? Я итак та самая малышка Женя, которая любит…и я люблю.
Тоска накатывает. Я так сильно по нему скучала все эти долгие три года, я так…хотела…знаете? Просто понять! Что! Черт! Возьми! Сделала! Не! Так!
Можно говорить до бесконечности долго, что «такие романы заканчиваются одинаково», но мы любили друг друга. Любили! Так невозможно притворяться…
Все эти три года у меня было много версий случившегося. Влад говорил со своим отцом, который наставил его на «путь истинный». Ему кто-то угрожал? Ему не оставили выбора? Черт возьми! Да я даже Еву в это приплела, мол, у нее какой-нибудь дикий компромат на него был! Я готова была построить любое, даже самое фантастическое объяснение того, что произошло, потому что не могла поверить! Не могла…А оказывается все, как обычно, давно уже кем-то другим придумано. Бритва Оккама гласит: самое простое объяснение — верное. Своим любовницам мужчины действительно говорят одно и тоже. И про любовь, и про будущее, и про "не люблю ее давно". Сейчас, спустя три года, он снова приезжает и с теплотой говорит о Еве!
С блядской теплотой!
Вот так.
А я же ждала…
Знаю, что это прозвучит до ужаса глупо и жалко, поэтому скажу всего один раз: все эти три года я его ждала. Знаете…представляла, что однажды он просто приедет и все-все мне объяснит. Расскажет. И непременно заберет меня с собой. Куда угодно. Мне вообще было плевать! Лишь бы снова его обнять…Конечно, и ребенку он был бы дико рад! Естественно! А еще непременно отметил бы, какой хорошей мамой я смогла стать. Без него…
Наверно, отсюда и вся моя злость? Потому что этого, конечно же, не случилось.
Сейчас в тени огромного дуба, я снова думаю об этом и весь взор мой застилают слезы, потому что я неожиданно понимаю, какой херней занималась и в какую бредятину верила.
Как ты мог? Вот так просто…взять и отказаться от меня? От нашего будущего? Мы же планировали будущее…часами говорили о том, как будем жить вместе. Куда поедем. И в Европу ты со мнойсобирался, а не с ней. На острова. Потом в Америку в Диснейленд. Чем будем заниматься дальше…как назовем детей и какую свадьбу сыграем…
И я уж точно не представляла себе, что встреча наша будет случайной. Что он посмотрит на меня так, словно не было этого всего. Уничижительно. Небрежно. С ухмылкой. Я этого не ожидала! И снова злюсь.
Черт возьми! Меня просто взрывает от внезапно вспыхнувших, потаенных желаний и грез, и я рвусь с новой силой, но это приводит к плачевным последствиям.
Влад резко, сильно придавливает меня к стенке, руки прижимает теснее, а когда я пытаюсь его лягнуть, еще и бедра своими фиксирует.
Я полностью обездвиженна.
Вздохнуть получается с трудом, еще и поза настолько…похабная, что я чувствую его эрекцию точно между двумя половинками моей задницы! Уж извините за мой французский.
- Отпусти меня… - предупреждающе рычу, а в ответ только смех.
Его дебильный смех! Который я ненавижу до последней ноты.
- Какая страсть, девочка, какая экспрессия…
Пытаюсь зарядить ему затылком — теряю последний оплот надежды. Влад вдавливается в него щекой, вынуждая прижаться к стене своей.
Потрясающе.
Черт возьми. Просто…ай, что тут объяснять? Думаю, вы итак понимаете, насколько беззащитной я себя ощущаю. У меня все.
А для него это только начало.
Когда Довод понимает, что деваться мне некуда, немного расслабляет руки. «Немного» здесь действительно «немного», если что. Вырваться не смогу, зато у него появилась свобода для маневра.
К которому он незамедлительно приступает.
Обводит вокруг остро стоящего соска, который не защищает ничего — сегодня я надела кружевной, мягкий топик и никакого поролона. Знала бы? Нацепила броню!
Шепчет.
- А вот теперь поговорим, малышка…
- Ненавижу!
- Чш-ш-ш… - палец совершает еще один оборот, стягивая внизу живота все мое нутро.
Черт!
Так простреливает мощно, что я невольно закатываю глаза и сильно прикусываю губу. Никаких стонов! Никаких! Не получит даже маленького писка!
И это, снова, очень круто звучит, но на практике едва ли успешное предприятие. Понимаю отчаянно, пусть и стараюсь отнекиваться, но понимаю — когда Довод переходит в атаку, мне конец по всем фронтам.
Мое тело уже его приняло как-будто. Мозг в таких вопросах не участвует. Он может бастовать, может рваться наружу, только гормоны и долгое отсутствие контакта дает о себе знать.
Я изнываю. Мне не хватает секса — и это уже никакие не шутки, а горькая правда. Я хочу секса! Просто проблема в том, что хочу только с ним. Мужчины для меня не существуют тоже только из-за него. Я его хочу. И руки, и губы, и запах, и, снова простите за мой французский, член.
Господи…я безнадежна…
Упираю лоб в стенку со стуком, и по мне проходится разряд тока мощностью равной одной электростанции, которая способна питать город, когда он цепляет мочку уха языком и слегка ее прикусывает.
Я тебя ненавижу…
- Ты хоть понимаешь… - глухо шепчет, продолжая играться со мной, - Что я могу с тобой сделать уже? За то, что ты себе позволила?
Я себе позволила?!
- Пошел на хер! - выплевываю, а Влад смеется.
- Храбрая, глупая девочка. Ты хоть понимаешь…
- Закрой свой вонючий рот и убери свой член от моей задницы!
На миг он замирает, но я не питаю иллюзий, что вдруг обрету свободу. Ага. Сейчас. Я слишком хорошо его знаю, но тогда…неужели намеренно его провоцирую? Неужели…я действительно делаю это специально? Не могу разобраться. Единственное противное, что его касания мне не противны.
Увы. Это так. Увы и ах! Это, черт меня дери, так…
Господи…Женя…ты просто безвольная тряпка…
Влад подается бедрам вперед, сильнее в меня вжимаясь, и от неожиданности из груди вылетает тихий стон.
Да, вот так просто. Да, вот так низко. Да, вот так подтверждающе все вышеперечисленное. Да…
Маленькая, влюбленная идиотка.
Женек.
Женек…
От обиды и досады жмурюсь, а глаза печет. Сейчас и слезы пойдут от немого бессилия. Да что ж ты делаешь со мной? Что ты бесконечно со мной творишь?! За что?! Я уже заплатила за наш роман сполна! Это уже чересчур!
- Презираю… - хриплю, облизывая вдруг пересохшие губы, - Я тебя презираю!
- Да ну?
Влад ухмыляется и перехватывает мои руки всего одной своей.
- Проверим?
До меня не сразу доходит смысл сказанного, но когда доходит, в объяснениях я не нуждаюсь — прекрасно знаю, как он собирается проверять. Больной на голову ублюдок…
- Я закричу!
- Не сомневаюсь.
- Не смей…ты слышишь?! Не смей! Я…
Ага, сейчас. Тебя так и послушали. Тебя же в этих отношениях всегда слушали…Довод задирает подол платья быстро и совершенно игнорируя мой лепет, и мне только остается разве что проклинать платья. Ненавижу платья! Они — залог моего падения на самое дно. Потому что остались считанные секунды до того, как он поймет: я настолько мокрая, что мои трусики неприятно липнут к коже и их смело можно выжимать.
Твою мать…
Чувствую, как пальцы касаются промежности, и вздрагиваю. Еще раз, когда он опять надо мной насмехается…
- Я думал, что презрение выглядит иначе, девочка…
- Отсоси…
- Всенепременно. Только сосать… - он плавно отгибает ластовицу в сторону и снова прикусывает мочку моего уха, - …Здесь будешь ты.
Мне бы очень хотелось сказать, что я смогла сказать ему что-нибудь крутое. Как в не менее крутых фильмах про сильных, независимых женщин, но…к великому сожалению, все, что из меня вышло — это длинный, позорный стон, когда он впервые за три года снова коснулся моего клитора.
Убейте меня!
Воскресите и убейте меня еще раз: я кончаю почти сразу после всего пары поворотов хорошо знакомых пальцев. А он это чувствует…предусмотрительно зажимает мне рот ладонью, от которой пахнет дымом.
Какой позор…это мой самый унизительный оргазм в жизни, клянусь, но при этом самый мощный. В этом я тоже клянусь, пока содрогаюсь от волн дичайшего, острого удовольствия, которое расходится по всему телу и подгибает колени так, что они уже меня вовсе не держат.
Влад держит.
Спасибо, что не даешь мне рухнуть на грязный пол. Большое. С поклоном. Хотя знаешь?! Лучше бы я рухнула на пол, а не вот это вот все...Сами посудите: что хуже? Разбитые коленки или душа?...
Ну вот. Давай. Ржи надо мной, козел…ну же…
Но он не насмехается. Я слышу громкое, частое дыхание, а потом глухой шепот:
- Прогнись в спине и ноги шире.
Не сразу соображаю, что это значит. Если честно, мой мозг все еще пребывает в густой патоке, так что Владу все приходится делать самому. Он дергает меня за бедра и надавливает на поясницу, так что ноги инстинктивно расходятся чуть шире. Потом я слышу, как быстро звенит пряжка ремня...
Вообще, Довод всегда утверждал, что не любит «быстрый» секс, а еще он не любит заниматься им в общественных местах. Ха! На это отвечу я. У нас все было иначе. Иногда мы заходили слишком далеко или простреливал какой-то особый момент, когда плевать было на все. Совершенно на все. И на возможность быть пойманными, и на то, что нас услышат. Тянуло просто дико, вело капитально, и все, о чем ты можешь думать — касаться-касаться-касаться.
Вот что происходит сейчас.
Влад вторгается в меня до упора, ждет пару мгновений, чтобы я привыкла, потом начинает быстрые, размашистые движения. Раз-два-три, гулкий стон, резко стягивает платье и топик с груди, сжимает ее и оттягивает за сосок. Я поддаюсь. Прикусываю его пальцы, которыми он закрывает мои губы, позволяю проникнуть себе в рот. Мне это нравилось. Точнее, мне нравилось, как ему это нравилось. И сейчас тоже заводит до предела.
Влад издает приглушенные стоны, которые тоже, по его заверениям, никогда не издает, ведь он «мужик, а не девчонка, чтобы стонать». Ага, конечно. В наказание за вранье, я в который раз прикусываю его за подушечку указательного и... чувствую это.
Он сжимается всем телом, подается вперед до упора, замирает, а потом резко выходит из меня и извергается на злосчастную стену — свидетельницу моего позора и падения.
Недолго музыка играла, однако. Ева, кажется, ни стонать, ни брать глубоко, ни в узлы завязываться за эти годы так и не научилась, раз ее муж выдерживает всего пару мощных толчков. Ха! Мысль гадкая и мерзкая, но меня она греет, и я тихо усмехаюсь. Снова чувствую в себе его пальцы...
Он никогда не забывал обо мне, и сейчас не забывает. Хотя бы в сексе, и за это спасибо...
Черт!
Второй оргазм уступает первому только слегка, но перед глазами все также бьют салюты…
Я откидываюсь ему на плечо и дышу часто, подрагиваю, а потом слышу…
- Еще раз увижу тебя с сигаретой, выпарю ремнем. Мы еще не закончили…
И это звучит скорее, как угроза, нежели обещание чего-то светлого…
***
Есть такое понятие — «эмоциональная яма». Наверно, после любого, огромного взрыва эндорфинов, ты в нее проваливаешься, как в болото. Краски вокруг сереют, радость уходит, а боль наступает на пятки. Так вот. Я сейчас не просто в эмоциональной яме, а на ее днище.
Сижу, подтянув ноги к груди, курю, держа сигарету трясущимися пальцами, смотрю перед собой.
Не могу поверить, что переспала с ним. Не могу поверить, что сделала это, как стопроцентный Женек, у стены лодочного домика. Не могу поверить, что я все-таки и есть этот Женек— позорное клеймо любовницы.
Снова.
Снова на те же грабли! С размаху. Как обычно. Они в который раз проломили мне череп, и, может быть, в этом все дело? В конце то концов. У меня просто не осталось возможности думать, потому что думать нечем! Мозг утек сквозь все эти трещины, которые оставила близость Довода.
Какая же я идиотка…
Внезапно на меня навалилась вся до смешного прозаичная правда, и я снова думаю о том, что обычно самое простое объяснение — верное. Крутой секс и никаких привязок. Наверно, это тоже было прописано в его контракте. Между строчек, так сказать. Дергаешься? Получай порцию лапши, пока мне не надоело тебя трахать. Надоело? Можно и смс-ку кинуть небрежно. Захотелось снова? А чего мелочиться? Залезу в трусы и даже не потружусь ничего вразумительного сказать.