- -
- 100%
- +
Глава 11. Кукла для забав
Паша не отвечает, а когда я ему перезваниваю, то мне равнодушный женский голос автоответчика вещает, что телефон отключен. Я смотрю на Олега, который стоит у машины и курит, а он глядит меланхоличным крокодилом на меня. Все очень плохо. Настолько плохо, что слезы текут из глаз. Мне написал Влад.
“Ты должна быть в чулках, юбке и в том белье, что встретила меня”
В мою тихую размеренную жизнь ворвалось чудовище, и в его тени близкие мне люди тоже обращаются в каких-то уродов с липкими и черными тайнами. У Паши, вероятно, в любовницах его начальница, а сам он в страшную минуту оставил меня одну. Ни словечка не написал.
Звонит мама. Не дождавшись моего ”алло”, она щебечет о том, что с ней коллега поделилась рецептом изумительных котлет из индейки. Они получаются сочными, тают во рту и Паша точно оценит. Она придерживается у меня мнения, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, и мужа важно кормить сытно, полезно и вкусно, тогда и на других женщин не посмотрит. Посмотрит, мам. Котлетки — не оберег от измен и лжи.
Я отвечаю ей задорным голосом и говорю, что буду рада рецепту ее коллеги. Ей не надо знать, что я оказалась, мягко скажем, в сложной ситуации с опасным уголовником, у которого на поводке сидит другой уголовник, и этот второй отбрасывает бычок и шагает к крыльцу. Забеспокоился.
— Ма, ты мне рецепт сообщением отправь. У меня сейчас нет возможности его записать. Я на улице.
— А еще я тебе чаю особенного купила.
— Какого? — по щекам текут слезы, а голосок у меня беспечный и легкий.
— Для удачного зачатия.
Олег поднимается по ступеням, и у него такой вид, словно он мне собрался врезать оплеуху, но он протягивает мне платок.
— Спасибо, мамуль. Я побежала.
Прячу телефон в карман, принимаю из руки Олега платок и промакиваю глаза. Я сама обращаюсь в лгунью, которая врет близкому человеку, чтобы его не тревожить, но как же гадко!
— В командировке?
— Я ему написала про Влада, а он не ответил. Какова вероятность того, что он сбежал?
— Не сбежит, — Олег зловеще и мрачно улыбается.
— Мои родители в безопасности?
— Думаю, что у Влада к ним нет претензий и вопросов.
— Но ко мне есть.
— Ты же Аренская, — Олег хмыкает. — Входишь в круг его семьи.
— Но я ведь лично ему ничего не сделала.
Олег смотрит себе под ноги, потом поднимает на меня холодный взгляд.
— Да, но ты вошла в эту семью, предпочла закрыть глаза и принять их ложь.
— Но предпосылок…
— Были, — Олег улыбается, — ты просто решила от них отвернуться, Полина. Как с Пашей. Разве нет?
Я молчу. Возможно, он прав. Я приняла жизнь семьи Паши без лишних вопросов, игнорировала его задержки на работе, не замечала ничего странного в том, что у него мало детских фотографий и не выспрашивала о прошлом. Он и его родители никогда на совместных вечерах особо не углублялись в воспоминания, а если свекровь в редкие моменты уходила в ностальгию, то резко обрывала истории и замолкала. Я из вежливости не тиранила ее любопытством, а, оказывается, хотела быть не при делах.
— Я сочувствую тебе, Полина. Ты девочка милая, простая и…
Олег недовольно прищелкивает языком, будто чуть не ляпнул что-то важное и спускается по ступеням:
— Поехали. Колотун жуткий.
— Что вы хотели сказать?
— Ничего интересного, — сует руки в карманы брюк и ускоряет шаг.
— А я так не думаю, — бегу за ним на носочках, и икры сводит легкой болью.
— Тебе не надо думать, — он распахивает дверь и исподлобья глядит на меня, — твоя задача не навлечь на себя и на других беду. Развлеки Влада. Да тебе не повезло, но не из тех людей, которые знают слово нет. Хотя я бы предпочел с родственниками его хороводы не водить, но у него свои взгляды на жизнь.
— Я не хочу развлекать Влада, — я тру замерзший нос и повторяю. — Не хочу.
— Не со мной тебе об этом говорить, а с ним. Напоминаю, я простой водитель. Моя работа увезти, привезти и за разговоры мне не платят, а если бы платили, то я бы попросил внушительную сумму, — Олег невоспитанно сплевывает под ноги. — Они утомляют, Полина.
Я ныряю в салон. Ежусь от вибрации телефона в кармане. Я знаю, что это не Паша, и на выдохе сжимаю кулаки. Варианта два. Либо мама с ее сочными котлетками, либо Влад. Вторая короткая вибрация, и я прикусываю кончик языка, выуживая холодной рукой смартфон.
Мама: “1 луковица, 50 мл молока, полкило фарша…”
Незнакомый номер: “И приготовь ужин”
Глава 12. Ужин для врага
Я не хочу осквернять свою уютную кухню и красивую посуду готовкой ужина для мужчины, который приказывает мне его кормить и развлекать. Пусть мамочка его радует вкусной едой, а я тут при чем? Мой страх сменился праведным возмущением. Я стою вся такая нарядная, в чулках, юбке и праздничной блузе и держу противень с запеченными перепелками и брокколи и жду на ужин не мужа, а его брата. Одно радует: у меня хватило ума не лепить котлетки из индейки . Котлетки для близких и любимых, а Влад в их круг не входит. Никаких ему сочных котлет.
Раздается стук в дверь. Громкий, требовательный, и я даже в нем я слышу угрозу. Я ведь не должна идти на поводу у Влада, который решил и на мне выместить злость и обиду. Отставляю противень на деревянную доску, снимаю фартук и сую ноги в туфли. Если бы это был Паша, я бы была взволнована, а сейчас мне тошно от злости.
Распахиваю дверь. Влад наваливается на косяк, оперевшись о поднятую руку, и гнев улетучивается под его испытующим и немигающим взглядом. Медленно опускает взор, который на несколько секунд замирает на моей груди.
— Ну, здравствуй, Полина.
Его улыбка не обещает ничего хорошего. Молча отступаю в сторону и обреченно наблюдаю, как Влад скидывает с плеч пальто, вешает его в шкаф и разувается из туфель, чьи начищенные носки покрыты капельками воды. Делает несколько шагов ко мне, наклоняется и легко касается губами щеки в приветственном поцелуе.
Каменею, а сердце в груди рисует истеричный кульбит и пропускает пару ударов, а плечи покрываются мурашками. Сжимаю дрожащие пальцы в кулаки. От Влада пахнет пряным черным перцем и терпкой древесной корой. От его парфюма на секунду мысли путаются в клубок.
— Ждала?
И не солжешь, потому что, да, ждала, но с мрачной тревогой, как узник палача. Я киваю, а Влад скалится в улыбке. Я разворачиваюсь на цыпочках и плыву на кухню, чувствуя взгляд на попе. Бессовестный. Видит же, что я его боюсь, а ему бы поглазеть на чужую пятую точку.
Он по-хозяйски заходит ванную комнату, моет руки и через минуту усаживается за стол, одернув полы пиджака. Цепко следит за тем, как я накрываю на стол. С удивлением смотрит на румяных перепелов на тарелке, и переводит взгляд на меня.
— Не то чтобы я придираюсь, но ты мне голубей подала?
— Перепелов, — ставлю в центр стола чашку с салатом из редиса и свежей спаржи. — Перепелов в медовом маринаде.
У меня эти “голуби” лежали в дальнем углу морозилки несколько месяцев. Никак руки не доходили поэкспериментировать со странной маленькой птицей. Уже подумывала разморозить и скормить бездомным псам, но теперь порадую “дорогого” гостя.
— Перепела значит, — хмыкает Влад.
Сажусь напротив с прямой спиной. Уверенно отрывает ножку от перепела и отправляет ее в рот. Я подумывала о том, чтобы каким-то хитрым образом отравить мясо, но никаких дельных советов в интернете не нашла. Подливаю в бокалы красного вина.
— А неплохо, — за пару укусов обгладывает небольшую ножку и сосредоточенно жует, рассматривая косточку.
Очень обидно. Я не хотела, чтобы получилось неплохо. Я бы предпочла “отвратительно” и “жрать невозможно”. Я бы с удовольствием посмотрела, как Влад отплевывается и кривит губы, но на его лице вижу приятное удивление. Приступает ко второй перепелиной ножке, а я делаю глоток вина.
— Я бы предпочел стейки, — откладывает косточку и вытирает пальцы салфеткой. — Средней прожарки.
— Ты не в ресторане, — я смотрю на него исподлобья.
— О, — он прикладывается к бокалу с вином, — зубки прорезались? Но согласен, мне стоило тебе написать, чего я жду на ужине. Ты хотела меня удивить изысканной кухней, что, конечно, похвально.
Жую брокколи и хочу вилку воткнуть в глаз Влада. Откуда в нем столько наглости и хамства? В следующий раз я тебе точно чумных голубей пожарю и приправлю их от души крысиным ядом, чтобы удивить. Надо бы прикупить пачку мышьяка.
— А вот брокколи, — он накалывает на вилку соцветие и поднимает его, одарив меня хищной улыбкой, — положительно влияет на потенцию, но тебе не надо насчет этого беспокоиться, Поли, у меня и так на тебя колом стоит.
Глава 13. Желание хищника
Глаза Полины вспыхивают гневом и возмущением. Она откладывает вилку и минуту молчит, переваривая мои слова. Прелестная девочка. У нее сначала краснеет носик, а потом уже щеки. И да, у меня стоит. Стоит с того момента, как она дверь открыла и окинула меня пугливым взглядом.
— Ты отвратителен, — сдавленно отвечает она.
О, она еще не знает, насколько гнусные планы я на нее вынашиваю, и честная фраза о моей эрекции призвана лишь подразнить. Полина вытирает губы, встает с прямой спиной и шагает к раковине. Берет из верхнего шкафчика стакан и наливает воды из графина. Попка у нее крепкая, округлая, а талия тонкая и выраженная.
Я сам не замечаю, как поднимаюсь из-за стола, подкрадываюсь к Полине и целую в шею, вжавшись пахом в ее соблазнительный зад. Пахнет сладко и лепестками фиалок. Кожа под губами шелковистая, нежная и теплая. Поглаживаю бедро и медленно спускаюсь к колену.
Вздрагивает, резко разворачивается и молча разбивает стакан о мою голову. На агрессию я отвечаю агрессией. Меня переклинивает. Я стискиваю тонкую шею в пальцах и вдавливаю Полину в стену. Маленькую, хрупкую и испуганную.
— Если мой брат не научил тебя покорности, — глухо порыкиваю в ее бледное лицо, — то это сделаю я.
— Пошел ты, — она с гримасой ненависти плюет мне в лицо и хочет усугубить ситуацию ударом ниже пояса.
Моя реакция незамедлительная. Разворачиваю лицом к стене, заведя тонкие руки за спину. Дергается и шипит взбешенной кошкой, чем заводит меня больше. Тяжело дышит, и я улавливаю ее возбуждение, которое она отчаянно пытается скрыть под глупой борьбой. Ах ты, маленькая потаскушка. Моя ладонь под юбкой. Полина подчинилась приказу и надела чулки.
— Пусти, урод! — взвизгивает она, когда рука поднимается выше, а я слышу в ее голосе хриплые нотки желания.
Я уступаю соблазну поиграть с милой скромницей и немного поиздеваться, чтобы сбить спесь.
— Спорим, ты мокрая, — поглаживаю и мну ее аппетитную попку.
Взбрыкивает, и я наваливаюсь на нее. Мне тяжело себя сдерживать. В голове пульсирует желание сорвать с Полины одежду и отыметь на кухонном столе под ее крики.
— Если сухая, я отпущу и уйду, а если нет… — касаюсь языком ее щеки и пробегаю им до ее вспотевшего виска, — визжать будешь, как последняя потаскуха.
А у Полины в трусиках водопад. Горячий и вязкий. Складки налились кровью, набухли и готовы меня принять. Жалобно просит остановиться, пытается воззвать к совести и напомнить, что она женщина моего родного брата. От его имени вспыхивает в груди ярость. Вспомнила о нем, а сама течет, как сука в моих руках. Двуличная дрянь. Я из тебя вытащу шлюху, которой ты и являешься, как бы ни пыталась сохранить маску верной и любящей жены.
Кончает громко, ярко и эмоционально. Трепещет под пальцами частыми спазмами и всхлипывает в отчаянии. Моя сучка. Моя слабая, похотливая и визгливая сучка. Я отымею тебя во все щели, вытрахаю до полуобморочного состояния и вскрою твою черную и порочную душонку, ведь другая женщина не могла выбрать Павла в мужья.
Вновь вглядываюсь в ее хорошенькое лицо и блеклые глаза. Дезориентирована, растеряна и едва стоит на ногах.
— Шлюшка, — не могу удержаться от очередной провокации и слабо дергаю за сосок, чтобы немного привести Полину в чувство. — Маленькая и глупая шлюшка.
Размыкает губы и через мгновение давится моими пальцами. Рот ее теплый, маленький и от наглого вторжения заполняется густой слюной. Ей будет тяжело со мной: я требую от женщин глубокого заглота без рук и Полина не станет исключением из правил. Сколько ужаса в глазах, когда я вслух высказываю свои предпочтения в оральных ласках. Не все девственницы так округляют глаза и трясутся от паники.
И как сладко она признается мне в ненависти. Голосок дрожит, по щекам текут слезы и в глазах плещется темное и липкое презрение. Прячет лицо в ладонях. Ей стыдно. Какое, должно быть, потрясение для застенчивой крошки получить оргазм от пальцев малознакомого мужчины. Позор!
Опускаюсь на стул, ослабляю галстук и поднимаю к губам бокал с вином:
— Вернись за стол, Поли. Наш ужин еще не окончен.
Глава 14. Вопросы и ответы
— Что тебе от меня надо? — я встаю на ватные ноги, одергиваю юбку и возвращаюсь за стол.
— Это очевидно, нет? — Влад вгрызается в тушку перепела и отрывает кусок мяса, глядя на меня исподлобья. — Все предельно ясно, Полиночка.
— Я ведь к вашей истории вражды с Пашей и родителями не имею никакого отношения.
Пережевывает мясо, не отрывая взгляда от моего лица, и я понимаю, почему ему помогли выйти из тюрьмы. Это зверь в обличье человека. И от него, видимо, решили избавиться, чтобы он сокамерников и надзирателей не пугал глазами своими жуткими.
— Я принял решение и его не изменить. Если Паше твоему грозит серьезные травмы, то тебе мой член и оргазмы. Кончать ты однозначно будешь и не надо тут носик свой прелестный задирать. Пять минут назад билась в конвульсиях, — он хмыкает. — И ты течешь так, что хоть ведро подставляй.
Мне нечего возразить и остается только губы поджать и зубы сцепить. В силах ли я кинуться к стойке с ножами и способна ли убить человека? Воткнуть острое лезвие в шею и провернуть несколько раз? Я представила кухню в крови, мертвого Влада на полу и себя бледную с тесаком в руке. Закрываю глаза, прижимаю к губам салфетку и сглатываю ком тошноты. Не смогу. Это не стакан разбить.
Скрежет ключа в замке. Стискиваю в пальцах салфетку, встрепенувшись в надежде, и из прихожей выходит мертвенно-бледный Паша. У меня сердце бьется о грудину в желании выскочить на волю. Влад обгладывает перепела и даже не оглядывается на него. Вытирает пальцы, губы и делает глоток вина.
— Здравствуй, Паша.
— Влад… — приваливается к стене и стягивает шарф с шеи.
— Ты не думаешь, что мужа тоже стоит накормить ужином, — Влад с самодовольной улыбкой откидывается на спинку стула и вновь прикладывается к бокалу.
А я разучилась думать. Мои когнитивные функции задавлены стыдом, страхом и отчаянием. Я Пашу еще не видела таким обреченным и пустым. Да, именно пустым. Его глаза ничего не выражают, будто он знал, что однажды на его кухне будет сидеть Влад и пить вино. Я встаю.
— Я не голоден, Полина.
— Тогда налей вина, — вновь хмыкает Влад.
Я перевожу взгляд на Пашу, и он коротко кивает. Сбрасывает на пол пальто, и я задаю вопрос:
— Ты завел любовницу?
Влад удивленно приподнимает бровь. Я сама не ожидала, что задам этот вопрос. Он взял и просто сорвался с языка. Неужели меня волнует прежде всего неверность Паши, а не его безумный брат, который озадаченно чешет бровь. Паша молчит.
— Да или нет?
Глаза Паши оживают. В них вспыхивает недовольство, которое мне очень хорошо знакомо. Он всегда так реагирует на любой неудобный вопрос. Вот тут-то Влад оборачивается через плечо, ожидая ответа.
— Да, — Паша кивает.
Ну, в принципе, смысл ему сейчас отпираться? Тут нарисовалась куда более серьезная проблема, чем ревность жены.
— Твоя начальница?
Влад вновь смотрит на меня. Он обескуражен, но раз я начала допрос и получаю на него честные ответы, то я воспользуюсь моментом.
— Да.
— Как долго? — сипло спрашиваю я.
— Пара месяцев.
— Ты ее любишь?
Паша отводит взгляд, трет шею, неопределенно кривит лицо и опять смотрит на меня. Молча.
— Любишь или нет? — цежу сквозь зубы, а брови у Влада приподнимаются еще выше.
— Ну, — он вздыхает, — не в том понимании, который ты вкладываешь в слово любовь.
— Ты как был скользким, таким и остался, — Влад добивает остатки вина. — Словоблудие твой конек, Павлуша. Тебе бы в адвокаты.
И я растеряна. Меня не удовлетворил ответ Паши, потому что я рассчитывала на твердое “да” или категоричное “нет”.
— Поли, давай мы с тобой поговорим на эту тему потом.
У меня что-то в голове перегорело после пальцев Влада. Я понимаю, что моя реакция неадекватна, но выяснить, что у мужа есть любовница… Это куда больнее, чем познакомиться с его братом, о котором я тоже не была в курсе. Если Паша о Владе умолчал, то с его потаскухами все было иначе. В начале наших отношений он заявлял, что не приемлет измен.
— А почему не сейчас нам поговорить о твоей шлюхе? — я обнажаю зубы в безумном оскале и беру со стола бокал с вином.
— Действительно, — усмехается Влад, а я слышу в его голосе недоумение.
Глава 15. Тайные фантазии мужа
— Полина, — Паша смотрит мне в глаза, и у него верхняя губа дергается, — не сейчас.
— Почему? — задаю я очередной вопрос и сердито фыркаю.
Что я творю? Меня десять минут назад зажимал в углу Влад, появление которого вызвало ажиотаж и ужас в семье Паши, а я решила поговорить о его интрижке.
— Чего тебе не хватало?
— Да, Павлуша, чего тебе не хватало? — Влад разворачивается к нему. — Молодая и красивая жена, а ты на сторону побежал.
По голосу слышу, что Влад прекрасно осведомлен об измене Паши и знает все подробности и сейчас заигрывает с ним. Издевается. Как бы я ни злилась на неверного мужа с его секретами и тайнами, но вопрос его измены касается только нас двоих. Не троих.
Я делаю медленный вдох. Достаю чистый бокал и наливаю Паше вина к большому разочарованию Влада. Он только был готов насладиться скандалом, а я его свернула. Вероятно, меня ждет развод, но и его я буду обсуждать только с Пашей и тет-а-тет выслушивать его оправдания, извинения, если, конечно, его не прикончит брат. Мало ли.
— Влад, — Паша садится за стол. — Давай не будем втягивать Полину.
— Ух ты, — Влад удивленно вскидывает бровь, — я тебя не узнаю, братец.
— Чего ты хочешь?
— Твою жену. И это будет справедливо, Павлуша, — расплывается в глумливой улыбке. — Ты так не думаешь?
Паша подпирает лоб кулаком. Я не вмешиваюсь, потому что смысла никакого в этом нет. Однако когда Паша поднимает на меня взгляд и обреченно вздыхает, я медленно моргаю и шепчу:
— Ты охренел?
— Поли, он взял в плен моих родителей. В их доме вооруженные люди.
— В моем доме, — хмыкает Влад. — Кстати, — он накладывает на тарелку салата, — фирма отца тоже скоро перейдет в мои руки, как он и боялся. Только сейчас это очень невыгодное вложение, но я человек принципиальный.
— У моей матери больное сердце…
— Да, твою ж дивизию, — Влад швыряет вилку на стол и в отвращении смотрит на Пашу. — Ты, блять, серьезно?
Я вздрагиваю и не совсем понимаю вспышку его злобы, которая касается не больного сердца матери, а чего-то другого. Я не улавливаю чего-то очень важного.
— Паша, гандон ты штопанный, — Влад кривится и вскидывает в мою сторону руку, — она же твоя жена. Ты ведь ее любишь, нет?
— Ты же, урод, сам завел о моей жене разговор, — шипит Паша, сжимая в пальцах бокал вина.
— Я, сучонок, ждал от тебя гнева, отчаяния, — Влад встает и отходит к окну, — страха, ревности или твоего скользкого желания спасти свою шкуру, — он разворачивается к нему лицом, — но не этого, Павлуша.
— Чего? — тихо спрашиваю я.
— Ты правда хочешь знать?
— Ну…
— У него стояк на то, чтобы я вытрахал тебя, Полина, — Влад рычит и вглядывается в мои глаза, — у твоего мужа особые потребности, которые… — он вновь смотрит в окно, — у меня нет слов.
— Мести не выйдет, да, Владик? — Паша присасывается к бокалу и вытягивает ноги под столом. — Какая досада.
С открытым ртом уставившись на него, я поднимаю брови:
— Это правда? Ты… — я сглатываю горькую слюну и прикрываю рот ладонью, — Паша…
— Полина пятнадцать минут назад кончила от моих пальцев в ее прелестных кружевных трусиках, — глухо и медленно проговаривает Влад.
Зрачки Паши расширяются, дыхание сбивается и румянец трогает его скулы. Он возбужден. Ни ревности, ни злости, ни разочарования.
— Допустим, я решу отыметь Полину на твоих глазах, — Влад прячет руки в карманы. — И она кончит от моего члена в заднице.
По лицу Паши пробегает легкая судорога, и он шумно выдыхает. Вот теперь мне реально страшно. Мой муж готов подложить меня под брата не в желании спасти маму и папу, а в стремлении получить извращенное удовольствие. Понятное дело, что и в первом случае все плохо, но во втором все еще хуже.
— Я не думаю, что Полине понравится анальный секс, — Паша вновь прикладывается к бокалу вина и смотрит перед собой.
— Понравится. Она у тебя та еще шлюха, — мрачно отзывается Влад.
Паша сглатывает и ослабляет галстук дрожащими пальцами. С моих губ срывается нервный смешок. Я бы предпочла, чтобы Паша оказался трусом и подался в бега. Например, в тайгу к медведям, где его эти самые медведи разорвали бы на части.
— Она, конечно, для приличия посопротивляется, но потом будет визжать, как последняя потаскуха, — голос у Влада тихий и сочится ненавистью с презрением.
Глава 16. Два порочных брата
— Паша, — я массирую виски, — это однозначно развод.
В душе пусто. Измена оказалась сущей ерундой в сравнение с тем, что я вышла замуж за человека с нездоровыми пристрастиями.
— Поль, — Паша переводит взгляд со стены на меня, — я так устал.
Передо мной сидит кто-то другой. Не мой муж, в которого я влюбилась. Не улыбчивый и позитивный мужчина, а… я даже не могу описать, кого я сейчас вижу. Паша словно снял маску приличного человека и явил моему взору себя настоящего. Порочного, скользкого и развращенного.
— Ты хорошая женщина, — он подливает в бокал вина. — Будь по-другому, то наш Владик слюни бы на тебя не пускал. А развод… мы бы к нему все равно однажды пришли, но мне будет жаль тебя потерять.
— Ты ее уже потерял, — Влад опирается руками о подоконник.
— Я же сказал, мне очень жаль, — Паша поднимает на него взор и делает глоток вина, — но ты не этого ждал. Ты забавный, Влад. Ты так и не избавился от привычки судить людей по себе.
— Да, я опять с тобой оплошал.
— Я выпью за это, — Паша смеется и выпивает крупными глотками вино. Отставляет бокал и откидывается на спинку стула. — Что теперь? Кроме жены и родителей у меня ничего нет. Квартира не представляет для меня ценности, на счету у меня не сказать, что много денег, чтобы я боялся их лишиться, а к фирме отца я потерял интерес после твоей якобы смерти. Машина? Забирай. Жизнь мою хочешь? Да, пожалуйста.
Влад шагает к Паше, наклоняется и внимательно всматривается в глаза:
— Что с тобой, Павлуша?
— Мне уже не восемнадцать, Влад, а ты, как был обиженным мальчиком, так и остался.
— Вы всего меня лишили.
— И? Ты ждешь раскаяния? Я его чувствую в очень редких моментах, о которых ты, вероятно, в курсе.
Верхняя губа Влада дергается в отвращении, и он отшатывается:
— Ну ты и мразота.
Одергивает пиджак и покидает кухню, приглаживая волосы. Хлопает входная дверь, и через минуту Паша швыряет бокал в стену. Звон осколков. Встает, сжимает кулаки и прикладывает их к вискам, крепко зажмурившись.
— Я так и знал, что папа налажает.
Пинает стул, который с грохотом падает, и я вся сжимаюсь. Паша опять сменил личину, и по кухне вышагивает разъяренный и отчаявшийся человек, которого загнали в угол. Он неожиданно разворачивается ко мне. Мне очень не нравится его взгляд. Липкий и черный.
— Мне надо убрать со стола, — встаю и сглатываю, когда Паша делает ко мне шаг.
Хватает за волосы, с рыком въедается в губы и второй рукой ныряет под юбку. Я с мычанием шарюсь ладонью по столу, стискиваю вилку и во вспышке неконтролируемого гнева вонзаю острые зубчики в шею. Паша, с удивленным вскриком отпрянув, кривится, и я отталкиваю его.
— Ах ты, сука, — хрипит Паша и тянется к вилке, что торчит над воротом рубашки. — Дрянь.
Вскрикиваю, заметив в глазах холодную злобу и бегу прочь. Так на меня даже Влад не смотрел, когда стискивал шею в пальцах. Это взгляд социопата, который, наконец, выполз из-под вороха множества масок. Он либо покалечит меня или убьет. Вылетаю на лестничную площадку с криками.
— Вернись, Поли. Поговорим о разводе, крошка.
Бегу вниз по крутым ступеням. Оглядываюсь, ладонью коснувшись стены. Паша преслеудет меня с торчащей вилкой из шеи. Опять взвизгиваю.