Евпатий Коловрат

– Да. Такие пластины имеют тысячники, в Онузе взяли её у дозорного десятника. Это значит..

– Не первый день живу Евпатий, князь недовольно свел брови, то не простой десятник был. Пути вынюхивали, как эти сегодня.. – князь подкинул пластинку. Ингвар Ингваревич перехватил её на лету, прищурился – Отдай-ка её мил друг..

– Уже. Сейчас мастерам передам, поутру принесу горсть. Попробуем, настоящую от поддельной отличить. На славу воевода Будимир постарался, вечная ему память! – В горенке опять повисла тяжелая тишина. – Сколько там дружины потеряли, всю сотню?

– Нет. Дозоры что ушли прежде чем заставу обложили, почти все уцелели. Вот они-то и видели как Онузу по бревнышку раскатывали.. – князья угрюмо молчали. Евпатий встал – Думу в большой гридне собирать?

3

Гридня – грядет, придет, приходить.. – зал для княжеских собраний. Зал может быть большим или маленьким. В княжеском дворце, в те времена их называли теремами, несколько подобных помещений. Сложенный из могучих стволов первый этаж посажен на фундамент из валунов и перекрыт распиленными надвое бревнами. Потолочные матицы поддерживаются изукрашенными резьбой, расписными столпами. Полы тоже из разваленных надвое деревьев. В стенах маленькие окошки с вставленной в свинцовые рамы слюдой. Стены гридни ошкурены и отшлифованы, натерты воском. Оттого в зале сладкий дух и белизна. На стенах развешано оружие, щиты, стяги, шандалы с зажженными свечами чистейшего воска. Льдисто сверкают оточенные лезвия.. это не новое оружие, изготовленное в кузнях. На мечах видны зарубы, жала дротиков и копий погнуты. Шлемы на подставах разрублены, помяты могучими ударами. Это оружие, снятое с убитых княжеским домом врагов, захваченное в бою, или подобранное на поле брани оставшееся за победителем. О каждом мече или шлеме имеется своя, особенная история! Об этом знает князь и его летописцы воспевающие отвагу воителя. Но не время сейчас рассматривать овеянное славой оружие, гридня заполнялась народом.

Первым в гридню вплыл епископ. Епископ Фома из греков, рукоположен киевским митрополитом Руси, и по-русски изъясняется с трудом. Рязанский владыко Божьей милостью не оставлен, и быстро постигал незнакомый язык полюбив прибаутки и приговорки. Епископ в летах, но сухощав. Острые, темные глаза Владыки тревожно блестят. Служки донесли о положении дел в княжестве и епископ выжидал как все повернется. Следом, прикладываясь к ручке, в шубах, с длинными рукавами и высокими бобровыми шапками степенно входило боярство, рассаживались по скамьям вдоль стен устланными шкурами. Пальцы крепко держат боярские посохи власти, глаза зорко озирают соседей. Беда, беда сгущается над Рязанью.. что-то скажет князь? Гул разговоров растекался по зале. В гридне показался Евпатий, младший Ингваревич и остальные князья. Следом, позвякивая кольчугой вошло копье княжеских отроков. Копье отделение от четырех до десятка воинов. Ну, знать сейчас сам князь будет.. князь вышел по простому. Старый короткий голубой плащ с пурпурной подкладкой и золотой застежкой на правом плече. Круглая шапка голубого сукна с собольей опушкой, меч в простых ножнах. Установленный на помосте княжеский трон дождался повелителя, тяжко скрипнул под массивным телом.

– Общая беда свела нас под единой крышей.. – без предисловий начал Юрий – .. поганые пока стоят, но может случиться так что тронуться и через десятину подойдут под наши стены. Что скажете, други?

Дума встревожено шевелились. В сумраке огней мелькал блеск глаз, перстней. – Воев собирать.. Стены чинить, припас готовить.. Во Владимир посылать, Чернигов.. А может, сами справимся? – Шум стих. Все ожидали княжого слова. Рязанское княжество не самое последнее на Руси. По древним законам была разделена Владимиром Русь на тьмы, по десять тысяч. Княжество, в свою очередь разделено на тысячи, во главе с городками и управителями. Городки делятся на сотни, сотни на десятки. Древняя Русь со времен Владимира Святославовича имела четкую военную структуру позволявшую быстро собрать могучее войско. Открытость Руси была крайне обманчива. На всех торных дорогах выстроены крепостицы. По просекам и бродам стоят заставы преграждая путь засеками, волчьими ямами, тынами и самострелами. Наготове сигнальные костры и быстрые кони для гонцов. В считанные дни княжество выставит шесть – семь тысяч бойцов. Дай срок, будет и пятнадцать, но это будет уже не обученная дружина князя или боярина, а рать из смердов, военнообязанных крестьян, да воев из отважного городского ополчения. Княжеская дружина поставляла войску командиров и служила связующим ядром войска. И не голой силой, выучкой, умом и хитростью воевала рязанская дружина. Превосходство врага в несколько раз считалось обычным делом. А врагов у Рязани всегда хватало, с избытком. Стояло и стоит Рязанское княжество на порубежье степи сильное своим войском, меткими стрелками да опытными воеводами.

– Может и побьем, кто знает? – хмуро обронил князь – Но от помощи, если будет, отказываться не след.

– Дозволь княже слово молвить? – из сумрака встала длинная сухощавая фигура с длинной белой бородой, поклонилась уставным поясным поклоном.

– Говори Стар.

– Кто поедет помощи просить? – вопрос заставил бояр зашевелится. Князь поднял тяжелые глаза – А ты как считаешь?

– Ну.. человек нужен в годах, сединами умудренный..

– Гляди ка, никак сам Стар набиваться будет? – раздался насмешливый голос от противоположной стены. – А хотя б и так! – резво вскинулся боярин тряхнув бородой – Чем это я плох? Или стародавний род мой ниже? – язвительный взгляд вонзился в сторону боярина Млына, старого недруга и соперника.

– Ты до судного дня пропадешь там, если вообще появишься, знаем мы .. – висящую в гридне духоту всколыхнуло смехом. Стар было насупился, но потом плюнул в сторону соперника и гордо сел. Боярство снова затихло в ожидании слова. В тишине потрескивали фитили светцов. Князь молчал разглядывая Думу. – Ежели за помощью, так это лучше к Георгию Всеволодовичу.. с князем, для важности послать.. – пробурчал из серой духоты боярин Млын. Дождавшись нужного слова Юрий благосклонно кивнул в его сторону – Боярин Млын дело сказал! Послом к великому князю пошлем Ингвара Ингваревича, с Евпатием.

Вроде бы все сказал князь, обговорено кто и сколько выставляет воев, кто готовит припас, с кого взыскивать и кто командир.. но Дума выжидательно молчала зная его нрав. И точно.. – Нам не хватает сроку собрать полную рать, а потому.. – Князь замолчал выжидательно сведя густые брови.

– Можа, посольство и к поганым послать? Можа откупимся? – услужливо высунулся боярин Дрон из сторонников Стара, могучий старик с крашеной черной, веником бородой. Густая духота опять всколыхнулась. Дрон перехватил то, что у многих вертелось на языке. Князь кивнул – Хорошо сказано, боярин. Продолжай. – Дрон значительно поддернул длинные рукава шубы, важно глянул в противную сторону – Обдумать надо великий князь, да приговорить имена. – Гридня взволнованно гудела – И кому такая «честь» выпадет?

– Так кто поедет с посольством, как мыслишь боярин? – веско спросил князь. Шум в гридне утихал. Боярство прятало глаза. Участь послов в случае неудачи, в те времена была незавидной. Перебить, да отправить головы в мешках с самым жалким челядинцем – считалось нормальным, обыденным делом. Но по слухам, ордынцы не придерживались общепринятой практики и за убийство послов жестоко мстили. Но кто знает, как оно было на самом деле? Желающих проверить это, не находилось.

– Дрон, ты чего онемел? – Боярин одолел замешательство – Есть, есть у нас светлые головы князюшко.. вот боярин Млын рвется службу сослужить. И советы умные, и речи то правильные.. не то что мы, сиволапые! – Князь внимательно поглядел – Млын, говоришь.. а сам что же?

– Рад, рад бы князюшко, да не перенесу дальней дороги, твоему батюшке еще служил, уж не обессудь! – собрание неодобрительно загудело, поступок старого Дрона не одобряли даже его сподвижники.

– Что скажет Млын? – Боярин с достоинством поднялся, даже в неярком свете было видно как он побледнел. – Ты великий князь, тебе и решать. Из нас никто не откажется – и снова Млын, удачно выразил общее мнение вызвав в стане недругов завистливый ропот достойным ответом.

Князь встал – Хорошо. Собирайте откуп. От каждой слободы выбрать людей. С посольством будет мой мечник, но для совета нужно будет несколько бояр. Старшим в посольстве будет.. – Юрий обвел тяжелым взглядом собравшихся – Федор пойдет – гридня всколыхнулась – Это важная весть, значит не все потеряно и князь что-то затаил! Молодой княжич встал, залился румянцем гордости – доверие отца льстило. Понимал ли он отцовскую жертву? Вряд ли.. но как истинный хозяин, русский князь Юрий Ингваревич иначе поступить просто не мог. Он отдавал самое дорогое. И волен был спрашивать того же.

– Кого возьмешь? – лишних в горнице больше не было. Князь смотрел на сына не скрывая кручины. Статный, с открытым лицом опушенным легкой бородкой Федор был красив, красив душой и телом. Юрий Ингваревич мучился в корчах, душа стонала от тяжести сделанного. Почему не он сам? Он же князь, как скажет так и будет.. – но холодный рассудок, отточенный годами правления расставлял известия по порядку. Все говорило о скором нашествии. И неужели все пойдет прахом, неужели так сложиться Промысел Божий? Нет! – кричало сердце, рассудок, сопротивляясь наползающей из Степи мгле. Сдаваться заранее нельзя, не в силе Бог, в Правде. Он, хозяин этой земли и должен делать все что в его силах, и сверх этих сил..

– Своих, из младшей дружины. Апоница лучше всех дорогу знает, все былинки ему ведомы.

– Добро – князь подошел к оконцу, вытащил кошель. Дернул тугие петли. – На, возьми, Коловратовы соколы в дозоре раздобыли. Птица попалась им знатная.

– Что это? – молодой князь с интересом разглядывал медную пластинку – Ихняя грамота?

– Догадлив. Пайцза, с ней везде пропускают. Чаще, её называют ярлыком. Сильнее её только серебряная и золотые пластины, но тех ворон не достать, слишком высоко летают. Да и не ходят такие, в дозоры. Спрячь, может и пригодится.

– Хорошо тятя. – Федор встал с лавки ожидая разрешения удалится. Юрий Ингваревич вскинул воспаленные глаза – Слушай все разговоры внимательно. Обещай им все что хочешь, тяни кота за хвост и постарайся нащупать тех, кто против похода! Золота не жалей, делай что хочешь, только вернитесь оттуда!

– Хорошо тятя.

– Ступай.

4

Славный муж, ближайший доверенный боярин и лучший витязь княжества угрюмо ковырялся в глиняной мисе. Есть не хотелось, а сказать жене было нечего. Руки занять.. поздний ужин освещал скудный свет свечей. От протопленной беленой печи по горнице шел зной. Потрескивали стены. – Опять уезжаешь, Любый? – супруга Ирина задумчиво переставляла посуду по столу. Села рядом глядя на мужа. Красивое овальное лицо с точеным подбородком и большими, ярко карими глазами тревожно и задумчиво. Красивые губы скорбно поджаты. Ей ничего не надо объяснять, она все понимала не хуже его, а многое и получше. Евпатий молчал. Ирина давно стала частью души.

– Ирина, пойми.. – жена грустно улыбнулась. Сверкнули слезы. – Не плач, Лада моя.. – сильные руки мягко обняли. Женщина доверчиво уткнулась в мужнину грудь обхватив руками могучую шею. Горько плакала боярыня предчувствуя вечную разлуку. Женское сердце, вещун. Евпатий молчал гладя податливую спину. Выплакавшись, длинным концом платка жена утерла нос, робко улыбнулась заплаканными глазами – Не так надо было, да? Прости, уж больно легло тяжко. Ступай милый, да поможет тебе Бог. – Перекрестив мужа Ирина поднялась на цыпочки и легко коснувшись, поцеловала.

Ночь катила по Руси, а на княжеском дворе звучала песня, которая еще не раз прозвучит в тяжелые и тревожные годы:

..Зачем солнце рано пало, на дворе густой туман

Ретивое задрожало, сердце чувствует обман..

Уезжал дружок, прощались, в речку канула слеза..

Мы не знали что прощаясь, расстаемся на всегда

Солнце встанет снег растает, травой поле зарастет

Никто травушку не скосит, муравую не пожнет..

Изменники.

1

В поместье Стара не спали. В просторной горнице, украшенной домоткаными цветастыми половиками, уставленной сундуками с добром, с развешанными по стенам коврами царило сумрачное оживление. На широком столе стояла снедь, корчаги с брагой. Расставленные тут и там плошки огненными язычками освещали разгоряченные лица, сверкающие глаза и растрепанные бороды. Треть старейшей княжеской Думы собралась здесь. Стар, Дрон, Чурило, Крут – головка самой зажиточной части старого боярства осевшего в незапамятные времена на берегах Оки. Пашни, деревеньки, покосы, поля для выгула скотинки, торговые лодьи – все это в избытке имелось в загребистых и опытных руках. И неизвестно еще кто богаче да могущественнее в княжестве – голоштанный князюшка, сильный разве только что младшей дружиной да бесправными отроками, или они, владеющие бесценной землей Рязани, Владимира, Чернигова!? Сколько у князя да его брательников, купчишек да приказных людишек работают? Да двух кулаков, хватит! А какой с них доход!? Тьфу! Вся польза от них, от боярства! Кто, по княжескому слову оборуженных людишек под его стяги ставит? А кто хлеб дает? .. – собрание разгорячено грохало кубками. Толстые пальцы унизанные драгоценными перстнями разборчиво перебирали куски заедок, жадно пихали в раззявленные дыры ртов мохры разваренного мяса. Чавкали пуская сок в густую бороду.

.. – меня, старейшего, верой-правдой служившего Ингвару, его дедам, перед кем опозорил, а!? – выпучив глаза орал Стар гулко бил в костлявую грудь и страдальчески морщился – Перед каким-то Млыном.. откель он взялся? Да давно ли этот пес шелудивый, на черниговщине, князю хвост в нужнике чистил? А тут, и пашни ему с людишками.. А я? А мы!?

– Истину, истину глаголешь брат.. – пьяно и дружно гудели краснорожие бояре. Обид накопилось много. Наунижались, натерпелись.. пришел черед сквитаться за все с князюшкой..

– Мыслимо ли, с Батыгой воевать! – рычал плотный как пень Чурило – У него дружины как грязи! Потопчут нас, куда все богатство денется? Для этого что ль свой пуп надрывал, людишек морил!? Нет уж, лучше откупиться что Батыга не попросит, пущай подавиться собака, а мы еще наживем.. народишка слава те хоссподя хватает!

– Это лучше чем все терять.. – пьяно кивая гудел Крут, давно державший за пазухой обиду на княжича Федора. Еще неизвестно, будет ли княжить, а нос задрал выше небес, от боярской дочки отказался! Подай бабу царского роду, щенку..

В горнице было жарко. Бояре раздеты до исподних рубах, в вырезы прет густая шерсть, по щекам льет пот. Зреет в боярском тереме подлая измена, скопилось недовольство! Старое боярство нагляделось на вольности в Ростове Великом, Волыни, Галиции – им тоже права подавай! Хотят рядом с великим князем сидеть, судить – рядить как в Киеве, Смоленске или Новгороде Великом, князей на службу нанимать. Перстом тыкать – то князь делай, а это, не смей! Но Юрий Ингваревич крут, крууут не в меру.. железной рукой держит власть как сладкую бабу, ни с кем делить её не хочет! Вздумал было недовольный Дрон с вотчиной в Чернигов переметнуться, так князь живо такой кусок владений отхватил, что в пору за голову хвататься! Он что ли наживал, людишек на землю сажал, серебром ссужал? Покрутился-покрутился Дрон, обратно челом князю ударил.

Время пошло за полночь, первые петухи пропели а боярство все бражничало. Никто не решался вслух произнести первое слово, стать головой заговора. Головку-то, первой рубят! Скоро вторые петухи, третьи, а там и вставать пора. Новый день начинался рано, в четвертом часу. Высморкавшись в подол длинной рубахи Стар смахнул с бороды крошки, трезво глянул острыми глазками – Ну, что предпримем, други, волынку то долго еще тянуть будем?

– А чего думать, мы все здеся не зря собрались – Боярин Чурило хлебнул ячменного пива. Отрыгнул вздрогнув чревом, оттер пот рукавом – Утирки-то есть? А то я всю рубаху испохабил.. давайте решать как нам извернуться да нажитое не потерять из-за безрассудства князева. – Все молчали опустив глаза. Только из-за двойных рам брехали собаки.

– Если кто-то по другому думает, так скатертью дорожка – Стар помолчал вглядываясь в насупленные лица – Держать-то никто не будет. Ступайте. Поболтали и будя.. – Тишина в горнице зрела, становилась тягучей и липкой. Маячили тени по стенам. В дородных животах бурчало от съеденного да выпитого. Первого, кто выйдет поперед хозяина из горницы, ждал пол перевертыш и глубокая яма с душегубами. Незадачливого заговорщика снесут по тайному ходу в глубокий схрон да тихо прикопают до лучших времен или выкинут в ров – пьяный де, свалился.. Знатное боярство собиралось тайно, что б никто не видел и не знал. Значит и тайна будет сохранена. Дрон глянул на Крута, Крут на Чурилу и все вместе на Стара.

– Да нет Стар, слово не воробей, обратно не спрячешь. – Косматые головы склонились над столешницей – Значит так братове, требуется разделиться, и меж собой больше не ручкаться..

2

Тенями расходились заговорщики минуя тайную калитку. Дворовым кобелям морды туго – натуго перетянуты что б не сбрехнули на гостей. Доверенный управитель Злоба, сам проверял завязи корявым пальцем. Могучие волкодавы ползали на брюхе, жалобно скулили сдирая когтями наст на пороге – Не задохнуться случаем?

– Неа, слюной потекут, а так не хрена им не будет.. – косматый боярский псарь-выжлятник отпихивал ногой преданные морды. Злоба подумал, хмыкнул – Ну смотри, ежели сбрехнут или задохнуться – шкуру тебе, батогами попорчу..

Выставленные на посты холопы не имели того чутья, и не видели как шевельнулась тьма на ветвистой березе недалеко от тына. Псы скулили вытянув палкой хвосты, царапали толстую дверь выжлятни чуя чужой дух. – Отпускать, что ль? – неторопливо спросил в темноту псарь. Хотелось хватить ковш крепкой браги и зажевав натертой чесноком горбушкой, завалиться в перину облапив горячую бабу. Псарь сглотнул слюну, сплюнул – Что б тя.. – Тень беззвучно скользнула на землю. – Спускай! – Злоба запер калитку разравнивая грязь перед порожком. Придерживая ногой дверь, выжлятник сноровисто ловил собачью башку и сорвав повязку, пускал тварь во двор. Псы радостно скакали, визжали прыгаля норовя лизнуть лицо.

Давно разошлись сотоварищи, в открытые продухи вытянуло дух пота и хмеля. Стар неподвижно сидел под божницей. Встал на негнущихся ногах, повернувшись бухнулся на колени. – Господи прости, Господи сохрани грех в тайне.. – истовая молитва лилась с губ, лихорадочно блестели глаза. Темен лик преданного Спасителя в дорогом серебряном окладе, изукрашенном цветными каменьями. Неприветливо глядит Богородица – Иуда, изменник.. – в ровном огоньке неугасимой лампады зеленого стекла равнодушный лик Николы Мерликийского – Нет тебе спасения, овца худая..

– Не себя ради, ради сыновей да дочек затворниц, кому же голые босые нужны будут.. – от усердных ударов раскровянился лоб. В горнице, освещенные лучистым светом лампады сурово глядели непримиримые лики святых и жалкое, выступающее из сумрака землистое лицо старика с потеками крови на лице.. – Пусть мне воздастся, претерплю муки ада зато нажитое сохраню, не пойдет родная кровь с нуждою босиком .. – Под полом заскреблось, раздались мягкие шаги, беззвучно откинулась притертая половица.

– Ай-ай как громко стучишь, все кругом проснуться, скажут боярин Стар заранее грехи замаливает.. – голос вкрадчивый, медоточивый. А вот и сам хозяин голоса, смуглый мужчина с крашенною басмой бородой и блестящими, на выкате, глазами. Проворно выбравшись из потайного хода мужчина выпрямился затворив лаз. Отряхнул кафтан. Стар не отвечал уткнувшись в теплые доски. Обойдя хозяина незнакомец взял свечу, внимательно оглядел уставленный стол. Глубоко вздохнул – Бедный торгаш проголодался и извиняется за появление. Надеюсь хозяин не обидится если всеми забытый купец подкрепит свои силы? – Обнюхав кувшины выбрал легкое вино, наполнив кубок не спеша выбрал кусок пожирнее.

– Тебе же нельзя свинину, зачем нечистое ешь? – Стар поднялся с колен. Неприязненно поглядывая обтер тряпицей лико. Чужак улыбнулся. Отставив кубок промокнув губы – Как заметил мудрый боярин, над землею властвует ночь и Всевышний не видит чем занимается его преданный слуга. Но если боярину стало жалко куска бедному торговцу..

– Да жри, кто тебе не дает.. – Стар сел на скамью. Глаза настороженно блестели. Куда подевалось вина, раскаяние? Перед бухарским купцом сидел хитрый, готовый на все вероломный мужик. Закончив есть бухарец еще раз обтер губы, кинул внимательный взгляд. Его поражал внезапный переход от слабости к силе, как будто старик черпал силы в молитве? Нет, не в молитве его сила. Сила его в страхе потерять богатство и власть. Лиши его этого, и он сникнет как парус без ветра. Удобно, тяни куда хочешь. Помается, покочевряжится, и пойдет как осел за привязанным перед мордой пучком свежей травы.. – Что нового?

– Узнали что Онузу разгромили, один дружинник уцелел, Евпатиевы нюхачи знать его увели. Дума собиралась, да приговорили посольство к Батыге слать, да во Владимир тож..

– Как отнесся князь к этому известию? А бояре? Нет ли страха? Ты заметил, кого еще можно посвятить в спасение города?

– Двоих я приметил..

– Слышал, это очень хорошо! Ищи и дальше разумных, и ставь меня в известность. Бату мудрый повелитель и в знак признательности твоих заслуг, шлет тебе медную пайцзу с высшим знаком. – Боярин покрутил овальную пластинку с кречетом. – Это означает правителя крупного и могущественного города. Разумеется, пока тайного.. но ты должен склонить жителей и князя открыть ворота перед джихангиром, и тогда милость к разумным, будет неизмерима..

– Что ты мне плетешь, купец? – боярин лукаво подмигнул – А то я не знаю, как обещают когда..

– Не знаешь! – Ласковые с поволокой глаза лазутчика превратились в черный камень. – Хан не нарушает данного слова, в этом неуязвимость его клятв. Сибирские племена и волжские буртасы оценили твердость его слов. А если таковы слова, чего тогда стоят поступки? Великий хан не забывает благоразумных людей, но тех кто против, помнит еще лучше. – Бухарец помолчал дабы усилить действие слов. – Кто поедет главой посольства?

– Князь Федор. – Разведчик задумался – Надо предать вести в ставку Бату. Как это сделать? Голубь, слишком заметно, да и опасно.. надо что бы кто-то из наших в посольстве был. С ним передашь кусок белого шелка, когда его спросят. И пусть этот кусок.. впрочем, я потом все скажу. Обо мне никто не должен знать. – Стар понятливо кивнул. – Не ломай голову как вести передать. Сегодня под вечер от Батыги баба приебыла, великий князь их в Крутову усадьбу за городом определил. Что ты узнал, он ей и передаст.

– Нет-нет-нет! – купец замахал руками, – Не надо что б она прежде хана узнала! Пошли слугу с наказом молчать! – Русский боярин молчал разглядывая взволнованного купца – Почему? – Давид насторожился, но промолчал. Корявая, в морщинах, рожа русского боярина перекосилась. Стар мрачно ухмылялся – И у вас, та же самая грызня..

3

Алия металась средь потемневших бревенчатых стен, в бешенстве ломала пальцы – этот бородатый медведь не так прост! Она в одной половине дома, спутники в другой. Развели! Около каждой двери – стража. Внутри комнат – прислужницы и слуги. Ни одно слово, ни один взгляд не пройдет незамеченный. Во всем чувствовалась опытная рука и зрелый ум. Завтра дальняя дорога и все время они будут на поводке – князь не зря пристроил сопровождающего. Умно, умно.. – женщина свирепела от беспомощности. Белоснежная синь за окошками посерела, налилась темнотой. Дверь не слышно распахнулась и на пороге возникла прислужница – Дозволит ли госпожа внести огонь?

– Да. – Приняв поданную из-за дверей плошку, девка проплыла к настенной лампе, запалила фитиль. Крепкий стан, крутые бедра роженицы и мощные крепкие ноги. Колышутся в ожидании дитя налитые груди. – Алия опытным взглядом разглядывала русскую девку – крепкая порода, от таких женщин получаются хорошие нукеры. Чем больше таких рабынь окажется в войске повелителя, тем быстрее окрепнет его воинская мощь. Мужчины же.. – ярость снова бросилась в голову – опасны, упрямы и сильны! Чем больше их умрет, тем спокойнее будет царство. – Госпожа будет ужинать? – прислужница в ожидании приказа остановилась возле двери.

– Нет! Иди. – Еда расслабляет разум и тело. Сейчас не время предаваться отдыху.. – уязвленная гордыня кипела в поисках выхода. Дождавшись когда прислужница выйдет, Алия встала на колени обратившись лицом в угол, затянула унылую песню. – Должен же быть какой-нибудь выход из этой ловушки!? – Прошел час, другой.. время тянуло длинную липкую нить с кусочками опавшей жизни. Все так же нудел заунывный мотив, в черно-желтой горнице колыхалась в потустороннем трансе колено преклонная фигурка. Колдунья молила своих духов о помощи. Помощь пришла внезапно, в виде скользнувшей в двери туши облапившей её в темноте. В лицо ткнулись слюнявые губы, дохнуло запахом утробы – Вот ты какая.. – липкие руки привычно проскользнули через тесные застежки. – Колдунья стояла в стороне с невидимой, презрительной усмешкой наблюдая как растерянный толстяк ловит руками воздух и не удержавшись, брякнулся на косматую медвежью шкуру. – Стоит мне поднять шум, и поволокут тебя боярин в зиндан за твои блудливые яйца..