Евпатий Коловрат

– Эк ты.. – растерянно бормотал Крут поднимаясь с пола – Кричи, не кричи.. кто тебе поможет девка? А вот я крикну..

– Меня сюда определил ваш князь. Я так думаю, среди твоих людей и его хватает. Так что давай, кричи. Ну, кричи!

– Тихо.. – зашипел боярин кинув опасливый взгляд на двери – Я к ней с лаской, дружбу свою предлагаю..

– О ласке мы поговорим потом. Что можешь дельного предложить?

– Я? А если я скажу что князь посольства отправляет?

– Когда, кто, зачем?

– Какая быстрая.. а за коленочку подержаться?

– Когда сюда придет войско джиганхира, боярин.. тогда и подержишься. Если будет, чем. – Хмель разом вышел. Крут сидел на полу. Колыхнув чревом, тяжко встал. Баба слушала молча не отводя лица. – Все? – голос звучал глухо, как из могилы. – Всё. – Боярин недовольно сопел вспоминая свой конфуз – была б в самом деле девкой, а то баба, да еще не первой свежести.. да у него таких.. – Крут обозлился ощущая неутоленную похоть.

– Не сердись, боярин – Алия уловила ненужное сейчас раздражение – Не вовремя ты возню затеял..

– По кыпчакски говорят.. – человек в верхней комнате отжавшись от пола упруго встал, передал стоящей рядом женщине пустой глиняный горшок, аккуратно положил на место шкуру. Тихо прошелестели шаги, не скрипнув отворилась и закрылась смазанная салом массивная дверь. Тишина в пустой горнице..

Евпатий теребил длинный ус слушая доглядчика. – Вошло и вышло трое, собак убрали? Хорошо, возвращайся на двор. – Дверь мягко закрылась и тут же в подклеть отворилась вторая дверь. Поток донесений закончился. Коловрат хмурился все сильнее – враг на пороге, а тут такая измена! Как об этом докладывать князю? Один-два недовольных всегда найдутся, но такой величины..

Юрий Ингваревич слушал не спуская тяжелого взгляда. Евпатий – довереней не бывает.. князь не мог поверить измене столь знатных родов. Но об наговоре не было и речи! Боярство пеклось о своих вотчинах.

– Вести обо всем что твориться княже, будет подавать мой дворовой Власий. В делах не терпящих отлагательства к тебе подойдет человек вот с таким колечком.. – в ладони вельможи тускло мелькнул серебряный перстенек с двойным голубым самоцветом. – Возьми, господин. Я все сказал.

– Спасибо за службу – князь встал. – О семействе не беспокойся. Проси что хочешь.

– Поступай княже как нужным сочтешь. Убережешь княжество, и мы не пропадем. Ну а нет.. – Коловратий угрюмо отвернулся.

Мороз. Стылые звезды глядели на припорошенную первым снегом землю. В непроглядной предутренней темени гремели воротные цепи. Визжащий сочленениями мост медленно, рывками опускался на ров. С протяжным скрипом отворились могучие половинки ворот и несколько всадников с грохотом миновав мост промчалась в ночь. Следом выскочила еще группа забирая в сторону глухой муромы. Из чрева воротной башни показалось несколько саней-кошевок. Визг полозьев на утреннем морозе. Обоз сопровождали дружинники. Шелестели кольчуги под овчиной. Рыжий огонь факелов воротной стражи отражался на лезвиях копий. – Пошли родима-аи! – звучно чмокнул передний возница щелкнув вожжами по гладкому крупу. Могучий жеребец выгнул шею перейдя на походную длинную рысь. Снег с копыт ударил в передок.

– Где погань? – Евпатий придержал коня возле боярской усадьбы. – Эвон.. – махнул хлыстом дружинник. От темной кучки чужаков возле высокого тына отделился всадник. – Наши пути меняются, рус. Половина идет с тобой, половина возвращается обратно.

– Ты чего-то узнала? – в голосе вельможи проскользнула еле заметная насмешка. Алия не ответила толкнув пятками конька. Монголы влилось в отряд отдельной каплей. Чужие не вступали в разговоры, смотрели коротко переговариваясь.

Приподнимались и опускались седоки в такт скачки, глухо стучали копыта, визжали полозья саней. Колонна уходила под светлеющее небо втягиваясь в лесной тоннель, затихали звуки.. лишь стая голодных волков с поджатыми хвостами вышла их черного леса и жадно втягивая воздух нюхала остывающий навоз.

4

Посады просыпались. С кряхтением вставали мужи нашаривая ногами лапти, если это был обычный дом. Где побогаче, одевали чауши, это тапки такие мохнатые из овчины набитой на дощечку. Земляной ли, досчатый, пол был ледяной.. в полумраке запаленных от лампадки перед образами лучин, накинув громадные теплые платки или грубую понёву прямо на белеющую рубашку, жонки раскладывали поленья в зеве печей. Припасенное смольё жадно вспыхивало обнимая поленья. Выстывшая за ночь домина наполнялась теплом, светом огня. Печные трубы далеко не в каждом доме. Дорого.. За печкой возились телята, на печи кряхтел старый дед переворачиваясь и норовя спуститься. И только детвора лежавшая рядком с дедом не шевелилась, крепок детский сон. Сладкие сны.. привстав дед поправил дерюжное одеяло со стриженым овчинным подкладом на разбросавшем руки-ноги, внуке, спустился. Нужду в помойную шайку справляли только младшие. Изба заполнялась вставшими людьми.

В кружале к тому времени тоже закончилась гулянка, и хозяин притона проторчавший за прилавком всю ночь во избежание, довольно считал сколько ему задолжали забулдыги. Гуляли на Фроловы. Разбитной стражник обобрал таки упавшего степняка когда тот упал, и помогая ему подняться, срезал тугой кошель. В сутолоке тому было не до того, а когда стали разбираться да в порядок себя те и другие приводить, это как-то забылось и пропажа была обнаружена только по прибытии на Крутов двор, что отвели им для постоя. Ругаясь самыми грязными словами которые только знал, степняк пожаловался командиру отряда. Тысячник только спросил, много ли было завязано в кошеле? Тот длинно выругался, и начальник только сочувственно покивал головой – Бывает.. потерпевший не был простым нукером, и знал что такое не только серебряные, но и золотые монеты. Сотник, далеко не бедный человек в передовом чамбуле, и десятники разведдозоров добычу сдавали ему. А уж он..

В просторной пятистенной избе с высоким потолком было душновато и воняло пролитой брагой. По углам, в центре и над прилавком в подвешенных ставцах горели толстые сальные свечи. Жар исходил от бока топящейся печи в которой постоянно что-то варили, жарили или пекли. Гуляки подъели почти все, и через перегородку доносился дух чего-то свежее жаренного. Звонко перекликались стряпухи поднося опару к поду печи, гремели сваленные поленья, со второго жилья вот-вот должны были спускаться гости, ночевавшие в кабаке. Горячий сбитень с заедками и кому куда. Кто на майдан, кто по торговым делам.. до рассвета надо сделать много!

Два ряда широких столов на десяток каждый из мощных досок, с такими же богатырскими скамьями. За одним таким сооружением и собралась вся дежурная стража державшая ворота, когда повезло Фролу. И не повезло степняку. Торопа сморило, и он уткнувшись лбом в положенные руки, дремал. Гуляли вместе, вместе и выходить. Авдей и пара стражников доедали стопку блинов, макая их в топленое сало, тройка других громко стуча ложками по ендове, это такая большая и глубокая деревянная чашка с ручками, добивали щи с мясом. Горячая и острая похлебка снимала похмельную одурь. Один из едоков приостановился и наступив, покачал лежавшее под столом, тело – Эй, Ванька! Хорош дрыхнуть-то, вставай.. выходить пора! Похлебай щец-то.. – Под столом завозились, рыкнули – Мне-то оставьте проглоты! – Ванька отпихиваясь от обутых ног проворно вылез из-под стола как червяк, устроился на скамье. Одуловатое после попойки рожа, заплывшгие глаза, волосы торчат лохмами, борода как старая метла.. только глаза поблескивают голодно и жадно. Достав подвязанную ложку, споро присоединился, вклинившись в очередь черпающих варево из посуды. Блаженно закряхтел – Хороши, ой хороши щти-то..

– Вчерашние.. – вставил Авдей и все дружно захохотали. Присказку – хочешь вчерашних щей? А то! Приходи завтра.. – знали все.

У прилавка меж тем, нарастала склока.

– Это ты чегой-то мне тут насчитал? – Фрол отбросил пару вишневых косточек на нитке, висевших как бусы меж двух дощечек – Ты это зачем две куны набросил, за пирог то с потрохами?

Кабатчик бросил две косточки обратно – Потрохов к тому времени не было ужо, с зайчатиной пришлось подавать, а это четыре куны, не две! Ай не помнишь?- Фрол промолчал, не помнил, правда.

– Да пять кун за пиво ячменное, две ендовы. Пять, браги.. да десяток полтей курицы, копченых, еще шесть кун..

– Не было копченых, не лги душегуб! – взвился Фрол и указующе ткнул – Снимай одну куну!!!

– Ай в самом деле не было? – схватился за бороду кабатчик – Не было, не было.. – загудели голоса гуляк от стола – Вареные то были, с рассолом!

– Ну да ладно.. – не стал спорить кабатчик и откинул косточку назад. – Мисы с капустою, квашеной. С хреном и брусникою.. десяток да две, подавали, пять резан за то. В резане же десяток кун? – испытующе уставился на Фрола. Тот убито кивнул.. денег было жалко. – Анастасию, за зад хватал да хлопал по нему когда она вам хлеба выносила, ты за позор обещал отдариться, когда она тебя побить хотела, забыл?

– Кто я? – вытаращил глаза Фрол, да на кой ляд.. ладно б за манду..

– Ах ты козлина безрогий?! Да что б у тебя глаза полопались! – от кухонного прохода шла поддергивая рукава верхнего платья могучая Анастасия, груди шарами распирали туго натянутую ткань, могучий корпус уверенно скрипел по доскам. В руке торчала крупная скалка.. широкое, круглое и белое лицо краснело от гнева. Рассерженные широко расставленные синие глаза метали молнии – Как за зад хватать, так это помнит, девушку безвинную позорить.. – Кабатчик закхекал гляда на Фрола, за столом тоже оживились. Настя могла не только пол подтереть или стол, вышибала из кабака мужиков и покрупнее Фрола. Сейчас все было хуже. Фрол, задолжал.. Двигалась женщина быстро и расторопно. Не успел Фрол сообразить, как скалка приложилась к спине. Умело, между прочим.. удар у Анастасии был поставлен. Сзымальства при кружале состоит, знает как с кем обращаться. Второй раз бить не стала, поднесла раскрытую ладонь - Нну?! Переминаясь плечами, Фрол без разговоров сунулся в развязанный и лежавший тут же кошель, и вытащил серебряную чешуйку. Копейка, или резан серебром. Это было много.. четверть всего, что они тут нагуляли. Серебрушка обладала бОльшей стоимостью чем такой же резан, но медный. Рука исчезла в складках и завязках, а лицо расплылось. На щеках появились круглые ямочки, а злая маска сменилась широкой доброй улыбкой. – Ты мой хорошенький-то.. – переложив скалку подмышку, женщина прижала голову должника к могучей груди – А ты смотри в другой-то раз, кого лапаешь.. я ить и обидеться могла..

Завязав потощавший кошель, Фрол напоследок опрокинул ковш медовухи и вместе со всеми вышел на широкое крыльцо. Утренняя полоска алой зари растянулась на восходе, мрак рассеивался. Звякнули колокола на главном городском храме, подхватили колокольца на посадских церквушках. Ватага закрестилась скинув шапки – Слава те хоссподя, новый день!

– Куда? – спросил Фрол остановившегося в задумчивости Торопа. Тому явно не хотелось в гридницу, он все еще был отроком, а значит его ждали посылки, конюшня, внутренний караул. Своей крыши у отроков не было, не по чину. Тороп пожал плечами – Не знай..

– Айда ко мне, печку натопим, да у меня чем опохмелиться есть. Ни бабы, ни скотины. Места всем хватит и ворчать никто не будет.

– Пошли..

Владимирский чин.

1

Глухие чащобы стоят стеной по над тоненькой ниточкой дороги. Редкие поляны стиснуты вековым лесом. Деревеньки, с их густым собачьим брехом да волчий вой средь заснеженных еловых лап. Широко разлеглась древняя Русь.. Редкие путники торопливо сворачивали прочь с тревожным любопытством разглядывая чужой отряд в середине походной колонны. Воот они, степные волки! Волки вели себя высокомерно, но смирно, изредка перебрасывались короткими словами да крутили головами разглядывая дорогу. Рязанцы в разговоры тоже не ввязывались, гнали лошадей и через двое день старший монгол, недовольно моргая голыми веками потребовал остановки для отдыха.

– Отдых!? – Разговор шел в деревенской избе, поутру. Князь Ингвар плескался в углу над помойной лоханкой, Евпатий уже растерся снегом и надел льняную нательную рубаху. На чисто выскобленном крестьянском столе дымился горшок постных щей, завтрак перед дальней дорогой до вечера. У печки суетилась хозяйка, меж делом щелкнувшая ребячьи лбы высунувшиеся с печи. Торопливо задернула занавеску.

– Ты что, отдыхать сюда пришел? – Евпатий взял каравай, прижав к груди взрезал ломтями. Боярин Млын с любопытством прислушивался не вступая в разговор, доставал из плетеной корзины куски снеди, раскладывал по тарелям. Бурундаю не предложили сесть, держали у порога. Командир тысячи с трудом переносил могучего урусута с льдистыми глазами и предпочитал разговаривать с более уступчивым и мягким князем, отводившим взор. Но ни князь, ни урусут нойон не проявляли интереса к нему, и хочешь не хочешь Бурундаю приходилось сдерживая недовольство, разговаривать с багатуром. Тысячник затосковал, легче в одиночку на матерого секача идти.. – Твои кони привыкли овес есть, выносливее наших. Надо день-два отдых давать!

– Тебе и твоим людям тоже овес для лошадей дают. Вы что, его сами жрете? – Бурундай дернулся и ненадолго задумался. Повод для обиды был незначительный. Губы сами собой растянулись в понимающей ухмылке – Зачем так говоришь? Наш путь очень долгий был, а ваши кони дома были.

– Так и ты, сидел бы в своей кибитке. Как же ты воевать собрался, а?

– Кто тебе сказал что мы собираемся воевать? – Князь закончил плескаться, вышел из закутка вытираясь куском ткани. Бурундай обрадовано повернулся – Кназ Ингвар, скажи хоть ты своё слово!?

– Евпатий прав Бурундай, мы не можем столько стоять. – Но почуяв слабину, монгол выставив ногу хлестнув по голенищу плетью – Как посол великого хана я требую от тебя.. – Евпатий аккуратно положил ложку на ломоть черного хлеба, вылез из-за стола. Шаг в полумраке лучин был скользящий и стремительный. Тысячник задыхался от злости ощущая каменную руку на такой хрупкой и как оказалось, беззащитной шее.

– Слушай, ты.. лопатка баранья, ты соглядатай и попробуй тока отпереться! Днем раньше или позже, вы пойдете на нас. Так может тебе и твоим баранам шеи сейчас переломать, а!? Пусть твой великий и несравненный подольше тебя подождет? Требует он.. ещё раз своё хайло откроешь и посмеешь так с князем разговаривать.. – Бурундай захрипел вытаращив глаза лихорадочно понимая стоит лишь ему коснуться оружия как все будет кончено.

– Отпусти его, Евпатий. – Князь сидел за столом спокойно ожидая сотрапезников.

– Как скажешь, княже. – Камни разжались. Бурундай отшатнулся держась рукой за шею и глядя с неприкрытой злобой – Ты заплатишь за это, Евпатий..

– Тебе? С великой радостью, боюсь не унесешь тока! Да князю, за его доброту спасибо скажи, а то б.. – Бурундай промолчал, только зубами скорготнул. Еще раз потрогал горло – Но нам и правда нужен отдых, кони устали и овсом тут не поможешь..

Урусуты покрестившись сели за стол и разобрали ложки ожидая когда князь первым зачерпнет горячее варево. Ингвар Ингваревич придержал руку – Хорошо, мы пойдем медленнее Бурундай. Ступай, до выхода осталось не много.

Степняки притихли, прекратилось даже мелкое воровство на постое в избах.

Долог путь обремененный тяжкими думами. Владимир показался нежданно. Стена заснеженного леса расступилась и притомленные кони вынесли всадников на речной крутояр. – Владимир..

Ледяные раскаты крутого вала блестели под ярким солнцем. Мощные бревенчатые стены с низко надвинутыми шапками крыш глядели сурово и казались неприступными. Высокие полукаменные башни с шатровыми крышами вынесенные за стену. Расчищенные площадки камнеметов с грудами камней, штабеля смоляных бочек. Шерширы на верхних площадках башен. Первоклассная крепость того времени! Всеволод Третий знал толк в военном деле! Владимиро-Суздальское княжество было одно из самых мощных уделов Киевской Руси. Белые столбы дыма поднимались из многочисленных печей города, а по широкой накатанной дороге тянулись на торжище обозы с мороженной рыбой, красными раскоряченными тушами битой скотины, дровами, сеном.. В морозном воздухе разносился гул сотен голосов, скрип полозьев, лошадиное ржанье. Долгий путь притомил. Чуя тепло и корм усталые кони припустили рысью. – С дороги, с дороги! – покрикивал скакавший впереди дружинник. Встречные сворачивали в сторону, внимательно разглядывали иноземцев.

– Во Владимир как нето в другой раз зайдем. В Боголюбское нам – хлопнул Коловрат по шее коня. Плотная колонна свернула с торной дороги.

2

Великокняжеская ставка Боголюбово, недалеко от столицы. Гордый замок в обрамлении стен белого камня с башнями. В центре замка, на краю широкой Нерли возвышался княжеский дворец выходивший Восточным фасадом к спуску на речную пристань. Западный фасад обращен на дворцовую площадь вымощенную плитами белого камня с желобами. На площади, на трехступенчатом круглом пьедестале возвышалась большая белокаменная же чаша из которой путники в теплое время года, могли утолять жажду. Чашу украшало восемь легких, изящных колонн несших легкую, восьмигранную шатровую кровлю изукрашенную цветной финифтью и золотом. С другой стороны, на площадь выходил окованный золотыми листом западный портал пышного собора Рождества Богородицы. Палаты и собор соединялись белокаменными переходами. Изнутри галереи переходов украшены цветными полями и расписаны фресками. Снаружи, галереи украшены лепниной, резным камнем, скульптурами, барельефами, медным литьем зверей и птиц. Дворцовый собор был небольшим, с одной вызолоченной главой. Фасады делились на три доли сложными пилястрами и были опоясаны арками с колоннами. Внутри, храм был еще краше. Вместо обычных крестных столбов поддерживающих купол, здесь высились расписанные под мрамор колонны с аттическими базами и огромными, вызолоченными лиственными капителями. Искуснейшие художники расписывали стены собора яркими фресками! Пол вымостили толстыми, запаянными оловом медными плитами казавшимися золотыми. Русские умельцы подняли хоры высоко вверх и оттого песнопения, казалось, неслись с неба. За сквозной, белокаменной алтарной перегородкой алтарная сень с резным изображением евангелистских персонажей.. Не один десяток лет трудились мастеровые что бы создать это шедевр! А кто все это сделал? Простые русские каменотесы, внесшие в греческое искусство русский дух. Белоснежное кружево каменных палат Владимира, Киевское зодчество, Господин Великий Новгород.. такое, с нахрапа не возведешь! Нужен точный геометрический расчет, знания! Закатные страны же еще только начинали громоздить грубые булыжные стены мрачных замков рыцарей-стервятников, где если прислушаться, то в мрачных казематах можно услышать звон кандалов и стоны замурованных в стены, на счастья, узников. А в далекой туманной Англии, саксы не так давно сбросившие рабские ошейники, робко входили в брошенные римские гарнизоны. Примеряли оставшиеся рыцарские доспехи. Русское же зодчество просторно, красиво. Надо обладать хорошим вкусом и светлыми помыслами что бы построить такое чудо – сверкающие надменным золотом крыши палат, луковицы церквей.. Завистливая Москва скопирует все атрибуты древнего Владимира не удержавшего государственный скипетр, но сияющие золотом крыши так и не осилит, удовольствуется медными.

Замок пронизан артериями переходов. Из княжеского терема можно попасть в храм, на конюшню, на высокие стены родового гнезда. В случае нужды тайный ход выведет далеко за стены, в глухое неприметное место. Мудр, изворотлив аки змей был князь Боголюбский, чьим именем наречена цитадель-гнездо!

Еще во времена единовластия, когда Русь звалась Киевской, получил малоизвестный князь Андрей глухой северо-восточный удел. Тогда и был основан никому неведомый Владимир на Клязьме, объявленный новой столицей княжества. Удел состоял из двух частей. Богатый землей и хлебом Суздаль, Переславль Залесский, Юрьев, Липцы, Москва – городов и людей в южной части княжества было значительно меньше из-за разорительных набегов Степи. Здесь законами правили Суздальские посадники.

Чванливый Ростов держал в горсти Ярославль, Белозерье, Великий Устюг, Углич с Костромой, Вологду.. В Ростов Великий сходились незримые нити управления северными городами и весями. Через Ростов же шли торговые пути с северными странами. Основанный Боголюбским, Владимир составлял исключение подчиняясь лично князю, что сильно не нравилось древним родам вотчинников. Интриги, раздоры сотрясали Русь после смерти Мономаха. По всей, некогда единой стране шла тайная и явная борьба. То князь казнил неугодных бояр, то боярство под корень изводило князей. В этих условиях обособление княжеской ставки было очень разумным шагом. Впрочем, Боголюбского это не спасло. Напоив мужа, жена из боярского рода Кучковичей отворила двери заговорщикам. Она же убрала верную князю охрану, она же припрятала из опочивальни тяжелый двуручный меч с которым князь никогда не расставался. Князь бился дубьем, подсвечниками, голыми руками расшвыривая нападавших как котят. Могуч Боголюбский, да длинные ножи оказались сильнее. Ох и живуч же был князюшка.. выполз Андрей из супружеской опочивальни ставшей смертельной ловушкой. Еще чуть-чуть, и откликнется верная стража. И тогда лютая смерть заговорщикам, смерть змее подколодной пригретой на княжеской груди!! Но первой, на мужа наткнулась жена. Вот она то и кликнула родственников, праздновавших победу в княжеском погребе. Страшные дела тогда творились на Руси. Но ради справедливости стоит помянуть, что убийство Боголюбского с рук им не сошло. Заговорщиков зашили в кожаный мешок и связав, пустили по волнам озера. Страшная и мучительная смерть настигла предателей.

3

– Чего они хотят? – Великий князь Владимиро-Суздальского удела Георгий вопросительно поднял бровь. Русый, высокий, стройный и могучий князь сидел на помосте у стола перед слюдяным окошком. Листал манускрипт вполуха слушая доклад. Дворовый холоп Трувор топтался перед помостом тиская шапку – Не ведаю княже точно, но дела у них плохи. Пришли не одни, приволокли татар с собою.. – поклонился ожидая приказа. Не частил, знал что князь вдумчив.

День развиднялся. Мутный свет сочился сквозь слюдяные окошечки. В каменных палатах душновато, перетопили. Кирпичные стены в два локтя надежно сохраняли тепло в лютые морозы и прохладу в летний зной. Князю нездоровилось. Георгий ходил в полюдье, и в дороге простыл. С вечера пропарился в жаркой бане. Хворь вроде как отошла, но слабость не отступала угнездившись в костях. Дворовой переступил ближе. – Срочное, говорят дело.. Головой в посольстве Юрьев брательник Ингвар, витязь Коловрат да думный боярин в подмогу..

Князь раздумывал зябко кутаясь в суконный опашень – Татары? Размести, да позови юрьевых. Надо б послушать перед тем как своих собирать. А ты позови, да не спеши уходить.. Потрись, послушай о чем меж собой остальные толковать будут.. что, мне тебя учить надо?! – слуга склонился в поклоне – Исполню государь, да только они и без того говорят что с Дикого Поля сила великая прет! В сомнении великом к тебе приехали! – Хитер, смышлен ближний слуга. За годы холопства слушал внимательно, говорил мало, стелил мягко. Князь, ценил дворового. Не терпелось узнать, с чем прибыли высокие гости? Но, чин! Георгий колебался между любопытством и гордостью.

– Говорят, от сторожевой Онузы одне головешки остались.. ить за день раскатали.. – подбросил хвороста в огонь княжеского любопытства, Трувор. Князь тяжело поднялся – Зови в книжную келью.

Великокняжеская библиотека просторна. Высокие окна. Сквозь большой ажурный свинцовый переплет щедро льется дневной свет. На длинных и мощных деревянных стеллажах рядком, стоят большие и тяжелые тома книг. Скатанные в свитки фолианты сложены в сундуках с откинутыми крышками. Кожаные переплеты рукописей украшены орнаментом, отделаны серебром, золотом, драгоценным камнем. В давние времена книги были дороги, и за Слово платили не скупясь, серебром и золотом по весу фолианта. На скамьях, вдоль подставок сидят переписчики под надзором младшего княжьего летописца, перебеляют западную латынь на русскую глаголицу.

В помещении было сухо, тепло. Книги боятся сырости, моли и грызунов. Важно ходят крысоловы - коты. Бумага – редкость, и стоит не дешевле папируса или пергамента. В простонародье же, в ходу дешевая береста или вощеные дощечки. Долговые щепы с насечками, берестяные отчеты княжеских управителей складываются в сундуки в отдельной горнице. Подобно старшему брату Константину Мудрому, Георгий Всеволодович старается все важные дела решать в библиотеке, благо здесь всегда под рукой многочисленные летописцы и каждое слово сказанное здесь, тщательно записывается, проверяется и закладывается в хранилища. Будущие поколения не должны сомневаться в мудрости Великого Князя!