Анри и Анриетта

– Я видел её однажды в Париже на свадьбе дочери герцога де Меркёра с Цезарем Вандомским в 1609 году, – добавил Анри. – Она находилась в свите Марии Люксембургской, которая после смерти мужа занялась пожертвованиями религиозным орденам и основанием женских монастырей.

– Если кузина тётушки столько лет прослужила супруге герцога де Меркёра, то, по-видимому, она очень набожная дама, – рассудительно заметила Анриетта.

– В таком случае неудивительно, что виконтесса де Саше до сегодняшнего дня ни разу не посетила Сольё!

– А с бароном де Морли вы знакомы? – Анриетта сделала вид, будто не поняла язвительный намёк брата.

– Лично нет. Ведь господин барон стал важной персоной с тех пор, как сделался одним из пятидесяти телохранителей маршала д’Анкра.

На этот раз в голосе молодого человека прозвучало неприкрытое презрение.

После того, как хозяева и гости зашли внутрь здания, Анри и девушки тоже поспешили в зал. Там они увидели герцога де Оре, отдыхавшего на парадной кровати. Рядом на табуретах сидели его сестра, племянник и кузина, в то время как Александр де Морле стоял за спиной мачехи. После взаимных представлений и приветствий герцог заметил Анри:

– Вам не мешало бы побриться, сын мой, и сменить рубашку…

Лицо же самого Филиппа украшала аккуратная «эспаньолка», а в глазах цвета бирюзы читалось превосходство.

– Простите, монсеньор, но в провинции к таким вещам относятся более терпимо, чем в Париже, – возразил Анри.

– Где бы вы ни находились, не забывайте, что люди смотрят на вас как на представителя рода де Оре!

– Берите пример с графа де Сольё, – добавил герцог, бросив одобрительный взгляд на Луи Кристофа, которого заставила причесаться и переодеться мать.

– У моего кузена ещё борода не растёт! – снова возразил Анри.

К счастью, в этот момент виконтесса де Саше кашлянула, притянув к себе всеобщее внимание. Мадлен отличалась худобой. Морщинки, словно тонкие нити паутины, разбегались от её синих глаз, во взгляде которых читалась усталость. На впалых щеках рдел лихорадочный румянец. Всё это, несмотря на то, что кузине Элизабет не исполнилось и пятидесяти, позволило Анри назвать её «старухой».

– Простите, монсеньор, что-то запершило в горле, – та поспешила приложить носовой платок к своим тонким бескровным губам.

– У вас нездоровый вид, дорогая кузина, – неодобрительно произнёс Филипп.

После чего обратился к Анриетте:

– Как вы выросли, дочь моя! Напомните, сколько вам лет?

– Недавно исполнилось двадцать три, монсеньор.

– Кажется, вы, дорогая сестра, как раз в этом возрасте вышли замуж? – герцог перевёл взгляд на Элизабет.

– Да, монсеньор, это случилось ровно двадцать три года назад, – сдержанно подтвердила графиня.

– Как быстро бежит время!

Затем, оглядевшись по сторонам, Филипп добавил:

– А где же ваш жених?

– Барон де Монбар приедет завтра, монсеньор, на подписание брачного контракта. Потом состоится праздничный обед, а вечером – венчание. Ведь я – вдова.

Слова Элизабет никого не удивили: в то время, согласно обычаю, вдовы выходили замуж только после захода солнца.

– В таком случае велите сегодня подать ужин пораньше, чтобы хорошенько выспаться.

Герцог хотел было встать с кровати, но тут Анри громко сказал тётке:

– Простите, сударыня, но вы забыли представить его светлости мадемуазель Кук!

Теперь взгляды присутствующих обратились уже на Диану. Как и все остальные, Анриетта с любопытством ждала, что скажет англичанке Филипп. Когда, сделав три реверанса, та приблизилась к кровати, герцог придирчиво осмотрел девушку с ног до головы и задумчиво произнёс как бы про себя:

– В нашем роду не было рыжих… кроме покойного барона де Монбара, которого, надеюсь, сейчас поджаривают черти в аду!

Потом, взяв двумя тонкими белыми пальцами, унизанными перстнями, Диану за подбородок, он серьёзно спросил:

– Надеюсь, вы не доставите нашей семье хлопот, милочка?

– Пусть меня покарает наш Творец, ваша милость, если я хоть на миг забуду о той великой чести, которую мне оказали! – торжественно поклялась девушка.

Разговор плавно перетёк на политику, и герцог де Оре не замедлил вспомнить Генриха IV, которому служил около двадцати лет:

– Покойный король был не слишком щедр и не очень-то умел быть благодарным. Он никогда никого не хвалил, а сам хвастался как гасконец. Зато не упомнить государя более милостивого, который бы больше любил свой народ; впрочем, он неустанно заботился и о благе государства. К тому же, во многих обстоятельствах король доказал, что у него живой ум и что он понимает шутку.

– Говорят, монсеньор, – в тон ему добавил Анри, – что при всей храбрости Генриха IV стоило сказать ему: «Враги идут!», – как с ним приключалась медвежья болезнь и он, желая обратить это в шутку, объявлял: «Пойду-ка, постараюсь хорошенько для них!»

И тут Анриетта заметила взгляд графини де Сольё, брошенный на её брата: казалось, Элизабет готова была убить Анри. Герцог же, усмехнувшись, продолжил:

– Когда четыре года назад король погиб от удара кинжала некоего Равальяка, многие считали, что в этом убийстве замешана королева, ставшая регентшей при своём сыне, Людовике ХIII. К сожалению, Мария Медичи находилась под влиянием своей молочной сестры Леоноры Галигаи, на деньги королевы купившей маркизат Анкр, в то время как её супруг Кончини получил звание маршала. Никогда ещё в нашем королевстве не видели, чтобы чета каких-то флорентийцев пользовалась такой огромной властью! Неудивительно, что принцы крови в знак протеста решили оставить свои места при дворе. А так как я имею честь считаться другом самого главного среди принцев, монсеньора де Конде, то решил последовать его примеру.

Далее герцог де Оре стал рассказывать Шарлю, как Конде и другие принцы крови 19 февраля 1614 года в Мезьере издали манифест, чтобы довести свои требования до сведения королевы-матери. Кроме обычного недовольства по поводу их недостаточного участия в управлении государством, они полагали, что внешняя политика регентши слишком подчинена Испании, поэтому хотели бы поменять министров и созвать Генеральные штаты, чтобы узнать их мнение. Не ограничиваясь этим, герцог де Невер, будучи губернатором Мезьера, захватил городскую цитадель, комендант которой подчинялся непосредственно королю. А герцог Вандомский, наместник Бретани, стал возводить укрепления. Узнав об этом, Мария Медичи страшно разгневалась, приказала собирать королевские войска и поручила командование верным ей герцогам де Гизу и д’Эпернону.

– Я слышал, монсеньор, что регентше и принцам недавно удалось договориться в Суассоне, – заметил барон де Монбар.

– Да, на созыв Генеральных штатов и отсрочку на год испанских браков Мария Медичи легко согласилась, – ответил его будущий шурин. – Но когда мы потребовали разоружения королевской армии, она заявила, что не может допустить посягательства на власть и честь её сына.

– Как же удалось преодолеть эти разногласия?

– Признаться, я сам до сих пор ничего не понимаю. По слухам, когда официальные переговоры зашли в тупик, в игру тайно вступил Кончини…

– Может, вам что-нибудь известно об этом, сын мой? – добавил Филипп, взглянув на Анри.

– Я думаю, монсеньор, вам лучше обратиться за разъяснениями к господину де Морле, – ответил тот.

Почувствовав всеобщее внимание, Александр сразу напыжился.

– Маршал д’Анкр – ловкий парламентёр, монсеньор! Он сыграл ключевую роль на переговорах в Суассоне! Одних умаслил деньгами, других – уговорил!

– В итоге получилась весёлая путаница, – насмешливо добавил Анри. – Так как официальные и тайные переговоры шли параллельно, никто так и не понял, что обещано, а что – нет.

– В конце концов, 15 мая в Сен-Менеульд был подписан договор, – продолжил Филипп. – Герцог де Невер вывел из Мезьера свой гарнизон, наша армия была распущена, Конде получил 400 000 ливров и губернаторство Амбуаза. Одному герцогу Вандомскому ничего не пообещали, поэтому он стал возводить укрепления в своём губернаторстве, в Бретани.

– Мария Медичи уже собрала против него армию в 20 000 человек, которую возглавит сам король, – сообщил Анри. – Скоро он двинется на Нант, и штатам Бретани придётся выбирать между Людовиком ХIII, законным сыном Генриха IV, и его бастардом, герцогом Вандомским!

После обеда Анриетта вместе с Дианой принялась плести цветочные гирлянды для предстоящего празднества, когда в гостиную с таинственным видом вошла Мари.

– Граф де Оре в замке? – поинтересовалась у неё сестра Анри.

– Нет, мадемуазель, – ответила служанка.

– Значит, он уехал?

– С господином графом захотела поговорить наша госпожа. От её милости он вышел словно не в себе, приказал подать лошадь и куда-то умчался.

Анриетта нахмурилась.

– Что это значит: «словно не в себе»?

– Господин граф бормотал себе под нос проклятия! – выпалила Мари.

– А ты не знаешь, о чём у них была беседа с госпожой графиней?

– Нет, мадемуазель.

После разговора со служанкой у девушки испортилось настроение. Через некоторое время появилась Марта.

– Её милость хочет поговорить с вами, мадемуазель, – сообщила она Анриетте.

По пути сестра Анри лихорадочно вспоминала, в чём она на этот раз провинилась. Ничего не придумав, девушка обратилась к экономке, сопровождавшей её:

– Ты не знаешь, Марта, что понадобилось от меня госпоже графине?

Анриетта знала, что она с детства была любимицей Марты. Немного помедлив, та ответила:

– Не знаю, мадемуазель. Но могу заверить вас, что её милость желает только добра графу де Оре и вам!

С каким-то плохим предчувствием девушка переступила порог покоев Элизабет. На стенах там висели шёлковые гобелены, переливающиеся всеми цветами радуги. В центре комнаты возвышалась кровать с балдахином и пологом из красного бархата, украшенного гербами рода Сольё. На туалетном столике, инкрустированном перламутром, стояло небольшое зеркало в золотой раме, украшенной драгоценными и полудрагоценными камнями, которую поддерживали по бокам два амура. Тут же можно было видеть стеклянные флаконы с духами, которые Элизабет изготовляла собственноручно. Ароматы розы, жасмина и амбры смешивались в тонкий пьянящий букет. На бюро с многочисленными ящичками лежала книга Монтеня «Опыты» в потёртом переплёте.

Оглянувшись по сторонам и не обнаружив хозяйку замка, Анриетта в растерянности остановилась. Внезапно её нос уловил характерный запах табака, доносившийся из-за тяжёлой портьеры винного цвета, прикрывавшей вход в туалетную комнату. Осторожно отодвинув портьеру, девушка заглянула внутрь и увидела Элизабет, полулежащую на кушетке с неизменной трубкой в зубах. При виде Анриетты графиня сунула трубку в керамическую пепельницу и, словно оправдываясь, пояснила:

– Я дала слово барону де Монбару, что больше не буду курить, однако не сдержалась! Надеюсь, вы ничего ему не скажете?

– Нет, сударыня! – поспешила заверить её девушка. – От меня господин барон ничего не узнает!

– Вы – милая и добрая девушка…

Слова Элизабет так поразили её племянницу, что она не нашлась, что ответить.

Между тем графиня закончила:

– …и заслуживаете самого лучшего мужа!

После чего предложила Анриетте присесть на стоявший возле кушетки табурет.

– Здесь лежит какая-то книга, – заметила девушка.

– Дайте сюда Аретино.

Протянув тётке книгу, Анриетта всё же успела прочитать по-итальянски её название: «Шестнадцать поз». Элизабет же, опершись на книгу локтем, сообщила:

– Виконтесса де Саше предлагает вам в качестве мужа барона де Морле, своего пасынка.

– Но ведь он – потомок Лалена, как и я! – воскликнула Анриетта.

– В том-то вся загвоздка!

Графиня снова потянулась к своей трубке, но потом передумала.

– Лично я против этого брака, и не только из-за проклятия Лалена. Как говорила виконтесса де Саше, моя бабушка, если хочешь узнать человека, поинтересуйся, кто его родители. О матери нынешнего барона де Морле я знаю лишь то, что она была дочерью виноторговца из Шампани и умерла вскоре после рождения сына. А об его покойном отце, который одно время считался моим женихом, не могу вспомнить ничего хорошего.

Видя, что Анриетта настолько поражена её словами, что не может выдавить из себя ни звука, Элизабет снизошла до объяснения:

– Мой бывший жених рано остался без отца, и его опекуном стал граф де Оре, мой дед, который одно время был наместником Бретани и до самой смерти хранил верность династии Валуа. В отличие от него, барон де Морле перешёл на службу к герцогу де Меркёру, отдавшему Бретань под власть Лиги. Но когда королевские войска нанесли поражение Меркёру и захватили владения Морле, господин барон поспешил объявить себя сторонником Генриха IV. Таким образом, он сохранил свои поместья и родовой замок и, запершись там, предался пьянству и разврату, отчего умер два года назад, оставив с носом всех своих многочисленных кредиторов.

– Вряд ли его сын остался в стороне от всего этого непотребства, поэтому я считаю, что барон де Морле – вам не пара! – заключила графиня.

– Я тоже так считаю, сударыня! – согласилась Анриетта.

Её же тётка продолжила:

– Жаль, что вы не можете выйти замуж за моего сына.

– Поверьте, сударыня, у меня и в мыслях не было… – покраснев, Анриетта запнулась.

– Я знаю, кого вы любите. Но если бы даже не существовало проклятия Лалена, эта любовь не принесла бы вам счастья. Вы слишком разные с графом де Оре.

– Умоляю вас, сударыня!

– Нет уж, дослушайте меня до конца. Согласно нашей семейной легенде, Лален был оборотнем: его волчья кровь притягивает его потомков друг к другу, как притянула когда-то нас с бароном де Монбаром. Чего мне только стоило не поддаться похоти! А Монбар был готов заплатить за обладание мной даже своей жизнью! Но я твёрдо знала, что если стану причиной его гибели, то не смогу жить с этим. Однажды мы даже вместе едва не бросились в пропасть, чтобы покончить раз и навсегда с этой мукой! Поэтому гоните прочь от себя любовь к моему сыну!

– Простите, сударыня, но я не могу понять, почему вы не вышли замуж за барона де Монбара после гибели его отца? – после паузы спросила девушка.

– Во-первых, потому, что это я убила старика!

Увидев изумление в глазах племянницы, Элизабет пояснила:

– У нас с ним были свои счёты: он привёл толпу фанатиков в дом моего отца под предлогом того, что барон де Лорьян укрывает гугенотку, и убил моих родителей. А потом этот негодяй стал преследовать меня из-за того, что его сын не хотел жениться на своей английской кузине, так как был увлечён мной. Хотя я нисколько не жалела о том, что отомстила ему, должно было пройти время, чтобы страсти улеглись.

– Наверно, я бы не смогла убить человека, – задумчиво произнесла Анриетта.

– А я, когда старик решил заколоть меня той же самой шпагой, которой убил мою мать, предпочла первой метнуть в него кинжал!

– Простите, сударыня, я, вероятно, сужу о вещах, о которых не знаю!

– Дай вам Бог и далее пребывать в неизвестности!

– Кроме того, под давлением своего отца мой любимый всё-таки обручился с мадемуазель Паркер, – продолжила Элизабет. – Хотя потом он уверял меня, что никогда не женится на англичанке, я всё равно была сильно уязвлена и при встрече сказала ему, что выхожу замуж за графа де Сольё, своего кузена.

– Вероятно, поэтому барон де Монбар бросил своё помолвочное кольцо в фонтан! – догадалась Анриетта.

– Да, это произошло во время нашего объяснения в саду.

– Нужно будет сказать графу де Оре, чтобы он не носил этот перстень!

– Теперь это уже дело прошлое. Раз Монбар подарил ему своё кольцо, граф де Оре волен поступать с ним как угодно.

– Была ещё одна причина, почему я отказала Монбару, – после молчания добавила графиня. – Случилось так, что я отдалась королю Генриху IV и боялась, что рано или поздно Монбар об этом узнает и разлюбит меня. А графу де Сольё ни до чего не было дела, кроме своих рисунков. Хотя он по-своему любил меня, да и я привязалась к нему и ни разу ему не изменила за девять лет нашего брака. Но так и не смогла забыть любимого.

– Неужели он до сих пор ничего не знает о…

– Теперь уже знает. Я рассказала ему об этом ещё двенадцать лет назад, когда мы случайно столкнулись с ним на ярмарке в городе Сольё. Я сняла там гостиницу, где и произошло то, чего мы так долго желали. Монбар был счастлив и простил мне моё прегрешение!

– Время доказало, что ваши чувства были не простой похотью, а настоящей любовью, – задумчиво произнесла Анриетта. – Как у Ромео и Джульетты, только со счастливым концом.

– Что вы сказали? – удивилась графиня.

– Диана рассказала мне о пьесе Шекспира, которую смотрела в Англии. Она о несчастных любовниках, которые покончили с собой.

– Знавала я этого Шекспира – бездарность и скряга, – пожала плечами Элизабет. – А пьесы за него пишет или мой английский адвокат, господин Бэкон, или кто-то из его друзей-аристократов, которые прикрываются именем Шекспира, дабы не уронить свою честь.

– Раз уже речь зашла о мадемуазель Кук, то скажите, что вы думаете о ней? – вдруг спросила графиня.

– Мне кажется, что Диана – умная девушка, хотя больше значения придаёт земным благам, а не духовным богатствам.

– В таком случае она – вылитая мать! Внезапно приехав в Бургундию, баронесса застала меня и своего мужа в постели. Я предложила ей приличную ренту за то, чтобы ноги её больше не было в Монбаре, и она недолго колебалась. Жаль только, что тогда мне ничего не было известно об её дочери от Маунтджоя, иначе она не получила бы ни цента!

– А мне, вероятно, придётся выйти замуж без любви, – вздохнула Анриетта.

– Поклянитесь, что не поддадитесь искушению и не пожертвуете своей жизнью ради похоти!

– Клянусь жизнью моего брата, сударыня!

– В таком случае, хочу открыть вам тайну: граф де Оре – мой родной сын!

– Неужели вы и герцог де Оре… – Анриетта готова была провалиться сквозь землю.

– Нет, я родила старшего сына от Генриха IV.

– Выходит, я – дочь короля?

– Нет, вы – дочь герцога. Однако ни я, ни мой брат не имеем к вашему рождению никакого отношения. Чтобы спасти мою честь, герцог де Оре решил усыновить своего племянника. А потом – вас. Моего старшего сына назвали в честь короля Генриха III; вы же получили своё имя благодаря названному брату.

– Умоляю вас, сударыня, скажите, кто были мои настоящие родители?

– Не могу, это не моя тайна.

Словно в подтверждении этих слов графиня решительно засунула в рот трубку. Затем, отвернувшись от умоляющего взгляда девушки, она мрачно добавила:

– Скоро вы сами всё узнаете, хотя лучше бы вам не знать!

Глава 4

Свадебные танцы

По словам графини де Сольё, ещё до разговора с Анриеттой она открыла свою тайну Анри. Это произошло случайно: Элизабет хотела сделать ему внушение из-за его дерзкого поведения с герцогом де Оре. Между матерью и сыном произошло бурное объяснение, и молодой человек вне себя выбежал из комнаты. После чего графиня рассудила, что теперь уже нет смысла держать в неведении Анриетту. Взяв с девушки обещание никому не раскрывать содержание их разговора, хозяйка Сольё отпустила её.

Вернувшись к себе, Анриетта ещё долго не могла прийти в себя. Мысли о том, кто её настоящие родители, не давали ей покоя. Если она – дочь герцога, то герцогов во Франции не так уж и много. Сначала девушка подумала о Гизе. Но потом вспомнила, что брат Элизабет всегда был верен королю, и, следовательно, вряд ли мог удочерить девочку из семьи ярых членов Лиги.

Потом мысли Анриетты обратились к названному брату: ведь им с Анри нужно было многое сказать друг другу! Однако граф де Оре вернулся только к ужину, а потом все сразу разошлись по своим спальням. На следующий день из-за суматохи, связанной со свадьбой графини де Сольё, разговор с Анри девушке снова пришлось отложить.

С утра в замок приехал из города нотариус, чтобы в последний раз уточнить с графиней все пункты брачного договора. Барон де Монбар прибыл ближе к обеду. Подписание контракта произошло в главной замковой гостиной, украшенной цветами. Гости и хозяева приоделись: мужчины щеголяли атласными камзолами и туфлями в цвет чулкам, а женщины – высокими причёсками и открытыми платьями, кроме виконтессы де Саше, наряд которой мало изменился. Невеста была в платье из тёмно-синего шёлка, а жених – в камзоле сизо-голубиного цвета. Что же касается Анриетты, то она предпочла ткань небесно-голубого цвета, а Диана – белого, в мелкий цветочек.

После подписания контракта все уселись за столы. Так как это был семейный обед, посторонних в зал не допустили. Лишь англичанке в виде особой милости дозволили подавать герцогу кушанья, принесённые слугами. В промежутке между переменой блюд она могла присесть на табурет. Главным блюдом был, конечно, традиционный петух в винном соусе. Кушанья подавались под звуки лютни, виолы и флейты, на которых играли приглашённые из города музыканты.

– Как ваше здоровье, сударыня? – поинтересовался во время обеда Анри у сидевшей рядом Мадлен.

В ответ кузина Элизабет со вздохом ответила:

– Я плохо сплю из-за кашля, господин граф.

– Возможно, вам следует обратиться к хорошему лекарю? Жаль, что сэр Теодор Майерн, который лечил покойного короля, перебрался в Англию. Но я могу поговорить с нынешними королевскими эскулапами.

– Благодарю вас, сударь. Врачи порекомендовали мне климат долины Луары. Поэтому я оставила службу у герцогини де Меркёр и поселилась в замке Саше, который получила в качестве своей вдовьей доли.

– Скажите, господин барон, а где вы собираетесь поселиться с женой после свадьбы? – обратился Анри уже к Шарлю.

– Мы решили жить попеременно то в Монбаре, то в Сольё, – неохотно оторвавшись от лицезрения Элизабет, ответил тот.

– Вам нужно уговорить госпожу графиню поскорее женить сына. Тогда она сможет посвятить себя полностью вашим делам!

Шарль вздохнул.

– Но где найти хорошую невесту для графа де Сольё?

– А чем плоха мадемуазель Кук? Если король признает её вашей наследницей, она сразу станет завидной невестой!

Анриетта с удивлением посмотрела на названого брата, не понимая, шутит тот или всерьёз считает англичанку подходящей партией для их кузена. Однако лицо Анри оставалось непроницаемым. Монбар же после паузы ответил:

– Я считаю, что Диане ещё рано выходить замуж. Да и мы с госпожой графиней надеемся на собственного наследника.

– По моему разумению, вам, господин граф, тоже не мешало бы задуматься о женитьбе, – добавил жених Элизабет.

– Вы говорите, как герцог де Оре! Поэтому отвечу вам такими же словами, как ему: узы Гименея меня пока нисколько не прельщают! К тому же, наследников можно иметь и без брака!

В этот момент музыканты как раз прекратили играть, и последние слова Анри, вероятно, были услышаны за соседним столом, заставив Филиппа и его сестру переглянуться. Однако последнее слово осталось за бароном де Монбаром.

– Я думаю, что в нашем роду слишком много холостяков. Поэтому будем надеяться, что вскоре за моей свадьбой в Сольё последуют и другие!

Когда все насытились, решено было потанцевать. Герцог де Оре пригласил сестру, в то время как жених сослался на собственную неуклюжесть и отказался принять участие в танцах. Компанию ему составила Мадлен, не танцевавшая из-за статуса вдовы. Когда пришёл черёд Анри выбирать себе партнёршу, сердце его названой сестры замерло в предвкушении. Тем не менее, молодой человек неожиданно выбрал не её, а Диану. Анриетту же пригласил Луи Кристоф.

– Я рад, что ваш брат выбрал своей партнёршей мадемуазель Кук, – сказал он девушке.