Мой случайный босс

— Так, Ксю, что ты задумала? — Валя переглядывается с Сашей, мгновенно понимая, что план в моей рыжей голове уже созрел.

— Я принимаю правила, а именно, белый или серый верх, чёрный низ, но, — поднимаю палец, — могу пободаться за обувь.

— Ты рискуешь нарваться на ещё один штраф.

Саша, менеджер в автосалоне, практичная и собранная, всегда выстраивает верные предположения о последствиях. Как человек, много работающий с документацией, она дотошно подходит к таким вещам, как договор.

— Ну не могу я так! — всплёскиваю руками, воскликнув слишком громко, отчего Марыся подскакивает, окидывает меня осуждающим взглядом и уходит в другую комнату. — Там всё серое, унылое, скучное. Всё, включая самого мистера Душнилу! — Именно так прозвали девочки Клейнберга после моего подробного рассказа о первом рабочем дне. — Мне нужно смотреть на что-то позитивное и красочное, чтобы в один из дней не загнуться в приёмной.

— А уволиться нельзя?

— Нет, — отвечаем в унисон с Сашей. — Там неустойка.

И сумма такая, что выплатить невозможно. Мне нужно ещё где-то работать параллельно, желательно без сна и отдыха, чтобы вырваться от Душнилы. И если сделать вывод из сегодняшнего рассказа Кати, наличие такого пункта понятно: он гарантирует, что человек задержится минимум на полгода. А там, глядишь, привыкнет жить по чёткому расписанию и превратится в серую массу.

— Ксю, ты попала, — констатирует Валя, глядя на меня с жалостью. — Придётся терпеть Душнилу.

— Придётся… — вздыхаю, и кухня погружается в тишину. — Но я готова. Мысль, что Угрюмов и Визов ждут, когда я приползу обратно, меня разрывает. Клейнберг хотя бы честен в своём отношении ко всем.

— А какой он? Кроме того, что душный.

— Какой? Да не знаю, — пожимаю плечами. — Если делать выводы после одного дня тесного общения с ним, то занудный педант. Ещё перфекционист, — щёлкаю пальцами, — у него даже ручки на столе разложены на определённом расстоянии друг от друга. Даже боюсь представить его квартиру, — передёргиваю плечами, — наверное, всё стоит по линеечке и вещи рассортированы по цветам. Хотя каким цветам? — Закатываю глаза. — В общем, если его жильё хоть немного походит на офис, там легко можно впасть в депрессию. Поэтому он, наверное, и не улыбается. Интересно, он счастлив-то бывает…

— Наверное, бывает. Рядом с Ирэн.

— Точно! У него же невеста есть. А она, интересно, тоже подчиняется законам серости? — Перевожу взгляд между подругами, удивляясь, как я раньше не задумалась об этом.

— А давай посмотрим, — шепчет Сашка, хихикая.

Находим страницу Ирэн, у которой, кстати, больше трёхсот тысяч подписчиков в популярной сети.

— Ого, а чем она занимается?

— Она владелица PR-агентства. Даже со знаменитостями работает.

Рассматриваем страничку Ирэн, где она засветилась с известными медийными личностями. И о знакомстве с некоторыми простой смертный может только мечтать. Но что характерно, тёмные цвета в её образах присутствуют по минимуму. Стильно? Да. Но каждый образ продуман и идеально собран, что привлекает внимание.

— Что-то я не вижу особой любви к серому, — констатирует Саша, открывая фотографию за фотографией.

— Я тоже, — ухмыляюсь, вспомнив Душнилу. — И как же её жених с этим мирится?

— Слушай, может, он только в офисе топит за безликость, а вне его слушает рок, гоняет на байке и пьёт пиво?

Валя выдаёт предположение, а я на секунду представляю босса, облачённого в кожу, рассекающего улицы на каком-нибудь «Харлей Дэвидсон».

— Нет, — машу головой. — Если бы ты пообщалась с ним лично, поверь, ни на секунду о таком не подумала бы.

— Тогда я не понимаю, почему эти двое вместе. — Саша разводит руками. — Кстати, на странице Ирэн нет ни одной фотографии с женихом.

— Может, это рабочая? Так сказать, наглядно показывает успехи своей деятельности, привлекая возможных клиентов.

Саша ищет личную страничку невесты Душнилы, но безрезультатно. Переходит в другую соцсеть, но там также «рабочий» профиль и те же самые фотографии.

— Или её нет совсем, или зарегистрирована под другим ником.

— Странно, конечно… — пожимаю плечами.

— Вообще не странно. Может, они не хотят выносить личное на всеобщее обозрение. Кстати, совместные фото есть. Мы в прошлый раз смотрели. С мероприятия. И вот ещё, — показывает нам. — В прошлом месяце. Так что отношения они не скрывают. И вообще, мы не знаем, какой он в личном плане. Заинтересовал же такую женщину, значит, есть чем.

— Деньгами? — Вариант Вали вполне жизнеспособен.

— У неё успешное агентство, к тому же, судя по данным, она из состоятельной семьи. Нет, здесь что-то другое.

— Может, он бог в постели? — Валя играет бровями, а мы с Сашкой закатываем глаза. — Ну а что, девочки, отсутствие живости в повседневной жизни компенсируется активностью в сексуальном плане.

— Всё возможно, — соглашаюсь с подругой. — И вообще, хватит уже о нём. Прошёл день, а у меня складывается впечатление, что я работаю с ним минимум месяц.

— Я где-то читала, что привычка вырабатывается за двадцать один день. Так что, Ксю, через двадцать дней твой босс будет восприниматься как само собой разумеющийся факт.

— Двадцать дней, — стону, откинувшись на спинку дивана. — Двадцать серых тоскливых дней по чёткому расписанию Аристарха Игоревича.

И как только говорю это вслух, готова разрыдаться. А если вспомнить, что двадцать дней лишь начало, а за ними следуют пять месяцев, хочется биться головой о стену.

— Ксю, — Саша гладит меня по плечу, — думай о чём-то хорошем.

— Например?

— О зарплате.

— Которая за день уменьшилась на девятнадцать тысяч, а до конца месяца может вообще испариться?

— Не лучший пример, — соглашается. — Тогда думай о Визове, а точнее, об их с Угрюмовым уверенности, что ты приползёшь проситься назад. Хотя бы ради этого стоит потерпеть Душнилу?

— Ради этого стоит, — вздыхаю и соглашаюсь.

Если я сбегу от Аристарха, значит, Андрей окажется прав, а я подобного позволить не могу. Как-нибудь продержусь в изматывающей меня серости, к тому же детальное изучение трудового договора открывает некоторые возможности.

— О чём задумалась? — Валя касается моей руки, возвращая в реальность.

— О том, что хочу, а главное, могу разбавить интерьер приёмной и себя яркими акцентами, — хихикаю.

— Осторожно с разбавлениями, — предостерегает Саша, — а то лишишься всей зарплаты.

— Не переживай, изменения будут вноситься медленно и осторожно. Кто знает, вдруг через полгода Душнила превратится в позитивного человека.

— Или ты в унылое нечто. — Валя сглатывает, а я на миг представляю себя на месте босса.

— Нет, — передёргиваю плечами и мотаю головой, чтобы девчонки поняли: я сделаю всё, чтобы такого не случилось. — Подскакиваю, прохаживаясь перед подругами. — Даю слово, что через месяц вы не узнаете Душнилу…

Воплощение своего плана начинаю на следующий же день. Чёрный костюм, белая рубашка, но в сумочке лежат туфли цвета фуксии. И пусть это будет мне стоить десяти тысяч, но попробовать я обязана, а точнее, проверить фанатизм Клейнберга относительно отсутствия яркости.

Появляюсь в приёмной раньше босса, надеваю свои умопомрачительные лодочки и жду. А вот приговора или одобрения — большой вопрос. В моменте грызу себя за принципиальность и почти решаюсь засунуть туфли подальше — от себя и не признающего существования радуги босса, — но дверь отворяется, являя того, о ком я думала со вчерашнего дня.

— Доброе утро, Аристарх Игоревич, — встаю, предъявляя «удовлетворяющий» внешний вид.

— Доброе, Ксения.

Зависает на минуту, оценив выполнение требований, и, как мне кажется, слегка улыбается. Чему: что я по уровню блёклости слилась с обстановкой или же молчаливому повиновению? Но босс не видит мои туфли, скрытые столом и расстоянием. Так что кого-то ждёт сюрприз…

— Через полчаса встреча с Замятиным. Проводите сразу в кабинет без предварительного оповещения.

— Будет сделано.

А кто у нас Замятин, интересно? Кто-то очень важный, потому что, исходя из выводов вчерашнего дня, Аристарх требует обязательного информирования. Погружаюсь в работу, забывая о времени, но, когда в приёмную входит группа людей в строгих костюмах, даже встаю.

— Замятин Егор Леонидович. — Меня приветствует высокий брюнет за тридцать с невероятными голубыми глазами, в которых вспыхивают завораживающие смешинки.

— Добрый день, — неосознанно расплываюсь в улыбке, потому что ему хочется явить все свои тридцать два. — Аристарх Игоревич вас ждёт.

Даже дверь перед ними открываю и, кажется, кланяюсь, а Замятин, в свою очередь, прилипает взглядом к моим туфлям. Вот для этого и нужны яркие акценты. К сожалению, босс этого не понимает.

По привычке закрываю дверь, но она не открывается, как вчера. Значит, посетитель важен, или же до определённого момента никто не должен знать подробности. Мне они вообще не нужны.

Спустя пятнадцать минут меня отвлекает селектор и приказ Клейнберга принести четыре кофе и чай. Последний ему. С жасмином. Даже глаза закатываю, радуясь, что меня никто не видит. Кофемашина издаёт привычные звуки, а я смотрю на кружки. Серые. Хоть бы посуду приобрёл в позитивных цветах. Моя розовая кружка смотрится как роза среди сухостоев.

Сделав необходимое, запускаю программу на капучино и, водрузив всё на поднос, направляюсь в кабинет босса. Предварительно оповестив о своём появлении негромким стуком, вплываю и выставляю кружку перед Замятиным. Красивый мужчина. Привлекающий. Последним напиток получает босс. Но не чай его волнует, потому что он изучает мои туфли.

Не так я хотела появиться перед ним и обменяться комментариями. Ладно, подождём, пока посетители уйдут. А после меня ждут разбирательства.

Замятин и компания проводят у босса почти два часа, подвинув в ожидании следующих за ними. Приёмная наполняется людьми, с которыми я поддерживаю разговор, успокаивая и обещая, что Клейнберг всех примет.

Дверь отворяется неожиданно. Первым выходит Замятин, но останавливается около меня.

— Ксения, кофе был замечательным, — касается губами тыльной стороны моей ладони. — До встречи.

— До встречи… — мямлю нечто невнятное, обворожённая необычным жестом.

Тот самый случай, когда мужчина может очаровать несколькими словами и правильным действием. Но морок спадает в тот момент, когда из того же кабинета появляется босс.

— Ксения, зайдите ко мне. Господа, пять минут, — обозначив время ожидания, пропускает меня и закрывает дверь. А вот и момент истины… — Насколько я помню, вчера мы выяснили, в каком виде вы должны появляться в офисе.

— Всё верно. Что-то не так? — Видимо, моё удивление искреннее, потому что босс на секунду теряется.

— Да. Не так. Ваши туфли не такие, — и тут же тычет пальцем в эти самые туфли.

— Аристарх Игоревич, я подробно изучила трудовой договор. Там нет ни слова о туфлях.

— Там есть информация по внешнему виду сотрудников.

— И звучит она так «внешний вид исключает яркие акценты, преобладающие цвета: чёрный, серый, белый». Ни слова об обуви, — развожу руками.

— Внешний вид — это совокупность внешних свойств. В том числе обувь.

— Слова «обувь» в договоре нет.

Стою на своём, ещё вчера тщательно продумав стратегию диалога. В моей голове он выглядел идеально, а на деле я могу вновь нарваться на штраф.

— Секунду. — Босс спешит к ноутбуку, быстро бегает пальцами по клавиатуре и подзывает меня. — Читайте.

И я читаю то же, что вчера мне сказала Саша. Но это не отменяет моего желания добиться оправдательного приговора моим туфлям.

— Я вижу, — выравниваюсь, оказавшись к нему слишком близко. Настолько, что могу почувствовать аромат парфюма. Приятный, но сдержанный, я бы даже сказала, незапоминающийся. — Но в договоре нет уточнений по обуви. И это странно, Аристарх Игоревич. Неужели вы упустили такой важный момент?

— Я ничего не упустил. — А вот и жизнь в этом пустом взгляде, точнее, злость. — Я считал, что люди знают о расшифровке понятия «внешний вид».

— Люди, может, и знают, а я нет. — И сейчас я добровольно признаюсь в собственной глупости. Да и плевать. А вообще, с глупых спрос меньше.

— Позавчера вы мне казались умной.

— А вы мне прекрасным руководителем. Увы, Аристарх Игоревич, ожидание и реальность редко совпадают, — изображаю жалостливую гримасу, но Клейнберг понимает, что я придираюсь к словам и хочу отстоять туфли.

— Ксения, — его голос становится мягче, — вы нарываетесь на штраф.

— Аристарх Игоревич, пока в трудовом договоре не будет уточнения о туфлях цвета фуксии и любых других, о штрафе можете забыть.

— Отдам распоряжение юристам. Будут вам туфли.

— Не мне, — размахиваю перед его лицом пальчиком, — потому что и я, и вы договор уже подписали. Без туфель.

Минутное молчание и непонимание, к чему оно приведёт босса. И пока он, сжав губы в тонкую линию, обдумывает, как снять с меня туфли, я его рассматриваю. Он симпатичный, и привлекательный, и даже завораживающий, но… До того момента, пока не выльет на тебя свою дотошность и непринятие красок окружающего мира.

— Пригласите следующего посетителя.

Ого, Душнила сдался. Я планировала яростную дискуссию о судьбе туфель как минимум на полчаса. Хотя яростной она могла быть лишь с моей стороны, а со стороны босса — нудной и вялотекущей.

Разворачиваюсь и шагаю к двери, точно зная, к чему прикован его взгляд — розовой заколке.

— Уточнений по аксессуарам для волос в договоре тоже нет, — бросаю через плечо.

Мне кажется, я даже слышу, как Клейнберг яростно сопит, готовый бросить мне вслед что-нибудь потяжелее. Но, вместо того чтобы вступать с ним в новый спор, приглашаю следующего посетителя и, усевшись в кресло, продолжаю работать. Только теперь с особым воодушевлением, потому что туфли лишь первый пункт. В конце концов я добьюсь того, чтобы чувствовать себя комфортно на рабочем месте.