Мой случайный босс

Поднимаю голову, чтобы одарить его самой милой улыбкой из моего обширного запаса.

— Закажите мне столик в ресторане на завтра. На ваш вкус.

— Ого, — не сдержавшись, озвучиваю удивление, — на мой? Вы уверены?

— Вы же женщина?

— С утра ею была, — снова ступор и растерянный взгляд босса. Так, ладно, никаких шуток или что-то похожего на них. — Какой повод? Встреча с другом, деловой ужин, свидание?

— Ужин с женщиной. Особый повод.

— Романтический?

— Да. Наверное, романтический. Дорогое, но сдержанное место с особой атмосферой.

— Может, вы сами?

— Ксения, вы моя помощница. Если босс просит вас заказать стол в ресторане, вы обязаны выполнить просьбу.

— Дело не в просьбе, а в нашем с вами уровне, точнее, его несоответствии. Мой заработок не позволяет посещать дорогие рестораны. Именно поэтому я не в курсе, какое место подойдёт для вашего особого повода.

— Найдите в интернете сведения и закажите столик в понравившемся месте.

— Хорошо.

Уходит, оставляя меня с проблемой. Романтический ужин. С Ирэн, что ли? Или есть кто-то ещё? Мне интересно, как он с ней общается. Нет, говорить Душнила умеет, а вот поддерживать интересную беседу — вряд ли. Послушать бы, о чём он говорит вне офиса…

Стоп. Валя! Подруга работает в одном из самых дорогих ресторанов города. Набираю её номер, но звонок сбрасывается. Несколько раз, а потом она присылает сообщение, что находится на работе. Отлично, это мне и нужно. Тут же звоню в ресторан по рабочему номеру.

— Ресторан «Паскаль», хостес Валентина.

— Валь, это я, — прикрываю трубку, говорю негромко, чтобы босс не услышал.

— Ксю, я на работе. Говорить не могу.

— Я по делу. Мне нужен столик в «Паскале».

— Тебе? — Уверена, у неё сейчас даже лицо вытянулось. — Тебе зарплату в десять раз повысили?

— Да не мне. Душниле. На завтра, столик на двоих, он будет с женщиной. Сказал, что у него особый повод.

— А он тебе всё говорит?

— Он просто говорит. Прямо. Есть вариант?

— Подожди. — Минута тишины. — Да, есть свободный… Подожди, он что, с Ирэн будет?

— Скорее всего. Не уверена.

— Посмотреть бы на неё вживую. Да и на него тоже. Я завтра не работаю… А, ладно, поменяюсь сменами.

— Ради Душнилы? — Слишком эмоциональный возглас. — Он того не стоит, — шепчу.

— Мне интересно. А я потом вам расскажу.

— Ладно. На какое время?

— Завтра, семь. Стол максимально близко к стойке хостес, чтобы слышать, о чём говорят.

— Принято. Спасибо, спасибо, спасибо. Пока.

А что, идея Вали не так плоха. Я хочу понять, может ли Клейнберг быть другим или чувство юмора — незнакомое для него словосочетание. Иду в кабинет босса и, просунув голову, готовлюсь оповестить о выполнении задания.

— Аристарх Игоревич, ресторан «Паскаль», завтра, девятнадцать ноль-ноль, столик на две персоны.

— «Паскаль»? — Он явно удивлён. — Ксения, вы молодец. Обычно у них нужно бронировать за две недели, а лучше за месяц.

— Мне просто повезло. Кто-то отказался.

Списать всё на везение — лучший из вариантов. Валя должна остаться нераскрытой. В этом случае Аристарх воспримет её как сотрудника без связи со мной. А после мы обсудим Душнилу и Ирэн в общем и каждую деталь в частности.

Но это будет в воскресенье, когда соберёмся с девочками для долгого разговора, а сегодня у меня ещё есть планы… Нужно лишь дождаться, когда босс уйдёт, оставив меня наедине с противоправным деянием. Да, он всё увидит в понедельник, но дело будет сделано.

— Ксения, рабочий день окончен.

На Клейнберге пальто, что означает — он сегодня уже не вернётся. Да и его исполнительность не позволит продолжить работу в пятницу.

— Закончу таблицу и сразу домой. Работы минут на пятнадцать, не более. Не хочу оставлять на понедельник.

— Я хочу, чтобы вы понимали: сверхурочная работа оплачивается только после распоряжения, подписанного лично мной.

— Мне не нужна оплата. Можете считать это добровольной инициативой.

— Хорошо. До свидания, хороших выходных.

— И вам.

Провожаю босса взглядом, а когда он скрывается за дверью, спешу к ней, немного приоткрываю, чтобы убедиться: он вошёл в лифт. В коридоре тишина, потому что сотрудники, наученные правилами Душнилы, уже покинули здание в предвкушении выходных.

Смело выхожу и, встав перед объектом моего внимания, несколько минут оцениваю свои возможности. Цветок в узком, но высоком керамическом горшке казался мне меньше, но сейчас, подойдя вплотную, убеждаюсь: его верхний край мне по пояс, а стебли с крупными листьями возвышаются над моей головой сантиметров на тридцать.

— Так, ладно, дружок, сегодня у тебя переезд…

Обхожу растение и толкаю вперёд. Горшок раскачивается и вот-вот норовит упасть. С трудом тяну на себя и, поставив ровно, выдыхаю. Только разбить не хватало. С меня Клейнберг ползарплаты снимет.

Ладно, попробуем по-другому: не толкать, а тянуть. Что я и делаю, едва сдвигая цветок с места. Он тяжеленный. Настолько, что напряжение отдаётся резкой болью в области живота. А может, чёрт с ним?

Нет. Решила, значит, нужно делать до конца. Рывок и преодоление нескольких сантиметров. Ещё рывок, и я понимаю, что высокие каблуки являются помехой. Скидываю обувь, применяю усилие, но капроновые колготки скользят по плитке, и я падаю, ударившись бедром.

— Чтоб тебя, — ругаюсь и со всей силы бью ногой керамический предмет, мгновенно об этом пожалев, потому что к бедру добавляются пальцы. — Я так просто не сдамся! — Тычу пальцем в горшок.

Тяну на себя, делая короткие перерывы. Сантиметр за сантиметром перемещаю цветок в приёмную, где отвела для него идеальное место — между двумя высокими стеллажами. Для полного уюта мне не хватает чего-то живого и не серого.

— Ещё чуть-чуть, — стону, понимая, что руки немеют, а переместить горшок нужно ещё сантиметров на пятьдесят. — Немножечко…

Резких захват и желание засунуть цветок в предназначенное для него место. Но он начинает заваливаться на меня. Упираюсь руками в попытке выровнять, как уже было в коридоре, но ладонь соскальзывает, и последнее, что я осознаю, — падение моего тела, на которое сверху обрушивается керамический горшок, а лицо накрывают крупные жилистые листья вперемешку с высыпавшимся грунтом. Взвизгиваю, решив, что могу умереть, а затем стону, когда ощущаю сверху всю массу предмета.

Упираюсь ладонями, чтобы сдвинуть цветок, но он лишь немного скользит сверху по мне, причиняя боль в области таза. Надеюсь, у меня ничего не сломано. А если сломано? А в договоре было что-то о больничном?

Ещё несколько попыток спастись самостоятельно заканчиваются ничем, и сейчас я сожалею, что работники покинули офис. Придерживаю листья и осматриваюсь, пытаясь вспомнить, где мой телефон. На столе. И дотянуться я не смогу. А какие ещё варианты?

— Помогите, — тихонько скулю. — Кто-нибудь есть?! — уже громче, но недостаточно, чтобы меня услышали. — Эй, люди!

Тихо и страшно. Страшно, что я буду лежать здесь до понедельника. Какой ужас… Снова хочу сдвинуть горшок, но он не поддаётся, а я опасаюсь реальных физических повреждений. А если у меня травма позвоночника? Сглатываю и шевелю нижними конечностями, которые, к счастью, чувствую. Горшок находится между моих ног, юбка задралась неприлично высоко и, скорее всего, разошлась по шву. Почти эротическая поза, только вместо мужчины — керамический гигант. Даже боюсь представить, как это выглядит со стороны…

— Ксения, что это?!

Только не он. Ну пожалуйста, только не Душнила — мысленно хнычу.

— Этот вопрос входит у вас в привычку, Аристарх Игоревич, — пытаюсь быть серьёзной.

— Потому что вы каждый день делаете что-то из ряда вон выходящее. — Его голос звучит над моей головой и, отодвинув листья, наблюдаю склонившегося босса.

— Вы поможете или так и будете равнодушно смотреть на мои страдания?!

Клейнберг тут же обхватывает горшок и тянет вверх. От его рывков грунт сыплется более интенсивно, попадая в нос, рот и глаза. Пытаюсь отряхнуться, но новая порция тут же заменяет предыдущую. Не сразу понимаю, что сверху больше ничего не давит, а когда открываю глаза, между моих ног, заменив горшок, стоит босс, испепеляя меня недовольным взглядом. А вот и живые эмоции неживого босса…

— Поднимайтесь, — протягивает мне руку.

— Не могу. Мне кажется, я что-то сломала…

Присаживается на корточки и начинает меня ощупывать: лицо, грудь, живот, ноги. Его ладонь ложится на внутреннюю сторону бедра, и я резко сдвигаю ноги.

— Не лапайте меня!

— Я не лапаю, проверяю на наличие травм.

— А вы, что, врач?

— Нет, но навыки оказания первой медицинской помощи имею. На мой взгляд, имеются ушибы. Переломов не вижу. Можете вставать.

Что я и делаю, когда босс рывком ставит меня на ноги, а затем внимательно наблюдает, как с меня сыплется земля, попадая на его идеально вычищенное пальто.

— Я хочу знать, что вы собирались сделать.

— Переставить цветок из коридора в приёмную.

— Зачем?

— Чтобы он стоял здесь.

— Зачем?

— Чтобы здесь стало уютнее.

— Ксения, это офис. Деловое пространство. Здесь не должно быть уютно, здесь должно быть чисто и лаконично.

— Цветок лаконично вписывался в пространство приёмной, — стараюсь улыбаться, но босса это не впечатляет.

— Вы не имеете права переставлять его.

— Так, стоп, — выставляю руку перед собой. — Цветок стоит в коридоре, значит, он вами одобрен, правильно?

— Да.

— Так, какая разница, где он будет стоять — там, — указываю в сторону коридора, — или здесь, — обрисовываю пространство между шкафами.

— Их два, и расположены они правильно, исходя из общего пространства. Чётко друг напротив друга, чтобы создать правильные линии и разграничение.

— Значит, купите ещё один. Мне.

— Нет.

— Почему?

— В договоре нет пункта о покупке цветов.

— Снова этот договор, — закрываю лицо руками, прохаживаясь перед Клейнбергом.

Неожиданно понимаю, что ничто не стесняет моих движений, а когда ощупываю юбку… Шов сзади разошёлся до самой задницы. Свожу ноги вплотную и стягиваю ткань рукой, встав перед мужчиной передом.

— Вы его подписали, значит, согласились с условиями. И я хочу, чтобы вы их соблюдали.

— Я соблюдаю.

— Я вижу.

Обводит взглядом пространство, указывая на то самое соблюдение: цветок уже здесь, а под ногами грунт, которые я разнесла по полу.

— Я всё уберу, — виновато шепчу.

— Уберёт технический персонал, а вы прямо сейчас идёте домой.

Пячусь назад, пока не нащупываю на вешалке пальто. Надеваю, скрыв аварию, хватаю сумку и спешу к двери.

— Вы забыли обувь.

Опускаю голову и смотрю на босые ступни. Быстро натягиваю сапоги, едва справляясь с молнией под удушающим взглядом босса, а в коридоре подхватываю туфли и заталкиваю в сумку. Уверенно направляюсь к лифту, краем глаза отметив, что Клейнберг стоит рядом.

— А зачем вы вернулись в офис?

В свой кабинет он не входил, да и никаких предметов в руках не было.

Двери лифта открываются, и босс ждёт, когда я войду, чтобы последовать за мной. Нажимает кнопку на панели, а затем вручает мне свой телефон. А там видео, на котором я тащу цветок по коридору. Я даже не вспомнила о камерах, а вот они запечатлели пыхтящую меня и падение, и «драку» с горшком.

— Охрана оповестила о противоправных действиях с моим имуществом.

— Ничего противоправного не было… — бурчу едва слышно, а когда провожу по лицу, на ладони остаются частички грунта. — Я просто хотела цветок, — отдаю телефон, заметив высветившееся оповещение от контакта «Ирэн». Она подтверждает завтрашнюю встречу, что означает — романтический ужин пройдёт с ней.

— Вы могли спросить разрешения.

— Не могла. Вы отказали бы.

— Если бы вы обосновали острую необходимость перемещения цветка в приёмную, я, вероятнее всего, согласился бы.

— Правда?

— Вероятно, но не точно.

— Вот видите. Поэтому я провела перемещение самостоятельно.

— В понедельник я увидел бы результат ваших действий, и цветок вернулся бы на своё место.

И что ему сказать? Что я таскала бы его каждый день, пока кому-то из нас не надоело? Вряд ли. Мне и сегодняшних повреждений хватит.

— Вы идёте?

Пропускаю момент остановки лифта, но не понимаю, где мы оказались.

— А что это?

— Парковка. Я отвезу вас домой.

— Я лучше на метро.

— Нет, Ксения. — Хватает меня за руку и тащит к машине. — Я хочу быть уверен, что вы не вернётесь для завершения перестановки.

— Не вернусь. Обещаю.

— Садитесь, — открывает передо мной дверь, приглашая оказаться в салоне. — Это не обсуждается.

Подчиняюсь приказу руководителя и радуюсь, что пальто до колен, иначе сейчас я бы сверкала задницей. Дорогой автомобиль удивляет чистотой, хотя в случае Клейнберга это привычно и даже правильно.

Выезжает с парковки, встраивается в плотный поток машин, спешащих в пятницу вечером домой, а я прикидываю, что могу довольно много времени провести в компании босса. Неделя и так была непростой, а он только что сделал её изматывающей. Но если бы он не вернулся в офис, неизвестно, когда бы меня нашли и избавили от цветка.

Молчу, но Клейнберг едет в нужный район. Он тоже там живёт?

— Я живу…

— Я знаю, где вы живёте, Ксения. Данные имеются в личном деле.

— А вы помните адреса всех подчинённых?

— Нет. Только ваш. Выписал на случай, если вы решите не выйти на работу, нарушив договор.

— То есть, по вашему мнению, я могу так сделать? Просто не выйти на работу? — Становится обидно, что босс обо мне невысокого мнения.

— Как сотрудника я знаю вас четыре дня. А как человека вообще не знаю.

— А зачем вам знать? У нас с вами отношения босс-подчинённая, и они не предполагают тесный личный контакт.

— Я тоже так считал, но до определённого момента. Пришёл к выводу, что основную информацию о секретаре знать должен.

— Какую, например? — Немного разворачиваюсь, чтобы видеть его лицо и считывать эмоции. Если они, конечно, будут.

— Место жительства, семейное положение, наличие детей, проблемы, если они имеются и заслуживают моего внимания.

— Где я живу, вы знаете, отношениями не связана, детей нет, серьёзных проблем тоже. Всё?

— Достаточно, чтобы я понимал, чего от вас ожидать. После штрафа во вторник был уверен, что в среду вы в офисе не появитесь, но ошибся. Вы продолжили работать, а судя по тому, что начали с особым рвением «обустраивать» своё рабочее место, теперь я знаю — условия вы выполните.

— Я вообще-то трудовой договор подписала.

Странно, была уверена, что для Клейнберга заверенное документально обсуждению больше не подлежит.

— Это не гарантия его исполнения.

— То есть кто-то не исполнил?

Интересно, а не связано ли это с вакантным местом секретаря и моим стремительным трудоустройством?

— Четыре года у меня был секретарь. Идеальный работник, беспрекословно исполняющий мои требования. Елена вышла замуж и сменила место жительства. После неёнадолго никто не задерживался. Именно поэтому был внесён пункт о минимальном полугодовом сроке.

— И сколько их было? Тех, кто не задержался надолго?

— Двадцать шесть. Вы двадцать седьмая.

— Ничего себе… — ошарашенно произношу, не понимая причину столь стремительных изменений. — А почему?

— Часть из кандидатов отказывалась от вакансии после прочтения договора. — Что ж, если бы я его прочитала в первый день, во второй меня в компании Клейнберга не было бы. — Остальные уходили спустя месяц или два. Некоторые просто исчезали без оповещения. Я так и не понял, что их не устроило.

Серьёзно?! Хочется спросить вслух, но я возмущаюсь мысленно. Да потому что ты Душнила — так же мысленно и отвечаю. Он не понимает? Он не понимает, судя по задумчивому выражению лица.

— Наверное, нашли место лучше.

— Да, я тоже пришёл к такому выводу.

Пришёл он… Не туда шёл и забрёл в тёмный лес Кемеровской области. Наступив двадцать шесть раз на одни и те же грабли, и дурак бы уже понял, в чём ошибся, но не Душнила. А может, объяснить ему? Собираюсь открыть рот, но вспоминаю, что работать мне с ним ещё полгода. Он не поймёт, а я лишь создам себе дополнительные проблемы. Неделя позади, осталось каких-то двадцать три.

— Мы приехали. У вас третий подъезд?

— Да, всё верно.

— Ксения, я с вами прощаюсь. Мне больше часа добираться домой.

— Кстати, а почему вы сами за рулём? Люди с вашим статусом передвигаются с водителем.

— Водитель у меня был. К сожалению, я отметил множественные нарушения правил дорожного движения и решил, что лучше справлюсь с управлением автомобиля.

Да кто бы сомневался, что Аристарх Игоревич и здесь требовал идеальности. Интересно, как его Ирэн терпит?

— Доброй ночи, Аристарх Игоревич.

— И вам, Ксения.

Выхожу из машины и тороплюсь к подъезду, переваривая наш первый с Клейнбергом почти откровенный разговор. Почему почти? Потому что я откровенной не была. А если бы решилась, он узнал бы о себе много нового.

Но теперь я точно знаю — он меня не уволит. Оштрафует — да, уволит — нет. И пусть он действительно не понимает, почему долгое время в его приёмной существовал конвейер из секретарей, думаю, его это измотало. Неприятно, когда лица сменяются быстрее, чем ты успеваешь к этому лицу привыкнуть. Ещё неприятнее, когда о смене тебя даже не предупреждают.

— Привет, моя девочка.

Пока расстёгиваю молнию на сапогах, Марыся усиленно об меня трётся и возмущается на своём кошачьем языке. Тискаю рыжую любимицу и несу на кухню, чтобы покормить недовольную даму. Она привыкла проводить день в одиночестве, а вот вечером ей обязательно требуется внимание.

Поужинав, укладываюсь на диван и, поглаживая Марысю, ещё раз просматриваю в интернете информацию о компании Клейнберга и о нём самом. Есть данные мамы, которая является владелицей нескольких ресторанов. Открываю фото… Ого, а Ирэн практически её копия, только на двадцать пять лет моложе. А папа у нас бизнесмен с приличным состоянием, если верить сведениям. Родители Аристарха давно разведены, но, видимо, с отцом он общается, потому что совместные фото имеются. Значит, он один ребёнок в семье.

Что ж, этого вполне достаточно, чтобы составить общую характеристику. А дополнит её Валя, когда расскажет, как прошла встреча босса с невестой.