Мой случайный босс

Глава 8

Передо мной цветок. Как и было заявлено: в большом красном горшке с круглыми ярко-зелёными листьями. К листве претензий нет, а вот горшок… Он настолько красный, что способен вызвать рябь в глазах. Интересно, сам выбирал или кому-то поручил? Что ж, босс максимально точен и исполнителен.

— Представленный экземпляр вас устраивает? — Голос Клейнберга отвлекает от радости лицезрения нового предмета в приёмной.

— Доброе утро, Аристарх Игоревич. — Обернувшись, сталкиваюсь с довольным лицом мужчины. — Да, запрос выполнен максимально точно.

— Значит, два пункта из трёх закрыты. Сегодня после работы мы с вами отправимся в магазин, где вы выберете туфли. Сколько времени займут примерка и покупка?

Он хочет, чтобы я по минутам рассчитала? Это невозможно в условиях неоднозначности и непонимания, где именно я окажусь. Что сказать? Час, два, три? Но он ждёт ответа, поэтому выбираю среднее арифметическое.

— Два часа. Возможно, больше.

— Хорошо, — спокойно соглашается. — Для себя обозначу три. С запасом.

А затем он проходит в кабинет, оставив меня в недоумении. Душнила удивляет. Первое: никакой истерики после информации, что ему придётся торчать в моей компании как минимум пару часов. Второе: предусмотрительно накинул час, видимо, понимая, что выбор такого количества позиций требует более тщательного подхода. Жирный плюс боссу. Хотя нет, пока не плюс. Неизвестно, насколько сильно его раздражает шопинг в компании женщины в целом и многочасовая примерка в частности.

Вспоминаю Влада, который и десяти минут не мог провести в ожидании. И неважно, что я выбирала: туфли или курицу, которая через час должна была стать его ужином. Одинаковое непринятие ожидания в принципе. Но, познакомившись с его семьёй, поняла, что этот момент относится ко всем. Он одинаково не готов ждать маму, сестру и меня.

Посчитав, понимаю, что прошло уже два месяца с момента нашего расставания. Пятого по счёту. А значит, вот-вот на пороге моей квартиры должен появиться мужчина с виноватым взглядом. Мольбы и обещания, и так по кругу. Стандартные фразы «давай начнём с чистого листа», «ты моя единственная», «мы не можем друг без друга» и далее по списку заученного и всем известного. Мне кажется, после второго и третьего возвращения я уже поняла: будущего у таких «отношений» быть не может, но по какой-то причине делала вид, что верю и прощаю.

Зачем? Я даже сама себе не могу дать однозначный ответ. Сильные чувства? Нет. Страх остаться одной? Тоже. Но с Владом было комфортно. Он понимал взгляды, намёки и шутки. А ещё обнимал по ночам и готовил завтрак. Вероятно, этого оказалось достаточно… Тогда, но не сейчас. А сейчас хочется, чтобы кто-то так же, как Замятин, сделал всё, чтобы на моих ножках оказались желанные туфли.

Ещё раз просматриваю группу «Богатые холостяки нашего города». Судя по лайкам и комментариям, Клейнберг пользуется вниманием. Что ж, просто никто из интересующихся не работал с ним. Но тем и привлекательно неведение, что даёт свободу фантазиям, позволяя нарисовать образ прекрасного мужчины, наделённого лучшими характеристиками.

Сегодня мне выпал шанс проверить, насколько босс терпелив. Но есть и другой вариант: я могу не доехать домой, потому что Душнила собственноручно лишит меня жизни. Но уж очень хочется получить обещанные двадцать пар…

Ухожу на обед, с трудом оторвав себя от цветка. Я рада его появлению, и теперь уж босс точно не посмеет его убрать. Он мой. Заслужен и одобрен документально. И даже если Клейнберг будет кривиться, проходя мимо горшка каждое утро, мне плевать. Он переживёт, а я отсутствие красок — вряд ли.

— Привет. — Визов входит в лифт на этаже фирмы.

— Добрый день, — выдавливаю с трудом, потому что не планировала портить хороший день физиономией Андрюши.

Почти минуту он молчит, и это радует, а я надеюсь, что тем для разговора не найдётся.

— А правда, что у Клейнберга фетиш на серый цвет?

— Нет, — отвечаю молниеносно, хотя хочется произнести совсем другое.

Никаких деталей. Особенно для человека, который мне максимально неприятен.

— А мне рассказывали, что он помешан на нём. Всё вокруг серое и даже, — переходит на шёпот, наклонившись ко мне, — нижнее бельё.

Мужик, собирающий сплетни, омерзителен. А Визов в этом качестве выглядит отвратительно втройне.

— Андрюш, — шепчу в унисон, — скажи, пожалуйста, а почему тебя интересует цвет трусов другого мужика? У тебя, случайно, нет неправильно ориентированного фетиша?

— Чего?! — взвизгивает и таращится. — Да ты… Да ты дура!

— Не, нормально, он мне рассказывает о нижнем белье Клейнберга, а я ещё и дура. Андрюш, ты ничего не перепутал?

И только в этот момент вижу, что лифт уже открыл свои двери на первом этаже, а на нас уставились несколько человек. Точнее, уставились на Визова. Удивительно то, что я, работая третий год, почти никого из других организаций, расположенных в здании, не знаю, а вот Андрей «засветился» везде, когда обхаживал очередную понравившуюся девушку.

Выхожу из лифта и направляюсь к выходу, оставив за спиной озадаченного Визова. И мне всё равно, что подумают о нём. В следующий раз будет держать рот закрытым. Ему бы вообще его не открывать. Никогда.

Обед проходит спокойно, не считая вопросов подруг в чате. Валя даже скинула импровизированный таймер, отсчитывающий время до момента икс, а именно — поездки в магазин.

Я же задаюсь вопросом: смогу ли выбрать двадцать пар за два заявленных часа? А если нет? Время вышло — на выход? Если бы знать, в какой магазин меня отвезёт босс, можно было бы заранее просмотреть ассортимент. Ну ничего, покупать быстро я умею.

Возвращаюсь на своё рабочее на пять минут раньше. А что, график потихоньку вырабатывается, и я вписываюсь в установленный промежуток. Так недолго и привыкнуть… А потом мне понравится, и я задержусь у Клйнберга на долгих четыре года, как упомянутая им Елена. Интересно, она действительно переехала или просто сбежала?

— Ксения, вы готовы? — Надо мной нависает босс.

— Я?.. — Смотрю на время. — До конца рабочего дня ещё полчаса.

— Я принял решение выдвинуться раньше, чтобы успеть исполнить обещание. Выбранный мной магазин работает до девяти.

— Поняла. — Выключаю ноутбук, надеваю шубку и сапоги — на всё уходит три минуты. — Готова.

Привычный маршрут: лифт, парковка и машина босса. Он молча выезжает, направляясь в центр, где сосредоточены самые дорогие магазины. Он ведь посмотрел примерный ценовой диапазон? Видимо, нет, потому что автомобиль останавливается у знакомого мне места. Гуляя, иногда задерживаюсь возле витрины, чтобы подарить свой разочарованный вздох туфелькам, цена которых меня огорчает.

— Идём?

Судя по всему, босс определился с выбором.

— Аристарх Игоревич… — начинаю несмело, прикидывая, как объяснить, что через два часа он может разориться. — Здесь очень дорогая обувь.

— Я бы так не сказал. Вполне приемлемые цены. Пара туфель стоит в среднем сорок тысяч.

— А если умножить на двадцать? Это много.

— Ксения, я написал расписку и должен купить вам двадцать пар обуви, так?

— Так.

— В чём проблема? Или вы сами хотели выбрать магазин? — Молча кручу головой. — Тогда идёмте.

— Мои туфли столько не стоят, — ещё одна попытка изменить его решение.

— Стоят. Вчера посмотрел информацию о подаренной Замятину паре обуви. Такая же была продана два месяца назад на аукционе за пятнадцать тысяч долларов. — Да ладно… Я, конечно, понимала, что они стоят больше пяти тысяч рублей, но чтобы настолько… — Поэтому считаю, замена должна быть максимально равноценной.

— Вы готовы потратить на туфли почти миллион рублей? Неужели сделка с Замятиным окупит такую сумму?

— Сделка с ним принесёт мне в тысячу раз больше, — открыто заявляет, чем даёт понять — траты на меня для него несущественны.

И вообще, если Клейнберг выбрал магазин, почему я должна оспаривать этот выбор? Мужчина принял решение — женщина согласилась. Просто же?

— Тогда идём.

И мы идём — уверенно. А оказавшись внутри, я готова пищать от восторга. Всё как я люблю: взрыв ярких цветов и множество моделей. Двадцать? Хочу всё!

Рядом оказывается продавец-консультант, а выслушав чёткий запрос босса, слегка теряется. Но вовремя приходит в себя, потому что перед ней клиенты, готовые выложить кругленькую сумму. Точнее, Клейнберг готов.

Меня провожают к софе и расспрашивают, какие из моделей более предпочтительны. Поглядываю на босса, расположившегося на диванчике с толстой папкой документов. Он решил не терять времени, занявшись важными делами в ожидании меня. А когда спустя пять минут на столике перед Клейнбергом появляется кружка кофе, указывающая, что в этом месте заботятся не только о клиентах, но и о лицах, их ожидающих, я полностью вовлекаюсь в процесс.

— И в чём он так провинился? — шепчет консультант, выставляя передо мной коробки.

— Кто? — С трудом отрываюсь от рассматривания своих ножек в туфлях цвета мяты.

— Ваш мужчина, — кивает в сторону босса.

— А должна быть провинность?

— Двадцать пар туфель за раз? Конечно! — прыскает и закатывает глаза. — Мужчины ведь готовы к глобальным покупкам только в критические моменты, когда нужно быстро и эффектно загладить вину. Так что? Не пришёл ночевать домой, забыл о годовщине или… изменил?

— Ни один из вариантов, — подмигиваю. — Отдал мои туфли деловому партнёру.

— Зачем?

— Для невесты партнёра. Ей очень приглянулись туфли.

— Такое я слышу впервые… — Девушка озадачена, но теперь «мой мужчина» в её глазах не очередной провинившийся экземпляр, а вполне достойный покупатель. — Повезло вам.

— Повезло, — хихикаю. — Но у нас мало времени. Он готов ждать только два часа.

— Поняла.

Поднимается и уверенно пересекает зал, чтобы быстро собрать коробки с моделями и поставить рядом со мной.

— Я приношу, вы смотрите и выносите вердикт. При желании даже за час справимся.

— Спасибо, — шевелю одними губами.

А дальше начинается слаженная работа женщин. Первый десяток выбран легко и непринуждённо, а вот второй заставляет напрячься, потому что всё сложнее определиться с выбором. Я хочу унести всё. Но в условиях оговорено двадцать, значит, я не имею права превысить установленный лимит. Но знал бы Душнила, чего мне это стоит…

Надеваю очередную пару и дефилирую перед зеркалом, получая бесконечное удовлетворение видом новых и, кстати, довольно дорогих туфелек кирпичного цвета в тон моим волосам с фигурным тонким золотым каблуком. Однозначно они сегодня являются фаворитами. И если бы не Клейнберг с хмурым видом, я бы пищала и носилась по магазину, периодически расцеловывая своего мужчину. Если бы он был мой, конечно.

Теряю счёт времени, со стоном открывая очередную коробку, но девушка, обслуживающая меня, показывает на ручные часы. В принципе, с выбором я определилась, вот только сумма боссу не понравится.

— Я всё, — предстаю перед боссом.

Он поднимает голову, складывает бумаги в папку и направляется в сторону кассы, где выставлена пирамида из коробок. Моих. Моя довольная улыбка сползает, когда девушка озвучивает общую сумму. Я бы не отказалась получить её на руки. Но так договорённость не работает: туфли в обмен на туфли. Всё записано и подлежит исполнению. По-другому с Аристархом Игоревичем не работает.

— А эти вам не понравились? — Босс подхватывает из открытой коробки серебристые лодочки на чёрной шпильке.

— Слишком простые.

— Зато вписываются в цветовой регламент.

— Двадцать пар выбраны, и ни одну из них я не готова заменить, — отвечаю деликатно, но понятно.

— Так как вами была осуществлена почти оптовая покупка обуви, наш магазин дарит вам туфли в качестве бонуса. — Девушка-консультант с милой улыбкой на лице забирает у Клейнберга туфли, кладёт в коробку и увеличивает пирамиду ещё на один ярус. — Носите с удовольствием!

— Спасибо, — расплываюсь от умиления.

— Надеюсь, Ксения, эта пара станет вашей любимой. — Босс одной фразой снижает градус радости.

Не так быстро, Аристарх Игоревич. Пока вы не увидите весь ассортимент уже имеющихся у меня дома туфель, своих уныло-серых не получите.

Мои «сокровища» раскладывают по шести большим бумажным пакетам, и я прикидываю, как всё это тащить домой. Босс обязался съездить в магазин и оплатить выбор, а вот носильщиком работать не обещал. И пока я думаю, «мой мужчина» подхватывает пакеты и направляется к выходу.

— Спасибо, — успев шепнуть напоследок приятной девушке, семеню за ним.

Клейнберг заполняет покупками заднее сиденье, приглашая меня устроиться впереди. О, меня ещё и домой доставят. Что ж, Душнила сегодня заработал несколько жирных плюсов.

— Все наши договорённости исполнены, Ксения, — констатирует то, что и так понятно. — Вы довольны?

— В полной мере. И всё же… Вы потратили значительную сумму на человека, которого знаете чуть больше недели.

— Ксения, я умею считать деньги. В тот момент, когда я озвучивал количество туфель взамен вашим, уже понимал, какую сумму готов потратить.

— Вы знали, сколько стоят туфли?

— Средний диапазон цен мне был известен. Исходя из этого я рассчитал общую сумму. Для меня она оказалась приемлемой.

Вероятно, информацию босс получил от Ирэн. Или же от любой другой женщины. Вот только я и окружение Клейнберга существуют на разных уровнях.

— Проблема в том, что для нас с вами этот самый «средний диапазон» очень разный. Для меня это около пяти тысяч рублей, а для вас… — замолкаю на секунду. — Раз в десять больше.

— Вас это беспокоит? Давайте поговорим о деньгах и способах их заработать.

Ну почему он воспринимает всё буквально? Невыносимый…

— В другой раз, Аристарх Игоревич.

— Хорошо, скажите, как будете готовы.

Обязательно! Закатываю глаза, предварительно отвернувшись, чтобы он не видел выражение моего лица.

Остаток пути проходит в молчании, точнее, его разбавляет негромкая классическая музыка. Не особо любимое мной направление, но сейчас однозначно успокаивает. И теперь я могу сделать вывод: больше двух часов в компании босса для меня противопоказаны.

— Приехали.

Слава богу, произношу мысленно. Ещё несколько минут, чтобы забрать пакеты, попрощаться и посвятить вечер радости от покупок. Но меня ждёт разочарование…

— Я помогу.

Берёт все пакеты, ожидая, когда я открою дверь подъезда. Сегодня лифт работает. Именно в него мы и заходим: я, Клейнберг и двадцать одна коробка женского счастья.

— Поставьте здесь, пожалуйста. — Оказавшись в прихожей, указываю место, где должны оказаться пакеты, которые тут же подвергаются тщательному досмотру Марыси. — Подожди, сейчас. — Вынимаю коробки из самого большого, чтобы любопытная особа сразу же оказалась внутри. — Она любит пакеты, — поясняю боссу, который не спешит уйти.

— Ксения, не могли бы вы закрыть кошку в другой комнате?

— Зачем?

— Мне необходимо с вами поговорить.

Зависнув, не сразу реагирую на просьбу. Поговорить? О чём, интересно? О туфлях или о сумме, потраченной на них? А может… он потребует что-то взамен? Секс? Фу, какая гадость… Только не с ним!

— О чём? — осторожно интересуюсь.

— Это не займёт больше десяти минут.

Ну ладно, Аристарх Игоревич. Удиви меня. Хотя я вторую неделю удивляюсь. Подхватываю Марысю вместе с пакетом и несу в спальню. Закрываю дверь, точно зная, что она будет занята как минимум на полчаса.

— Проходите. На кухню.

Босс снимает пальто, пристроив на вешалке, а туфли ставит на полку. Его педантичность даже в такие простые моменты раздражает…

— У вас уютно.

И тут я с ним согласна. У меня однокомнатная квартира, где спальня — уединённое место, а просторная кухня-гостиная — место моего обитания. Всё компактно: угловой кухонный гарнитур, круглый стол с тремя стульями, небольшой диванчик жёлтого цвета дополняет пространство. И цветы: на подоконнике кактусы, а в углу кодиеум с большими разноцветными листьями.

— Вы голодны? — интересуюсь для приличия, не рассчитывая, что босс опустится до пищи простых смертных.

— Да.

Да что ж ты такой честный всегда?

— У меня есть куриные котлеты и макароны. Если хотите, могу разогреть.

— Хочу.

А вот не надо было спрашивать, чтобы сейчас не заниматься приготовлением ужина для постороннего мужчины. Полноценной готовкой это назвать, конечно же, нельзя, но я так устала, что хотела бы завалиться на кровать, обложиться туфлями и поделиться впечатлениями в чате с девочками. А ещё я очень голодна. И только это заставляет меня разогревать две порции еды.

— Пожалуйста. — Выставляю перед ним тарелку. — Всё просто, без изысков. Салат, если захотите.

Босс ждёт, когда я сяду на стул, и только потом приступает к дегустации. Просто ест, тщательно пережёвывая.

— Ксения, очень вкусно.

— Спасибо. Не думала, что вы будете есть, — ухмыляюсь, вспоминая, что в субботу Клейнберг ужинал в «Паскале».

— Почему?

— Люди вашего уровня питаются в ресторанах.

— Предпочитаю домашнюю еду.

— Вам готовит домработница?

— Я сам.

— Серьёзно? — Уверена, мои крупные глаза сейчас невероятных размеров.

— Люблю готовить. А ещё находить интересные рецепты блюд разных кухоньмира. У меня неплохо получается.

— Ага, — единственное, что получается выдавить из себя. Мне не особо интересны его поварские способности. — Так о чём вы хотели поговорить?

Лучше сразу перейти к важному, чтобы босс отправился домой и позволил переварить этот день. А заодно и ужин, который я, несмотря на явный голод, с трудом в себя заталкиваю.

— Ксения, я хочу услышать ваше мнение. Честное мнение. Я задам вопрос и надеюсь получить откровенный ответ.

Ого себе, однако. Сам Аристарх Клейнберг заинтересован во мнении какой-то секретарши? Ну ладно, моё внимание ты получил, давай послушаем, что там волнует самого правильного человека.

— Спрашивайте.

— Как, по-вашему, я действительно зануда без чувства юмора и способности к выражению чувств?

Глава 9

Не донеся кусок котлеты до рта, застываю в неоконченном движении. Я ожидала всего, но не озвучивания боссом мыслей, преследовавших меня неделю. Он читал наш чат или слышал обсуждения?

— Аристарх Игоревич, — начинаю несмело, — не думаю, что могу ответить на ваш вопрос.

— Почему?

— Потому что вы мой босс.

— Сейчас мы не в офисе, а значит, я просто человек.

— И что, даже штрафа не будет? — ухмыляюсь, уже прикинув, что ответить «нет» не получится, потому что это «да», снова «да», опять «да», и контрольное «да» сверху.

— Не будет. Это не провокация, а просьба о честности.

— Тогда вам стоит спросить у мамы, друзей, — пожимаю плечами, — или вашей женщины, если она есть. То есть у людей, которые вас знают лучше, чем я.

— Мама не может оценивать меня адекватно, так как является родителем; друг-мужчина, скорее всего, ответит абстрактно; женщины нет.

То есть? А как же Ирэн и планы пожениться? Видимо, было что-то важное в той части, что пропустила Валя.

— Я точно могу ответить честно? — Смотрю на него исподлобья, всё ещё сомневаясь в адекватности реакции после моего ответа.

— Я для этого и спрашиваю.

— Тогда по порядку. Да, вы зануда. И если в первые дни меня это раздражало, то сейчас могу сказать, что с точки зрения вашей деятельности это, скорее, плюс. Вы не балабол: сказано — сделано. — Чего только стоят двадцать пар обуви! Уж для меня это точно верный признак твёрдого мужского слова. — Как этот момент проявляется в личных отношениях, я не могу знать. Чувство юмора однозначно отсутствует. А проявление чувств… — замешкавшись, прикидываю, хорошо это или плохо. — В офисе момент необязательный, а в личных отношениях опять же не в курсе.

Сжимаюсь, приготовившись к атаке, а именно, взрыву и направленной на меня злости оскорблённого мужчины. Первой реакцией Влада на любую претензию с моей стороны была обида, которая сменялась раздражением и обвинениями в том, чего я не совершала.

— Спасибо за честный ответ, — произносит спокойно, словно ничего особенного я не сказала. — Хочу уточнить момент с чувством юмора. Совсем отсутствует?

— Да.

— А как вы это определили?

— Помните, я вам сказала: «Я погибну в вашей серости, умру прямо на этом стуле, и мой разлагающийся труп будет доставлять вам неудобства?». Что вы ответили? Начали рассказывать о стадиях разложения человеческого тела.

— А что нужно было сказать?

— Например, — прищуриваюсь, обдумывая варианты, правильные, с моей точки зрения, — «не переживайте, Ксения, даже в этом состоянии вы сможете исполнять свои обязанности, потому что я в вас верю». Или что-то в этом роде.

— Труп не может ничего выполнять.

— Аристарх Игоревич, — стону и закрываю лицо ладонями.

— Я понял. Неправильный ответ. А правильный один или их несколько?

— Да нет никаких правильных и неправильных ответов. В этом и заключается наличие чувства юмора: способность человека реагировать на ситуации и подмечать их комичные стороны.

— А этому можно научиться? Пройти курсы, например.

Его вопросы забавляют, но он действительно заинтересован в поиске ответа.

— Ну есть же тренинги, как дышать маткой, уверена, и связанные с чувством юмора существуют.

Поднимаюсь, чтобы поставить свою тарелку в раковину, и только в этот момент понимаю, что ляпнула. Вот зачем? Он же сейчас начнёт расспрашивать.

— Даже не буду спрашивать, что это за тренинги такие. — Хвала небесам, что Клейнберг не заинтересован. — А в чём заключается моё занудство?

— Вы слишком много внимания уделяете тому, что, по сути, этого внимания не стоит. Например, ручки в стакане на моём столе. Ну ручки и ручки. У вас что, дел других нет? Или же обязательный поход на обед. В первый день я действительно не хотела есть, но вы начали мне рассказывать, что прошло уже четыре часа и быть голодной я обязана. — Копирую его интонацию, но вовремя себя одёргиваю, опасаясь перегнуть с наставлениями. — Вы же руководитель, — понижаю голос и сажусь напротив босса, — у вас есть заместители, начальники отделов и вообще куча людей, которые выполняют вверенные им обязанности. Уделяйте меньше времени мелочам и больше себе.