Живодерня 2. Право на жизнь

«Господи! Да что же я стою?! Ведь надо бежать, бежать!!!» – Он полными страха глазами посмотрел на молчаливого похитителя, без передышки дубасившего дверь. Вздохнул поглубже и, набравшись смелости, изо всех сил рванул вверх по лестнице…

Сзади, вдогонку ему несся грохот мощных ударов в дверь подвала. Похоже, детина даже не заметил побега Ильи.

Ничего не соображая, стараясь только как можно скорее убежать подальше от похитившего его мужика, Илья выскочил на улицу. Впопыхах повернул не в сторону дома Сергея, а в другую, выскочил на Московский и, пробежав еще немного, перешел на шаг. Кругом были люди и бегущий сломя голову человек выглядел странно. Илье не хотелось привлекать к себе внимания. Он торопливо шагал по проспекту, часто оглядываясь назад – не преследует ли его странный здоровенный тип. Что это за тип? Чего ему было нужно от Ильи?.. Много вопросов теснилось в его разгоряченной голове. Он вспомнил рассказ Карины о трансформере, который ворвался в их отсутствие в квартиру и искал Илью. Она еще назвала его Трансом. Пожалуй, угрюмому, молчаливому мужику, словно бы находящемуся в трансе, это имя очень даже подходило. Но что ему нужно от Ильи?!.. Ведь Илья даже не успел как следует разглядеть его внешность – так неожиданно и бесцеремонно Транс схватил и поволок… Ну и передрейфил Илья. А руки у него холоднющие… Бр-р-р-р…

На освещенном фонарями, полном народу проспекте Илья почувствовал облегчение. Во всяком случае, здесь напасть он не рискнет.

Через каждые пять шагов Илья оглядывался, но проезжавшие автомобили слепили фарами. Иногда, правда, Илье чудился вдалеке на мостовой кряжистый силуэт Транса, но, должно быть, это только казалось в призрачном уличном освещении.

Илья вдруг остановился, огляделся по сторонам, оказалось, что в горячке он проскочил мимо здания метрополитена, находящегося на другой стороне Московского. Илья дошел до светофора и, перейдя проспект, отправился в обратный путь. В то же время он подозрительно приглядывался к прохожим.

«Пойду-ка я, пожалуй, домой, – попутно думал он, держась ближе к домам. – Завтра к Марине схожу».

Задумавшись, Илья столкнулся с каким-то мужчиной, отступил и, когда бросил взгляд на противоположную сторону проспекта, вздрогнул и кинулся в сторону, прижался спиной к стене дома.

По другой стороне Московского, прямо глядя перед собой и широко размахивая руками, шел Транс. Прохожие сторонились, пропуская странного мужчину, а он, казалось, никого не замечая, двигался к видимой только ему цели.

Прижавшись к стене, Илья в ужасе следил за проходящим Трансом. В полумраке проспекта ему удалось слиться с серой стеной дома… Транс уже прошел мимо, Илья был в безопасности, но напряженные нервы не выдержали. Он вышел из тени стены и побежал.

Транс заметил движение на другой стороне, повернулся…

Оглядываясь, Илья бежал во всю мочь… Сзади него визжали шины автомобилей, это Транс через проспект пустился вдогонку за Ильей. Вдруг раздался пронзительный женский визг и за ним глухой удар. Илья оглянулся. Транс уже почти достиг тротуара, как неожиданно из-за автобуса на большой скорости выскочили «жигули». Водитель не успел даже притормозить…

Тело Транса мощным ударом подбросило, перекувырнуло в воздухе и швырнуло на мостовую, так что чуть не зашибло ползущего по асфальту инвалида без ног.

Илья остановил свой панический бег, следя, как вокруг лежащего на асфальте Транса начал собираться народ. Он глядел за этим издалека, не решаясь подойти. Толпа росла, и вдруг люди, стоявшие вокруг потерпевшего, расступились, и Илья увидел живого и невредимого Транса. Он стоял посреди толпы и смотрел прямо на Илью…

Илья повернулся и побежал. Он мчался по улице, не зная, бежит ли за ним Транс. Он больше не оглядывался, он мчался по асфальту, потом по мокрой дорожке сада и снова уже по безлюдным, узким улочкам города… Лишь бы убежать, лишь бы этот жуткий монстр не догнал его. Илья успел вскочить в последнюю дверь трамвая и только здесь, в изнеможении опустившись на сиденье, отдышался. Пот струился по лицу, рубашка была совершенно мокрая, он глядел по сторонам выпученными, ошалевшими глазами. Илья не знал, куда идет трамвай, – ему это было безразлично, лишь бы он побыстрее и подальше увез его от этого страшного человека. Что он хочет от Ильи? Возможно, подземный народ чудь послал этого монстра, чтобы убить Илью. Ведь он единственный, кто вынес из-под земли тайну этого древнего народа. Ведь все, кто возвращался от них, сейчас безумны, и только один Илья пока остался жив и здоров. Он один, больше никого…

Илья потер бок, которым Транс вышибал дверь подвала. Если он послан чудью, чтобы убить его, то почему Транс попросту не придушил его в железных своих объятиях, или, быть может, велено доставить его живым, чтобы стереть память. Нет уж! Илья сыт этими экспериментами по горло! Он больше им не дастся. При воспоминании о тупом и упорном Трансе Илью начинало трясти.

Он ехал по вечернему городу, глядя в окно, и размышляя о своей плачевной судьбе. Кажется, еще не было дня, чтобы за Ильей кто-нибудь не охотился. Теперь вот Транс…

– Вагон следует в парк Блохина, – сквозь хрипы трансляции донесся до Ильи голос вагоновожатого.

«Значит, нужно выходить. Я же совсем близко от гаража Сергея», – увидев в окно Петропавловскую крепость, подумал Илья.

За время поездки в трамвае он успел отдышаться и прийти в себя. Конечно, после всех этих событий он специально не поехал бы к Марине в котельную. Но раз уж судьба сама занесла его сюда, почему бы и не зайти.

Илья вышел из трамвая и, подозрительно поглядывая по сторонам, направился к дому, во дворе которого рядом с гаражом Сергея располагалась котельная.

На звонок почти сразу открыла Марина.

– Я волновалась. Почему ты так долго? Тут какие-то подозрительные люди ходят, – проговорила она испуганным голосом, пропуская Илью в котельную и закрывая дверь на крюк. – Что это с тобой? Ты что, упал?

Марина остановилась против Ильи, оглядывая его с ног до. головы.

– Да упал, – сказал Илья, недовольно отряхивая перепачканную белилами куртку. А он и не заметил впопыхах, в каком замызганном виде бегал по городу.

Он отряхивался старательно, но больше для вида, сам же исподтишка поглядывая на стоявшую перед ним Марину. И неспроста, там было на что посмотреть.

Марина была одета в суперкороткую красную юбку, черные-пречерные колготки обтягивали ее длинные стройные ноги, грудь без бюстгальтера проступала четкими контурами сквозь муть вязаной короткой кофточки.

– Надо же – не отряхивается, – приговаривал Илья, поглядывая на Марину. – Надо же – не отряхивается… – и опять поглядывал…

– Да сними ее, Илья, потом я отчищу, – прервала его Марина, помогая снять куртку, нечаянно задев Илью коленкой в черном. Кровь ударила Илье в лицо от этой нечаянности.

– Так что ты хотела мне сказать? – прокашлявшись, чтобы взять себя в руки, спросил он.

– Ну, может быть, ты пройдешь для начала в комнату, – предположила Марина, растянув накрашенные губы в змеиной ухмылке, и посмотрела на Илью таким распутным взглядом серых глаз, что Илья не нашелся, что ответить.

Марина пошла вперед в свою комнату, расположенную в конце котельной, а Илья, следуя за ней, смотрел на ее плавную походку и думал… Да о чем он мог думать, идя сзади?! Ни о чем он не думал!

– Дядю Борю я отпустила, – сказала Марина, входя в свою крохотную комнатушку для одной кровати. – Так что мы с тобой весь вечер одни.

Марина уселась на кровать и закинула ногу на ногу.

«У-у-у!.. – застонал про себя Илья. – Что я скажу Жанне?..»

По литровой бутылке «Синопской» водки и незначительной закуске, украшавшей за неимением стола тумбочку, Илья понял, что разговор будет приятным, но не несущим никакой информации. И все же он сделал последнюю слабую попытку выкрутиться из щекотливого положения.

– Ты знаешь, у меня еще дела сегодня, – начал врать он, стараясь придать своему голосу бодрость, а словам – правдоподобие. – Что ты хотела мне рассказать?

– Слушай, Илюша, я женщина честная и не зря пригласила тебя сегодня, но мне сначала нужно выпить, понимаешь, я так не могу.

Бутылка была уже открыта и даже в рюмки заранее налито.

– Ну давай, за знакомство.

«Нет, нельзя пить, что-то здесь не так, – пронеслось в голове. – Только пригубить… – Но, бросив взгляд на Маринины ноги, четко очерченную грудь, мысленно махнул рукой… – Ай, теперь уж все равно…»

И выпил рюмку до дна.

Запах ее духов дурманил голову не меньше алкоголя. Илья расслабился, ему стало приятно и хорошо жить; мир сделался светлым и радостным, кроме того, с такой красивой женщиной можно, пожалуй…

– Ну, теперь давай по-звягински, – сказала Марина, наливая по следующей стопке.

– По какому?

– По-звягински. Был у меня такой знакомый писатель, так он говорил… не помню что, но главное – не нужно промежутков между первыми рюмками делать. Понял?

– Понял, – кивнул Илья и налил по следующей рюмке.

– А на брудершафт пить будем? – спросил он после второй.

После выпитого он чувствовал какую-то муть в сознании. Было это ощущение ему странно, словно он выпил не две, а целых десять рюмок: его потянуло на разговоры, на откровенность…

Не ожидая от себя такой наглости, он положил руку на коленку Марины и начал рассказывать ей о своей юности, проведенной в Новгороде, девчонке, с которой в первый раз целовался, о первой сигарете, выкуренной в пятом классе…

Марина налила еще, дала Илье закурить, закурила сама – крохотное помещение тут же наполнилось дымом. От дыма Илья совсем забалдел, ему хотелось все рассказать этой красивой женщине.

– Выходит, ты и с Малютой знаком был? – вдруг ни с того ни с сего спросила Марина, хотя про Малюту Илья ни разу и не обмолвился.

– О! Еще как знаком. Теперь он в дурдоме.

– Ну да?! – удивилась Марина.

– Точно, в дурке. Я его видел последний раз, когда мы выкрадывали из психушки шизика-горбуна.

Илья пьяно ухмыльнулся.

– А зачем вам шизик? Ты не подумай, что я интересуюсь, – мне-то все равно, можешь не говорить.

– О! Шизик этот не простой, – Илья приложил палец к губам. – Он знает такое, за что Китаец отдал бы половину своей империи…

И Илья, сбиваясь, заплетающимся языком рассказал Марине, чем знаменит горбатый шизик, как свихнули Малюту, как Китаец подбрасывал им по частям расчлененных братьев, о психотронном оружии, которым владеет подземная чудь…

Марина оказалась благодарной слушательницей. Она иногда подливала водочки Илье, который пьянел с каждой выпитой рюмкой все больше и больше… Но сама Марина в отличие от ее кавалера не пьянела, хотя и пила наравне с Ильей. Илья сбивался на воспоминания детства, но Марина вновь наводила его на нужную мысль, и ухабистая речь его текла в нужном ей направлении. А за ногу, обтянутую черными колготками, Илья держался уже не с первоначальным удовольствием и надеждой, а чтобы не упасть. В его состоянии это могло случиться в любую минуту.

Уже в час ночи, когда Марина, как ей казалось, выудила у словоохотливого Ильи всю нужную ей информацию, она налила еще по рюмке водки, не таясь всыпала в рюмку Ильи какой-то белый порошок.

– Чего это ты насыпала? – хотя и был в сильном опьянении, но заметил Илья.

– Витамин С, – сказала Марина, цокнув языком и взъерошив Илье волосы. – Пей, дурачок.

– Я не дурачок… но выпью.

Илья залпом опрокинул в рот рюмку и поморщился:

– Какая гадость этот витамин.

– Сейчас, дружок, посиди здесь, мне позвонить нужно.

– Я провожу, – сказал Илья, попытался подняться, но у него это не получилось: ноги не слушались, в голове был туман, с каждой минутой густевший все больше.

Дальнейшие действия Марины можно было назвать странными. Она вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Застекленный закуток напротив котлов – рабочее место оператора котельной – уместил в себе диван и стол, заваленный кукольными принадлежностями. Марина набрала номер из двух цифр.

– Это милиция?! Вы знаете, у нас тут во дворе женщина кричит. Ну так кричит, бедная! И мужик какой-то на нее нападает. По-моему он хочет ее изнасиловать. Ну так кричит! А?!. Что вы говорите?!. Адрес?..

Марина назвала адрес и повесила трубку, потом без жалости к вещи порвала на себе кофту, так что стала видна большая часть ее немалой груди, попыталась разорвать колготки, но ей не удалось; тогда она взяла со стола ножницы и сделала в нескольких местах надрезы.

– Ну теперь вроде ничего, – придирчиво осмотрев себя в зеркало, проговорила она, потом легла на цементный пол и прокатилась по нему туда-сюда. Хотела ударить себя кулаком в лицо, но пожалела, только прикусила до крови губу, размазала по лицу помаду и снова осмотрела свой ставший плачевным вид.

– Теперь совсем хорошо…

Довольная Марина направилась в комнату, но что-то остановило ее у самой почти двери, и она вернулась к зеркалу.

– Вот же, чуть не забыла. – Растрепала что есть силы волосы, вытащила одну прядь из-под заколки. – Вот теперь все.

Илья спал. Марина набросилась на него с тумаками, отхлестала по лицу, расцарапала лоб. Но Илья был в бессознательном состоянии, он отмахивался руками, сквозь сон бурчал что-то… Марина закинула руку Ильи себе на плечи и, подзадоривая ударами и тычками в корпус, потащила к двери котельной. Илья, с трудом переставляя ноги, повиновался.

– Иди, сволочь! – подбадривала его девушка.

Парочка ободранных и грязных людей представляла странное зрелище. Марина надела на Илью его куртку. Вытащив его во двор, подвела к гаражу Сергея и, завалив в самый угол, улеглась рядом.

Потом она кричала, страстно прижимая к себе спящего Илью, звала на помощь и, лежа на холодной земле, чуть не простудилась, потому что милиция долго не приезжала Она даже подумывала пойти позвонить вторично. Наконец машина приехала. Спящего Илью, пиная сапогами, погрузили в «воронок». В машине поехала и пострадавшая Марина – писать заявление о попытке изнасилования.

В похабных подробностях описав, как все было «на самом деле», Марина отправилась домой. Игривые менты даже подвезли на автомобиле, а Илью заперли в камере предварительного заключения. По российскому законодательству ему грозил срок от трех до семи лет лишения свободы.

Марина была довольна. Оказавшись в котельной, она переоделась из рванья во все свежее, помылась и нанесла макияж, как будто сейчас же в три часа ночи собралась на прием к губернатору.

После всех приготовлений Марина «села» на телефон и обзвонила около десятка номеров. По всем телефонам она спрашивала, где найти Туза. Везде интересовались, кто она и по какому делу, давали другой номер, и снова повторялось то же самое. Потом у нее взяли номер телефона, и через десять минут Туз позвонил сам.

– Ты жива, крошка? – спросил Туз неторопливым с ленцой голосом.

– Тузик, ты теперь в почете! Когда ты возьмешь меня к себе? Я соскучилась по шикарной жизни, Тузик.

– Ну, как-нибудь, моя дорогая, поживи пока где живешь.

– Нет, Тузик, ты обязан взять меня. Разве это не я прятала с тобой Китайца, не за мной Малюта устроил охоту?!. Да у меня сейчас такие сведения имеются!.. Представь, один новгородский дурачок с другом выкрали из дурдома психа, который телепатически связан со своим братом, живущим под землей у чуди. Интересно?..

– Продолжай.

– Нет уж, остальное я расскажу в нашем светлом будущем.

– Я приеду за тобой, мы поговорим подробнее. А новгородского придурка зовут Илья, он у нас в клинике лежал… я знаю, о ком ты говоришь…

Марина прикусила от досады губу и тут же сморщила от боли носик: эту губу она уже прикусывала сегодня.

– Диктуй адрес, я сейчас приеду.

Марина была раздосадована тем, что сказала слишком много. Она собиралась подороже продать эту информацию. Во всяком случае, все равно она выберется из этой нищенской жизни в котельной на подачки бывшего друга ее матери. Ведь она давно привыкла к достойной ее изнеженного тела жизни: к мягкому и теплому, а не к жесткому и холодному. Кроме того, жить в антисанитарных условиях, засыпать и просыпаться под постоянный гул котлов под одной крышей с придурковатым, выжившим из ума мастером кукол, который все время разговаривает сам с собой на разные голоса, было для нее невыносимо. Малюта, который охотился за Тузом, не пожелавшим убить своего бывшего хозяина Китайца, впавшего в летаргический сон, сведен с ума. Какое счастье! Ведь после того, как люди Малюты вышли на квартиру, где Туз с Мариной прятали спящего Китайца, ей пришлось бежать и скрываться в котельной. Ведь она ночами не спала – боялась, что люди Малюты выследят ее и придушат. Целый год Марина жила в котельной, и вот появляется этот дурачок со своей подружкой, и она узнает, что Малюта в дурдоме. Китаец взорван и главный в городе бандит – ее бывший дружок Туз. Для Марины это было настоящее счастье. Ненависть к лишившему ее покоя Малюте была безгранична, и кукольник дядя Боря научил ее старинному заговору, он знал множество всякий древних штучек. Марина сшила куклу в виде Малюты, произнесла заклинание, потом под чутким оком кукольника избила его, с восторгом отрезала ему руки, ноги и потом уже напоследок голову, а после все эти останки поддельного Малюты сожгла в котле.

Это было два года назад, и рассказ Ильи о том, что проклятый Малюта лишь только свихнулся и живет-поживает в дурдоме, разочаровал Марину. Она бы его на мелкие части разорвала – столько крови он ей испортил. И сейчас Марина испытывала радостный, ни с чем не сравнимый восторг. Вновь она возвращалась к привычной легкой и беспечной жизни.

«Ну уж теперь я поживу! Охмурю Туза. Теперь он главный в городе. Устроим свадьбу… Ох, свадьба будет! Никуда не денется, ведь я про него такое знаю!..»

Марина нетерпеливо ходила взад-вперед по котельной мимо котлов, в которых бушевало пламя, иногда потирая ладони с наманикюренными пальчиками.

«Ну, теперь поживу!!»

Телефонный звонок вывел ее из восторженного состояния. Она подбежала к столу, схватила трубку.

– Алло! Слушаю!..

В трубке тишина, только слабое сопение с присвистом.

– Алло! Слушаю!.. Туз, это ты?!

Сопение с присвистом…

– Тузик… Я жду тебя…

Короткие гудки отбоя.

Марина некоторое время сидела, глядя на телефонный аппарат. Радостное ощущение ушло, уступив место тревоге.

– Ошиблись, наверное, – попыталась она успокоить себя.

Никогда она не боялась оставаться одна, наоборот, ей казалось, что только одиночество дает ей безопасность. Но странно, отчего-то сейчас ее взволновал этот звонок. Она не могла определить почему, но в душе все напряглось.

Что-то щелкнуло, заставив Марину вздрогнуть, она посмотрела в другой конец котельной, это включилась автоматика подпитки котлов. Умиротворенно гудели котлы, из насосной слышался монотонный гул работающих двигателей. Все, казалось, было как всегда… Но на душе у Марины не было покоя.

– Тузик, ну скорее, скорее, Тузик… – шептала она, сжимая кулаки.

Зазвонил телефон. Марина вздрогнула, уставившись на аппарат, набравшись смелости, поднесла трубку к уху:

– Алло… Я слушаю.

И вновь тишина, сопение с присвистом, как сопят во сне тяжелобольные.

Марина положила трубку.

Следующие минуты прошли для Марины в каком-то оцепенении. Она не понимала, чего она боится. Она просто сидела перед аппаратом, сжав кулаки и вслушиваясь, вслушиваясь в гудение огня в котлах, во все, что производило шум.

– Ну, Тузик, скорее, – иногда шептала она.

Звонок в дверь, которого она так ждала, прозвучал нежданно.

– Туз! – воскликнула она. – Ну наконец-то!

Марина подбежала к двери.

– Туз, это ты? – спросила она, уже взявшись за крюк.

За дверью было тихо.

– Туз, ты, спрашиваю?!

Марина с тревогой отчего-то оглянулась в котельную, посмотрела в дальний темный угол. Монотонно гудели котлы. Снова повернулась к двери.

– Тузик, ты это, ответь, миленький… – чуть не плача, вопрошала она.

Ей сделалось нестерпимо страшно.

– Ну, Туз!..

– Да я, я… открывай.

– Ну наконец-то! – Вздох облегчения вырвался у нее из груди.

Марина улыбнулась и отбросила крюк. Дверь открылась…

В следующую минуту лицо Марины перекосила гримаса муки, ужаса, и, отступив, она вдруг заорала нестерпимо громко, истерически, страшно…