- -
- 100%
- +
– Не видел тебя давно. Дела, – важно подчеркивает он. – Решил угостить кофе и послушать о последних новостях клуба.
– Боюсь, я не скажу больше, чем главный тренер, а с ним вы уже говорили. Да и поздно уже, – кошусь на часы в углу монитора. – Мне пора домой.
– Вик, – Дамир шагает ближе к столу, упирается в него обеими ладонями и слегка подается вперед, – ну что ты мне выкаешь, а? Пока никто не видит, можно общаться нормально. Мы знаем друг друга не первый день.
В том-то и дело…
– Вы, – подчеркиваю, – простите, Дамир Исламович, но я со всем руководством стараюсь общаться уважительно, с соблюдением субординации. Иначе что будет? – Даже улыбаюсь ему, чтобы немного разрядить обстановку.
– Что же будет? – Он подается еще чуть вперед, и до меня дотягивается запах его парфюма.
– Бардак и пьянка, – смеюсь, старательно собирая личные мелочи в сумку.
– Не хочешь кофе, давай я тебя домой отвезу, – не отстает Арифулин.
– Благодарю за предложение, но я справлюсь са…
Дверь в этот момент снова бесцеремонно открывается, и в кабинет вламывается наш новенький дикий волчонок. У них же тренировка давно закончилась, в это время тренируются ребята из школы футбола, которая тоже относится к клубу. Что он тут делает?
–… ма… – тихо заканчиваю фразу, глядя, как Мирослав взлохмачивает мокрую от пота челку.
Дамир впивается в парня злым взглядом, а этот… Этот спалит его сейчас! В карих глазах за секунду вспыхивает пламя, темные брови сдвигаются к переносице, а пот на висках высыхает.
«Ой дура-а-ак, – проносится в моей голове вместе с ощущением, что воздух в кабинете наполняется электричеством. – Давай, поставь крест на своей карьере!»
Ноздри волчонка подрагивают, он сопит, а я считаю от трех до одного и:
– Мир, случилось что-то?
Этого хватает, чтобы воздух затрещал и начал разряжаться. Парень разворачивается ко мне, сделав вид, что тут кроме нас двоих вообще никого нет.
– Перекись есть? – с ноткой наглости спрашивает он.
– Что-то случилось? – с нажимом повторяю свой вопрос.
– Нет, – упрямо поджимает губы.
– Тогда зачем тебе перекись? – Улыбаюсь, тоже стараясь не обращать внимания на Арифулина. Переживет.
– Я же прошу, значит, нужна, но я уже понял, что нет, – разворачивается и быстро уходит.
Что сегодня за день такой, а?! Когда он уже закончится? Дамир еще никак не свалит! Главному тренеру звонит, что-то спрашивает насчет Мира, но, как я успеваю понять из их короткого разговора, тот не в курсе, что Волчонок тут до сих пор делает.
– Уверена, что не хочешь, чтобы я подвез? – Арифулин снова обращается ко мне.
– Уверена, – даже киваю, чтобы он в этом убедился.
– Зря, – хмыкает наш спонсор и, наконец, уходит.
Накидываю пальто, выдвигаю ручку чемодана и выкатываю его из кабинета. Малышня уже шумит, собираясь с родителями по домам. Точно можно ехать. Безумно устала.
Колесики чемодана мерно щелкают, перекатываясь по бетонному полу. Ни о чем больше не думая, смотрю перед собой, мечтая лишь о горячей ванне и удобной подушке. Даже есть не хочу, в голове звон, желудок скукожился. Но когда-нибудь этот кошмар закончится, и я снова буду улыбаться этому миру, а пока надо просто поспать.
Прохожу мимо туалета, расположенного недалеко от перехода в холл. Дверь приоткрыта, вода льется. Уже собираюсь пройти мимо, но профессионального слуха касается подозрительное шипение. Ставлю чемодан у стены и стучусь, не решаясь зайти сразу.
– Занято! – огрызается оттуда знакомый голос, а затем снова шипит.
Значит все-таки что-то случилось.
Вхожу уже без всяких церемоний. Мир не успевает одернуть футболку, и я замечаю на его боку прилично стесанную кожу. Нередкая травма у футболистов и совсем некритичная, но неприятная, конечно, вот Мирослав и шипит, старательно промывая ее водой.
– Почему сразу не сказал? – строго смотрю на парня.
– Ерунда потому что. Да и отвлекать не хотел, – с какой-то странной агрессией отфыркивается он.
– Ничего, что я врач команды? – Тяну руку, чтобы осмотреть ссадину, но Мир отшатывается.
– Ничего, – неожиданно улыбается. У него, оказывается, ямочки на щеках. Хороший такой сразу, будто мягче становится на эти несколько секунд. И взгляд задорный, но очень уставший.
– Ну спасибо, – смеюсь и машинально закусываю нижнюю губу. Взгляд Мира тут же застывает на этом жесте. Темнеет, тяжелеет, и даже улыбка будто становится чуть темнее и провокационнее. – Пойдем в кабинет, посмотрю тебя.
– Там не на что смотреть. Всего лишь ссадина, – упирается он.
– Тем более пойдем. Быстрее осмотрю, быстрее пойдем по домам.
Он сдается и выходит вслед за мной из туалета. Хочу забрать чемодан, но Мир успевает ухватиться за ручку и молча катит его за мной.
Включаю свет в кабинете, бросаю пальто на кушетку и достаю аптечку с самым необходимым.
– Раздевайся, – командую я.
– Полностью? – хмыкает этот гаденыш.
– Мы вроде еще утром это обсуждали, – напоминаю Волчонку. – Врач и пациент, помнишь?
– Нет. – Он стягивает с себя футболку, демонстрируя отлично сложенное тело с красивым рельефом мышц и множеством татуировок, от которых невольно глаза разбегаются в разные стороны в попытке изучить каждый рисунок.
– Значит, мне придется отправить тебя в медицинский центр на дообследование, – подхожу ближе, удерживая в одной руке средство для обработки таких ран и ватные тампоны. – Вдруг ты не годен для высоких нагрузок в профессиональном спорте, – поднимаю взгляд и едва не захлебываюсь той ночью, что заполнила глаза Мирослава.
По позвоночнику пронесся рой ледяных мурашек и притих на затылке.
Какие у него эмоции… Не зря Леший парня к психологу отправил. Ох, не зря.
– Потерпи, – хрипло прошу его, осторожно прикасаясь подушечками пальцев к коже вокруг ссадины. Она горячая и плотная, а под ней напряженный мышечный корсет.
Мир не шевелится, пока я осматриваю его и обрабатываю рану. Только дышит чуть громче и чаще, но не говорит больше ни слова.
– Как это произошло? – Выкидываю использованные тампоны в ведро.
– Мышцу на ноге свело, упал неудачно. – Он все же отвечает. Оттаял, что ли? – Говорил же, ничего страшного.
– Я в этом убедилась, теперь буду спать с чистой совестью. Что ты тут делал в такое время? – Подхватываю пальто с кушетки. Мирослав тут же отбирает его у меня и помогает надеть, а затем снова хватается за чемодан.
– Очевидно же, – пожимает плечами. – Тренировался. Подожди меня в холле, я переоденусь и провожу тебя, – нагло переходит на «ты» и ставит перед фактом, в отличие от змея Арифулина, который задавал вопросы с приторно-пошлыми намеками.
– Я доберусь сама, Мир. Мы…
– Женщина не должна ходить ночью одна. Это создает проблемы мужчинам, – резко и очень уверенно отвечает он. – Подожди меня. Я постараюсь собраться быстро, – и стремительно уходит вместе с моим чемоданом.
Вот и куда я теперь уйду? У меня ключи от квартиры там остались.
Засранец!
Глава 5
Виктория
И ведь даже ругаться с ним не из-за чего. Сажусь на низкий подоконник и жду, улыбаясь неожиданно для самой себя. Последние слова Мира прозвучали очень по-мужски: уверенно, твердо. Наверное, в глубине души каждой женщине хочется, чтобы о ней заботились. Глупо отрицать, что его поступок хоть и раздражает своей борзотой, но не может быть неприятен. Пусть будет мужчиной. Не мне ему это запрещать. Главное, держать дистанцию, а такие жесты… Да за время моей работы в клубе чего только не было. Все равно я люблю то, что делаю, иначе давно бы уже сбежала от этих вечно потных, шумных и немного сумасшедших парней.
Снова растираю след от обручального кольца, но приближающиеся уверенные шаги не дают мне погрузиться в тяжелые мысли. Надо мной нависает тень Волчонка. Глубоко на лоб надвинут капюшон, а в ладони сжата ручка моего чемодана.
– Адрес скажи, я такси вызову. – В его свободной ладони появляется мобильник.
– Это уже лишнее, – возражаю, протягивая пальцы к чемодану. Гаденыш хмыкает и прячет его к себе за спину, требовательно глядя на меня. – Мир, на такси я точно способна добраться самостоятельно.
– Верю, но я уже сказал, что провожу тебя. Придется немного потерпеть мое общество. Ты скажешь мне адрес или мы так и будем тут стоять? Я адски устал, между прочим, – вздыхает он.
– Как твоя ссадина? – спохватываюсь я.
– Все нормально. От темы не уходи. Если у меня снова сведет ноги, вероятно, тебе придется лечить мою голову, которую я рискую разбить о бетонный пол, – нагло ухмыляется Мирослав.
Его темные глаза сверкают в тени капюшона, а белозубая улыбка, несмотря на всю свою дерзость, заставляет и меня улыбнуться. Сдаюсь и называю ему адрес. Я тоже безумно устала, и спорить дальше нет ни сил, ни желания. Где живу я и почти весь тренерский штаб, знает большая часть команды, ни одного неприятного случая еще не было. Цветы, сладости присылали, но это все мелочи, которые легко пресечь.
Выходим на улицу. Порывом холодного февральского ветра вперемешку с колючей крупой снега с Мира срывает капюшон. Он тихо матерится, надевая его обратно, но тут же закусывает губу и бубнит себе под нос: «Извини».
Насупившись, несет мой чемодан к машине и с легкостью закрывает его в багажнике. Открывает мне дверь и ждет, когда устроюсь в салоне. Снова удивленно смотрю на этого парня. Неужели в детском доме так хорошо воспитывают? Или он такой с рождения? Характер ведь частично передается по наследству.
В глубине души я надеюсь, что Волчонок сядет вперед. Он, конечно, дикий, как мы решили с Катей, но у меня все же больше ассоциируется со зверем, который смотрит вокруг себя настороженно и агрессивно, при этом старательно вписываясь в общество.
Мир садится рядом, внося в салон такси еще порцию холода и снега на своей одежде. От него приятно пахнет свежестью и гелем для душа. Он утыкается взглядом в телефон, лишь иногда косясь в мою сторону по дороге. Переписывается с кем-то, быстро перебирая пальцами по клавиатуре на ярком экране. Издает забавные звуки: то сопит, то усмехается, дергая плечами, то фыркает и даже рычит, пока мобильный не оказывается во внутреннем кармане его куртки, а салон автомобиля не погружается в темноту.
За окном лишь город, который заметает снегом. Зима была теплой, по-настоящему южной, а последний месяц решил отыграться на нас по полной программе.
– Останови тут на минуту, – неожиданно просит Мирослав.
– Зачем? – Тут же напрягаюсь.
– Кофе хочу. Будешь? – Он снова вынимает телефон из кармана и сжимает его в ладони.
– Мир, это действительно лишнее. Я не принимаю ухаживания от игроков клуба. Это не одобряется руководством и мой личный принцип.
– Супер. Так ты будешь кофе? – Его непоколебимость даже немного пугает.
– Нет, не буду, – категорически отказываюсь, чтобы не давать ему повода думать, что мое «нет» это «да».
– Пять минут, – сообщает Мир.
Выскакивает из машины, оббегает ее спереди и скрывается в кофейне с едва заметной вывеской.
Вздохнув, упираюсь лбом в прохладное стекло и прикрываю глаза. Может, и правда уволиться к чертовой матери?
«Дура, что ли?» – одергиваю сама себя.
Дура. Моя работа – моя жизнь, а из жизни не уволиться.
Мирослав возвращается с двумя стаканами на подставке. Благодарит водителя, пока усаживается на сиденье. Вынимает один стакан с белой крышкой и протягивает мне.
– Я же сказала, что не буду кофе, – строго смотрю на парня.
– Это чай. Облепиха и какие-то специи. Мне сказали, это вкусно.
А пахнет и правда вкусно. Разогретым цитрусом, облепихой, медом и корицей. Только вот дать этому гаденышу подзатыльник хочется до безумия!
– Ты всегда такой? – смеюсь, забирая у него стакан. – Есть только твое мнение и неправильное, да? – Вдыхаю пряный аромат чая.
– Естественно. – Мир надвигает капюшон на лоб, садится удобнее и увлеченно пьет свой кофе, снова уткнувшись в телефон.
Я стараюсь не улыбаться, но эта ситуация отзывается внутри чем-то очень хорошим. У парня точно получилось поднять мне настроение. Я думала, на сегодня оно уже мертво, но в такой вот его наглости есть своя прелесть. Особенно если вспомнить, что ему всего восемнадцать.
Взрослеющий мужчина…
Улыбаюсь шире и допиваю чай, пока водитель аккуратно подползает к моему подъезду по скользкой дороге.
Мирослав достает мой чемодан из багажника и направляется к дверям. Больше не спорю, разрешая ему поднять мои вещи на этаж и поставить их на лестничной клетке у лифта.
– Доброй ночи, Мир, – звеня связкой ключей, прощаюсь с ним. – Не забудь про нормальный сон.
Он лишь кивает. Заходит в кабинку лифта и, засунув руки в карманы штанов, смотрит на меня из-под капюшона, пока двери между нами не закрываются.
Вхожу в квартиру, включаю свет и заглядываю в зеркало. Растрепанная, глаза красные. Красотка!
Стягиваю волосы резинкой в простой хвост, затем разбираю чемодан и минут на двадцать пропадаю в ванной, едва не уснув прямо в воде.
Доползаю до кровати и отключаюсь еще на подлете к подушке. А будит меня настойчивый дверной звонок, переходящий в вежливый стук.
Прямо в одеяле, еще толком не открыв глаза, иду открывать. На моем пороге стоит улыбчивый парень в желтой куртке курьера с бумажным пакетиком в руках.
– Это вам, – протягивает все это мне.
– Но я ничего не заказывала, – хмурю брови.
Парнишка лишь плечами пожимает, на всякий случай сверяет номер квартиры на двери с данными в своем мобильном, кивает и прощается. Закрываю за ним дверь и заглядываю в пакет. Внутри на подставке стаканчик, завернутый в фольгу, и белая коробка, перетянутая серебристой ленточкой.
– Та-а-ак, – начинаю злиться.
Роняю одеяло на пол и несу доставку на кухню. В стакане оказывается малиновый раф с посыпкой из сублимированных ягод на пышной пене, а в коробке модные пирожные моти в глянцевой глазури, похожие на крупные жемчужины черного, белого и кремового цвета. Фотографирую и отправляю Кате с подписью: «Ты представляешь?»
Катя Псих: «Мальчик решил поухаживать?» – смеется подруга, прислав мне голосовое.
Я: «Сама виновата. У меня вчера не хватило сил дожать. Он слишком упертый, а я была слишком вымотана».
Катя Псих: «Не оправдывайся». Знаю, что она сейчас хитро улыбается.
Я: «Ты понимаешь, о чем я».
Катя Псих: «Дай подразнить. А если серьезно, ничего страшного еще не случилось. Проводил и проводил, с твоего разрешения. Это ничего не значит, просто объясни ему спокойно еще раз. Запрещены в клубе неуставные отношения. И тебе это не нужно. Ведь не нужно, а, Вик?»
Я: «Конечно нет!» Злюсь на нее, заглядываясь на красивые пирожные.
Катя Псих: «Да я верю, не ори. Пироженки привезешь?» – умоляющий смайлик.
Я смеюсь и обещаю ей всю коробку. Чай попьем вместе, а сейчас я все равно не голодная.
Выпиваю кофе, собираюсь и еду на работу по утренним пробкам. Этот город стоит всегда, разве что в обед есть несколько окон, когда можно успеть проскочить без заторов. Зато у меня есть время, чтобы подготовиться к разговору с Мирославом.
Все ведь ему вчера сказала. Нет! Не слушает!
Как только замечаю во Дворце его темную макушку, догоняю, ловлю за локоть и дергаю в сторону. Он резко разворачивается и недовольно смотрит на меня сверху вниз.
– Мы же с тобой договорились, – шиплю на него.
– О чем? – Мир морщит лоб, а его взгляд стреляет из стороны в сторону, будто пытается понять, чего от него хотят.
– Никаких знаков внимания и…
– Ты о чем вообще, Вик? – Мне начинает казаться, что он действительно не понимает.
– Об этом, – открываю пакет и демонстрирую ему коробку с пирожными.
– М-м-м, – жестко усмехается. – Только это не я. Я придумал бы что-то поинтереснее странных шариков, похожих на перламутровые сопли.
– Мир! – вспыхиваю от его слов.
– Что? – Он дергает бровью. – Я бы на твоем месте подумал, прежде чем это есть. Извини, мне пора, тренер ждет.
Замечательно просто! Этот парень снова разворачивается ко мне спиной и просто уходит, оставив после себя недоумение и кучу вопросов.
– И ничего они не похожи на сопли. Очень вкусненькие пирожные. – За моей спиной тихо хохочет Катя. Берет меня под руку и ведет в свой кабинет. – Расслабься, Вик. Мы с тобой сейчас чай попьем и вместе подумаем, кто является спонсором нашего завтрака. Но это точно не Третьяков. Это я тебе как психолог говорю. Он не солгал.
– И на том спасибо, – вздыхаю, вынимая коробку с пирожными из пакета. – Намучаемся мы с ним.
– Угу, – отзывается подруга. – Обязательно.
Глава 6
Мирослав
Сегодня нет физических тренировок, мы вчера выложились по полной. Леший подгружает в наши головы важную теорию, а я все кручу в мыслях возмущение Вики об этих пирожных. Мне кажется, я вчера вырубился еще до того, как перешел из прихожей арендованной клубом квартиры в спальню. Вечер просто выпал из моей реальности, не оставив после себя ничего, кроме неприятных ощущений в перегруженных мышцах, но это не страшно, успею восстановиться к следующей тренировке, я хорошо знаю свой организм и его возможности. Я его очень долго и упорно воспитывал. Так что заказать ей кофе на утро не смог бы при всем желании. Это действие кажется мне странным. Пить кофе в компании с Викой было бы гораздо приятнее. Я бы привез его сам, и тогда у жеста был бы смысл, а так…
Внутри зреет желание доказать ей свои сегодняшние слова. Прикидываю финансовые возможности, глянув баланс карты. Негусто и бьет по мужскому эго, но если я что-то решил, то не отступаю, только мне нужно чуть больше информации, чтобы я мог грамотно причинить этой женщине радость. И историю с обручальным кольцом хочется понимать до конца. Что там у нее на личном? Муж с работы ее не забрал, а мы поздно вчера закончили, значит, наплевать или не смог? Почему такси за ней не прислал? Она позволила проводить себя до квартиры. Понимаю, что была уставшей, но пресекла бы жестче, я не идиот, смог бы это понять, потому что реально не собираюсь вламываться в чужую семью. Есть еще нюанс – кольцо она сняла. Почему? Пальцы отекли, по работе пришлось и забыла надеть?
Виктория Андреевна, какого хрена я вообще о тебе столько думаю?! У меня игра скоро.
– Третьяков, тебе совсем неинтересно? – Тренер жестко кидает в меня вопросом.
– Очень интересно, – откладываю мобильник в сторону и смотрю ему в глаза. Леший хмыкает и продолжает рассказ о новых игроках в команде соперника.
Парни внимательно слушают главного тренера, принимают участие в обсуждении предстоящей игры, в аудитории стоит нарастающий гул голосов, переходящий в спор все по той же теме. Я не встреваю в разговор, пока наши взгляды с Лешим снова не пересекаются.
– Мирослав, тебе есть что сказать? – спрашивает он, скорее проверяя, реально ли я слушал, чем действительно интересуясь моим мнением.
И все замолкают. Авторитет этого человека здесь безусловный. В моем бывшем клубе все было несколько не так, но о грустном не хочется.
– Я согласен с капитаном, – пожимаю плечами. – Команда вывезет эту игру, если будет играть в защите. Иначе без шансов. Я смотрел игры соперника. Они играют довольно жестко и грязно. Не думаю, что кому-то хочется получить травму в начале сезона. Мы можем срезать их атаки, не дадим набирать скорость. В такие моменты у забивающих игроков будет возможность прорваться и ударить по воротам.
Тренер кивает. Да, я слушал и готовился, потому что приехал сюда побеждать.
Все понимают, что Леший уже принял решение и будет так и никак иначе, но иллюзия выбора создает очень интересный эффект, люди чувствуют свою значимость.
– У нас есть преимущество, – продолжает тренер. – Быстрый, наглый и мотивированный Третьяков. На следующей тренировке мы будем работать над сыгранностью с новым членом команды, а сейчас все свободны. Это последняя тренировка перед игрой. Времени у нас нет, так что включаемся, парни, – хлопает он в ладоши и отпускает нас на отдых.
Парни идут впереди, продолжая спорить, смеются, строят планы на остаток дня. Один из нападающих бросает на меня странные взгляды. Волосы на затылке встают дыбом, чувствуя исходящую от него агрессию.
Семья, говорите? Вспоминаю слова нашего капитана.
Ну-ну.
В холле сажусь на подоконник и снова лезу в телефон. Найти Вику в социальных сетях не составляет труда. В профиле ее черно-белое фото со светлыми косами и теплым взглядом. Снова свитер с горлом, будто она закрывается. В альбоме Вика с мужчиной в разных локациях и позах. Смотрит на него влюбленным взглядом, а он… Он смотрит будто мимо нее, особенно на тех, что выложены последними, только фото все равно не новые. Альбом она уже пару лет не обновляла.
У меня мимо смотреть не получается, я подвисаю на ее губах и взгляде, направленном в камеру.
Ладно, я сделаю тебе подарок, Виктория Андреевна, раз уж решил. Дальше посмотрим.
Изучаю ее интересы. Информации мало, лишь несколько постов дают мне понимание, куда двигаться.
Проверяю местную афишу на наличие нормальных спектаклей, покупаю билеты с доставкой во Дворец. Я не трус, не собираюсь прятаться за анонимностью.
Пока жду курьера, решаю зайти в столовую. Беру себе стакан чая и думаю, чего не хватает этому подарку. Он кажется мне незавершенным. Цветы? Вздыхаю и делаю еще один заказ.
– Третьяков! – Звонкий голос Катерины Шмидт отвлекает меня от чая. – Ты в курсе, что женщину нехорошо заставлять ждать? – Она упирается обеими ладонями в столик, который я занял.
– Здесь же только врачи, – ухмыляюсь, вспоминая слова Вики.
– Врача тем более, – подмигивает мне Катя. – Пойдем со мной. Очень хочу познакомиться с твоими тараканами поближе.
Она смешная, совсем не похожа на типичных психологов, и я оставляю чай на столе, направляясь за ней. Все равно курьеру тащиться по пробкам пару часов. Я хотя бы развлекусь.
– Ты не выпил свой чай в столовой. Позволь, я угощу тебя. – Катя включает чайник и достает две кружки. – Как тебе у нас?
– Как «дома», – отвечаю с сарказмом. – О чем хочет знать Леший? – перехожу к делу.
– Леший хочет, чтобы в его команде не было проблем, но все, о чем мы говорим в этом кабинете, остается в его стенах. Я могу дать тренеру лишь общую оценку и рекомендации, так что тебе не о чем волноваться. – Шмидт разливает кипяток по кружкам.
– Я совершенно спокоен, просто не люблю, когда кто-то пытается копаться в моей голове.
– Тогда мы просто попьем чай, хорошо? А чтобы не молчать, ты можешь рассказать мне что-то общее о себе или об игре в другом клубе. Почему ты выбрал футбол в качестве основного вида спорта?
– Нравится. Я с детства им бредил и никогда не сомневался в том, что буду играть.
– Интересно. А почему тогда специальность выбрал даже близко не стоящую рядом со спортом? – Катя упирает кулаки в подбородок и внимательно смотрит на меня.
– Потому что считаю, что в жизни нужно иметь что-то вроде страховки, чтобы не сдохнуть с голоду. Если завтра я получу травму, у меня будет специальность, где эта травма мне не помешает заработать и обеспечить собственную жизнь всем необходимым, – поясняю для нее.
– Расчетливый, значит. Любишь строить планы на будущее?
– Ненавижу, – морщусь, отпивая чай. – Но без плана невозможно достичь цели.
– А если что-то идет не так?
– Я переписываю план, – откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди.
– То есть вариант, где ты отступаешь или ищешь другие цели, не рассматривается? – Катя медленно стучит ложкой по бортикам своей кружки. Этот звук неприятно бьет по ушам, и я морщусь. Она прекращает, складывает ладони друг на друга и ждет ответа.
– Чаще всего нет, – подумав, даю честный ответ. – Если я ставлю перед собой цель, значит, это имеет для меня значение, а за это стоит бороться.
Наш разговор прерывает телефонный звонок от одного из курьеров. Я поднимаюсь со стула и собираюсь уйти. Катя бросает на меня внимательный взгляд, но не собирается удерживать. Видимо, на сегодня она получила информацию для размышления и доклада Лешему.
– Мир, – зовет, когда моя ладонь ложится на дверную ручку. Оглядываюсь и вопросительно приподнимаю бровь. – Видишь, в моем кабинете не страшно, – улыбается Шмидт.
– Пока ты не спросила ничего личного. Когда у нас следующий сеанс?
– Я скажу позже. Иди, – отпускает она, что-то записывая в свой блокнот.
Выхожу в холл и забираю у курьера простой букет в прозрачной пленке. От цветов пахнет летом и морозом. Такое странное сочетание, что я невольно вдыхаю его глубже.
Следом приезжает второй курьер и отдает мне конверт с билетами. Сразу же направляюсь к медкабинету. Захожу без стука и кладу перед Викой все, что заказал.