Исход. Свет в конце тоннеля

Глава вторая. Побег

После исчезновения ночного гостя Кай уже не мог заснуть. Весь остаток ночи он пролежал, не смыкая глаз, – глядел в звездное небо у себя над головой и размышлял о том, что узнал. Слова незнакомца нашли живой отклик в душе Кая. Он поверил ему, потому что и сам чувствовал: происходит что-то неладное.

«Мы все стали жертвами великого обмана», – вертелась мысль у него в голове, а потом его осенило:

– Советники Конгрегации – кто они: тоже жертвы обмана или… те, кто посвящен в зловещую тайну с самого начала?

Ответ, кажется, был очевиден. Особенно в свете того, что эти люди теперь готовились осудить его… И за что? Только за то, что он имел неосторожность заглянуть в запретный саркофаг?!

Кай покачал головой:

– Сомнения быть не может: они посвящены в этот заговор с самого начала. Стало быть, теперь сделают так, чтобы сохранить всё в тайне. А для этого им нужно, чтобы я молчал. Меня осудят, – это наверняка. И приговорят либо к изгнанию, либо к очистке памяти. Второй исход более вероятен, – с учетом того, что я видел.

Кай не знал и не мог знать, что председатель Совета Конгрегации был тем самым Энси, который некогда встречал господина Учителя, а потом усыпил его и отправил на Луну в Аркаиме. На протяжении тысячелетий этот человек служил Тьме в лице учителя Мао. А потому теперь он без особого труда настроил весь Совет против Кая и приказал главному жрецу его родной обители присматривать за ним.

Утром Кай не пошел к трапезе, а выждал время, когда коридор опустел, а братья скрылись в столовой. И тогда он отправился прямиком в посадочный модуль, где находился его корабль Эра. Он хотел, было, пройти под Аркой, как он всегда и делал, однако на сей раз его постигла неудача. Впервые в его жизни портал не открылся…

Он попытался снова и коснулся призрачной преграды рукой, которая уперлась в твердую и прочную материю.

– Такого быть не может, – растерянно прошептал Кай. Он пробовал раз за разом: всё было тщетно.

Не добившись успеха, Кай возвращался в свои покои. Мало-помалу приходило жуткое осознание того, что теперь он заточен в обители, как в темнице. При этом как-то сами собой воскресли в памяти слова его маленького ученика Гуна, с которым он распрощался давным-давно: «А я думаю, что эта обитель – тюрьма, где мы все заперты».

– Ты был прав, мальчик мой. Прав во всем, – вздыхал Кай. – Совершенно верно. Так оно и есть – тюрьма. Теперь я познал эту истину на собственном горьком опыте. Жаль, что слишком поздно…

***

В ожидании оглашения приговора медленно тянулись дни. Впрочем, Кай не питал каких-то иллюзий и прекрасно понимал, что его ждет впереди. Он перестал задавать вопросы Энси, догадавшись, что это по его приказу была закрыта для него дверь посадочного модуля. И не пытался обратиться к другим братьям, зная, что они всё равно ему не помогут. Он знал это, потому что на их месте в прежние времена поступил бы точно так же. Отныне он изгой для своего рода-племени и останется им до последнего момента, то есть до смерти или очистки памяти, что, по сути, одно и то же: ведь воспоминания – это то, что делает каждого из нас личностью. Лишиться воспоминаний – все равно что умереть…

Теперь Кай все чаще прогуливался по музеям обители в полном одиночестве, с особым интересом разглядывая экспонаты земного оружия. Однажды он подумал, что с пистолетом или автоматом мог бы попытать счастье и вырваться отсюда. Но, во-первых, в его распоряжении совсем не было патронов, а, во-вторых, даже если б они и были, он ни за что не пошел бы на это, – из опасения кому-нибудь ненароком навредить.

Мысль о безысходности положения, в котором он оказался, доводила Кая до отчаяния. Оставалась еще слабая надежда на то, что тот ночной гость снова появится и вызволит его. Кай постоянно думал о задании, которое получил от него – найти истинного Христа, запертого в Чистилище. Но пока что он не в состоянии даже выбраться с этой станции.

По ночам порой украдкой он возносил мольбы этому человеку, от которого исходило заметное сияние, словно некоему божеству.

– Прошу, – говорил Кай, глядя на мерцание в вышине, – помоги мне, вызволи из заточения. Раз ты являлся ко мне однажды, значит, можешь сделать это снова. Если не в состоянии доставить меня на землю, то хотя бы открой ту дверь, за которой – спасение…

Но ответом на эту молитву ему служила лишь ночная тишина. Кай вздыхал и засыпал, не зная, переживет ли он завтрашний день. С некоторых пор он стал опасаться своих собратьев и теперь все реже бывал с ними в общей трапезной, посещая ее лишь когда там никого не было.

Впрочем, от совместных выходов в море Кай никак не мог уклониться, поскольку потребность пребывания в водной среде он испытывал постоянно – не удовлетворив ее, он просто начинал задыхаться. И всякий раз во время плавания ему в голову приходила одна и та же мысль – пуститься наутек. От этого шага Кая останавливало осознание неминуемости смерти (обитель находилась посреди океана, и вплавь добраться до суши было совершенно невозможно). А потому ему ничего не оставалось, кроме как выходить ежедневно в море и возвращаться в то место, которое отныне было ему тюрьмой…

***

Прошел месяц. Теперь Кай скучал по сиянию Солнца, по свету настоящему, а не тому, что создавала Обитель. Ему казалось, что он не видел солнечного диска уже много лет. И, на самом деле, так оно и было – на поверхности Земли прошло ровно три года, с тех пор как его Эра последний раз погрузился в пучину морскую.

С некоторых пор Кай всё реже покидал свои покои – он почти не ел, а выходить в море становилось всё трудней ему. Братья совершенно с ним не общались, перестали даже замечать его. Он чувствовал себя чужим среди своих. Жизнь ему стала в тягость. Мысли о смерти всё чаще посещали его. И он уже подумывал и вовсе отказаться от плавания, чтобы сократить свои дни…

И вот в один из тех дней, когда Кай находился уже на грани истощения и начинал задыхаться от недостатка кислорода, его, наконец, посетил гость. То был Энси Первый, который вошел в его покои, и при этом на губах у него играла улыбка.

– Возлюбленный брат мой, – начал он, обращаясь к возлежащему Каю.– Поднимись, ибо для тебя у меня прекрасное известие.

Кай открыл глаза и, устало глянув на жреца, сразу понял, какое это известие.

– Прощение? – удивился он. И при этом испытал оживление и внезапный прилив сил, что позволил ему подняться на ноги.

– Именно так. Совет Конгрегации признал твою виновность в совершенном деянии, но принял решение простить тебя, – объявил Энси. – Ибо это первый твой проступок, который, конечно, уже не повторится…

– Немыслимо, – прошептал Кай. – Так ли это?

– Не сомневайся, брат мой, – говорил жрец, – вскоре ты сможешь вернуться в наше сообщество, и тебе уже не придется изнурять себя голодом. Подойди же ко мне, и я благословлю тебя.

Услышав такие слова, Кай сделал шаг навстречу Энси Первому, а потом вгляделся в лицо его, которое в этот миг более всего напоминало какую-то непроницаемую маску (он и ранее не мог прочесть мыслей главного жреца, но теперь ему это показалось особенно подозрительным). Жрец протянул руки в приветственном жесте, делая вид, что хочет обнять брата своего. В следующий миг Кай приблизился к Энси, но, прежде чем тот успел коснуться его, возложил свои руки ему на голову и, не дав опомниться, заглянул ему в глаза.

В глазах жреца зияла пустота, но затем она разверзлась, и внутреннему взору Кая открылись истинные помыслы того, кто называл его «братом». И в этих помыслах он узрел коварство: намерение застать его врасплох и подчинить его волю, с единственной целью – очистить его память всю без остатка…

Едва Каю открылся хитрый замысел Энси, как он усилием воли перехватил инициативу и вторгся в его сознание.

– Доверься мне и обретешь блаженство! – сказал голос, который теперь стал звучать в голове у жреца. И тот немедленно забыл обо всем, оставил все прежние побуждения и с радостью принял новую возможность – слушать этот голос и выполнять его указания.

Кай убрал руки с головы жреца, который смотрел на него как завороженный, и послал ему мысленный сигнал:

– Пойди, отвори дверь, ведущую к Эре, и приготовь всё для путешествия.

Голос прозвучал в голове у Энси, который, ни на миг не задумавшись, тотчас отправился делать то, что услышал. И выполнять указание голоса ему вскоре доставило несравненное удовольствие.

Когда жрец покинул его покои, Кай, которому было тяжело стоять, прислонился к стене и кое-как отдышался. Потом он собрал все оставшиеся силы в кулак и не спеша двинулся следом, направляясь в посадочный модуль станции-обители.

***

Путь длиной в несколько сотен шагов дался нашему герою нелегко. По счастью, навстречу ему не попалась ни одна живая душа (все братья в это время дня были заняты своими делами). И в последний миг он буквально провалился в темное пятно, которое появилось под Аркой, ведущей к Эре.

Кай рухнул на пол. Вокруг было темно, и только впереди тускло мерцало светлое пятно, исходящее от корабля. До этого света вконец обессилевшему человеку из рода Райя пришлось добираться ползком. Наконец, он коснулся света рукой, и тотчас оказался на борту корабля, посреди сферической кабины, где за круглым пунктом управления, называемым Солом, уже находился Энси Первый. Тот сидел, глядя в одну точку и ожидая дальнейших указаний. И они немедленно последовали.

– Поднимайся на поверхность, – велел ему голос Кая, – и держи курс к обратной стороне Луны.

Эти слова Кай произнес мысленно и вполне отчетливо; в следующий миг он попытался подняться на ноги, как вдруг свет померк в его глазах.

***

Когда Кай пришел в себя, он не сразу понял, где находится, но потом увидел силуэт своего спутника: Энси Первый сидел в той же самой позе у Сола, – и память начала к нему возвращаться. Он вспомнил, что произошло, и велел Эре показать местность вокруг. Сфера тотчас стала прозрачной, и Кай заглянул в глаза черной бездне, которая разверзлась вдруг. Это был мрак обратной стороны Луны, где теперь они находились. Тогда Кай приподнялся с палубы корабля: он все еще был слаб и испытывал жуткий голод, но усилием воли заставил себя подобраться к Солу и на круглой панели управления нажал несколько геометрических символов, которые задали координаты заброшенной лунной базы. Едва он сделал это, как корабль снова пришел в движение, которое, впрочем, почти не ощущалось.

Всего несколько минут спустя Эра завис над стыковочным отсеком базы. Энси Первый, между тем, все еще ждал указаний голоса, и тот велел ему спуститься вниз и добыть какой-нибудь еды (Кай надеялся, что там остались съестные припасы). Жрец немедленно привел в действие световую лестницу, которая перенесла его на станцию. А Кай, лежа на палубе, остался его ждать.

Энси Первого не было уже довольно долго: Каю показалось, что никак не меньше получаса. Он уже подумывал, что его затея не увенчалась успехом: или на станции не оказалось никакой пищи, или же жрецу каким-то образом удалось раскодировать свое сознание и освободиться из-под влияния его, Кая, голоса. Однако вскоре тот все-таки появился, и в руке у него был сосуд, – один из тех, в которых хранили протеиновый напиток. Это было кстати!

В глазах Кая зажглись огоньки надежды, когда он поднес горлышко сосуда к своим губам и сделал первый глоток. Он вкусил напиток, который показался ему столь приятным, словно он пробовал его в первый раз.

Кай пил не спеша; с каждым глотком он чувствовал, как силы мало-помалу возвращаются к нему. Вскоре напиток был выпит до дна, а он снова опустился на палубу и закрыл глаза. Спать совсем не хотелось, но следовало отдышаться и привести свои мысли в порядок.

До сих пор Кай не вполне отдавал себе отчета, почему приказал Энси держать курс на Луну. Это было сделано по какому-то неясному наитию; о заброшенной базе он вспомнил после пробуждения, первым делом подумав об утолении голода. Теперь же он принялся размышлять над тем, каков был первичный порыв, что заставил его отдать указание Энси, присутствия которого он даже перестал замечать. Кай взглянул на жреца, смотрящего в одну точку и стоящего с протянутой рукой, в которой уже давно не было принесенного сосуда. В таком виде он походил на какого-то зомби из выдуманных книжных историй людей Майя.

Конечно, не для того, чтобы утолить голод, Кай прилетел на Луну (хотя это побуждение, видимо, тоже сыграло свою роль). Главное, чего он хотел, так это спасти того, кто нуждался в помощи. Того, чей сигнал бедствия какое-то время назад принял его корабль Эра. Его, Кая, естественным порывом было вызволить из беды этого человека, который, весьма вероятно, был тем самым, что некогда спас всё человечество. И теперь он прилетел за ним.

Когда Кай вполне отчетливо осознал то, чем руководствовался до сих пор по наитию, он открыл глаза и попытался подняться на ноги. Теперь ему это удалось почти без труда: он почувствовал внезапный прилив сил (видимо, протеиновый напиток оказал свое действие).

Луч света исходил из центральной точки палубы. И Кай хотел уже коснуться этого луча рукой, но потом вспомнил о жреце и, обернувшись, велел ему следовать за ним. Они оба спустились в посадочный модуль заброшенной станции, а потом направились в то её крыло, где находился реактор и сферическое помещение Сола. Кай впереди, жрец – позади него.

Кай по пути к Солу задумался о том, что скажет Хранителю, когда тот очнется ото сна Аркаима.

Вскоре они были уже на месте, и Кай, велев жрецу остаться снаружи, прошел под Аркой внутрь. И там его ждало огромное разочарование. Он помнил, что увидел в прошлый раз: три Аркаима, из которых два были открыты. И теперь ожидал застать здесь всё в том же состоянии. Однако взору Кая предстал совершенно пустой зал…

Он растерянно замер на месте.

– Куда они делись?

Прошло слишком много времени. И, конечно, члены Конгрегации умели заметать следы. Со станции уже давно были вывезены все три Аркаима, в том числе и тот, в котором находился спящий Хранитель.

В этот миг Кай, наверное, впервые в своей жизни почувствовал себя совершенно беспомощным. Он не знал, что делать дальше. И был на грани отчаяния. Но потом гнев вошел в его сердце. Он начал проклинать своих братьев, которые погрязли во лжи и стали участниками чудовищного заговора. Но более всего он негодовал на самого себя, – за то, что в прошлый раз не сделал то, что должно.

– Я был обязан помочь ему! Мне следовало забрать Аркаим отсюда! А теперь я никогда не смогу разыскать его! Всё кончено…

Кай потерял контроль над своими эмоциями. Его внутренний голос был столь громким, что его мог услышать даже Энси Первый, который находился снаружи. Осознав это, Кай на миг опешил, но потом поспешно вышел из Сола. Он взглянул на жреца: тот, по-прежнему, стоял посреди коридора, глядя в одну точку. Затем они вдвоем вернулись на корабль.

***

Последующие дни Кай провел на заброшенной лунной станции, где было пусто (как и на душе у него). Там оставался некоторый запас протеинового напитка, которым он подкреплял свои силы, а, кроме того, был бассейн, наполненный соленой водой. Так что Кай располагал всем, потребным для жизни. Единственное, чего ему недоставало, – так это понимания того, что делать дальше.

Он не спешил выводить Энси Первого из гипнотического состояния, поскольку тот представлял для него реальную угрозу. «Лунатик, ходящий во сне, будучи на Луне», – думал Кай, глядя на него с улыбкой. Он понимал, что его наверняка уже ищут, так что здесь, на этой станции надолго оставаться нельзя. Но где можно укрыться от вездесущей Конгрегации? Даже на Плутоне его схватят и заставят всё забыть!

Рассуждая об этом, он как-то раз вспомнил слова незваного ночного гостя: «Когда вырвешься отсюда, разыщи одного из падших – его зовут Мария-Илия».

– Мария-Илия, – повторил теперь Кай. – Один из падших… Кого он имел в виду? Может, одного из тех, кого называют «святыми»? А как их найти?

Он улыбнулся:

– А, кажется, знаю. Они странники, как и я. Но собираются время от времени лишь в одном месте…

Однако при мысли об этом месте улыбка с лица Кая исчезла: «Сион».

«Безумная затея – отправиться в логово зверя!» – говорил внутренний голос, что принадлежал той части души Кая, которая всегда рассуждала здраво.

– Да, это так, – согласился с ним Кай. – Но здесь оставаться нельзя, а помочь мне может только этот человек, который или святой, или…

Глава третья. Падший

Корабль Эра приближался к Земле. Кай не представлял, как отыскать Марию-Илию. И полагал, что видно будет по прибытии на место.

Место это почиталось священной землей обетованной в новой религии имени Христа и Царя Второго Пришествия. И вплоть до недавнего времени Кай относился к числу ее горячих приверженцев, что подкреплялось личным знакомством с основателем этого вероучения и активным участием в его воцарении. Он поверил в этого человека как в живого Бога…

Однако за последнее время Кай испытал слишком много разочарований и перенес столько душевных потрясений, что его прежде непоколебимая вера пошатнулась. Всё, чем он жил до сих пор, всё, что прежде казалось незыблемым и вечным, стало рассыпаться как карточный дом. Отныне он изгой, лишенный общества своих собратьев. Но это еще полбеды. В душе Кая боролись сразу несколько чувств. И страх одиночества был далеко не самым сильным из них. К одиночеству привыкнуть можно. Гораздо трудней перенести горечь иного рода – осознание жуткой реальности. Всё, во что свято верил Кай, оказалось ложью: и благочестие «сынов света», как называли себя люди моря, и совершенство того, кого он почитал за родного сына. Всё – обман, жертвой которого он стал!

Мысль об этом причиняла Каю страшную боль, и ему только предстояло научиться жить в этой новой реальности. Но он понимал, что должен принять ее, чтобы на руинах ложного мировоззрения возвести прочное здание подлинной истины.

***

Эра завис над сушей неподалеку от иракского города Басра, наполовину затопленного водой.

Кай некоторое время пребывал в нерешительности, не зная, как поступить с Энси, который всё еще находился в состоянии лунатика, бродящего во сне. Теперь, правда, он неподвижно сидел в круге, ожидая дальнейших указаний. И тогда, недолго думая, Кай повелел ему: «спать», – жрец тотчас сомкнул глаза и качнулся набок. Его услуги больше не понадобятся.

По световой лестнице Кай спустился на землю и огляделся по сторонам. Вокруг – ни одной живой души. Слева несла свои воды широкая река. По другую руку чернел густой лес. Он находился в том самом месте, откуда открывался прямой путь до горы Сиона, на которой обитал… Кай задумался: раньше он бы сказал – избранник Истины, но теперь… В общем, он воздержался от суждения и без промедления двинулся вперед по берегу реки. Водный поток устремлялся вдаль, где превращался в подобие широкого моря, куда в этот поздний час опускалось яркое кроваво-красное солнце.

В последний раз Кай обернулся и посмотрел на свой корабль, который, по-прежнему, висел в воздухе. Он вздохнул. Тотчас мелькнуло сомнение, а вместе с ним и сильное желание вернуться на Эру и улететь отсюда куда подальше. Но он превозмог это стремление к бегству и заставил себя продолжить начатое.

Предстоял долгий путь – длиной в тысячу с лишним километров!

***

Пройдя некоторое расстояние, Кай решил остановиться на ночлег. К тому времени на небе уже появились звезды, и взошла Луна, сияющая своей белизной и полнотой. При виде ее Кай вспомнил о заброшенной станции и Хранителе в Аркаиме, которого он не смог спасти. Пытаясь отогнать эти крайне неприятные мысли и, кроме того, удовлетворяя свою насущную потребность, он бросился с высокого берега реки в ее воды, сверкающие в потоке лунного света.

Река приняла Кая в свои объятья и надолго скрыла его из виду. Больше часа он провел на глубине, где вода имела приятный солоноватый привкус, а когда вынырнул, сразу почувствовал: что-то изменилось. Колебания Поля, пронизывающего всё вокруг, заметно усилились. В последний раз он испытывал нечто подобное, когда находился в обществе… Того, кого почитал за избранника Истины…

Едва Кай успел подумать об этом, как увидел летящий по небу огненный шар, а следом за ним – еще один такой же. Он выходил из воды, когда эти шары соединились в вышине, явив образ человека, который висел в воздухе, а потом медленно спустился, коснувшись ногами земли.

Этого человека Кай тотчас узнал, но не почтил его поклоном и неподвижно стоял, не приближаясь. Их отделяло друг от друга расстояние в сотню шагов. Однако повышать голос или кричать не было необходимости. И тогда между ними начался мысленный диалог.

– Здравствуй, Кай. Мы давно с тобой не виделись. Отчего бы тебе не подойти ко мне и поприветствовать?

– Я помню своего Иешуа, но не знаю того, кто сейчас передо мной…

– Это, по-прежнему, я, твой Иешуа. Разве ты не видишь?

– Твоя природа изменилась, и я вижу, что теперь ты не один.

– Это так, ибо я достиг подлинного совершенства!

– Неужели?

– А что изменилось в тебе? Раньше ты не испытывал сомнения!

Кай ощутил колебания Поля вокруг себя: кто-то или что-то пыталось проникнуть в его сознание, но он вовремя успел выставить мысленный заслон.

– Тот мальчик, которого я знал когда-то, был мудр и добр. Что теперь осталось от него?

– Кай, добро и зло – это две крайности одной и той же сущности. Ты ведь прекрасно знаешь, что в этом мире каждое существо сочетает в себе и то, и другое. Но для меня всё изменилось. Я обрел себя, свою целостность. Мне больше не нужно делать выбор. Ты не представляешь, что значит единение с Духом мира!

Собеседник Кая чересчур увлекся беседой и на миг единый потерял контроль над собой, и этого времени вполне хватило нашему герою, чтобы всё понять.

– Ты не испытываешь сомнения, страха и боли. И тебе нравится твоё новое состояние. Ибо твою душу поглотила Тьма…

– Кажется, мы недооценили тебя, – сказало то, что было в образе Иешуа. – Ты силен, но стал изгоем, и дни твои в этом мире сочтены.

– Ты убьешь меня? – спокойно осведомился Кай.

– Ты сам себе вынес приговор, – сказало нечто, которое в следующий миг стало огненным шаром, что скрылся в ночи вместе со своей парой.

Кай опустился наземь и долго сидел на берегу реки, устремив свой взор на реку, сверкающую в потоке лунного света. На рассвете с первыми лучами солнца он продолжил путь…