- -
- 100%
- +
«Сухой октябрь, раскаркались вороны…»
Сухой октябрь, раскаркались вороны. На кладбище в Макарье маета. Рябин неусыпаемые схроны Алеют кровью Господа Христа. Старик октябрь вздыхает тёплым ветром, Разносит плач Давидовых псалмов. Читаю постаревшим километрам. Суббота поминальная, Покров. В пяти шагах приметная могила, Гранитный камень трепетно высок, В нём лик Архистратига Михаила С тяжёлой кручи смотрит на восток. Здесь птицы стаями, над ними самолёты. Шумят моторы, кружит листопад, И судеб человеческих пустоты С дерев густой порошею летят. Вопит вино, вина проходит молча, Перенесён в оградки званый пир. Не золотистый ветер и не порча Святое перестроили в трактир. Идёт октябрь покоем в шелест ветра Весь в золоте. В низине облаков Развесил недовязанные гетры В полоску, нарядиться не готов. Малинник бурый и оранжевый — на вырост. Листы резные некому срезать. Старик октябрь торопится на клирос, Ему о Боге хочется сказать. Сказать, а лучше спеть, звучат в полшага Аккорды редкие, разлита за рекой Мелодия уснувшего оврага И пляжа, опустевшего, покой. В неярком дне набухшая усталость До ранних сумерек рябиною горька. Её живая суть, такая малость — Звучат шаги, октябрь и облака, «Октябрь» Чайковского.«Под высокими снегами…»
Под высокими снегами Тропки-змеи, тесен путь, Вьются ленты между нами, Не уйти и не свернуть. Горы снега. Небу вторя, В дом идёт Великий пост. Невеличие героя Вырастает в полный рост. В белой толще колкий ельник. И наветы не слышны. Будет Чистый понедельник, Выйду в утро тишины, В мир добра. Растают горы, Сгинут змеи по весне, И божественные хоры Хлынут ливнями во мне.«За мною ходит снегопад…»
За мною ходит снегопад. В аллеях парка тихо. Святки. Давно в сугробах маки спят Моей широкополой Вятки. Поля раскинулись легко, Душа распахана глубо́ко, И льёт снегами молоко Звезда, пришедшая с востока. У нас приветный свет звезды Укрыт широкими полями, Плетеньем тонкой борозды Да синевой над тополями. Ходил кругами снегопад И на душе белел несносно, В кольце чернеющих оград Вчерашним мыслям было тошно. Напитывал земную твердь Плодами будущего лета, Не уговаривал терпеть И плакать жалкого поэта. Он шёл один из тишины Любовью неперестающей, Но человеку не нужны Приметы вечности и кущи3. Печаль распутицы строга К мелодии неуловимой, И не кончаются снега, И облака несутся мимо.«Сидел на кладбище Иваныч…»
Прабабушке Прасковье,
дядюшке Ивану Ивановичу Иванцову
Сидел на кладбище Иваныч, К Ивану часто приходил. Дорог запёкшиеся раны К могиле матери носил. В одной ограде дед и бабка, Наискосок отец и мать, Своё, родное без оглядки Шёл к Верхосунью4 поминать. Под колыбельной снегопада Мороз лютующий притих, Молчала низкая ограда, Иван молился о своих. Вода, Крещение Господне, Он это с детства не забыл, Всегда в день памяти Прасковьи Иван на кладбище ходил. Он помнил бабушку Прасковью, Её простой и строгий вид, И вичку5 ту, что наготове Всегда держала по любви. Какое счастье ей досталось, Что помнил он из детских лет? Оно не часто улыбалось И всё же прятало от бед. Сначала мужа проводила, А после сына на войну6 И тихо Господа молила Вернуть России тишину. Её молитвы слышал Вышний, Вернулись оба: муж и сын. А снег над памятью притихшей Любви отмеривал аршин.Ольга Бажина
Посвящение Сергею Рахманинову
Родился весной, как подснежник, в апреле В усадьбе родной под сопрано капели, Под русских обрядов напев подрастал И Русь новгородскую сердцем впитал! И музыка с кровью Серёжи смешалась И, в ней растворившись, навечно осталась, И к сердцу по венам она добежала, Рояльными струнами в нём задрожала! И вырвались звуки наружу сквозь струны. Так стал музыкантом Рахманинов юный! По клавишам пальцы порхали стаккато, Сплетались аккорды узором легато, Романсами души людские тревожа. Так стал композитором взрослый Серёжа! Романтику в звуках услышав крылатых, Он ею делился в сюитах, сонатах, Концертах для скрипки и фортепиано, Вдыхая её в них то форте, то пьяно! И символом музыки русской не зря Считается, творчеству благодаря!Памяти Василия Ланового
Корчагиным в жизнь каждого ворвался, Под парусами алыми поплыл, В Калафа-принца в театре превращался И Цезарем, и Казановой был, Курагиным влюблял в себя Ростову И Тулиным шёл смело на грозу, Вараввой, к подвигу, любви готовый, По жизни шёл вверху, а не внизу! Он был Душой и Совестью Отчизны, Нет, почему же был?! Он остаётся, есть! Он будет жить в сердцах и после тризны: Ведь Он — Душа России, Совесть, Честь!Памяти Булата Окуджавы
Он был певцом Москвы, Арбатского двора С челом высоким, головой курчавой И нёс сердцам людей стихов своих слова, Не замутненные погонею за славой. Он в детстве столько тягот перенёс: В ГУЛАГ угнали мать, отец же был расстрелян. Весь детства путь его — одни шипы без роз, Он бедами, невзгодами измерен. Ушёл на фронт Булат всего в шестнадцать лет, Служил там миномётчиком, был ранен, И там в огне войны родился в нём поэт, Не смог убить в нём душу даже Сталин. Плакатному Отцу он ни за что не мстил И счёт не вёл былым своим потерям, Но помня горечь детства, потерь тех не простил И ненависти к Сталину был верен. И так любил Москву и свой родной Арбат, Что воспевал в стихах своих чудесных. Пел про ушедших на войну ребят, девчат В своих военных и бессмертных песнях. Он жизнью яркой творческою жил, Движенью КСП он положил начало, Он песне бардовской начало положил, Одна из них девизом бардов стала. Стихи его и песни читают и поют, И без его хлопот его настигла слава, И мысли и слова стихов в сердцах живут, Фамилию прославив Окуджава!Поэт-трибун
Посвящается одному из моих кумиров
замечательному русскому поэту
Андрею Дементьеву
Перо парит в руках поэта, Ложатся строчки на листы И говорят про то, про это, Про всё, что в сердце носишь ты. Поэт-трибун, поэт-глашатай, Порой жестокий правдоруб, Людских пороков соглядатай И потому бывает груб: Он, как хирург, нарыв вскрывает, Наружу выпустив грехи. Словами души задевают Его гражданские стихи, И под опекою духовной Творца стихов, питомца муз, Быть может, станет мир греховный Чуть чище без порока уз!Владеющему миром комедии Эльдару Рязанову
Мечтал учиться в мореходном, Случайно поступил во ВГИК, Стал режиссёром всенародным, Познав комедии язык! Ему вручила мать-природа Великий юмориста дар, Чтоб стал избранником народа Творец комедии Эльдар! Слух музыкальный не имея, Петь обожал сам всё равно, Но мучить пением не смея, Других заставил петь в кино! И после «Карнавальной ночи» Стиль «мюзикл» любимым стал, Эльдар, став популярным очень, Взошёл на кинопьедестал! Знать, за него решил Создатель — Не для него морской простор, Он драматург, поэт, писатель, Ещё важнее — режиссёр!Памяти Нади Рушевой
Надя Рушева ─ девочка-солнечный лучик, Подарившая нам столько света, тепла. Та, что детской рукой и пером верный ключик К человеческим душам, не искавши, нашла! Не жила в девятнадцатом пушкинском веке, И герои Булгакова в вечность ушли, Но остались в рисунках воспеты навеки Мастер и Маргарита, Пушкин и Натали, И кентавры из мифов, Наташа Ростова, Боги, нимфы Эллады и Маленький принц, Персонажи, герои романов Толстого. Столько в линиях нежных узнаваемых лиц! И рукой она детскою твёрдо творила Без отрыва, без ластика, карандаша И безмолвно рисунками нам говорила, Как огромны её и талант, и душа! И глядела на мир сквозь художника призму, Жизни луч преломляя на радужный цвет. Почему же тогда удалось аневризме Перервать этот луч, погасить яркий свет?! Он погас, но опять мы спешим на свиданье С этой девочкой-гением в крупных очках! Ведь в рисунках нам слышится снова дыханье И биение пульса её в облаках!Памяти Дмитрия Хворостовского
Умолк Орфей, и песни отзвучали, И зарыдала ливнями Земля, Поникли ветви ив, берёз в печали, Горюют с ними липы, тополя, Трагично в карауле сосны встали, Нет караулу этому конца, И птицы петь на время перестали С утратой миром русского певца! Хоть был он родом из Сибири снежной С открытой щедрой русскою душой, Но голосом бесценным и безбрежным Сумел влюбить в себя весь мир большой! И голос незабвенный стал нетленным, Хоть сам певец безвременно угас, И он звучит теперь для всей Вселенной, Влюбляя и её в себя сейчас!Посвящение Валентину Гафту
За то, что был любимцем Мельпомены, За дар, что был получен от Творца, Он верен был Искусству до конца, Шутом непревзойдённым был театра, сцены! И, не стараясь власти быть угодным, И, не страшась тернового венца, Перед культурной пошлостью сегодня Не потерял ни духа, ни лица! И, ненавидя фальшь любых мастей, Нёс правду миру до того свободно, Что стал артистом истинно народным, А вовсе не по прихоти властей! Культура наша вновь осиротела: Ушёл в небытие Актёр, Поэт, Душа на небо вырвалась из тела, Но не погас его Таланта свет!Владимиру Васильеву посвящается
Он — Гений танца! Обладая Божьим даром, Над сценой он, Как над Землей, Парил Икаром! Я на полёт его смотрю, Едва дыша, И с ним к Вселенной Прикасается душа!Сусанин по имени Матвей
Обычен Кузьмича7 портрет, Собой совсем не видный: Старик за восемьдесят лет, Охотник безобидный. Среди односельчан своих Он вороном слыл белым, Далёким от забот чужих И бирюком замшелым. Кузьмич не стал вступать в колхоз, Он был единоличник И жил с советской властью врозь, Своею жизнью личной! Имел он множество детей, Дарил заботу внукам, Но не любил других людей, По деревенским слухам! Жестокая петля войны Душить Отчизну стала! Чума пришла со стороны И Русь врасплох застала! Но знать ей было не дано, Что на Руси рождённый Смерть примет, коли суждено, Умрёт непобежденный! Неважно, кто он есть: солдат Или простой мирянин, Не ожидающий наград! Кузьмич, как сам Сусанин, Водил врагов без лишних слов По дебрям нелюдимым! Охотник старый, рыболов Ушёл непобедимым, Увёл навечно за собой Фашистские десятки, Приняв единственный свой бой, Сдав в плен врагов остатки! Загадки нет здесь никакой! Сказать не будет лестью, Что вечный он нашёл покой С достоинством и честью! Он мирным человеком был И не терпел насилья, Он власть Советов не любил, Но он любил Россию!Михаил Войтович
Русский человек
Мы — народ, не население — Сердце собственной страны, Что не в такт чужому мнению Бьётся ритмами весны. Гордая и величавая, Русь поёт свою печаль — Эта за семью печатями Мира тайная скрижаль. Что в твоём святом писании Зашифровано навек? Древний камень мироздания Держит русский человек! Запрягает долго, медленно, А потом во весь опор Мчится с криками победными На открывшийся простор. Не жалеет соли с сахаром, Коль беда иль пир горой — Жнец простой на поле вспаханном, Воин, смелый и лихой. Будет драться до последнего За семью, Россию, дом — Страж пути тысячелетнего С лирой, книгой и мечом. С Богом в сердце неприкаянном, С верой в праведной душе Преисполнен сострадания, Ищет рая в шалаше. Презирает прямо, искренне Всех, кто кормится войной, Высекает правду искрами Недрожащею рукой. Защищает обездоленных, Бережёт завет отцов, Постоялец мест намоленных — Узел связанных концов. Суть — бескрайняя, бездонная, Без гордыни и обид — Пробуждает царства сонные, Ярким пламенем горит. Измеряет вёрсты ве́трами В необъятности земель, В вековые льды одетыми, Где союзница — метель. Если любит — то неистово Всем отчаянным нутром, С помыслами ясно-чистыми Отвечает злу добром. Взгляд орлиный — на две стороны: Зрит и Запад, и Восток, Делит хлеб на части поровну На распутье всех дорог. Но идёт своей, единственной Под знамёнами небес, Свет несёт в себе таинственный, Озаряя тьму окрест. Не страшится неизбежного,Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Великий четверг.
2
Карагод — хоровод.
3
Кущи (а) — шалаш из пальмовых или миртовых ветвей, тент или палатка из покрывала или ткани, натянутых на колья.
4
К Верхосунью (е) — село Верхосунье Сунского района Кировской области.
5
Вичку/а/ вица — гибкие ветви деревьев.
6
Прабабушке Прасковье досталось проводить мужа на Первую мировую войну, а после сына на Вторую мировую. Две войны прошли по её судьбе.
7
Кузьмин Матвей Кузьмич — Герой Советского Союза. Ему поставлен памятник на станции метро Партизанская» в Москве.