Ещё три сказки, сказ и бонус

К счастью, здесь оказался и погреб-ледник, выдолбленный в вечной мерзлоте, начинавшейся на глубине пяти-шести метров. Из него забрали все консервы. Особенно радовало сгущённое молоко и пеммикан.

К моменту отбытия Кархо подготовил речь. Собрал всех в столовой, рассказал о тех замечательных запасах, что появились у них теперь, поблагодарил от своего лица, и от лица всех присутствующих появившуюся к началу его спича, женщину-призрака.

Та с достоинством чуть склонила голову, и ответила, что людям, живущим по совести, чести, и соблюдающими православные обряды, она помочь готова всегда. И рада, что тела и души невинно убиенных нашли теперь вечный покой.

Кархо поблагодарил ещё раз. Женщина исчезла.

Когда отдали швартовы, даже не занятые на вахте солдаты и офицеры толпились в рубке, и у передних иллюминаторов на техническом и верхнем уровнях. Хотя землю и посёлок сквозь молодую поросль сосен и елей увидеть было не реально. Да оно и правильно: если бы это место можно было легко найти, оно бы не сохранилось неразграбленным.

Кархо думал, что наверняка всё в «сделке» с этой леди не просто.

Он понимал теперь, что неспроста для демонстрации первого «появления» выбрали его собственную жену. Логично – любой другой он бы мог стопроцентно и не поверить…

Женщина как пить дать специально каким-то образом оберегала от мародёров это место. Может, для того она и поднималась тогда, семнадцать лет назад, к ним на борт? Оценивала – достойны ли они получить это наследие?..

И ещё он думал, что «предание земле» – чисто символическое действие. Ведь несчастные и так «покоились» под землёй! Ну, пусть не под двумя, а под тремястами метрами… И без отходной молитвы. Но суть от этого не меняется.

А вероятнее всего женщина просто не хотела давать им всё это богатство – даром. Нахаляву. Незаслуженно. Поэтому и предложила видимость сделки. Когда они хоронят погибших несчастных: заодно смотрела, насколько бережно и почтительно они и правда, относятся к погребению безымянных и совершенно незнакомых им христиан. Ощущают ли они печаль по ним…

Печаль Кархо ощущал и сам.

Господи!

Сколько невинных жертв! Будь прокляты те, кто развязал-таки самоубийственную бойню, понадеявшись на свой чёртов «Космический Барьер!»

Ни …ёра он им не помог!

Но от этого теперь не легче.

А ещё он думал, не решаясь поделиться этой мыслью даже с женой, что женщина – точно какая-нибудь Богиня. Древняя. Явно – ещё до-христианская. И теперь таким странным способом давшая им понять, что она конкретно существует. И что может вполне реально помочь тем, кто поступает по-совести. И наверняка она – постарше, чем легенда о распятом Сыне Божьем… Вот только…

Вряд ли они найдут где-нибудь объяснения – кто она.

Интересно: те, первые люди, аборигены-буряты, что поселились на Урале, и жили здесь до завоевания Россией Сибири – верили в неё?.. Поклонялись ей? Или…

Как теперь узнаешь!

Женщина пришла к нему на следующий день, когда он прокладывал новый курс.

Ветер теперь снова сменился на западный-северо-западный, и «Надежда» бодро делала почти полтора узла в час.

– Добрый день, леди! – он действительно обрадовался её появлению.

– Добрый день, Кахрамон Куркмасович. Как дела на борту?

– Спасибо, леди, всё благополучно. Как вы сами? Что нового?

– Да вот подумала. О будущем. Если решите ещё лет через семь-восемь заглянуть… буду рада. Помогу, чем смогу. Вот только… Держитесь подальше от Екатеринбурга. На ваших картах он обозначен как Свердловск. Там до сих пор небезопасно. Лаборатории по изготовлению бацилл сибирской язвы ещё не полностью… Обезопасились.

Ух ты!.. А они и не подозревали о такой опасности! Вовремя предупредила!

– Вот за это – спасибо! А ведь вы как в воду глядите: мы и намечали Свердловск для посещения на следующем витке… – он прикусил губу, вовремя вспомнив, что она и правда – «в воду глядит!»

– Лучше этого не делать. Лучше делать, как вы намечали года три назад: найти место поближе к экватору с мягким морским климатом. Где вырастет всё, что посеете. Лет десять, пожалуй, ваш корабль ещё выдержит. И если вы надумаете выбрать такое место где-то поблизости, скажем, в Средней Азии, потом ваши потомки могут переселиться и ко мне. На Урал.

Помогу и им, чем смогу.

Вот это да! Она предлагает гостеприимство! А ведь её гостеприимство – дорогого стоит!

– Благодарю вас, леди. И от себя, и от всех наших людей. И от лица потомков. Возможно, мы или они – воспользуемся. Но… Простите всё же за нескромность: мало ли… Я уж немолод. До следующего витка могу и не… Кто вы? И как нам называть вас? В следующую встречу?

– Не бойтесь, командир. Вы – доживёте. – в голосе спокойная уверенность, – А насчёт того, кто я и как называть… Могу дать подсказку. Маленький намёк.

Я проследила, чтоб в погруженных книгах оказалась и «Малахитова шкатулка».

Почитайте, когда найдётся время.

А сейчас – доброго пути! Прощайте, командир.

– Благодарю, леди, ещё раз. И вам – счастливо оставаться!

Время, конечно, нашлось лишь через два дня.

Потому что погруженный впопыхах груз нужно было рассортировать, разместить так, чтобы не нарушалась центровка, занести в реестры, и т.д, и т.п…

Кархо обнаружил небольшой потрёпанный томик в бумажном переплёте между «Справочником слесаря-ремонтника газовых генераторов» и Учебником астрономии.

Так. «Малахитова шкатулка», Бажов. Уральские сказы. Хм.

Содержание: Каменный цветок. Серебряное копытце. Синюшкин колодец. Медной горы хозяйка.

Ну-ка…

Рука как-то сама собой потянулась, полистала.

Медной Горы Хозяйка.

«Пошли раз двое наших заводских траву смотреть…

5. Владычица вожделений.

– Да это просто чушь какая-то! Блин… Такого вообще не может быть!..

Джо, ероша полотенцем мокрую после душа шевелюру, подошёл посмотреть, на что это там напарник так возмущённо реагирует.

А занятно. Действительно, такого не бывает. Прямо мистика какая-то…

– Мать. У нас картинка идёт без искажений?

– Разумеется. Что видят камеры зонда, то и показывают экраны. Я ничего не обрабатывала. На центральном – обычная, в оптическом диапазоне. На левом – в рентгеновском. На правом – просвеченное гамма-сканнером.

– Ладно, ладно, верю. Нет – правда: я верю, что это – то, что торчит на планете. А не твой искусный монтаж, чтоб над нами поприкалываться. – Мать возмущённо фыркнула в динамик трансляции. Джо криво ухмыльнулся, – А теперь будь добра: пусть-ка зонд полетает в этих пустотах, и изучит повнимательней. Мне кажется, что это уж больно похоже на Жильё. Пусть и экзотическое. Не столкнуться бы опять с Проблемой Аборигенов.

Мать промолчала, на этот раз возмутился Пол:

– Джо, ты – что?! Ополоумел? Какие, на …, аборигены – без воздуха?! Ведь вершина, которая сейчас прямо под зондом, торчит от поверхности на добрых… э-э… – напарник поспешил приблизить взгляд к правой стороне центрального обзорного экрана, где Мать давала цифровую спецификацию, близоруко сощурившись, поскольку зрение в последний год стало явно сдавать, – Двенадцать миль! Вокруг – фактически космос! Минус сто, и атмосферное давление – всего тридцать девять миллиметров. Как на Марсе.

Тут и самый выносливый пингвин не выживет!

Джо наконец закончил вытирать несколько отросшую за последние пару месяцев, но, по сравнению с Половскими лохмами, всё равно – аккуратную, военным ёршиком, «причёску». Вежливо взял напарника за плечи, и вытащил из кресла капитана. Пересадил на соседнее – первого пилота. Сам опустил немаленький зад в кресло, сразу зажужжавшее сервомоторчиками, приспосабливаясь уже под его пятую точку. Но вот чтоб разглядеть цифры, ему пришлось отодвинуться подальше – они казались расплывчатыми.

Пол не упустил случая ехидно попенять:

– Задницу отрастил, а зрение село! «Дорогой, тебе нужны новые очки»!

Джо сердито глянул на напарника:

– Обязательно. Куплю. Как только отрежу тебе старые ноги, и продам какому-нибудь богатому старичку! А тебе поставлю на их место сталопластовые протезы.

– Это ещё поче!..

– Потому что – смотри, паршивец потеющий: твои чёртовы синие носки опять оставили пятно на верхней панели!..

Оно и верно: любимые синие носки Пола, которыми он так гордился за «натуральный хлопок!», и которые носил в комплекте с красными бермудами и кислотно-жёлтой майкой, явно линяли. И сейчас оставили неаккуратно синеющее пятно на центральной консоли пульта, куда Пол имел обыкновение закидывать ноги во время чтения своих книжонок на дежурстве.

«Дежурство», если честно, носило чисто символический характер: главный компьютер корабля, Мать, отлично справлялась и сама. Но надо же человеку чем-то заниматься в свободное от тренажёров, еды, и сна, которыми только и заполнен полёт во время межзвёздных прыжков, время!

Собственно, экипировка самого Джо состояла из шлёпок, трусов, и полотенца, которое он сейчас закинул на спинку кресла: на корабле было тепло. Мать старалась поддерживать не меньше двадцати трёх Цельсия, потому что иначе начинали мёрзнуть, прижимаясь друг к другу, жалобно попискивая, и нахохливаясь, попугайчики – любимцы Пола. Для корма и барахлишка которых в трюме была выделена целая полка.

Вообще-то к попугайчикам привязался и Джо: эти живые датчики нормального состояния атмосферы вносили некое душевное умиротворение, и непринуждённость домашнего уюта в казённо-механистическую обстановку корабля. Уж от шипения пневмозатворов, лязга манипуляторов, и рокота сервоприводов их звонкое бодрое чирикание отличалось сильно. Всё-таки иногда – единственные живые создания на сотни парсеков и миллиарды миль пустого пространства вокруг. А тонкая грань, что отделяет разум космонавта от Космической Шизы, иногда настолько тонка, что… Пусть их чирикают!

Но сейчас – не до расслабленной скуки полёта. Тут, на самой, можно сказать, границе исследованного людьми пространства, оказалась планета земного типа. И даже с кислородной атмосферой и приемлемой температурой.

Вот только…

Сканнеры Матери и результаты облётов зондов однозначно показывали: ни людей, ни сопутствующих обычно их цивилизации объектов, здесь нет. Ничто не озаряет по ночам поверхность так, чтоб видно было из самых пучин космоса: нет городов. Никакое зерно не выращивается: нет полей. И, разумеется, никаких признаков «упорядочивающих» просторы равнин, конструкций – типа ферм или ранчо. Чёртовы антилопы, зебры, и быки ходят по первозданно-девственным, не разделённым заборами и изгородями, просторам прерий, саванн, и северных степей, совершенно свободно.

Зато напрягает воображение и врождённый инстинкт самосохранения странное сооружение, возвышающееся прямо на экваторе, на втором по размеру континенте.

Гигантская, чудовищная пирамида. Состоящая из довольно правильных, небольших (Ну, сравнительно!) пирамидок, намеченных только рёбрами: всё пустотелое пространство внутри странной конструкции просматривается почти на всю неправдоподобно огромную глубину: до самой поверхности земли!

– Мать. Вот это, – Джо ткнул указующим перстом в цифры на экране, – правда? Эти… м-м… перекладины граней… ну, рёбра… действительно сделаны из дерева?!

– Они состоят из дерева. Но я не говорила, что они сделаны. Они выросли такими сами. Или кем-то выращены. Вероятность последнего более восьмидесяти девяти с поло…

– Понял. Космические агрономы, стало быть. Друиды, что ли?

– Э-э, необразованный ты наш… Друиды построили Стоунхендж. То есть, их специализация – камни. Деревом занимались дриады.

Джо проигнорировал ехидную поправочку, обратившись к Матери:

– Ну и за каким … им, этим строителям, это чудо могло понадобиться?

– Дать точный ответ пока невозможно. Нужно сделать более подробное исследование: отобрать пробы, снять крупные планы, воспроизвести схему устройства – с помощью моделирования. Изучить почву под деревом на предмет микроэлементов и радиоак…

– Ага, сейчас. Два раза. Мы – не экспедиция экзобиологов. Располагающая аппетитно большим грантом от Конгресса, и двумя годами оплачиваемого относительно свободного времени. Давай-ка, грузи наше барахлишко на челнок, да сажай его… м-м… Ну, скажем, в полумиле от ближайшего корня.

Разумеется, после того, как мы туда загрузимся сами.

Корень действительно напоминал самый обычный корень.

Словно предгорный увал, или гигантская дюна, он вырастал на поверхность из-под земли, поднимаясь под небольшим углом: градусов в десять. И только дальше – где-то в необъятной синеве неба, этот угол постепенно увеличивался, увеличивался, и, как знал Джо, заканчивался вершиной. Острым шпилем. Ну, вернее – относительно острым.

Действительно – словно какая-нибудь мачта всепланетной ЛЭП… Только вот вряд ли здесь имелись провода. Других-то опор – нету! Как, впрочем, и обычных деревьев. На всей остальной поверхности. Хотя плодородная почва, вроде, везде имелась.

Этого Джо пока не понимал.

Неторопливо, вразвалочку, они шли по поросшей низкой травкой равнине, ворочая головами, и изредка переговариваясь. Корень приближался, поверхность его коры становилась видна всё лучше. Чёрно-серая ближе к поверхности, чёрно-коричневая вверху. Вся в буграх и трещинах, и наплывах и натёках: непонятно, то ли – смолы, то ли – разросшихся от влаги грибов. Масштабы было трудно сопоставить с чем-то привычным, поскольку размеры чудовище из Царства флоры имело соответствующие: на уровне чуть пониже земли сканнер показывал толщину «корешочка» в добрых четверть мили.

– И этот ещё – маленький! – Пол чесал затылок, рассматривая на откинутом из предплечья виртуальном мониторе показания приборов, – там, ближе к центру пирамиды, есть и почти километровые.

– Не вижу смысла в такой толщине. Ведь корни не могут сидеть особо глубоко. Осадочные породы, типа перегноя и суглинка, и вторичного известняка, – Джо ткнул пальцем в экран, – подстилают всё это хозяйство не больше, чем на пятьсот метров.

– Ну и правильно, что на пятьсот. Корень у этого монстра выполняет не только функцию снабжения водой и питательными веществами. Он ещё и удерживает дерево от падения. Поэтому там, в глубине, все эти корни упираются в чёртов подстилающий гранит: вон, посмотри. Недаром же эта «пирамидка» растёт почти в центре континента.

Ну, это-то Джо и сам видел. Но не препятствовал Полу высказывать очевидные вещи: хочется человеку поговорить – пускай себе.

– Так что кто бы не проектировал эту хреновину, на мощный «фундамент» со «свайным основанием» он не поскупился.

– Да, мило. Этот «он» – молодец. Мать! Какова прочность древесины?

– Коры: от один ноль пять до один и семьдесят пять. Древесины – до шесть и три по Бриннелю. Конечно, если вам это что-нибудь говорит.

– Не говорит.

– Хорошо. Тогда объясняю проще – в два раза прочней, чем древесина дуба.

– Ни фига себе… То есть – разрушение, как мы было подумали, под собственным весом, этой штуке не грозит?

– Нет. «Рабочая часть» ствола, с так называемой деловой древесиной – намного прочней земной. Но всё равно: тому, кто создал эту конструкцию, пришлось столкнуться с проблемами, аналогичными таким же, как если бы эта башня-пирамида была из металла. И при работе – исходить из отлично известных инженерам принципов построения пространственной фермы. И, если обратили внимание, всё это очень похоже на знаменитую в прошлом Эйфелеву башню. Только несколько приплюснутую. И трёхгранную.

Да, сходство, разумеется, бросалось в глаза. Мощное, раскинувшееся на буквально тысячах квадратных миль, основание – сравнительно большие пирамиды из самых толстых стволов, лишь под малым углом возвышающиеся над землёй. Кверху переходящие уже в гораздо более крутые и отвесные грани пирамидок поменьше. И если внизу всё напоминало знаменитую пирамиду ацтеков, словно приплюснутую чудовищным молотом к земле, то вверху – и правда, походило на настоящую Эйфелеву башню. Хотя бы – кажущейся «ажурностью» и «воздушностью».

Контуры граней-рёбер там, на высоте, казались несколько смазанными, нерезкими. При увеличении становилось видно, что это происходит из-за плотно усеивающих их стволов и ветвей – уже почти обычного размера. Ещё и покрытых густо-зелёной листвой.

Логично, подумалось Джо: даже такой мастодонт должен питать корни и себя продуктами фотосинтеза. Конечно, если не хочет превратиться в мёртвый обелиск. И рухнуть, сгнив изнутри…

Однако туда, к листве, и, возможно, цветам с плодами, придётся лететь. Пешком по горам, пусть и из древесины – он не ходок. А пока неплохо бы посмотреть поближе на «основание и фундамент».

Поход от челнока к возвышавшейся над головой на добрых сто метров, и похожей, скорее, на каменный утёс, громаде корня, занял десять минут. Мать наверняка посадила челнок с таким расчётом, чтоб они уж «заценили» грандиозность замысла, и впечатлились от мастерства «исполнения». Джо и правда – впечатлился.

– Мать. Ты уверена, что нам не понадобится альпинистское снаряжение?

– Разумеется. Иначе я бы сразу посоветовала вам взять его. Гравитационный индекс здесь – всего ноль восемьдесят семь, и по трещинам и впадинам вы влезете легко.

И правда – влезли легко. Пол почти сразу отыскал похожую на узкую лощину трещину, которая, извиваясь, и, то – сужаясь, то расширяясь, вывела их «без пересадки» прямо наверх: к почти ровной, и полого поднимавшейся, верхней поверхности корня.

– Ага, вижу. Вон там она переходит в… как бы ствол. Да, он-то – покруче… Хм.

Всё ещё отдувавшийся Джо только промычал: «М-гм». После чего огляделся повнимательней: пока лезли, пыхтя и чертыхаясь – несмотря на «ноль восемьдесят семь»! – было не до изучения интерьеров, и особенностей строения.

– Чёрт. Не нравятся мне эти дыры. Уж больно похожи на норы.

– Да? И кто же может жить в таких норках? – иронии в голосе Пола не заметил бы только верблюд. Если бы он здесь был.

– А вот попробуй-ка посверли: может, и узнаем. – Джо с кряхтением передал Полу снятый со спины рюкзачище с переносной буровой установкой.

– Ладно, опасливый ты мой. Поставлю малое колонковое. Пяти метров нам хватит?

– Мать. Нам хватит пяти метров?

– Лучше сделайте десять. Пять метров – это только толщина коры. Возможно, они не покажут того, что там, внутри. В «прочном корпусе». Да – и с «дырками», как вы их назвали, поосторожней. Вот эти тени на гамма-сканнере вполне могут оказаться какими-нибудь мелкими, и весьма агрессивно настроенными, животными: посмотрите, их деятельность активизировалась, как только вы начали над их головами топать.

Действительно, на экране выведенное изображение с гамма-сканнера буквально пестрило странными «метками» – компьютерными моделями тел теплокровных, похоже, и правда, обитавших в норах, проложенных в толще коры.

– Мыши, что ли?

– Нет. Я бы сказала, что существа похожи, скорее, на крыс.

– Вот как. И что – небось, кусачие?

– Думаю, да. Но пока не начнёте «портить» их «среду обитания», они вряд ли перейдут к активным противодействиям.

– Вдохновляет. Пол, давай. Приступай. К «порче» этой самой среды.

Пол закрепил откинутые ноги портативного штатива просто: пристрелил их костылями к коре. После чего нажал на «автомат». Поверхность под подошвами завибрировала.

Долото углубилось в поверхность корня легко и бесшумно: ещё бы! Чтобы слышать то, что происходит снаружи, нужно включить наружный микрофон. Джо поторопился так и сделать, сразу отреагировав:

– Слышу возмущённый писк и гомон! – он ткнул пальцем и в экран, – Сейчас наверняка нападут: вон, ломанули «на выход»!

Действительно, тени, как по команде, устремились из глубин коры – наверх!

– Ух ты!

– Да уж…

– А здорово они похожи на хомячков. Только вот зубки… – Пол брезгливо стряхнул с колена ладонью особо ретиво настроенного «хомяка». Зверёк злобно заверещал, разинув пасть так, словно он – не грызун, а акула-убийца. – Нет, ты видел это?! Видел?!

– Да видел, видел. – Джо вертелся на месте, просто отпинывая сапогами тварюшек, которые прибывали буквально с каждой секундой, и уже громоздили вокруг ног людей и станка настоящие живые осадные башни, залезая друг на друга, – Если бы не кевлитовая ткань скафандров, тут бы нам и пипец! Мать! Что посоветуешь? Задавят же сейчас! Массой!

– Минуту. Сейчас пришлю зонд с бетитом.

Действительно, бетит, распылённый с зависшего над их головами зонда, справился с «нашествием татаро-монгольской орды», как его обозвал Пол, за пару секунд: все грызуны попадали на месте, и теперь только свирепо моргали на друзей злобно выпученными чёрными глазками. Джо оторвал от поясного зажима повисшего на нём особо ретивого крупного зверька, и принялся его рассматривать. Со всех сторон.

– Хочешь оставить себе на память нового друга?

– Нет. Пытаюсь понять, чем они питаются, и почему живут и действуют сообща.

– Ага, точно. Это написано прямо у него на морде крупными буквами.

– Нет, не написано. Поэтому спросим специалиста по внеземной экологии и этологии. Мать. Чем они тут питаются? И почему не боятся таких крупных хищников, как мы?

– Это не совсем ясно пока и мне. Питаются, вероятней всего, короедами, жуками, и личинками всяких долгоносиков и прочей мелочи, прокладывающей ходы в толще коры. Но вот почему не боятся… Однако если вы желаете, я могу начать ещё более подробное изучение, проведя дополнительные иссле…

– Нет уж! Лучше давай отберём все чёртовы пробы древесины, да свалим отсюда побыстрей. Я прямо затылком чую, что на нас уже облизываются твари «со следующего уровня» – прямо как в игре «Спасти принцессу».

– Хорошо. Выключайте бур – пятнадцати метров мне достаточно.

Джо щёлкнул клавишей, бур переключился на реверс: они только и успевали укладывать в ящик полуметровые столбики древесины толщиной с карандаш, выдавливаемые с верхнего конца бурильной штанги. Штанга, ввинчиваясь сама в себя, вскоре приняла исходный вид: небольшая трубка длиной с руку, про которую никогда не подумаешь, что она может удлиниться чуть не до ста футов. Мотор остановился, вибрация прекратилась.

– Попёрлись быстрее. Сейчас начнут очухиваться!

– Попёрлись. – Джо и сам не горел желанием снова столкнуться с начинавшими действительно – шевелиться, хомячками-акулами. Особенно после того, как подробно, во всех деталях, рассмотрел не по размеру грозные зубы, – Только теперь рюкзак тащишь ты.

– Ладно. Хотя я бы предпочёл, чтоб его перевёз зонд. А то ему больно хорошо живётся: подлетел так неспешно, попшикал парализующим газом, и отдыхай себе.

Из трансляции Джо услышал очередное возмущённое фырканье – Мать сердилась за такое отношение к вверенному её заботам оборудованию. Однако ворчать, что инструкцией такое использование специализированного разведочного зонда не предусмотрено, не стала. Знала, что Пол и не собирался действительно заставлять крохотный аппарат тащить двадцать килограмм.

Спуск по лощине трещины прошёл штатно, если так можно сказать про съезжание на пятой точке, с неуклюжим притормаживанием, и междометиями вперемежку с проклятьями, когда снизу попадался выступ, или бугор.

– Совсем как в аквапарке. – констатировал Пол. – Водички бы ещё сюда… Кстати, Мать! А откуда берут воду все эти корни?

– Ну, это-то как раз объяснить нетрудно. Она сама к ним стекает: вот, укрупняю разрез. Здесь и здесь – горы. И вот тут – целый хребет. А вот здесь – вы. Похоже, котловина эта естественная, и образовалась одновременно с гранитной платформой континента. Поэтому все грунтовые воды, поступающие на поверхность и под неё из дождей, снегов, и ледников, рано или поздно стекаются сюда: к дереву. Заодно по пути насыщаясь разными минеральными солями. А крона, кстати, испаряет весьма прилично: как небольшое море.

Мать вывела и цифровые данные, проецируя их как обычно на стекло шлема. Джо досадливо поморщился: здесь ему голову назад не откинуть. Однако Мать, прекрасно зная о его начинающихся проблемах со зрением, сделала цифры покрупнее.

– Ладно, солнышко ты наше, геологически подкованное. Про словари и учебники по кснозоологии и ботанике уж не говорю… Может, посоветуешь тогда, стоит ли нам соваться в джунгли, что начинаются повыше? Или там может водиться тьма своих «злобных хомячков»!?

– Что значит – может? Она там и водится. Зря что ли я сейчас гоняла туда три остальных наших зонда? Вот, пока идёте по ровному месту, отлично можете всех этих зверушек рассмотреть. Откиньте снова проекционные мониторы.

И правда. Рассмотреть получилось неплохо.

Вид массивных волосатых тварей, массой в пару центнеров, и внешне напоминавших горилл, Джо впечатлил. Он всегда впечатлялся от вида существ, намного тяжелей себя, любимого, и накачанного. Так же не порадовали и тьмы мелких, не то – лемуров, не то – мартышек, стаями, с дикими криками и визгом, носившихся по кронам деревьев. Деревья, кстати чертовски напоминали обычные тропические земные виды. Да ещё оказались усыпаны крупными разноцветными цветами и плодами. И, разумеется, лианами. Этакие новогодние гирлянды…