Назад в каменный век

15. Путешествие

Оставаться на заправке, разбирая её содержимое, когда рядом происходят такие дела, Колину, если честно, не хотелось. Но пришлось. Потому что им перед дорогой нужно было собрать и забрать с собой всё, что может пригодиться: ведь без карты и точного знания расположения имевшихся по дороге на юг городов, кто знает, когда они ещё попадут к следующему «оплоту цивилизации» в виде супермаркета, или хотя бы магазинчика?

Поэтому они с сестрой добросовестно рылись и стаскивали, как работящие пчёлки, или мурашики, всё – в одну кучу. На своё одеяло.

Самая лучшая находка случилась ближе к полудню: среди журналов и комиксов Сара нашла карты страны. В виде, правда, дорожного атласа. Без привязки к геолокациям. Но всё равно, пусть и без сетки географических координат, можно было сообразить, как и куда им теперь двигаться!

Колин даже отставил раскопки, усевшись на одеяле, и вертя большую раскладную внутреннюю карту во все стороны:

– А молодцы. Она рассчитана словно на дебилов. Тут всё чётко прописано и обозначено. С пояснениями.

– Думаю, она рассчитана как раз – на нормальных американцев. Чей интеллект не обезображен излишним образованием! Ну, и на детей. Вроде нас. А что – я не в претензиях! Потому что тоже хочу быть «в курсе»! А то, что я думаю про «усиленную» учёбу детей учёных, я уже сказала!

Да, Колин отлично помнил, что они сказала про учёбу… Собственно, это мужчины хотели, чтоб женщины были «равноправны». И образованы – для уравнивания, вот именно, возможностей. Только вот на фига домохозяйке, типа их матери, это самое образование?! Вот именно. Выгодно выйти замуж, сесть на шею мужа, и ни …рена не делать – вот приоритеты современной практичной женщины!.. Впрочем, всё это далеко в прошлом.

Пока Сара продолжала рыться и стаскивать, всё, что по её мнению могло им понадобиться, Колин всё рассчитал. Если разложить карту вот так – в соответствии с компасом, получается им до ближайшего города – девяносто миль. Но город этот не на юге, а на северо-востоке.

Значит, чтоб не лезть напрямую, через пески, придётся податься по дороге – вон в ту сторону. И пусть до расположенного там Галверстауна почти сто пятьдесят миль, зато направление почти совпадает – на юго-юго-запад. И там-то точно можно будет пополнить запасы провизии. Потому что при населении в тринадцать тысяч пятьсот восемнадцать жителей вряд ли этот почтенный провинциальный городишко в сельской глубинке – бомбили.

Нет смысла – поскольку нет и промышленности. Или военных баз.

Ну а пока нужно ещё поработать!

Сара, да и он сам, через ещё пару часов натаскали целую кучу всего.

Колин невольно почесал затылок: будь у них грузовик – другое дело. Или хотя бы – тачка. А так, пешком, на себе, они всё это точно не унесут! Впрочем, где-то он видел…

Огромное полотнище из прорезиненной брезентовой ткани, которым Сарочка пренебрегла, оказалось вполне способно вместить часть из того, что Колин отобрал.

– Ну и как ты предполагаешь всё это унести?!

– Никак. Я предполагаю, что мы вдвоём будем этот брезент волочить. По пеплу. Он – рыхлый, конечно, и шершавый. А полотнище зато – прорезиненное! Так быстро не изотрётся! Да и тащить куда сподручней, чем нести на спинах.

Вскоре, однако, выяснилось, что тащить тоже – не так уж и легко! Веса Колина и Сары не хватало, чтоб преодолеть трение полотнища об абразивные частицы: ноги в кроссовках просто вырывали в рыхлом порошке борозды, а полотнище и не думало сдвигаться!

Пришлось сделать две вещи: нагрузить-таки в рюкзак, и запасной рюкзак, который нашли на станции, часть самых важных вещей: продуктов. Чтоб стать потяжелее самим. И провести третью инвентаризацию того, что осталось на полотнище.

Когда вес оставленного барахлишка стал сильно меньше сорока килограмм, сдвинуть с места и тащить его оказалось вполне им по силам.

– Ну что? Двинем вперёд? Или уж переждём ночь тут?

– Давай переждём. Потому что, может, к утру мы вспомним, или найдём что-то настолько важное и полезное, чего до сих пор не раскопали!

– Согласен! Когда-то мы преодолеем сто пятьдесят кэмэ с моей ногой! Думаю, неделя уйдёт. Ну а пока, давай, действительно, пороемся ещё. До заката часа два точно есть!

Нарыть, впрочем, особо много чего не удалось. Разве что пару комиксов, которые Сара и рассматривала, посиживая снова на их одеяле, пока Колин не запретил ей портить глаза в наступившей темноте. А тратить свечки на такую чушь он смысла не видел, хотя свечек они и погрузили на полотнище три упаковки – всё, что нашли.

В наступившей темноте было всё так же непривычно – а, вернее, уже привычно! – тихо: не пели цикады, не дул ветер, не проносились автомобили… Колин полёживал на спине, продолжая сосредотачиваться на ноге. Сара лежала на боку, глядя на него.

Вдруг сестра спросила:

– Колин.

– Да, Сара?

– Я уже спрашивала. Но хочу узнать точно: ты ведь тоже думаешь, что наша ма не любила отца?

Отпираться или отрицать очевидные вещи, особенно сейчас, Колин не стал:

– Да. Она не любила его. И хоть я и сопляк и мало в жизни чего повидал, понять, что она и вышла за него замуж из-за денег и престижа – могу.

– А как ты думаешь, Колин: она отцу… Изменяла?

– Нет. – Колин мог позволить себе быть категоричным, – В этом я тоже уверен.

– А почему ты в этом так уверен?

– А додуматься просто. Отец к моменту своей смерти тоже… Разлюбил мать.

И если б она дала ему хоть малейший повод – мгновенно подал бы на развод!

А в их брачном контракте оговорено, что он платит только алименты. А на делёж и долю от «совместно нажитого» имущества мать не имеет права.

Он, конечно, правильно сделал, когда вписал этот пункт. Понимал, что только его зарплата и может удержать мать от… Дурацких выходок!

Вроде измены, или развода.

– Ну и что? Его по десять часов не бывало дома. А мамочка у нас хитрая и предприимчивая! Запросто могла бы кого-нибудь… принять!

– Не забывай. Ты-то, да и я – почти всегда были дома.

Да и не прошли бы такие визиты незамеченными у соседей! А мамочку нашу они вряд ли любили, – Колин вспомнил про зубодробительные скандалы, длящиеся иногда часами, когда материнский визгливый голос и звуки бьющейся посуды наверняка мешали заснуть как минимум трём-четырём соседским семьям, – Отцу сказали бы!

– М-м-м… Пожалуй. – она примолкла. Но Колина так просто было не провести:

– Ладно, колись давай. Ты к чему это спросила?

Сара фыркнула:

– Будто сам не догадался! Если я – в мать, то буду тебя и доставать, и скандалить! Поскольку ты автоматически получаешься мне – и брат, и муж! Только вот налево пойти уже не получится.

Не с кем!

Теперь фыркнул Колин:

– А не рановато ли тебе, двухсполовинойлетняя коза, о таких вещах думать?

– Наверное, нет. Ведь мы прекрасно понимаем, что даже те козлы из Правительства, которые сейчас отсиживаются в бетонных бункерах под землёй, рано или поздно вынуждены будут вылезти наружу. И их – съедят! Как съедят и тех мерзавцев, что пустили нам газ! Если только их уже не съели.

И останемся на всю планету только мы. Новые Адам и Ева…

– Возможно. Но есть проблема: если мы не сможем передать нашим детям по наследству тот Протектор, что у нас сейчас в крови – никто из них не выживет!

– Думаю, мы сможем. Отец ведь сказал тебе, что это средство – встраивается куда-то там в этот, как его…

– Геном?

– Да, точно!

– Я в этом ничего не понимаю. Но если нам попадётся какая-нибудь библиотека, ну, в-смысле – составленная не из электронных, а из бумажных книг, можно порыться.

– Вот уж смысла не вижу! – он даже в темноте почувствовал, как она дёрнула плечиком, – Мы это так и так узнаем! Но – не раньше, чем лет через двенадцать-пятнадцать.

– Точно. – Колина коробило, что сестра так свободно говорит об инцесте – как о непреложном факте, и удивляло, насколько её мировоззрение оказалось прагматичным и быстро приспособилось к новым «реалиям». С другой стороны – всё верно. Женщина же! Но вслух он повторил, – Никак не меньше! Но будем всё же надеяться на лучшее. Ну а вдруг где-то есть ещё кто-то, пусть и не выпивший Протектор, но просто не найденный мошками? Живущий где-то ну очень далеко: например, в тундре, или в горах, на Аляске!

– Не думаю, что даже если кто там и сохранился, и ускользнул от внимания наших «друзей», что он сможет добраться до южных широт, когда наступит зима. Настоящая зима.

– Да, – Колин чуть усмехнулся, – Она наступит. Я уже ощущаю, что сегодня было куда холодней, чем вчера. Нам нужно поторапливаться.

– Я быстро и долго идти не смогу.

– Я тоже. Но стараться надо! А сейчас давай всё-таки спать. Завтра будет тяжёлый день.

– Логично. Да и обсуждать наши проблемы мы можем по дороге. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи.

И если Сарочка, накрытая вновь спереди его курткой, и прижавшаяся спиной к его тёплому боку, засопела уже через пять минут, Колин ещё добрый час, глядя в черноту неба, так и закрытого тучами, обдумывал и переваривал то, что они только что обсуждали.

Основных проблем он пока видел две.

Первая – как бы добраться до места, где можно расположиться надолго, пользуясь запасами продуктов, нашедшихся бы в магазинах и гипермаркетах. То есть – до города. Достаточно маленького, чтоб не быть мишенью для бомб, и достаточно большого, чтоб этих запасов хватило надолго.

А вторая – что если им удастся выжить, в отдалённой перспективе ему волей-неволей придётся…

Жить с сестрой!

Как это она высказалась?

«Новые Адам и Ева»?

И ведь эта мысль явно не сегодня пришла ей в голову. Но он-то сдуру посчитал, что она – прикалывается…

А оно – вон оно как!

Утром умывание и завтрак прошли штатно.

По дороге они двинулись, выкинув всё же из брезента ещё пару тяжёлых пластиковых коробок – с арахисовым кремом. Который, как считал Колин, очень питателен. Но Сара сказала, чтоб он сам тогда его ел – её от арахисового крема, пусть и с «добавлением какао и сахара» – тошнит!

Не успели они пройти и пары километров, как Колина напряг странный звук сзади – словно по дороге, догоняя их, движется что-то механическое, вроде танка! Лязг и рёв, во-всяком случае, доносились явственно! Да и туча пыли, поднятая какими-то механизмами, не позволяла усомниться, что их преследуют!

– Быстро! Сходим с дороги!

– Как ты думаешь, что это? – Сара тоже вглядывалась в приближающуюся тучу из поднятого в воздух пепла, стараясь не паниковать.

– Думаю, это «приземлённый» вариант наших любимых мошек! Которые в условиях, когда летать невозможно, приспособились передвигаться по земле!

– На гусеницах?!

– Не знаю. Может, и на гусеницах. Или на колёсах. Или – на механических лапах. Но то, что больше некому – это точно! – они быстро оттаскивали своё полотнище в сторону от асфальта дороги, увязая в пепле, слой которого по бокам возвышавшегося над пустыней полотна был куда толще – похоже, смело его туда ветром.

Впрочем, Колин решил, что особо отдаляться тоже смысла нет: Протектор! Значит, нужно просто пропустить мимо себя странную машину, приближающуюся сейчас к ним, и продолжить путь.

Но когда туча пыли приблизилась, и стала видна, поравнявшись с ними, он разглядел, что это – колонна. Настоящая колонна из странных, похожих на плоские блины, машин! Тут уж его посетила другая мысль.

А именно – что, раз они защищены, почему бы не воспользоваться «попуткой»?!

– Быстро! Бегом к дороге! Волочим изо всех сил наш брезент – туда!

– Ты чего задумал?! – но по тону и широко открытым глазам сестры он понял, что она и сама уже обо всём догадалась.

– Догоняем, я подсаживаю, и ты залезаешь наверх! А я подаю тебе наш брезент!

И дальше поедем, как белые люди!

– Мысль кажется дикой, ф-ф, – сестра уже пыхтела, как и он, изо всех сил волокая их неудобную волокушу назад к дороге, – Но здравой! Х! Остаётся уповать на Протектор!

– Точно! Поменьше болтай!

За минуту они бегом протащили свою ношу снова вплотную к дороге.

На первые пять «машин» они опоздали, но удалось добраться до шестой – предпоследней. Колин помог сестре залезть на находившийся в метре от поверхности «блин», и изо всех сил подбросил кверху их полотнище, у которого собрал четыре угла – в узел. Сара схватилась за узел, пытаясь забросить на поверхность:

– Не удержу! – её личико покраснело от натуги.

Колин, задыхаясь, но понимая, что от его действий сейчас зависит всё, снизу, подсев, плечом поддал узел кверху! И тот, наконец, оказался заброшенным на спину странного устройства. Догнать которое задохнувшемуся и невольно приостановившемуся Колину удалось только через добрых полминуты. Но – удалось.

Двигалась странная колонна к счастью, довольно медленно: не быстрее пяти миль в час. Похоже, на большую скорость не хватало мощности тех солнечных батарей, что покрывали сверху всю поверхность «блина». Зато теперь Колин смог подробно рассмотреть, как странные средства наземного передвижения устроены – глядя на двигавшиеся в двадцати шагах спереди и сзади машины.

Собственно, ничего особенного в конструкции вездеходов не было. И устроены все были – как под копирку: явно с одного образца! Плоские крыши-крышки, диаметром в пять метров, и снизу – широченные колёса, с ребристо-решётчатой металлической поверхностью, диаметром как раз – в метр. Колин вспомнил, где копию такого устройства видел: это же практически первый луноход! Только панель с фотоэлементами не откидная, а «встроенная»! Получается, проклятые тварюшки или тоже видели фотки с луноходом…

Или уж – додумались сами!

Правда, у луноходов не было имевшихся спереди «блинов» чудовищно громадных клешней-манипуляторов, и чрева – темнеющего разными странными устройствами. К счастью, на «зубы» не похожими.

– А почему они едут туда же, куда надо и нам?

– Думаю, по тем же причинам. За солнцем. И теплом. Не забывай: при минусовых температурах металл становится хрупким, крошится и ломается. А энергии солнца, даже в такой мгле, им пока хватает. Хоть и не полностью: видишь, как медленно мы тащимся?

– Тащимся?! Да это – в три раза быстрее, чем плелись мы!

Колин не нашёл нужным возразить – он ещё задыхался. Но сестра продолжила:

– Собственно, я не об этом. А о том, что откуда они вообще могут знать, что там – будет теплее? И останется хоть чуть-чуть – света?

– Поговорим об этом, когда наденем платки. – Колин первым подал пример, снова повязав носовой платок в виде маски: пыли и пепла колёса машин взрывали много, и он снова стал опасаться за их лёгкие.

16. «Разбивахи»

Когда он наконец смог отдышаться, пришлось заняться делом: а именно – инвентаризацией.

Ничего в их «узле» к счастью, не повредилось и не разбилось – да и нечему там было биться. И продукты и вещи, которыми им удалось разжиться, остались в целости. Собственно, они как раз с таким прицелом их и брали: упаковки – сплошь пластик, нетяжёлые, небьющиеся, и компактные…

– Знаешь что, Колин. – сестра поправляла свою «причёску» жестами совсем как у матери – Колина резануло по сердцу, – Давай-ка ты собери всё барахлишко обратно в полотно, и завяжем ему горловину верёвкой. Чтоб был в виде узла!

– Понял твою мысль, – Колин и сам заметил, что скорость их «машины» стала меньше, и их почти догнал «луноход», двигавшийся сзади, – чёртовы фотоэлементы должны получать, что им положено!

Связать уже порядком пострадавшее от трения о шершавый пепел полотнище в компактный узел удалось сравнительно легко: Колин держал, подтягивая кверху, Сара завязывала. Впрочем, и завязывать и перезавязывать тоже вскоре пришлось ему: у сестры не хватало сил стянуть верёвку вокруг горловины как следует, и от тряски узел норовил снова развязаться. Но вот, наконец, всё в оказалось порядке.

– Знаешь что, – Колин обнаружил, что на поверхности «их» блина довольно пыльно: а ещё бы! От колёс впереди едущих летело во все стороны, – Давай-ка мы тут приберёмся. Наведём порядок!

– Чего?!

– Я говорю, если счистим с фотоэлементов слой пепла, света будет поступать больше. Это как-то компенсирует тень от узла, и тяжесть нашего веса!

– А-а, логично. Давай.

Снятыми с себя рубахами они принялись «сдувать» пыль с сиренево отсвечивавших фотоэлементов, сплошным ковром покрывавших спину их машины. Это помогло: скорость снова возросла, и задняя машина снова отдалилась от них, перестав нервировать Колина зрелищем мощных на вид передних манипуляторов.

– ф-фу-у-у… – сестра, снова одев рубаху, села на край блина, свесив ноги и пытаясь отдышаться от усилий, – Наконец-то. Действительно: едем, как белые люди. Вот: кстати. Почему мы вообще – едем? Ведь мошки-то – были созданы как летуны? И почему они теперь такие здоровые? Ведь такой «крохотный» колёсный транспортёр не разглядит и не взорвёт к …ерам собачьим только совсем уж тупой противник?

– Да, это уж точно. Особенно такой медлительный. – Колин присел рядом с сестрой, рукой придерживаясь за узел, – Но ведь па неспроста говорил об эволюции. Видать, (А мы с тобой как раз – видели!) чем крупнее оказывалась мошка, тем легче ей было бороться с соседями-конкурентами – за металл! Ну, это произошло, конечно, только после того, как они сожрали все доступные запасы металла на поверхности. И руду…

И вообще: за те дни, пока мы лечили мою ногу и прятались от бомбёжек, мошки-то… Не дремали! Похоже, в них заложили куда больше возможностей к изменениям, подстраиванию тела и его конструкции, под условия окружающей среды! Если пространство ограничено лабораторным боксом – они остаются в виде мушек-дрозофилл. А если к их услугам – весь мир, да ещё и неограниченные ресурсы в виде рельсов, станков, машин, разных утюгов-микроволновок-холодильников и прочих изделий из металлов – то, понятное дело, они стремятся подавить соперников-конкурентов наиболее рациональным способом! То есть – укрупняясь, и меняя форму!

– Спасибо за популярную лекцию по стальной эволюции! – иронии и яда в тоне Сары не уловил бы только металлический монстр, на котором они ехали, – А вот скажи мне, умник ты мой, чем всё это может закончиться? Ведь то, что машина с большими размерами и, соответственно, большей поверхностью фотоэлементов, будет куда конкурентоспособней, догадаться нетрудно. И – что? Летучие формы совсем исчезнут, будучи сожраны, и по поверхности планеты будут передвигаться с черепашьей скоростью только монстры размером со стадион?!

– Нет, ну это уж – слишком! – Колин усмехнулся, хотя ухмылочка вышла кривая, – Ведь чем больше поверхность фотопаннелей, тем сложнее их защищать! И содержать в порядке! Да и просто – везти на себе! Это какой же длинны понадобятся манипуляторы, и какой прочности – колёса?! Нет, думаю, тот размер чудищ, на котором мы сейчас едем, оказался оптимальным. С точки зрения и «удобства эксплуатации», и безопасности!

– Вот, кстати о безопасности! Знаешь, что братишка, – Сара глядела вперёд, приставив ладошку козырьком ко лбу, – Похоже, у нас – вернее, как раз у наших друзей-луноходов – с ней скоро начнутся проблемы!

Колин, пощурившись и так и так (Проклятая пыль понабивалась и в глаза, заставляя те слезиться!), согласился:

– Что бы это ни было, выглядит организованным. И – нападающим!

– Как думаешь? Сейчас наши «транспортные средства» попытаются сожрать?!

– Естественно! А чего ещё ждать от «конкурирующей фирмы»?!

– И – что? Будем слезать и бежать?

Колин почесал в затылке – это действие помогало ему, как он всегда надеялся, мыслить лучше:

– Нет. Давай-ка лучше развяжем снова наш узел. Хорошо, что бейсбольных бит мы взяли – две. Ту, что полегче – тебе! Будем защищать наш чёртов «транспорт» до последнего нападающего! Потому что лично мне вовек с такой скоростью не продвинуться!

А тут мы – едем с комфортом! Да и барахлишко на себе волочить не надо!

Налетевшие тварюшки оказались, конечно, поменьше «блинов-луноходов».

И внешне больше всего напоминали ту монстру, что «разделали» возле заправки тварюшки ещё меньшего размера. Но понятно было, что размеры примерно в три фута длиной являются почти предельными для туловищ летающих вариантов мошек. Да и то: летели они низко и медленно. Но выглядели – вполне грозно. У них даже имелись спереди выступы наподобии голов: с фасеточными громадными глазами. И чёрными выступающими вперёд челюстями, и манипуляторами. И ногами-конечностями. Снабжёнными острыми – как бы когтями: ясное дело, чтоб разбивать фотоэлементы противников, как основной источник жизненной силы!

Крылья же имели в размахе добрых три метра.

В том, что нападавшие настроены весьма агрессивно, Колин не сомневался. Похоже, не сомневались и несущие их «блины»: во-всяком случае они притормозили, собрались в кучу, и ощетинились во все стороны передними манипуляторами, сбившись как бы в каре, тыльными частями друг к другу: чтоб манипуляторы соседа могли, в случае чего, прийти на помощь! И перекрывали весь горизонт на триста шестьдесят – с гарантией!

Правда, так дело обстояло только с фронтом. А вот сверху прикрытие оставляло желать лучшего: передние манипуляторы еле-еле доставали до середины туловища блинов! Колина вдруг «осенило» понимание: только поэтому их, «создателей тени», и не смахнули с поверхности «блина»!

Однако Колин прокомментировал:

– Смотри-ка! Уже выработали тактику обороны! Может, уже встречались с такими нападающими? Или, скорее, с кем-то наземным! Думаю, разбить фотоэлементы на плоской спине этим летающим гадам будет не так трудно: двадцать квадратных метров четырьмя коротенькими манипуляторами не защитишь!

– Всё, конечно, может быть, – Сара, сжавшая губы в ниточку, и перебиравшая пальцами по бите, выглядела на удивление взросло, – Но ведь не спросишь же!

– Твоя правда. Если процессор у них такой примитивный, как говорил отец, то к речи они вообще могут быть не способны. Однако в том, что определённые способности к какой-то коммуникации у них есть – сомнений нет!

– Может, они изобрели, и общаются через радио?

– А что: здравая мысль. – Колина поразила теперь взрослость и суждений, – Но сейчас не до её обсуждения. Готова?!

– Да!

– Ну, понеслась!

Первую подлетевшую грамотно и подло, сверху и со стороны тыла, где клешней не имелось, к их машине тварь, Колину удалось сбить с первого же удара!

Кувыркаясь, она отлетела на добрых два десятка шагов: ага, лёгкая, значит! И непрочная? Точно! Одно из крыльев сразу отломилось у основания, второе беспомощно повисло, переломившееся посередине. Чуть позже, в перерыве между ударами, Колину удавалось бросить взгляд по сторонам, и он отслеживал, что там происходит со сбитой им первой мошкой – вернее уже – мошищей. А всё логично: своими манипуляторами и электросваркой она чинила перебитое, и пыталась приспособить на место – отломанное крыло! Но на какое-то время оказалась точно – вне игры!

Правда, особо любоваться не приходилось: количество напавших Колин оценил бы в пару сотен, добравшиеся до спин блинов сразу норовили пустить в дело острые «когти», ударяя по фотоэлементам. Блины изо всех сил работали манипуляторами, Колин с Сарой помогали как могли, ударами бит сметая приземлившихся, и ещё летящих – в стороны!