Назад в каменный век

12. Цунами

Удара ветра долго ждать не пришлось: Колин поразился, что вал из упругого воздуха докатился до их примитивного укрытия менее чем за минуту.

Но дуло, если честно, не так уж и сильно – огромное расстояние сильно ослабило действие ударной волны. Ну вот и хорошо. Потому что им какое-то время точно – придётся торчать здесь, на поверхности. А укрытий вокруг – фактически не осталось! Впрочем…

Переждав, пока порывы ветра закончатся, он встал. Двинулся снова к их убежищу в подвале. Проклятье! Сволочи! Полный облом…

Понятное дело, что мостки, по периметру шедшие над приямком, и находившиеся раньше в метре от поверхности воды, попросту исчезли – их сожрали! А он было… Ладно: есть ещё запасной вариант. Они могут так и лежать здесь, на старом одеяле, а сверху укрыться куртками. Вряд ли чёртова «ядерная зима» наступит – вот прямо сегодня!

Вот только кое-что сделать всё же придётся.

Колин достал из своего многострадального продырявленного рюкзака водоотталкивающую клеёнку-пелёнку – как он был рад, что всё же захватил её с собой! На всякий, как говорится, пожарный случай. И пусть под продукты её использовать нельзя – она много раз Сарочкой «уделана»! – но подстелить под одеяло, чтоб в него не впитывалась влага из почвы – запросто!

Этим они с сестрой и занялись. Нашли примерно в сотне метров от входа в подвал удобный «медвежий угол» – ровное углубление, оставшееся от корней вырванного ветром дерева. Расчистили от мусора и комьев земли. Утоптали – по мере возможности. Подстелили. Расстелили. Колин перетащил их плёнку с кучками оставшегося «очищенным» от жести содержимым – содержимое мошки не тронули. Как и предусмотрительно запасённые пластиковые ложки. Перетащил и остальное барахлишко. Сестра помогала.

– Боюсь, сегодня нам придётся ночевать под открытым небом. – Колин словно извинялся. Сестра пожала плечами:

– Не страшно. Думаю, нам вряд ли попадётся надёжная крыша над головой в ближайшие дней десять! Ведь тебе ещё дня три ходить много нельзя. А и потом, когда двинемся на запад, идти ты быстро не сможешь!

– На запад нам, боюсь, путь заказан, Сара. Хотя бы на ближайшую, минимум, неделю. Потому что разбомбили наверняка там все города на побережьи. И теперь я думаю над другим планом. Может, есть смысл двинуться – южнее. Потому что там могли сохраниться всякие мелкие поселения. Да и теплее на юге.

– А зачем нам – теплее?

– Ну как же! «Ядерная зима»!

Сара пожала плечами с таким видом, словно не слишком-то она верит в эту сказочку-страшилку для взрослых. Но возражать не стала.

Колин, убедившись, что ей теперь и удобно и сухо, поднялся на ближайший пригорок. Осмотрелся. Пристальней всего смотрел на запад. А там… Гос-споди, что – это?!

Там, вдали, по поверхности равнины, словно тонкая чёрная полоска, по всей ширине горизонта, что-то приближалось! Фронт чего-то – явно враждебного, и опасного! Звука слышно не было, но Колин прикинул, что движущаяся с запада полоска приближается как-то… Слишком быстро! Буквально несколько миль за минуту! И по виду уж больно похожа она… На волну цунами – как её показывали в фильмах-катастрофах!

И, пожалуй, убегать уже поздновато! Зато можно, наверное…

– Сара! Вставай! Нам снова придётся бежать!

Сара поняла, что он не шутит – да и кто в их ситуации стал бы шутить такими вещами! Но собирая разложенные по одеялу вещи, всё же уточнила:

– Ну, что там у нас – на этот раз?!

– На этот раз «у нас» – цунами. Правда, думаю, его сила здорово ослаблена! Ведь оно прошло от берега океана – сотни миль! И сейчас вряд ли столь убийственно, как у побережья. Но утонуть, или даже – намокнуть всё равно не хотелось бы. Поэтому.

Давай-ка – двигаем снова к нашей «любимой» горе! От неё вон там, я вижу, остался приличный холм! И плевать на радиацию! Вода сейчас – опасней!

До холма, образованного выброшенной взрывом, и наверняка радиоактивной почвой, и осколками скалы, добрались за десять минут – быстрее Колин двигаться не мог, а Сара не хотела оставлять его одного, несмотря на все его приказы и уговоры:

– Ну уж – нет! Утонуть – так вместе! Одна я тут оставаться не хочу!

Колин, понимая, что спорить и бесполезно, (Его же сестра! Он её «характерец» знает!) и глупо, и силы отнимает, нажимал как мог. Даже сумку Саре отдал – та повесила её через плечо. И сейчас пыхтела, словно вьючная лошадь. Но нога Колина всё равно отказывалась работать так, как положено: ещё бы! Половина мышц икры разрублена!

Но вот наконец они и на склоне. И продвигаются вверх. А вода, грозным чёрным валом преследующая их – уже всего в полумиле! И останавливаться проклятый вал, несущий в себе, как уже отлично видно, и стволы и ветви деревьев, и куски балок, и какие-то тряпки, и пустые пластиковые бутылки, и прочий мусор, не собирается! Глубину Колин, каждые полминуты оглядывавшийся назад, оценил бы метра в два. Немного, конечно.

Но для них, детей, – более чем достаточно!

Забравшись на самый верх, и поднявшись над уровнем пустыни на десяток метров, они убедились, что кратер на месте бывшей горы – будь здоров. Глубина – охо-хо! А уж диаметр – метеориты отдыхают! Добрая миля!

Но Колин смог вздохнуть спокойней: порядок!

Вода растеклась по низинам, затопив, конечно, и насосную, но вокруг того холма, на который они поднялись, растеклась в стороны. Не сумев подняться по склону.

Они спасены! Вроде. Если только не случится ещё каких сюрпризов. (Тьфу-тьфу!)

Сара, с весьма хмурым видом глядящая на медленно, с этаким неспешным достоинством, растекающуюся по равнине мутную чёрную жижу, с поверхности полностью укрытую пластиковыми бутылками, остатками каких-то тряпок, пластиковых пакетов, обломков, веток, и обрывков бумаги, буркнула, качая головой:

– Что за хрень! Откуда здесь – здесь! – цунами? Мы же – в сотнях миль от побережья! Пустыня же!

Колин сказал первое, что пришло в голову:

– Посейдон.

– Что – «Посейдон»?

– Секретный проект. Русских. В случае ядерной войны беспилотная подводная лодка, или – лодки, должны были взорвать у обеих наших побережий – чудовищно мощные термоядерные заряды. И тогда всю нашу страну попросту – смыло бы. Вот: как сейчас. Какое счастье, что у меня – нога. Если бы попёрлись, как идиоты, к побережью – точно потонули бы! Как все те, кто жил у берега. Да и в глубине континента!

А ещё они хотели, вроде, взорвать бомбу в жерле вулкана Йеллоустон. Тогда нас покрыло бы пеплом и обломками – слоем толщиной в чуть ли не сто метров.

– Сволочи.

– Точно. Но если оба побережья смыло с лица земли, идти туда бессмысленно. Видишь: я оказался прав. А ещё повезло, что мошки съели насосы и трубы. А то так нас и потопило бы, как крыс, в нашем подвале…

– Вообще-то – это я оказалась права! Я же первая сказала, что они нас разбомбят!

Колин не нашёл возможным возразить.

Обустроиться на рыхлом холме, где комья земли соседствовали с весьма острыми каменными обломками разных размеров, оказалось, конечно, потрудней, чем на матраце в служебном помещении. Однако Колин снова пристроил на расчищенном от обломков скалы и утоптанном месте пелёнку и одеяло. Затем подошёл к воде, и выудил из неё пару-тройку подходящих веток покрупнее. Идти до воды было недалеко: всего-то полсотни шагов. Плохо было только то, что вот уходить она вроде как – и не собиралась!

Подумав, Колин понял, почему: там, у побережья, да и здесь, в пустыне, имелись холмы. И перевалив через них, волна просто и не могла отступить: ей было некуда откатываться! Холмы подпирали сзади. А вот это плохо.

Потому что вода – наверняка радиоактивна. И им так и так придётся ждать, пока она впитается. Ну, или уж – испарится.

А до этого дело, похоже, дойдёт нескоро: солнца они за последние дни не видели вообще – его так и скрывала мутная серо-стальная пелена быстро бегущих по небу туч.

– Зачем тебе эти ветки? – сестра подошла сзади так тихо, что он не слышал.

– Ну как же! – он приосанился с умным видом, – Хочу сделать нам хоть какое-то укрытие от ветра! Потому что он и так пробирает до костей, а если ночью похолодает – мы просто околеем! Даже в куртках.

– Ага. Мысль, как кажется, здравая. Давай помогу. Что делать?

Колин с помощью рук и колена здоровой ноги, сидя, отломил от веток более-менее прямые отростки. Послюнявил палец. С серьёзным видом поднял его кверху.

– Дует – оттуда!

– Фи! Я это могла бы сказать и без обслюнявленного пальца!

– Отлично. Значит, с вот этой стороны нашего одеяла и втыкаем!

– И – что? Это поможет нам защититься от ветра? – она не скрывала иронии.

– Ветки – нет. А вот если мы накроем их нашими полотенцами, и другими не нужными пока вещами – запросто!

– Хм-м… Идея кажется неплохой. Что ж. Начнём!

Сара втыкала прутья, черенки, и выловленные более-менее ровные палки через каждые полфута. Она вспотела, но не жаловалась.

Колину всё равно приходилось наваливаться на них затем всем уже своим весом – чтоб ушли в разрыхленную почву поглубже, и сидели покрепче. Но всё равно приходилось некоторые переставлять – когда они там, в глубине, упирались в камни.

На строительство импровизированного палисада ушло полчаса. Колин начал разгребать содержимое сумки и рюкзака, думая и прикидывая, что бы можно действительно использовать, как стенку от ветра, такого, что им в ближайшие дни не понадобится.

Отобрал пару полотенец, пару своих штанов, комбез и фуфайку Сарочки. Ну, и маленькое одеяльце. Попробовал развесить всё это на ветках. Сара фыркнула:

– Не думаю, что это поможет! Маленькая поверхность! По бокам будет задувать!

– Твоя правда. Ну, схожу снова к «морю». Поищу каких кусков или обломков.

– А вот эта мысль мне нравится. Идём сразу – вместе.

Приличных обломков или обрывков уже почти не попалось. Колин с сестрой искали и подгребали к себе понравившиеся обломки и куски с помощью всё тех же веток – их почему-то в воде было очень много. Но Колину казалось, что он понимает, почему: не тонут же! Дерево!

– Знаешь, Колин, – Сара после его предупреждения близко к воде старалась не подходить, чтоб не мочить обувь, поэтому её «улов» выглядел не очень, – Кроме тряпок я ничего приличного или подходящего не вижу. Да и те – наверняка радиоактивные.

– Возможно. Ну тогда хватит нам вот этого щита, – Колин как раз выловил несколько сбитых в подобие этого изделия досок, явно крышки какого-то ящика, – И плёнки.

– Плёнка – точно не подойдёт! – Сара с весьма презрительным видом держала эту самую плёнку за кончик, словно перед ней была полуразложившаяся падаль, – Тьфу!

– Почему это она нам не подойдёт?

– А потому, что будет шуршать на ветру, и не даст нормально заснуть!

– Логично, конечно. Тогда оставим её пока здесь. Может, пригодится для чего другого. А чтоб не унесло – придавим вон тем камнем.

Ладно, забираем барахлишко, и – вперёд!

Когда пристроили в свою полукруглую баррикаду крышку от ящика, несколько пустых пластиковых бутылок, и ещё кое-какую ерунду, защита от ветра оказалась вполне. Но даже лёжа за их импровизированной невысокой стеной Колин ощущал, что спасает она – только когда лежишь прямо под ней. И плоховато помогает, когда ветер задувает с боков. Ну и ладно.

Они приготовились к очередной ночи, вроде, не так уж и плохо!

А до ночи… Ещё часов пять. Почему бы и не пообедать?

Вот только вначале нужно переодеться в сухое бельё и вещи – а то они в бегах и заботах здорово пропотели.

Когда стал разбираться подробней в содержимом банок, теперь перемешавшимся между собой, выяснилась неприятная вещь. Откупоренные, они явно не будут храниться долго – кое-где уже появился странный запашок! Значит – нужно съесть сейчас столько, сколько влезет, и уповать на Господа Бога. Что поможет сохранить хоть что-то.

Он разъяснил свои раскладки сестре. Сара покивала с умным видом:

– Логично звучит. Но больше, чем влезает в живот, – она похлопала по нему, – Я так и так не впихну!

– Я тоже. Но просто съедим побольше – чуть больше обычного. Потому что неизвестно, как наши желудки отреагируют на слегка испортившееся мясо!

– Э-э, не парься. Я же принесла запасной рулон бумаги. А туалет тут – везде! – она сделала рукой широкий жест. Колин криво ухмыльнулся:

– Это уж – точно. Вся наша планета теперь – не более, чем один огромный, загаженный сортир! Только вот …рать теперь некому.

– А как же – мы?

– Ну вот только мы и остались. Сожрали даже крыс!

– Не верю. Нельзя сожрать всех крыс. Они же – живут в норах! А туда эти гады не залезают: темно же!

– Так-то оно так… – Колин, полёживая рядом с лежащей на спине сестрой на боку, почесал пупок. Чёртов пот. Не скоро им теперь можно будет помыться: негде! И нечем! – Да вот только боюсь я.

– Чего это?

– Того, что мошки-то наши… Эволюционируют! Ты же сама видела: они стали крупнее! Те ещё осы! Хищные, злобные… И челюсти и электроды для сварки, или чем они там расчленяют теплокровных – куда мощней! Их прямо видно – невооружённым глазом! Так получилось наверняка в процессе, как его называл отец, «естественного отбора»! Более крупные особи быстрее размножаются! И они сильнее. Значит, могут отбирать материал у тех, кто из их собратьев – слабее. А если они ещё подрастут – так вообще страшно! Представь монстра размером с танк! Бронированного и неуязвимого!

– Колин, ты говоришь чушь. Ведь тогда они не смогут летать!

– Да, согласен. На данной стадии эволюции, – Колин чувствовал некую гордость от того, что па научил его правильно понимать взаимозависимость между явлениями, и грамотно оперировать научными терминами, – полёты нужны им. Хотя бы – для скорейшего расселения по всей поверхности Земли!

Ну а потом, когда расселятся, и съедят все запасы металла и металлических руд…

– Да?

– А вот тогда начнётся интересное. Я как-то слышал, что говорил дядя Эрик – отцу. Что мошки могут, в-принципе, если металла больше не окажется, и… Убивать друг друга!

То есть – они будут воевать! И заниматься типа как – людоедством! Тьфу ты – мошкоедством! И победят явно те, что будут крупнее, быстрее, и сильнее!

– Но они же всё равно должны будут замирать на ночь?

– Не обязательно. Особенно, если кто-то из них откроет принцип аккумулятора. Вот про это я, собственно, и хотел тебе сказать, когда зашла речь о том, что крысы и кроты смогут спастись в норах. Ни фига не смогут! Если укрупнившиеся мошки обзаведутся аккумуляторными батареями! И тогда они пролезут и залезут вообще – везде!

– А почему ты думаешь, что это вообще возможно?! Ведь мошки, они – не инженеры! И не учёные!

– Не обязательно быть учёным, чтоб придумать аккумулятор. Есть ведь ещё такая штука – изменчивость. Она и двигает эволюцию! Па недаром же сказал, что они специально сделали тварюшек – двуполыми! Дети детей детей будут совсем не похожи на родителей!

И если даже чисто случайно у кого-то возникнет такое приспособление, как накопитель электричества, типа, пусть даже не аккумулятора, а хотя бы – лейденской банки, то есть – конденсатора, для работы без света и фотоэлементов, он передаст эти свойства – потомкам! И они сожрут ночью всех тех, кто не обзавёлся! И не сможет им противостоять!

– Колин! Кончай меня пугать! А что, если у кого-нибудь из этих тварей «выработается» нечувствительность к компенсатору?!

– Это будет самое плохое из всего, что только возможно. Перед этой опасностью, – его передёрнуло, – ерунда на постном масле даже радиоактивное заражение, голод, и холод! Но па говорил, что это у них – намертво впечатано в матричную плату…

– Погоди-ка… – сестра повернула наконец лицо к нему, – Ты же, вроде, говорил, что скоро наступит ядерная зима. И тогда вокруг станет – вообще темно! Как в «Матрице»! Какие же тогда, на фиг, «солнечные батареи», «конденсаторы», и «аккумуляторы»?!

– Думаю, свет будет меркнуть всё же – постепенно. И тварюшки могут запросто успеть приспособиться. Например, сделают себе «внутренние» ядерные реакторы!

Некоторое время Сарочка внимательно смотрела ему в глаза. Потом «врубилась»:

– Хе-хе-хе… Спасибо. Повеселил. Классная шутка. Ну а – серьёзно?

– А если серьёзно, Сара, то – не знаю. Эволюция «мёртвой» биоты – весьма тёмная вещь даже для нашего па. И других учёных. Особенно, если мошек на достаточно длительное время предоставить самим себе. И дать им свободу. Именно этого они, учёные, и боялись больше всего – дать им пространство! И неограниченные ресурсы!

Но всё равно пытались там, в Убежище, выяснить, что и как. Но сама понимаешь – при ограниченном пространстве и ресурсах – мошки ни фига и не росли! И не усложнялись. Так что никто ничего не знает.

– Но мы скоро узнаем!

– Да. – он подавил тяжкий вздох, – Боюсь, что, вот именно, скоро узнаем!

13. «Снегопад»

Они лежали на своём одеяле довольно удобно: на относительно ровном участке. Колин – спиной к загородке, почти вплотную, Сарочка за ним. Спать ещё было рано, поэтому они переговаривались. Впрочем, весьма вяло. Колин старался снова думать о заживлении своей вновь перевязанной ноги. И внушать ей, что она должна иметь совесть.

Сара спрашивала его о многом: о том, что рассказывали дядя Эрик и отец, и о том, что будет дальше с мошками. Колин, тогда из-за усталости и рассеянности запомнивший до обидного мало, высказывал разные предположения. Но вот в том, что со временем мошки будут укрупняться, и их «оружие» станет страшнее и совершеннее, он не сомневался:

– Думаю, их именно так и запрограммировали! Саморазвиваться. И становиться всё более «круто» вооружённой, и грозной силой. И это логично. Жаль только, что наши так и не успели сделать так, чтоб они нападали только на русских… И китайцев.

– А почему они должны были нападать только на них?

– Ну как же! Самые агрессивные и злобные нации! Русским нужно было, чтоб у них не было конкурентов, чтоб они спокойно продавали свой газ своим вассалам в Европу. А китайцам нужны новые территории. Они так и планировали: поделить мир! Ну, понятное дело, уничтожив вначале нас, американцев. И наших союзников. То есть – русские получают в распоряжение всю Европу, и Гренландию, и там распоряжаются, как хотят. А Северную Америку, то есть – США и Канаду захватывают китайцы. И начинают выращивать там свой китайский рис.

– А почему это он – китайский? Мы же его тоже ели!

– Да. Ели. Но основное мировое производство риса – именно там. В Китае. А мы его просто закупали.

– А они не могли нас… э-э… отравить этим рисом?

– Нет. К счастью, они не додумались. Ну, или не захотели. Наши ведь тоже – не лыком шиты. Весь рис проверяли! Как, впрочем, думаю, и всё остальное. Что шло оттуда. – Колин неопределённо кивнул головой, поскольку не представлял, с какой стороны от него сейчас Китай.

– Ну, теперь-то проверять нечего. И некому.

– Точно. Никто нам больше ничего не привезёт. Поэтому нам с тобой придётся обходиться тем, что найдём. А, думаю, найдём мы много чего. На первое время хватит.

– Ну а потом?

– В-смысле: что – потом?

– Что мы будем есть, когда съедим всё, что найдём? И что нам оставят насекомые: они же теперь, без птиц и всяких ядов, расплодятся!

– Ага, молодец. Запомнила экскурсию в оранжерею. Всё правильно: если с насекомыми не бороться, они размножаются бесконтрольно. И очень быстро. И могли бы сожрать и правда: всё съедобное! И конкурентов у них теперь нет. Поскольку крыс, наверное, больше не будет. Но!

Раз уж нашу территорию бомбили, значит, ядерная зима всё же наступит. И все насекомые – помёрзнут! И передохнут. Ну, или впадут в спячку. А потом их, да и всю Землю, накроет слой снега! Насколько помню, довольно толстый. Чуть ли не в метр! Или два.

– Ага. А мы будем выкапывать оттуда этих сверчков-жучков, и жарить. И есть.

– Ха-ха. Теперь ты меня насмешила. – смеялся, правда, Колин формально. И весёлости в тоне не было, – Но в том, что торчать здесь, в северных широтах, смысла нет – это точно. Нам нужно, как только нога более-менее подживёт, двигаться к югу!

– Так там же, вроде – Мексика! А они там живут очень бедно.

– Не живёт уже нигде никто. А магазины и супермаркеты наверняка есть и в Мексике. Да и дальше – в Панаме, и Гватемале… – Колин плохо представлял себе, если честно, какие там, у экватора, есть страны. Да и какое это сейчас имело значение?! Территории свободны, границы – открыты! – Другое дело, что до туда – довольно далеко.

– А сколько?

– Хм-м… – Колин призадумался. Им бы сейчас – хотя бы глобус! А то он запомнил, только, что периметр Земли по экватору – сорок тысяч километров. Впрочем! – Давай-ка рассуждать. Если экватор нашего шарика – сорок тысяч кэмэ, значит, и меридиан поперёк, через полюса – такой же. То есть, получается – от полюса до экватора – четверть общей длины. Десять тысяч кэмэ. Так. А мы сейчас – где-то на середине этого отрезка. То есть – до экватора, где будет теплее всего, нам топать – минимум пять тысяч кэмэ!

– Ну и сколько это у нас займёт?

– Пешком – боюсь, много. Сейчас прикинем. Ты, – он хотел сказать, что ноги у сестры пока коротковаты, но подумал, что это нетактично, – ещё маленькая и сравнительно слабая. И сможешь идти со скоростью, скажем, два… ну – три кэмэ в час. Вот по тебе и надо ориентироваться. И в день мы сможем проходить, если идти даже пять-шесть часов… думаю, где-то миль десять. То есть – пятнадцать-восемнадцать километров. Теперь поделим пять тысяч на пятнадцать… Нет, лучше на десять: пятьсот. А теперь оттуда уберём ещё четверть… Четыреста дней. И, наверное, будет и дольше, потому что придётся перебираться через всякие препятствия, и завалы: дороги-то уже – некому расчистить! А реки? Да и будет ли это возможно вообще: мосты-то… Наверняка взорвали!

Ну, или их снесло: потоками воды и ураганом.

– А когда, как ты думаешь, начнёт сильно холодать?