Назад в каменный век
- -
- 100%
- +
– Ты думаешь, что магазин уцелел?
Колин поразился опять: а здраво рассуждает его двухсполовинойлетняя сестра!
– Ну, тот, что в посёлке – вряд ли. Скорее всего, его смело ураганом от бомбы. Если не весь, то – большую часть. Но ведь есть и другие посёлки, да и города у нас в стране!
– А ты думаешь, их не разбомбят?
– Зачем бы нашим военным их бомбить?
– А бомбить будут не наши. А Русские. И Китайские!
– Но почему?! – спрашивая, Колин уже понял, почему: если мошки доберутся туда, и русские, и китайцы справедливо посчитают это – «нападением»! И уж прислать адекватный ответ, пока ракеты ещё целы – не забудут! Ай да Сарочка!
А он об этом и не подумал…
– Да ты и сам догадался – по глазам вижу. Это было первое, о чём я подумала, когда увидала, как действуют мошки. Они ведь убьют всех, кто не выпил компенсатора? А до России и Китая – не так уж и далеко!
Точно. И самое большее, на что тут можно рассчитывать – дня на три. Ну, пять.
– Твоя правда, Сарочка. Такая опасность – есть! Поэтому, боюсь, нам придётся сидеть в этом подвале не три дня, а – десять! И нам надо подумать, как запасти воду. И спасти продукты, если появятся мошки. – Колин рассказал о своих мыслях насчёт полиэтиленовой плёнки, – Думаю, через дня два я смогу ходить. И попробую пройти до посёлка. Может, найду там чего подходящего! Хоть – канистру какую, пластиковую.
– Нет. – его поразила жёсткость в тоне сестры, – Ты не сможешь сходить. У тебя – нога!
– Но она как раз к тому времени заживёт!
– Не заживёт. Я слышала. А потом – и видела, как ты вчера перевязывал её. Рана просто – жуткая! Наступать на такую ногу нельзя. Тебе нужен покой, хотя бы на неделю.
Колин почуял, как горячая волна окатила его с макушки до пяток: сестра видела! Подглядывала, стало быть. Да, это она умеет. И может подкрадываться абсолютно бесшумно. Но вот насчёт ноги…
– Но если я буду сидеть здесь, в «покое», неделю, мы останемся без еды и без воды! Мошки точно – прилетят раньше!
– Я схожу в посёлок. Заодно посмотрю, что от него осталось.
Колин снова поразился. С другой стороны, если сестра не увидит трупов, опасаться, вроде, нечего: территория абсолютно безжизненна! Все мертвы! Даже дикие звери.
Но как отпустить почти младенца – на такое сложное и опасное дело без присмотра?! Может, всё же не нужно ей никуда ходить?
– Нужно. – она словно читает его мысли!, – Идти придётся. Но – не сегодня. – а не ждал он от неё такого рационализма! – Завтра. Ближе, наверное, к обеду. Или к вечеру. Когда будет посветлее. И рассосётся твоя «радиация».
Колин нахмурился. Подумал ещё.
Нет, она дело говорит! Другого выхода, получается, нет! Он должен поберечь ногу, а сестра сможет пройти полторы мили. До того места, где… Ну а потом – и обратно!
– Хорошо, Сарочка. Завтра посмотрим. Как будет моя нога. И как позволит погода.
– Да. А теперь давай завтракать! Я проголодалась.
Вместо обеда Колин и Сарочка решили сделать как бы объединённый – обед-ужин. Всё время между трапезами они сидели и лежали на матраце, Колин старался ногу не беспокоить. И антибиотики пить не забывал. Единственное, что было плохо, что он забыл взять хоть какие-нибудь часы. А мобильники у них отобрали. (Да и толку в них было бы – теперь-то!..) Но наступило ли время приёма пищи, теперь определяли только их желудки.
Они в-основном почти не говорили, если не считать того, что Колин всё ещё рассказывал сказки. Пока их запас у него в памяти не истощился. Тогда пришлось рассказывать то, что выдумывал сам – про драконов, заколдованных принцесс, и храбрых принцев… Ну, и фильмы. Фэнтези. Сестра лежала с по-настоящему взрослым выражением на лице, но Колина слушала. Ближе к вечеру, когда стало темнеть, сказала:
– Колин. Перевяжи ногу – сейчас. Тогда не нужно будет мучиться со свечкой.
– Ты права. Со свечкой неудобно. Но ты только не пугайся, если я буду орать!
Она криво усмехнулась. Ничего детского в тоне не было:
– Вчера же не испугалась!
– Точно. Ну, ладно. Попробую. Но всё равно – выйду туда, в полуподвал. А то здесь неудобно: места мало.
– Может, мне помочь тебе? Подержать чего?
– Спасибо. Но – не надо. – он вздохнул. Понимал, что её присутствие действительно будет… Смущать его, – Я должен сам справиться. Я уже умею.
– Хорошо. Давай: я подожду.
На обработку раны ушло гораздо меньше времени, чем вчера: Колин приспособился. Рана уже не выглядела столь страшно, и края стали не ярко-красными, а розовыми. Обычными. Жуткая глубина стала затягиваться, словно выпячиваясь наружу.
Помогли, значит, антибиотики. И его старания «самовылечиться».
Сказку на ночь рассказывать он не стал. Просто прижался грудью к тёплой спине сестры, кусая губы и вздыхая. Сарочка вдруг сказала:
– Я почуяла, что нога у тебя получше. Вот и хорошо!
– Точно. Будем ждать, держать её в покое, и продолжать лечиться!
– Ага. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Утром Колин обнаружил, что снаружи что-то не то – шипит, не то – шуршит.
Когда выбрался, помогая себе обеими руками, из каморки, увидел, как внутрь их полуподвала с насосами через дыру сверху льёт дождь. Это капли и шуршали.
Решив, что дождь может смыть из неба всю радиоактивную пыль, Колин упятился назад. Благо, всё необходимое у них имелось и здесь: он вечером набрал воды в чашку!
Но вот с туалетом… Придётся вылезать из каморки так и так: но под навесом из сохранившегося по периметру помоста есть место, куда дождь не попадает.
Сарочка проснулась, когда он уже сделал свои дела.
– Доброе утро, Сарочка!
– Доброе утро, Колин. Что там шипит?
Колин объяснил сестре про дождь. И про то, как и где им теперь приходится справлять туалет. Сарочка так и поступила. А туалетной бумагой уже воспользовалась сама. Колин только проконтролировал. Порядок!
На завтрак они снова съели говядины. Колин прикинул: осталось пять банок свинины и три – говядины. На четыре дня максимум. Ну, ничего. Он может и попоститься. Пару дней. Главное – чтоб зажила нога!
Время до обеда они провели, просто полёживая на матраце. Колин рассказал ещё пару сказок. Сарочка вежливо слушала. Но потом сказала:
– В твоих сказках всегда всё кончается хорошо. А почему в жизни – не так? Получается сказки – обманывают? И те, кто их слушает и им верит – остаются в дураках, когда сталкиваются с настоящей жизнью?
Колин невольно почесал в затылке: а быстро она взрослеет! Буквально не по дням, а по часам! С другой стороны, какой ещё двухсполовинойлетней малышке выпало пережить и увидеть то, что досталось ей?! Вот именно. Поэтому лгать сейчас нельзя!
– Сказки, Сарочка, это не справочники по домоводству, или учебники по выживанию. Они – сказки! То есть – они предназначены в первую очередь – для развлечения. Ну, и чтобы у человека была мечта. Например, у девочек – стать принцессой, и женой принца! А лучше – короля. А у мальчиков – победить всех злодеев и драконов, и стать принцем. Ну, или Председателем Правления фирмы. Потому что если не будет мечты, цели в жизни, то есть – того, к чему человек должен стремиться, то – хоть ложись и помирай!
– Хм-м… Наверное, ты прав.
Только так было, когда там, – она сделала рукой неопределённый жест, словно указывая и на поверхность, и на мир в целом, – жили люди. Много людей!
А сейчас, наверное, во всём мире останемся только мы. Ведь больше никто не выпил Протектора. И рано или поздно их всех съедят!
Колина передёрнуло: как легко и просто она об этом говорит! Приняла, как это принято говорить у взрослых, «реалии нашего времени»? Похоже.
Но пока до конца даже он сам их не принял!
– Думаю, кто-нибудь из начальства нашего отца тоже мог… Выпить Протектор. Но…
– Но их накрыло взрывом!
– Да. Если только они не догадались сбежать раньше нас!
– Возможно, ты и прав… Но тогда нам нельзя попадаться им на глаза, пока не вырастем. Ведь мы собираемся их всех – убить!
– Ты права. Нам придётся так и так прятаться от таких спасшихся. Потому что то, что они спаслись, скажет абсолютно точно, что они – выпили протектор, и знают, что тут происходило. И произошло… И отдали приказ. Отравить всех там, в Убежище.
– Да. А сейчас давай немного поспим. Мне вечером идти за канистрой. И плёнкой.
Дождь прекратился ещё после завтрака. Но солнце так и не проглянуло сквозь свинцовую пелену на небе. Зато благодаря довольно свежему ветерку выпавшая с неба прибитая дождём пыль подсохла.
Колин вывел одетую в тренировочный костюм, кроссовки, и курточку сестру наружу через запасной выход: эту заднюю дверь насосной снесло взрывом, но она хоть не была засыпана землёй, как пандус. Для себя Колин нашёл кусок металлической штанги заместо палки-костыля: с её помощью он кое-как мог не давать нагрузки на ногу.
Никакого леса вокруг уже действительно не было: все деревья выкорчевало, и унесло за добрую милю от насосной. Разрытая и пучащаяся ямами и грудами насыпей земля просохла, и грязи практически не было. Колин напутствовал сестру:
– Наверняка в мокрых местах глина будет липкой. И радиоактивной. Старайся идти по сухому. Чтоб грязь на ноги и обувь не налипала. Времени до заката не больше четырёх часов. Живых, думаю, здесь не осталось. А в посёлке…
Увидишь сама.
Но не пугайся, чего бы не увидела!
Думаю, мёртвые люди тебе всё равно попадутся. Не бойся их.
– Я знаю. Как сказали в каком-то фильме ковбои: «мёртвые не кусаются!»
Колин кивнул:
– Вот именно!
Про себя же подумал, что цинизм – не самое хорошее качество для девочки.
Но если поможет выжить – даёшь цинизм! Ну, и «чёрный юмор»…
11. Мошки «за работой»
Ждать было поистине невыносимо.
Пока он смотрел в спину удалявшейся крохотной фигурке, ещё даже не слишком уверенно ступавшей по взрытой бугристой поверхности, было ещё ничего… Но когда она скрылась из глаз, пришлось всё равно – и кусать губы и вздыхать. И смотреть в небо.
Ну он и свинья! Послал маленькую девочку – на такое сложное и страшное задание! И даже – без оружия! Впрочем, оружие вряд ли тут поможет…
С другой стороны – если она сейчас не принесёт того, что им нужно, они будут голодать. И страдать от жажды. Конечно, туча и дождь сделали воздух попрохладней, да и пыль из него вымыло, но ведь они – в Неваде! А тут ранним летом даже в тени может доходить до плюс сорок! А ближе к августу – и плюс пятьдесят!
Хотя…
Если Сарочка окажется права, и по их стране нанесут ядерный удар, справедливо посчитав первопричиной появления мошек козни Пентагона – наступит так называемая «ядерная зима». Колин смутно помнил, что всё небо тогда на долгие годы затянут плотные тучи. И по самым пессимистичным прогнозам климатологов температура может опуститься градусов на пятьдесят. А то и – ниже. То есть – летом здесь будет, как зимой. А уж зимой!..
Лучше об этом не думать.
Лучше надеяться, что ракеты не выпустят. Ну, или они не долетят. Ну, или их сожрут мошки. Там, на месте. Или по дороге – ещё в воздухе. Впрочем, сейчас такие ракеты – вряд ли мошки успеют.
А пока…
Он спустился в полуподвал, к насосам. Разруха, царящая там, наводила тоску. Прибраться бы, хотя бы вчерне. Разгрести завалы, убрать обломки… А то, если Сарочка добудет всё, что он ей объяснил, им жить здесь минимум ещё неделю. А жить отец приучал – в удобстве. А не в «бардаке». Колин убирался в своей комнате там, в доме, в посёлке, каждую неделю. Да и в остальном доме тоже приходилось – ма не любила это дело, и занималась чисто номинально… Зато уж распоряжаться!..
Вид их валяющегося как попало барахла её бесил – Колин даже сестру начал приучать. Чтоб на неё не «спускали собак». Но здесь и сейчас с этим «обустройством» придётся подождать. До лучших времён. Да и вряд ли им предстоит тут забазироваться надолго, или – навсегда! В случае нормального заживания ноги они так и так пойдут к побережью – к людям. Ну, или оставшимся после них городам: им нужны продукты.
Колин уже думал над этим вопросом. Даже если мошки съедают весь металл, то всё равно: это не так страшно! Можно действовать палками. Копьями. Ну, или луком со стрелами. И сделать костяные наконечники – может, всех кто живёт на поверхности и сожрут, но остаются ещё рыбы! Можно порыбачить. Острогой. А ещё есть – устрицы.
И, конечно, фрукты-овощи…
Да и после людей много чего полезного найдётся! Хотя бы на первое время!
Так, останутся все пластиковые ёмкости. Картонные коробки – с хлопьями, и крупами. Полиэтиленовые пакеты. Мешки – с мукой, с зерном и теми же крупами… И консервы в стеклянных банках. И много чего ещё – не содержащего в таре металлов. И найти и использовать такую еду не должно быть особенно трудно! Только, разве что, кроме как в тех городах, которые разбомбят – тьфу-тьфу!
Но лучше бы, конечно, не разбомбили…
Поняв, что мысленно прокручивает одно и то же уже в третий раз, он спустился. Так. Если стоять на одной ноге, можно откинуть вот эту железяку… И вот этот камень. Проход теперь удобней. И вот этому куску бетона тут не место.
За «первичной» расчисткой дороги к их берлоге от выходного проёма вынесенной взрывом двери ушло с полчаса. Затем он вылез снова на поверхность. Его чувство времени, конечно, не так хорошо ещё развито, как у отца, но что прошло уже поболее получаса, он ощущал. Вроде, самое время начинать встречать.
Действительно, не прошло и ещё получаса, как в потускневшем свете неба, по которому скрытое серой пеленой солнце явно клонилось к закату, возникла крохотная движущаяся точечка: Колин напряг зрение, приставив ладонь козырьком ко лбу. Да, это его сестра. И она что-то тащит в руках! В обеих руках.
При ближайшем рассмотрении через десяток минут выяснилось, что малышка нашла-таки канистру. И в другой руке тоже что-то несёт. Пакет из пластиковой плёнки?
Точно. Пакет оказался большой, и Сарочке приходилось не столько нести его, сколько волочить за собой.
Колин не решился пойти навстречу: от того, что он долго стоял на ногах, кровь прилила к ним, и теперь рану дёргало. Болезненно и неприятно. Но вот сестра и в пределах окрика:
– Сарочка! Ты – как?
Она что-то прокричала в ответ – ветер отнёс слова.
Ну ничего. Он подождёт.
Когда она поднялась к нему на пригорок у фундамента станции, Колин не мог сдержать слёз:
– Слава Богу! Ты цела! На тебя… Никто не нападал?
– Нет. – лицо малышки выглядело бледным и осунувшимся. Но она не плакала, – Там не осталось никого, кто мог бы нападать.
– Все… Мертвы?
– Да. – она не стала вдаваться в подробности, но Колин понял, что повидала его сестрёнка – достаточно. Чтоб окончательно покинуть то счастливое и беззаботное состояние, что зовётся детством.
Канистра оказалась ёмкостью в шесть литров – два галлона.
В пакете Колин нашёл кусок – кусище! – толстой пластиковой плёнки, размером метр на метр. Похоже, Сарочка отрезала этот кусок от какого-то рулона: края были неровными. Ну и ладно. Ещё в пакете оказалась бутылка с питьевой водой. Литровая. И кукла. Пластиковая. Упаковка из четырёх зубных щёток – «Четыре по цене трёх!» И три тюбика зубной пасты. Рулон туалетной бумаги. (Молодец! Зрит в корень!) Носовые платки – с десяток. Лично Колину сестра принесла фонарик и нож. Складной, карманный.
Колин, разложивший на их матраце всё добытое малышкой, похвалил:
– Молодец. Всё нужное. Но я не спросил: как там, в посёлке? Всё… разрушено?
– Да. Всё разрушено. Но у нашего супермаркета снесло стены и крышу, и повалило все полки. Так что найти всё это было нетрудно. Я отрезала плёнку вон тем ножом.
– А… люди?
– Они точно – погибли от взрыва. Многие просто сгорели. От вспышки. От таких остались только головешки. (Колина снова передёрнуло.) Других – швырнуло обо что-то взрывной волной. Все тела переломало. А остальные, кажется, были контужены и убиты чудовищным грохотом! Во-всяком случае, они лежали в лужах крови, которая натекла из их ушей и ртов.
Колин закусил губу: он сильно пожалел, что спросил об этом. Но похоже, его сестра смирилась с мыслью о смерти людей. И действительно не боится трупов. Он вздохнул:
– Отдыхай, Сарочка. Вот только кроссовки сними, прежде чем залезть на матрац. Я их помою от грязи. Она наверняка радиоактивная. Ну а ты… Вытри руки платком, и я его тоже выкину.
– Да. А когда мы будем ужинать?
– Как только я наберу воды в канистру. И помою твою обувь. Полежи пока, малышка.
– Хорошо, Колин. Только…
– Да?
– Не называй меня больше малышкой. Или – Сарочкой.
Колин прочувствовал важность момента. Помолчал. Кивнул:
– Да, Сара. Да, сестра.
Колин придумал набрать в канистру немного воды, и вынести кроссовки Сары наружу – чтоб смыть с них пыль и налипшую на подошву грязь вне их логова. Пришлось для этого воспользоваться одной из принесённых сестрой зубных щёток. Это оказалось хлопотно и долго. Зато Колин умудрился внутрь обуви воды не налить. (Вот! Нужно при случае запастись запасной обувью – и для неё и для себя! Да и одеждой!)
Щётку пришлось оставить снаружи – Колин положил её на крупный обломок крыши: мало ли! А вот платок он выкинул без малейшего сожаления: есть ещё девять!
Когда он наконец набрал в канистру воды, в их логове стало почти темно. Но теперь у них был фонарик. Хотя Колин всё равно предпочитал свечку: их можно будет, наверное, найти в разрушенном супермаркете, как и спички, а вот батарейки фонарика, даже если ими не пользоваться, разрядятся через несколько месяцев…
На ужин он открыл им ещё банку свинины.
Сара ела без капризов. Но как-то механически: пережёвывала пищу и глотала, словно машина. Которой нужна заправка. Колин пока не видел, как можно сестру из этого отрешённо-пессимистического состояния вывести. Но, может, пока и не нужно её выводить ниоткуда: нагрузка на психику и без его «заигрываний» и попыток разговорить её слишком велика. Сегодня, как он подумал, лучше обойтись без сказок. И лишних разговоров. Да и вообще: пора спать! Ему это нужно для лучшего заживления раны, а сестре – чтоб отдохнуть. И утром оставить мерзкие воспоминания – в прошлом!
Перевязку ноги он решил не делать, но про антибиотики не забыл.
Проснулись они в кромешной тьме от шороха.
Кто-то – не то – рылся в куче пустых банок там, в дальнем углу полуподвала, не то – подкрадывался к ним.
Колин приподнялся с ложа, и посветил в угол.
Крохотные кругленькие красные блёстки, расположенные почти у земли, сразу всё ему объяснили: крысы! Добрались, значит, наконец, и сюда! Странно. Ведь по-идее, поиски пищи там – в разрушенном супермаркете, теперь были куда как легче! Да и еды там – море! Особенно теперь, когда крыс никто не гоняет. И кошек нет.
Колин не придумал ничего лучше, как швырнуть со всей возможной силы каменный осколок – тот ещё кирпич! – прямо в выпялившиеся на свет глаза. Сразу по полу зашуршали лапки и загрохотали сдвигаемые банки: крыса явно была не одна!
Сара, к счастью, даже не проснулась – видать, находилась и насмотрелась…
Колин, повздыхав, снова улёгся. Не прошло и десяти минут, как банки снова загремели. Но он решил не тратить силы зря: крысы такие твари, что его камней всё равно не сильно испугаются. Умные же!
Так что он снова обхватил Сару за спину, и постарался заснуть.
Утро сказало о себе тусклым призрачным светом.
Колин внутренним взором осмотрел себя: нога практически не болела. И повязка на ней стала как бы… Свободней: спала, значит, опухоль. Хорошо.
Значит, через три-четыре дня можно будет отправляться в путь. Если, конечно, не будет новых взрывов!
Он разбудил Сару:
– Подъём, сестра! Пора чистить зубы и завтракать! А мне – и пить таблетки…
Когда стал доставать пакет с консервами из рюкзака, обнаружил неприятный сюрприз: рюкзак погрызли, проделав ту ещё дыру! Пытались, судя по сошкребённым этикеткам, добраться и до содержимого банок. Но – неудачно. Хе-хе.
На чистку зубов и умывание много времени не ушло: они занимались туалетом тут же, в полуподвале. Просто отошли подальше от своей каморки.
Открытую банку говядины Колин выбросил в то же самое место. Пока они ели мясо, он напряжённо прислушивался: ага, есть! Пришли. И банку по полу катают.
Поев, он подумал, что самое время. Оставшиеся банки с едой он сложил в пакет. Пакет, правда, завязывать не стал, а просто разложил по их матрацу: в углубление, так, чтоб содержимое, если металлическую тару съедят, оставалось неразвалившимся. Воды в канистру из насоса долил до верха. Пластиковую литровую бутылку из супермаркета они пока не открывали – Колин сказал, что это их НЗ. То есть – неприкосновенный запас.
Когда сестра, которой сегодня явно было получше, принялась играть с куклой, тоже, кстати, рассказывая той какую-то сказку про «принцев и принцесс», Колин уловил тревожные признаки.
Со стороны кучи банок донёсся истошный визг и возня!
– Сара! Сиди, пожалуйста, здесь. Похоже, наши любимые мошки добрались до крысок!
– С чего ты это взял? – она не скрывала скепсиса в голосе, ещё и дёрнув плечиком.
– А с того, что крыски дико верещат! Похоже, их поедают – так же, как они поедали остатки из наших банок! Я схожу посмотрю, а тебе, наверное, лучше этого не видеть!
Сестра особо не настаивала, вместо того, чтоб пойти с ним, сев, и накрыв ноги снова его курткой. А Колину действительно пришлось двинуться на разведку. Он должен знать! И должен видеть!
Лучше бы, конечно, не видел.
Только усилиями воли ему удалось запретить своему желудку извергнуть обратно съеденный завтрак!
Там, над пустыми банками, роились, чёрным облаком, несколько – не то сотен, не то – тысяч, мошек! И роились они неспроста: большая часть уже расположилась на поедаемых! Превратившихся сейчас в почти неразличимые за чёрной копошащейся завесой агонизирующие тушки! От того, что мошки стали, вроде, крупнее, размером с добрую пчелу, и видны были лучше, становилось только страшнее! Эволюция, значит! Тем, кто покрупнее – и достанется больше!
Крыс оказалось пять.
Три из них уже лежали почти неподвижно, прямо на глазах превращаясь в куски мяса, а затем – и в скелет, обгладываемый огромными, уже действительно с пчелу, или, скорее, хищную осу, мошками как-то уж очень быстро!
Две крысы ещё пытались сбежать, или как-то сопротивляться, отмахиваясь лапками, лёжа на спине. Однако Колин не без мурашек, бегущих по спине, обнаружил странную вещь: мошки пожирали из тушек, оказывается, не всё подряд!
Вначале они нападали всем скопом как раз – на лапки!!! Словно прикипая к тем! Искры от разрядов электросварки, или плазменных струй так и летели!
Похоже, тварюшки уже встречались с такого типа жертвами. И выработали подходящую тактику. Ну правильно: если обездвижить любое существо с конечностями – не нужно опасаться, что оно убежит. От поедания! Или сможет как-то защититься!
На глазах Колина две последние из живых крыс превратились вначале в подёргивающиеся безлапые тушки, а затем, когда с них счистили остатки шкуры и мышцы, отвечающие за движения, – и недвижные куски плоти!.. Поедаемой. Красно-белой: остатки сухожилий и мяса! Визг и писк крыс прекратились: сожрали им, стало быть, горло и связки!
Колин прикрыл рот снова ладонью – не заорать бы! И не вырвать… Еду, даже съеденную, нужно беречь!
Хорошо, что Сара ничего этого не видела!
Впрочем, она и вчера видела достаточно. Только, вероятно, там были только трупы, а здесь…
Крыс всё-таки сожрали заживо!
И только когда от грызунов остались лишь скелеты и внутренности, мошки разлетелись по всему полуподвалу.
Колин понял: раз плоти больше нет – примутся за насосы! И остатки металпрокатной крыши. И балки перекрытия. И вообще – всё, чего найдут! Рюкзак!!!
Он быстро достал свой подаренный фонарик, и стиснул его между ляжками: в надежде, что его не заметят за защищённой протектором плоти.
Насосы покрылись буквально шевелящейся кожей – слой расплодившихся и поналетевших мошек оказался достаточен, чтоб покрыть всю их поверхность!
Колина вдруг «осенило». Пришлось фонарик быстро вынуть, обхватив ладонью:
– Сара! Быстро вставай! Одевай обувь! Бери рюкзак! Я возьму сумку и всё остальное! Выбираемся на поверхность!
Сара, надо отдать ей должное, спорить или глупых вопросов задавать не стала. Быстро обулась, и с рюкзаком в охапку выскочила в дверь.
Колин с остальным их барахлишком, включая пакет с банками, поторопился следом за ней. На его «опирательную» палку уже налип толстый слой мошек, и он побоялся брать её. На ногу наступать было больно, но он прикусил губы зубами и терпел.
Но наверху ему пришлось всё равно остановиться, и снова открыть пакет: несколько мошек попытались, и весьма успешно, «прогрызть» его с помощью миниатюрной электросварки!