- -
- 100%
- +
когнитивное искажение от хардкорных сессий. Но
жутковато, если честно.
Сергей Николаевич промолчал. Он лишь понимающе,
по-отцовски кивнул, похлопал меня по плечу и плавно
перевел тему на обсуждение вчерашнего футбольного
матча. Я улыбался, кивал в ответ, и совершенно не
заметил, как после моих слов пальцы майора под
столом быстро набрали короткий код на
заблокированном экране его специального
криптофона. Я проболтался, посчитав это обычной
дружеской жалобой на усталость. Но для системы это
был сигнал тревоги. Оператор начал сомневаться.
Реакция системы оказалась мгновенной, но совсем не
такой, как я ожидал. Никаких допросов или подвалов.
Напротив, система решила залить мои сомнения
золотом.
Через три месяца непрерывной работы мой мозг
начал откровенно сдавать. Мне стали сниться каньоны,
выжженная земля и красные маркеры целей, которые я
на автомате проецировал на лица прохожих в метро. Я
понимал, что если не сделаю паузу, то просто сойду с
ума.
В понедельник я зашел в кабинет к Шеховцову и
прямо выложил на стол рапорт:
— Николай Дмитриевич, мне нужен отпуск. Две
недели. Иначе у меня сгорит кора головного мозга, и
вся ваша калибровка полетит к чертям. Я не вывожу.
Генерал внимательно посмотрел на меня через очки,
лениво покручивая в пальцах дорогую ручку. Он не
стал злиться. Напротив, его лицо расплылось в сытой,
покровительственной улыбке.
— Что ж, Алексей. Вы отлично потрудились. Проект
«Рой» вышел на пиковые показатели благодаря вашему
уникальному когнитивному профилю. Отдых — это
правильно. Институт умеет ценить свои кадры и
заботится об их здоровье.
Он нажал кнопку селектора на столе: «Свяжите меня
с финансовым отделом». А затем снова повернулся ко
мне:
— Полный выбор любого места на земле, Алексей.
Мальдивы, Сейшелы, швейцарские Альпы, закрытые
курорты Азии — выбирайте любую точку на карте,
какую только пожелаете. Бюджет для вас и вашей
семьи абсолютно неограничен. Институт полностью
оплатит пятизвездочный отель, перелет
бизнес-классом, любые капризы вашей супруги и
развлечения для детей. Ни в чем себе не отказывайте.
Но условие одно: ровно две недели. Ни днем больше.
Свой рабочий телефон вы оставите на проходной, вам
выдадут чистую спутниковую трубку исключительно
для экстренной связи. Отдыхайте, Алексей.
Набирайтесь сил. Вы нам нужны свежим.
Когда через час я выходил из здания НИИ «Вихрь», в
моем кармане лежал запечатанный конверт с билетами
и подтверждением бронирования роскошной виллы на
закрытом побережье. Все долги были в прошлом,
впереди был безлимитный рай, оплаченный щедрой
рукой генерала.
Но шагая к такси, я не чувствовал радости. Слова
Димки о спутниковом пинге и скрытых аудиозаписях с
человеческими криками стучали в моих висках
тяжелым, набатным молотом. Я еще не знал, что этот
роскошный отпуск — лишь попытка системы временно
охладить мой перегретый мозг перед тем, как
окончательно превратить меня в послушное цифровое
божество, управляющее несколькими войнами на
планете.
Стеклянный рай на тридцать три
градуса, семья в сборе.
Вилла на частном острове архипелага в Персидском
заливе напоминала сошедший с ума футуристический
дворец из стекла, полированного белого мрамора и
канадского кедра. Два этажа абсолютной, бьющей в
глаза роскоши, которую «Вихрь» оплатил без единого
вопроса. По периметру первого этажа вместо стен
тянулись панорамные раздвижные панели. Стоило
нажать кнопку на сенсорном пульте, как граница
между гостиной и внешним миром исчезала, и в
прохладную, кондиционированную глубину дома
врывался тяжелый, соленый шум прибоя и шелест
огромных веерных пальм.
В центре виллы располагался внутренний атриум с
бассейном из полупрозрачного океанического
кварцита. Вода в нем переливалась лазурью, сливаясь
на горизонте с настоящим морем. На втором этаже,
куда вела парящая винтовая лестница с перилами из
матового углеволокна, находились четыре просторные
спальни, каждая со своим выходом на террасу и
отдельной ванной комнатой, отделанной темным
итальянским сланцем. Из кухонной зоны,
укомплектованной техникой, которая выглядела
сложнее, чем половина приборов в моем бункере, пахло
свежесваренным кофе и спелыми манго.
Я настоял на том, чтобы взять в этот отпуск всех. Нам
нужно было побыть вместе. Ленка, Антошка, маленькая
Алиса, мои родители — Николай Васильевич и Марина
Петровна, а также моя младшая сестра Ольга со своим
мужем Олегом. Безлимитный бюджет «Вихря» позволял
устроить этот праздник. Я хотел компенсировать им те
месяцы, когда пропадал на «ночных дежурствах»,
уходя из дома тенью и возвращаясь с пустыми глазами.
— Алёшка, да тут потеряться можно! — Ольга с
разбегу упала на огромный белоснежный диван в
гостиной, раскинув руки. Её муж Олег, парень простой
и приземленный, осторожно поставил чемоданы на
полированный пол, боясь оставить царапину. — Я в
туалете чуть не заблудилась, там зеркало само
включается, когда подходишь! Мы точно ни в какой
кредит не залезли, брат?
— Оля, перестань, — Лена улыбнулась, проходя мимо
с маленькой Алисой на руках. Лена выглядела
счастливой. За последние три месяца с её лица
наконец-то сошла та изнуряющая, серая дымка вечной
тревоги за завтрашний день. Она поправила легкий
сарафан и посмотрела на меня с такой нежностью, что
у меня перехватило дыхание. — Лёша же сказал,
институт полностью компенсирует отдых ведущим
специалистам. У них так принято.
— Принято у них, ишь ты... — подала голос мама,
Марина Петровна, аккуратно раскладывая вещи
Антошки на плечики в гардеробной. Она подошла к
окну, щурясь от яркого солнца. — Красиво-то как,
сынок. Прямо как в кино про миллионеров. Только
солнце больно злое, ты Антошке плечи-то кремом
намажь, сгорит ведь в первый же день в своей воде.
Отец, Николай Васильевич, вошел в гостиную
последним. На нем были простые легкие брюки и
светлая рубашка, но выправку старого подполковника
не мог скрыть ни один курортный наряд. Он подошел к
панорамному стеклу, заложив руки за спину, долго
смотрел на кружащих над водой чаек, а потом
повернулся ко мне. В его глазах не было восторга —
только глубокая, спокойная родительская
проницательность.
— Место знатное, Алексей, — тихо сказал отец,
присаживаясь в глубокое плетеное кресло на террасе.
— Затраты колоссальные. Я в свое время такие объекты
только на картах Генштаба видел — закрытые зоны,
обеспечение высшего уровня. Твоя контора, видать,
очень крепко за тебя держится, раз такие отступные за
две недели покоя выкатывает.
— Пап, ну чего ты опять за свое, — я подошел и
присел на соседний шезлонг, подставляя лицо теплому
ветру. — Просто современный IT-сектор. Они ценят
человеческий ресурс. Мозги сейчас стоят дорого.
— Мозги-то дорого, сынок, — отец прикурил свою
старую, привезенную еще из Туркестана трубку, и над
террасой поплыл плотный аромат хорошего табака. —
Главное, чтобы вместе с мозгами душу не арендовали.
Ты спишь-то как здесь? В первую ночь не кричал?
— Отлично сплю, пап. Как младенец, — соврал я, хотя
прошлая ночь в Москве была наполнена кошмарами.
Соседи по горизонту. Семейная идилия.
На четвертый день нашего абсолютного уединения
на соседнем мысу, где через небольшую протоку
стояла точно такая же двухэтажная стеклянная вилла,
появились новые жильцы.
Мы пересеклись на общем диком пляже, который
разделял наши территории. Антошка с криком швырял
пластиковую тарелку-фрисби, и она улетела прямо под
ноги высокому, подтянутому мужчине лет сорока пяти с
короткой седой стрижкой и атлетической фигурой. На
нем были дорогие плавательные шорты, а на левом
плече виднелся старый, бледный шрам от глубокого
пореза.
— Простите, пожалуйста! — крикнул Антошка,
подбегая.
— Ничего страшного, парень, держи снаряд, —
мужчина улыбнулся, легко перехватив диск, и бросил
его обратно точным, выверенным движением. Из-под
навеса к нему подошла стройная женщина в
широкополой шляпе и двое мальчишек-близнецов чуть
постарше Антошки.
Я поднялся со своего шезлонга и подошел ближе,
чтобы извиниться за беспокойство.
— Алексей, — протянул я руку.
— Марк, — ответил мужчина. Рукопожатие у него
было сухим и железным, как тиски. — А это моя супруга
Элен. Приятно встретить соотечественников в этой
глуши. Мы думали, этот остров целиком забронирован
под закрытые делегации.
— Да мы тоже так думали, — улыбнулся я. —
Институт, где я работаю, расщедрился на семейный
отпуск. Решил вывезти всех своих.
Марк понимающе приподнял бровь, в его глазах
промелькнул какой-то странный, профессиональный
интерес, который он тут же скрыл за вежливой
улыбкой.
— О, корпоративные бонусы — это прекрасно. Я сам в
сфере... скажем так, управления рисками работаю.
Международный консалтинг. Тоже выдалось две
недели, решили с парнями сменить обстановку.
Отдохнуть от вечных звонков и кризисов.
Вечером мы пригласили их к себе на виллу на
барбекю. Олег, муж Ольги, с гордостью занял позицию
у огромного гриля, переворачивая сочные стейки из
напыщенного австралийского блэк-ангуса. Отец сидел
в кресле, потягивая прохладный виски, и неторопливо
беседовал с Марком.
— Вы, Марк, судя по выправке, к консалтингу не
сразу пришли? — прищурился Николай Васильевич,
пуская дым из трубки. — Движения у вас...
специфические. Человек, который всю жизнь за
компьютером сидит, так периметр спиной не
контролирует.
Марк негромко рассмеялся, делая глоток из своего
бокала.
— От вас ничего не скроешь, Николай Васильевич.
Было дело в молодости. Служил в международном
контингенте. Безопасность объектов, сопровождение
грузов в Африке, потом на Ближнем Востоке. Но это в
прошлом. Сейчас только бумаги, стратегии, сухие
цифры аналитики. Скукота.
Я сидел рядом, обнимая Лену за талию. Она тихо
шепталась о чем-то женском с Элен, мамы обсуждали
рецепты маринадов, а дети — Антошка и близнецы
Марка — с криками носились вокруг бассейна,
подсвеченного снизу неоновыми лампами. На
мгновение мне показалось, что этот вечер — вершина
человеческого счастья. Полная безопасность.
Безлимитные деньги. Семья рядом. Никаких войн.
— Алексей, — Марк повернулся ко мне, его голос
прозвучал неожиданно мягко, но вкрадчиво. — А в
какой сфере ваш институт работает? Если не секрет,
конечно. Сейчас в Москве много интересных стартапов.
— Нейросети, — ответил я, расслабившись от вина и
тепла. — Оптимизация когнитивных паттернов.
Обучаем искусственный интеллект нестандартному
мышлению при управлении сложными потоками
данных. Транспорт, логистика... всякое такое.
— Нейросети — это будущее, — Марк задумчиво
посмотрел на лазурную воду бассейна. —
Универсальный инструмент. В правильных руках —
спасение. В неправильных — идеальное, безжалостное
оружие, которое может вести войну чужими руками,
пока оператор пьет коктейль на пляже. Как вы
считаете, Алексей?
В его словах не было угрозы, но внутри меня вдруг на
долю секунды ожил тот самый холодный червяк,
которого я так усердно пытался утопить в Персидском
заливе. Я посмотрел на Марка. Он улыбался, но его
взгляд — цепкий, холодный, сканирующий — на
мгновение показался мне до боли знакомым. Точно так
же на меня смотрел генерал Шеховцов в своем дубовом
кабинете. И точно так же на меня смотрела Ксения
перед тем, как запустить сессию номер четыреста два.
— Ну, мы занимаемся исключительно мирными
моделями, — выдавил я из себя улыбку, крепче
прижимая к себе Лену.
— Конечно, — легко согласился Марк, поднимая
бокал. — Исключительно мирными. За это и выпьем. За
мир во всем мире, господа.
Ночью, когда все разошлись, я долго стоял на
террасе второго этажа. Мой старый рабочий телефон
остался в Москве, а новая спутниковая трубка,
выданная в «Вихре», лежала в сейфе, безмолвная и
холодная. Я смотрел на соседнюю виллу Марка, где в
окнах постепенно гас свет. Наш отпуск перевалил за
экватор. Стеклянный рай всё еще казался нерушимым,
но где-то на самом краю сознания я уже понимал: этот
остров — лишь временная передышка перед штормом,
который сотрет эту идиллию в порошок.
Тени на белом песке
К концу первой недели отпуска солнце окончательно
выжгло из моей головы остатки московского смога. Дни
катились лениво, один за другим, заполненные шумом
прибоя, криками детей и запахом дорогого крема от
загара. Мы много разговаривали с Леной. По вечерам,
когда на террасе зажигались скрытые теплые лампы,
мы сидели на огромном плетеном диване,
завернувшись в один большой плед, хотя ночной воздух
залива оставался по-летнему душным.
— Лёш, я до сих пор поверить не могу, — Лена тихо
положила голову мне на грудь, перебирая пальцами
пуговицы моей рубашки. — Помнишь, как в апреле мы
сидели на кухне нашей старой однушки, и у нас на
карте оставалось три тысячи рублей до конца месяца?
Я тогда так боялась... боялась, что у тебя опустятся
руки. А сейчас мы здесь. Наша новая квартира в
Москве, Антошка ходит в лучшую школу. Ты просто
совершил чудо.
Я поцеловал её в макушку, вдыхая знакомый аромат
ванильных духов.
— Это не чудо, Лен. Просто повезло. Мои навыки
оказались нужны в правильном месте.
— Да, но ты изменился, — она приподнялась и
внимательно посмотрела мне в глаза. В её взгляде не
было упрека, только тихая, затаенная женская тревога.
— Ты стал другим. Иногда ты смотришь сквозь меня,
будто просчитываешь что-то в уме. И эти твои ночные
звонки... Я знаю, ты говоришь, что это просто
серверные сбои. Но ты уходишь туда с таким лицом,
будто на войну отправляешься. Пообещай мне, что этот
институт — это безопасно. Что ты не ввязался ни в
какую криминальную или опасную историю.
— Обещаю, Лен. Обычные компьютерные программы,
— соврал я, а внутри всё сжалось от подступившего
чувства вины. Я обнял её крепче, пытаясь заглушить
этот внутренний голос, но настоящая реальность
напомнила о себе уже на следующее утро.
Спутниковый телефон, выданный мне в «Вихре» и
запертый в сейфе, ожил в районе одиннадцати часов
дня. Его тяжелый, непривычный зуммер заставил меня
вздрогнуть. Я зашел в спальню, плотно прикрыл
стеклянную дверь на террасу и достал трубку. На
экране горел скрытый номер.
— Алексей, добрый день, — в трубке раздался сухой,
слегка зашумленный помехами голос Ксении. —
Извини, что беспокою в отпуске.
— Ксения? Что-то случилось? Шеховцов сказал, меня
не побеспокоят две недели.
— Штатная ситуация, но требует твоего формального
подтверждения, — она говорила быстро, на заднем
плане я услышал знакомый монотонный гул серверных
стоек сектора «Б-4». — Мы проводим плановое
обновление архитектуры твоего когнитивного ядра.
Переносим архивные данные сессий за прошлый месяц
на удаленный дублирующий сервер. Нужен твой
устный маркер-пароль для верификации прав доступа.
Система безопасности не пропускает автоматику без
голоса оператора.
Я на секунду замялся. Слова Димки о том, что они
копируют мой мозг и создают слепок для проекта
«Рой», вспыхнули в памяти.
— Ксения, а зачем переносить данные именно
сейчас? Разве это не может подождать моего
возвращения?
— Алексей, графики утверждены генералом, — её
голос стал заметно холоднее, в нем проскользнула
едва заметная нервозность. — Без этого мы не сможем
запустить следующий этап оптимизации. Просто назови
твой кодовый идентификатор. Не усложняй.
Я глубоко вздохнул. Кандалы, оплатившие этот
отпуск, потянулись за мной даже сюда.
— Идентификатор: «Орион-38-Прайм».
— Принято. Спасибо. Отдыхай, — короткие гудки. Она
даже не спросила, как я устроился. Ей нужен был
только мой доступ.
Не успел я убрать трубку в сейф, как заиграл мой
личный, гражданский смартфон. На экране
высветилось: «Димон Техник». Я с облегчением нажал
на кнопку принятия вызова.
— Здорово, бог войны! — Димка, как обычно, был на
позитиве, в трубке слышался какой-то бодрый
рок-н-ролл. — Как там Дубаи? Арабские шейхи еще не
разбежались от твоих тактических талантов?
— Привет, Дим. Да всё отлично, песок белый, вода
теплая. Ты как сам? Как работа?
— Да нормально, ковыряюсь потихоньку в железе, —
Димка перешел на полушепот, видимо, оглядываясь по
сторонам в коридорах НИИ. — Лёх, я чё звоню-то... Тут у
нас в секторе движ нездоровый. Твоя Ксюха вчера
полдня сидела на прямой связи с аналитическим
центром Министерства обороны. Я кабель менял на её
коммутаторе и краем глаза заметил, что они
запрашивали полную карту твоей активности за все три
месяца. И еще... ты там присмотрись к нашему
руководству повнимательнее, когда вернешься.
— В каком смысле? — я напрягся.
— В прямом, Лёх. Я тут покопался в старых закупках
нашего института через закрытые тендеры. Наш
генерал Шеховцов — он ведь не просто ученый или
администратор. До «Вихря» он курировал секретные
поставки спецтехники в горячие точки через теневые
дочерние компании. И половина оборудования, которое
мы сейчас на третьем ярусе калибруем, официально
числится списанным и уничтоженным на полигонах
еще пять лет назад. Они крутят такие схемы, что нам с
тобой лучше вообще лишний раз не дышать в их
сторону. Ксюха в доле, у неё личный контракт с
Шеховцовым в обход отдела кадров. Так что держи
ушки на макушке, друг. Отдыхай там за двоих, скоро
вернусь в эфир.
Разговор с Димкой оставил липкое, неприятное
послевкусие. Я вышел на террасу первого этажа, где за
большим столом из кедра вся моя семья собиралась к
обеду.
За обедом атмосфера казалась мирной, но я
чувствовал, что тучи сгущаются со всех сторон. Моя
младшая сестра Ольга, которая к своим тридцати двум
годам успела стать одним из топовых и самых жестких
адвокатов Москвы по уголовным делам, внимательно