- -
- 100%
- +
наблюдала за мной, пока накладывала Антошке салат.
— Лёш, — Ольга аккуратно повернула ко мне голову,
прищурив умные, пронзительные глаза. — Я тут на
досуге, пока мы летели, решила почитать уставные
документы твоего научно-исследовательского
института «Вихрь». Чисто профессиональный интерес.
Знаешь, что самое забавное?
— И что же? — я постарался улыбнуться, разливая по
стаканам охлажденный сок.
— А то, что юридически НИИ «Вихрь» не существует в
реестре гражданских научно-производственных
объединений, — Ольга постучала аккуратным ногтем
по столу. — Они зарегистрированы как закрытое
унитарное предприятие при специальном обеспечении.
Их баланс закрыт для любых проверок, а учредителями
числятся три офшора, которые всплывали в моем
последнем деле по незаконному экспорту технологий
двойного назначения. Брат, ты мне можешь не
рассказывать, чем ты там занимаешься, я не дура. Но
твое руководство — это волки высшей лиги. У них за
плечами такие дела, после которых людей обычно не
находят. Будь осторожен. Шеховцов подминает под
себя всех, кто попадает в его поле зрения. Я вела дело
одного его бывшего подрядчика — человека просто
вычеркнули из всех баз данных, будто его никогда не
существовало.
Я промолчал, чувствуя, как взгляд отца буквально
прожигает меня насквозь. Николай Васильевич
медленно отложил свою трубку, его лицо стало
суровым и сосредоточенным.
— Ольга права, Алексей, — негромко, но веско
произнес отец. Мама и Лена тут же притихли, понимая,
что разговор зашел на опасную территорию. — Я ведь
тебе не говорил... Но когда ты назвал фамилию своего
генерала три месяца назад, я поднял свои старые
армейские связи. Николай Шеховцов — мой бывший
сослуживец. В девяносто шестом в Грозном он был у
меня в подчинении, старшим по званию тогда был я.
Я удивленно посмотрел на отца. Николай Васильевич
редко вспоминал те годы.
— Николай всегда был карьеристом, — отец тяжело
вздохнул, глядя на лазурное море за стеклом. — Но
карьеристом страшным, идущим по головам.
Он умел оборачивать любые человеческие потери в
свои личные ордена и звездочки на погонах. В Чечне
его батальон попал в засаду у Бамута. Знаешь, что он
сделал? Он запер выживших пацанов в бетонном
ангаре и вызвал огонь артиллерии на себя, чтобы
уничтожить боевиков вокруг. Сам он сидел в штабном
БТРе в двух километрах оттуда. Ему дали Героя, а
ребят привезли в цинке. Теперь он командует
«Вихрем». Алексей, этот человек не видит в людях
живых существ. Для него ты — просто эффективный
ресурс, позиция на тактической карте.
Если он платит тебе такие деньги, значит, цена твоей
ошибки или твоей жизни для него в сто раз выше.
Присмотрись к нему. Он не ученый. Он палач, который
ждет своего часа.
Вечером того же дня мы снова встретились с Марком
на диком пляже у протоки. Дети убежали играть на
виллу, женщины ушли в спа-зону, и мы остались вдвоем
у самой кромки воды. Океан был тихим, лениво лизал
белый песок.
Марк стоял, заложив руки за спину, его шрам на
плече казался темным в лучах заходящего солнца.
— Твой отец — сильный человек, Алексей, —
неожиданно тихо сказал Марк, не оборачиваясь ко мне.
— В нем видна старая, настоящая советская закалка.
Таких людей почти не осталось.
— Да, он прошел через многое, — ответил я, вставая
рядом. — Марк... Вчера на барбекю ты сказал странную
вещь про нейросети и оружие, которое может вести
войну чужими руками.
Марк негромко усмехнулся. Он повернулся ко мне, и в
его взгляде я увидел то, чего никак не ожидал —
глубокую, почти человеческую усталость, смешанную с
чем-то пугающим.
— Раз уж мы здесь одни, Алексей... Давай отбросим
этот сказочный консалтинг и управление рисками. Я
приоткрою тебе малюсенькую часть того, чем я
занимаюсь на самом деле. Моя структура координирует
безопасность частных цифровых объектов по всему
миру. Мы — те, кто убирает грязь за такими
структурами, как твой «Вихрь».
Внутри меня всё похолодело.
— Твой генерал Шеховцов думает, что он самый
умный, — Марк сделал шаг ближе, его голос упал до
едва различимого шепота, который перекрывался
шумом прибоя. — Он создал закрытый бункер в Москве
и думает, что весь мир слеп. Но его проект «Рой» уже
давно перерос рамки его личного контроля. Алексей,
присмотрись к Ксении и тем протоколам, которые ты
подписываешь. «Вихрь» — это не монолит. Это всего
лишь одна из пешек в гораздо более крупной игре. И
система, которой ты сейчас управляешь в своих
«симуляциях», имеет одну неприятную особенность.
Она помнит каждого, кто нажимал на триггер.
Отдыхай, Алексей. Наслаждайся этими днями с Леной и
детьми. Потому что когда ты вернешься в Москву, тебе
придется сделать выбор, от которого будет зависеть,
останется ли эта вилла твоим лучшим воспоминанием
или твоей последней золотой клеткой.
Марк похлопал меня по плечу своим железным
рукопожатием и медленно пошел в сторону своего
стеклянного дворца, оставив меня стоять на
остывающем песке под тяжелым, налитым свинцом
южным небом. Кольцо вокруг меня сжималось, и
каждый из тех, кто догадывался о моей тайне, бросал
мне свои страшные предупреждения. Первая половина
отпуска закончилась, и стеклянный рай окончательно
дал трещину.
Инерция покоя
Человеческая психика обладает удивительным
свойством — она умеет защищаться. Через полтора
недели жизни под тридцать три градуса по Цельсию
мой мозг окончательно включил режим
предохранителя. Тяжелые разговоры с отцом,
предостережения сестры, пугающие полунамеки Марка
и даже странный звонок Ксении — всё это начало
казаться какими-то надуманными, раздутыми от
стресса страхами.
Здесь, среди бесконечного глянца стеклянной виллы,
под звуки волн и детский смех, московский подземный
бункер превратился в блеклый, нереальный сон. Я
наконец-то сдался этому покою. Я просыпался не от
удушливого страха в четыре утра, а от того, что
Антошка пробирался в нашу спальню и щекотал мои
пятки морской травой. Я перестал ежеминутно
проверять карманы в поисках несуществующего
рабочего телефона. Я ушел в отпускной режим
окончательно...
Ночной улов и отцовский узел
На одиннадцатый день отпуска мы с отцом решили
порыбачить с деревянного пирса в самой тихой части
острова, когда вся вилла уже спала. Было около двух
часов ночи. Воздух стал прохладным, океан
превратился в черное жидкое зеркало, в котором
дрожали крупные южные звезды. Мы сидели на
складных стульях, тускло светил налобный фонарь
отца, а снасти тихо покачивались на воде.
— Пап, помнишь, как мы на реку Нару ходили, когда
мне лет двенадцать было? — тихо спросил я, глядя на
светящийся поплавок. — У меня тогда сорвался
огромный лещ, я чуть не расплакался.
Николай Васильевич негромко усмехнулся, поправляя
воротник легкой куртки. Над пирсом поплыл знакомый,
уютный дым его трубки.
— Помню, конечно, Лёшка. Ты тогда три дня со мной
не разговаривал, думал, это я тебе леску неправильно
привязал. А дело-то было в узле. Поспешил ты, затянул
не глядя. В нашем деле поспешность всегда колом
встает.
— Ты про рыбалку сейчас или про Шеховцова? —
улыбнулся я, поворачивая к нему голову.
Отец долго молчал, глядя на темный горизонт. Его
лицо, изрезанное глубокими морщинами, в полумраке
казалось высеченным из камня.
— Про жизнь, сынок. Я ведь вижу, что ты потихоньку
оттаиваешь. Глаза у тебя другие стали, домашние. Это
хорошо. Ленка твоя расцвела, вон как на тебя смотрит
— как в первый год после свадьбы. Ты ради этого покоя
зубами держись за землю. Но про узел не забывай.
Шеховцов — он ведь как та крупная рыба, понимаешь?
Он приманку дает знатную, жирную, но крючок у него с
обратной зазубриной. Ты сейчас отдыхай, спи полной
грудью, бегай с детьми. Но когда вернешься — узел
проверяй каждый день. Сам завязывай, своей рукой.
Никому свой доступ к жизни не отдавай.
В этот момент поплавок резко ушел под воду. Отец
коротко, по-военному выверенным движением подсек,
леска натянулась струной, и через минуту на доски
пирса шлепнулась крупная серебристая макрель,
бьющая хвостом в лунном свете.
— Вот видишь, — тихо сказал отец, аккуратно
освобождая крючок. — Если узел крепкий — добыча
твоя. А если гнилой — и рыбу упустишь, и пальцы
порежешь.
За кулисами семейного счастья
Днем на вилле царил ленивый хаос. Я помогал Лене
на огромной кухне — мы готовили обед на всю нашу
большую компанию. Окна были распахнуты настежь, в
комнату задувал жаркий ветер, а из динамиков
беспроводной системы тихо лился старый джаз. Ленка
в легком фартуке поверх купальника резала спелые
томаты, а я занимался соусом.
— Лёш, принеси, пожалуйста, оливковое масло из
кладовой, — попросила она, вытирая тыльной стороной
ладони прядь волос со лба.
Я принес бутылку, остановился сзади и обнял её за
талию, уткнувшись носом в шею. Она тихо охнула,
откладывая нож, и расслабилась в моих руках.
— Ну ты чего, поваренок, — Ленка повернулась в
моих объятиях, закинув руки мне на плечи. Её глаза
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.