Коромысло

Веди. Глава 10. Поводырь

Кружится мир, кружится снег

И Новый год как новый век

Пугает тем, что ждёт нас всех

Забытый Авалон.

Дар

Мяч вздрогнул от звука дверного замка. Дверь в келью отворилась, впуская Колюжного. Окинув взглядом посвежевшего напарника, волхв улыбнулся и указал на чертеж.

Иван хищно прищурился. Сбегав на кухню за цикофе, он забрался с ногами в кресло и, с шумом прихлебывая, стал смотреть детальный отчет.

— Ой! Кажется, у нас ошибка… — воскликнул он, отставляя дымящуюся кружку.

— Да, так и есть… Видно с недосыпа я забыл обновить альфа-фактор. Пухляш решал не ту задачу.

У Мяча защемило в груди. Подойдя к оку, он не спеша проверил настройки, помня: в таких случаях главное — не паниковать.

Закончив, он помрачнел. Коэффициент роста действительно был задан неверно.

— Опять этот альфа-фактор. Наваждение какое-то… — пробормотал он, вспомнив случай с Малышом.

— А ты что, уже кому-то это показывал? — с тревогой спросил Ваня, глядя на его лицо.

— Представь себе всем. Во время битвы… И не просто показывал… — процедил Мяч, тяжело опускаясь в кресло. Полоса здоровья на его запястье окрасилась в малиновый цвет.

— Дела… — протянул Иван. — Выходит, подвел я тебя, командир, и сильно.

— Да ладно… Я же запускал расчет и должен был проверить, прежде чем трубить на весь Китеж, — отмахнулся Мяч, отпуская ему вину.

— А может, это решение подойдет и для верного альфа-фактора?

— Не думаю… Значения слишком разные. Похоже, Пухляш решил задачу для какой-то другой вселенной, — мрачно пошутил волхв, растирая ладонью виски. — Придется пересчитывать. Подготовишь новый расчет?

— Конечно! — кивнул Колюжный, подключаясь глазами к оку.

Дверь с шумом распахнулась. В келью влетел возбужденный Егоров.

— Ну, орлы, где наше прорывное решение? — нетерпеливо спросил он.

Мяч сжал зубы и, помолчав, ответил:

— Извини, Влад… Решение оказалось ложным. Выявлена ошибка в параметрах роста. Мы запускаем пересчет.

Егоров замер, переменившись лицом.

— Ох… Нельзя же так, Михаил! Когда объявляешь такие результаты, надо быть на сто процентов уверенным. Ты же подставляешь и себя, и весь отдел!

Мяч слушал молча — возразить ему было нечем. Его спонтанный порыв доказать правоту ведуньи вряд ли мог сойти за оправдание.

— Ты пойми, — продолжал Егоров, — Лаудан, Манношкин, Митрофанова — это гордые, обидчивые люди. Они не прощают, когда с ними спорят в присутствии начальства. Мне стоило больших усилий, чтобы тебе дали шанс доказать свою правоту. И что теперь?

Он нервно прошелся из угла в угол, заложив руки за спину.

— Извините, Влад Владимирович, это моя вина… — вмешался Колюжный. — Это я забыл обновить альфа-фактор.

Мяч поморщился. Ванькин порыв благородства был сейчас совсем некстати.

— Да, Ваня, это и твоя вина! — резко ответил Влад. — Каждый день мне приходят отчеты о твоих нарушениях трудовой дисциплины. А здесь уже не учеба! Здесь ответственная работа, за которую могут спросить — и весьма строго…

Он посмотрел на экран с настройками, и, тяжело вздохнув, добавил:

— Ладно, пересчитывайте. Будем надеяться, что нам повезет, и Пухляш найдет что-нибудь стоящее. А тебя, Михаил, я настоятельно прошу, впредь…

— Впредь такого не повторится! — оборвал Мяч неприятную фразу.

В тот же миг его лич завибрировал — что-то срочное рвалось наружу. В Китежбурге был лишь один человек, пользующийся «молниями». Согнув локоть, Мяч прочитал сообщение Грома:

«Немедленно приезжайте на уровень “Б”! Жду!».

— Кажется, не обошлось, — пробормотал Егоров. — И мне не сообщили…

Вызов на уровень «Б» не сулил сотруднику ничего хорошего. Подойдя к Мячу, Влад взял его за плечо и тихо произнес:

— Мой тебе совет, Миша: ничего не скрывай и ни от чего не отказывайся. Будет только хуже.

Иван вызвался проводить подмастерье до лифта.

— Давай я поеду с тобой? Я стажер, меня строго не накажут! — вдруг стал проситься он, пытаясь войти с ним в кабину.

— Нет, Ваня! Иди и запускай расчет! Там ты сейчас нужнее, — не позволил ему Мяч.

Лифт тронулся, оставляя на площадке стажера, закусившего до крови нижнюю губу.

Человече никогда не бывал на уровне «Б». Формально, безы входили в подразделение родовиков, отвечавшее за общественную безопасность. Но на деле это была структура со своим розыском, дознанием и наказанием, проходившими вне ведома Сварога.

Гром встретил Мяча прямо у лифта.

— Идемте, Михаил, нас ждут! — торопливо бросил он, впервые обратившись к нему по имени.

Севин голос звучал взволнованно. Он не был безом и чувствовал себя неуютно. Пытаясь скрыть это, он говорил подчеркнуто размеренным тоном:

— Сейчас с вами будет разговаривать главбез Китежбурга, пращур Вальтер.

— Куратор? — уточнил волхв, идя следом за ним по длинному коридору.

— Да. Он курирует наш центр по линии Чура, — понизил голос Гром. — Поэтому прошу вести себя предельно… — тут он замялся, подыскивая верное слово, — корректно. Отвечайте на вопросы обдуманно и без спешки.

Сказав это, он обернулся, убеждаясь, что Мяч понял его правильно.

— И еще: если вам предложат нечто, что покажется вам странным, — не отказывайтесь. Товарищ Вальтер видит далеко наперед и знает заранее, что для вас лучше, — продолжал Сева, семеня тонкими ногами по красной дорожке.

— Спасибо за совет, — буркнул Мяч.

«Сколько еще людей в этом мире знают, что для меня лучше?» — подумал он с глухим раздражением.

Коридор наконец свернул и уперся в зеркальную дверь с табличкой:

«Вход по предварительной записи».

Гром остановился, оправляя салатовый мундир. Проверив безупречность прически, он приложил запястье к входному зрачку.

Дверь отворилась — на пороге стоял безликий. После месяцев, проведенных в Китежбурге, Мяч легко узнавал их по выражению лица — черные ангелы никогда не сомневались.

— Сдаем металл, проходим на досмотр, — буркнул привратник, чей пристальный взгляд напоминал сторожевую овчарку.

К счастью, ничего запретного у посетителей не нашлось. Закончив с проверкой, безликий подвел их к двери из красного дерева. Нажав что-то в стене, он подождал и велел войти.

Гулко ступая по паркету из мореного дуба, Мяч направился за Севой в глубину полутемного кабинета. Впереди виднелся вишневый стол с зеленым абажуром.

«Здесь, наверное, удобно пытать… Крови не видно», — думал Мяч, приближаясь к товарищу Вальтеру.

Куратор сидел неподвижно, склонясь над столом, будто не замечая посетителей. Он поднял голову, лишь когда Гром, остановившись в паре метров, почтительно щелкнул каблуками. Это был высокий, подтянутый человек с темной шевелюрой и приятным, геометрически правильным лицом. Его глаза цвета черного жемчуга смотрели с неживым выражением. В них сквозила холодность математика, подо льдом которой скрывался заряд бешеной энергии, в любой момент готовой выстрелить.

— Добрый ве… — начал человече, но не сумел окончить фразу. Слова застряли в его горле, внезапно лишившись воздуха. Лёгкие сжала невидимая рука. Не понимая, что происходит, Мяч захрипел и повернулся к Севе. Но тот продолжал стоять на вытяжку, будто ничего не замечая.

В кабинете сгустилась удушливая тишина. Она продолжалась с полминуты, после чего лицо Вальтера приняло человеческий вид.

— Здравствуйте, товарищ Мяч, прошу садиться! — радушно произнес он.

Подмастерье опустился в кресло и сделал пару глубоких вдохов, проверяя, что снова может дышать.

«Хорошее начало: поиграть в Дарта Вейдера, а потом вежливо предложить сесть», — со злобой подумал он, глядя на пращура. Судя по улыбке, игравшей на острых губах, своим фокусом тот остался доволен. Помня совет духовника не принимать всё на свой счет, Мяч решил отнести случившееся к особенностям гостеприимства уровня «Б».

— Вы догадываетесь, зачем я вас пригласил? — дружелюбным тоном начал куратор.

Мяч пожал плечами, решив, что в этом кабинете лучше держать себя поглупее.

— Речь пойдет о товарище Даре. Кстати, вы знали о ней до начала битвы?

Подмастерье отрицательно покачал головой. Вальтер нахмурился.

— Дарья — ведунья с уникальными способностями. Уговорить ее приехать в Китежбург было непростой задачей. Мне лично пришлось приложить некоторые усилия.

Хозяин многозначительно улыбнулся. От этой улыбки воздух вокруг Мяча стал холоднее. Ему живо припомнилась средневековая гравюра, где инквизиторы пытают ведьму на дыбе.

— Могу себе представить… — не удержался он.

— Не можете… Но даже доставив ее сюда, у нас оставались сомнения: не все птички поют в клетках. Теперь мы уверены в ее способностях — во многом благодаря вам, Михаил. Вы отлично сделали, проявив инициативу.

Мяч сглотнул, через силу заставив себя улыбнуться.

— Теперь осталось преодолеть сопротивление ваших коллег и доказать, что мы с вами не ошиблись.

Все еще не понимая, куда он клонит, волхв нервно пожевал губой.

Заметив это, Вальтер приосанился и сложил длинные пальцы домиком.

— Михаил, я прошу вас поработать с товарищем Даром.

— Поработать? Это как же? — растерялся Мяч.

— В качестве поводыря, — пояснил пращур.

— Поводыря? Но ведь я пестун!

— Поверьте, разница не так велика… Все формальности будут соблюдены. Дарья зачисляется в ваш отдел с должностью… — Вальтер бросил взгляд на Севу.

— Аналитик древних экспонатов! — четко ответил тот, балансируя на краю кресла.

— Вот-вот… Аналитик. Вашему отделу как раз не хватает такого аналитика.

Мяч задумался. Ему не хотелось становиться нянькой для странной монахини. Но, помня советы Егорова и Грома, сказать об этом прямо он опасался. Хозяин темного кабинета смотрел на него, поигрывая пальцами.

— Вообще-то, я не против… — осторожно начал Мяч. — Наверное, это было бы даже интересно. Но я никогда не работал с ведунами, а в Китеже полно других поводырей…

— Она хочет именно вас, — сухо перебил главбез.

Подмастерье прикусил язык, пытаясь сообразить, что значит этот каприз.

— В качестве компенсации за хлопоты, вы получите свободу в исследованиях. Вам, кажется, этого не хватало, не так ли, товарищ Гром?

Сева кивнул, плотно сжимая губы. Заметив его недовольство, Мяч не удержался от злорадства. Выждав паузу, Вальтер продолжал:

— И еще… Мы забудем историю с тайными расчетами и ошибкой вашего сотрудника. Я гарантирую — никаких последствий не будет.

— Хорошо. Я согласен! — сказал Мяч, решив ударить по рукам, пока те еще целы.

— Но захотят ли с нами работать другие отделы? — подумав, уточнил он.

— Пока нет, — ответил Вальтер, перебирая пальцами. — Все они настроены против Дарьи, а приказать или заставить мы не можем. Формально Китежбург подчиняется Перуну.

«Не можете… А разве сейчас вы не этим занимаетесь?» — мысленно возразил Мяч.

— Что ж, решение принято! — подытожил куратор. — Инструктаж пройдете у доктора Здравия. И запомните: главное в работе с Дарьей — беспристрастность.

Сказав это, он вновь склонился к столу, погружаясь взглядом в глубины ока. Разговор был окончен. Посетители молча приложили ладони к груди и вышли.

Возвращаясь по длинному коридору, Гром на ходу делал пометки в планшете.

— Назначаю вам встречу с доктором на восемь утра. Прошу не опаздывать!

Сева пытался говорить с привычным ему напором, но его голос звучал подавленно.

— Кажется, всё обошлось, — сжалился над ним Мяч, решив подбодрить «душнилку».

В ответ тот осклабился, выдавив на лице нечто похожее на улыбку.

Поднимаясь в лифте, волхв размышлял, зачем безы зарылись так глубоко.

— Он вернулся! — услышал он возглас Колюжного, выходя из кабины. Стажер глядел на него так, будто Мяч воротился живым с Калинова моста. На его крик в коридор выскочил Егоров.

— Ну, как все прошло? — осторожно спросил он, вглядываясь в Мишино лицо.

— Нормально. У нас в отделе новый аналитик! — с улыбкой ответил Мяч и тихо добавил:

— История с ошибкой и тайными расчетами забыта.

Егоров просиял, хлопнув его по плечу.

— Ну пойдем к ребятам, расскажешь.

За время его отсутствия Влад собрал расчетников на мозговой штурм. Коллеги встретили Мяча овацией. Однако, услышав о новом аналитике, начали возмущаться.

— Я так и думал, что она блатная! — заявил Толя. — Было видно, что куратор не хочет ее отпускать. А ты вылез и сыграл им на руку. Теперь будешь с ней нянчиться. Хорошо еще девка симпатичная, — добавил он, подмигнув.

«Нет, в это я уже наигрался», — мысленно возразил Мяч, вспоминая про ее монашеский балахон.

— А к кому ее подселят? У нас в корпусе свободных номеров нет! — заволновался Павел.

— А к сантехнику и подселят, чтоб была под присмотром и днем и ночью! — хохотнул Толик, держась за живот.

— Нет, ее подселят не к Мише… Ее вещи уже перевезли в мой номер! — недовольно заметила Света, глядя в упор на Влада.

— Полагаю, это ненадолго, — ответил тот и поспешил закончить собрание.

Войдя в свой номер, Мяч вдруг ощутил, как сильно он устал. Но несмотря на это, он долго не мог уснуть, прокручивая в голове битву ведунов, совпадение чертежей, разговор с куратором и всё, что произошло за этот долгий субботний день.

Проснувшись, Мяч взглянул на запястье и понял, что опять пропустил свою утреннюю прогулку. На часах было без четверти восемь — надо было спешить на встречу с доктором. Выйдя во двор, он остановился, подставляя лицо свежему ветру. Небо над Китежбургом разливалось киселем. Стадо барашковых облаков принесло земле недолгую прохладу.

— Вперед, поводырь! — скомандовал волхв, открывая калитку.

Доктор Здравий ждал его в кабинете. На зеркальном столе белели две кофейные чашки. Кофе — настоящий кофе! — томился в турке на подоконнике.

«Спецпаек первой категории», — отметил гость, садясь в предложенное кресло, — «в Акижив такой не завозят».

— Ну что, не передумали? — осведомился док, разглядывая Мяча, словно видел его впервые.

Тот покачал головой.

— Тогда начнем, — потянулся хозяин к турке. — Поговорим о вашей подопечной…

Он осторожно разлил драгоценный напиток по чашкам.

— Не буду скрывать: у Дарьи явная атрофия критического мышления. Все свои видения она воспринимает через призму ее религиозной установки. Поэтому, — сделав глоток, доктор замер, наслаждаясь вкусом, — при работе с ней вам придется постоянно отделять зерна от плевел. Но… — Он картинно поднял мизинец, сверкнув перстнем с печаткой в виде тройной греческой «Л». — Ни в коем случае не спорьте с ней, иначе потеряете контакт. Ваша задача — направлять ее зрение в нужное русло, извлекая максимум информации.

Мяч понимающе кивнул.

— Не касайтесь ее трактовок — особенно в вопросах веры. Я проверял: Дарья реагирует на это довольно болезненно. И главное, не ведитесь на ее штучки — порой она бывает весьма убедительна. Но ведь и вы у нас тертый калач — второй раз на тот же крючок не попадетесь? — прищурившись, спросил док.

— Не волнуйтесь, не попадусь! — Мяч поставил на стол опустевшую чашку. — Мое дело — наука: только факты и выводы. Всё остальное в прошлом.

— Вот-вот, так и надо — одобрительно кивнул Здравий. — И еще, в работе поводыря важен надежный тыл. Если что-то покажется странным — звоните, я всегда на связи. Для начала ограничимся трехчасовыми сеансами. Работать будете в читальне, где проходила битва. Дарья не хочет общаться с другими ведунами, а там вам никто не помешает.

Доктор взглянул на часы.

— Так! Половина девятого… Сейчас ее приведут из карантина.

Будто дожидаясь этих слов, медсестра распахнула двери. В кабинет вошла ведунья, одетая в светло-синий комбинезон сотрудницы Новоольгова. Без своих черных одежд девушка и правда выглядела симпатично: густые каштановые волосы падали на круглое миловидное лицо, мягко окрашенное деревенским загаром. Широко распахнутые глаза смотрели на мир взором плененного ангела.

— Знакомьтесь, Дарья, — начал доктор, поднимаясь из-за стола. — Это товарищ Мяч, ваш поводырь.

— Можно просто Миша, — представился подмастерье, вставая.

Девушка посмотрела на него испытующе, ничего не говоря.

— Вы уже готовы начать работу? — деловито осведомился главврач.

— Да, но сначала я хочу съездить в храм. Сегодня воскресенье… — заметила ведунья.

— Что ж, в Китежбурге вы вольны соблюдать любые обряды. Михаил, прово́дите Дарью до Старой Эрзяни?

После обродения храм рядом с пристанью оставался единственным действующим в округе.

— Это обязательно? — нахмурясь, спросил волхв, не ожидав такого поворота.

— Полагаю, это будет полезно для вашего знакомства, — подмигнул Здравий. — Впрочем, я могу вызвать дежурного безликого.

— Ладно, я готов, — согласился Мяч, поймав на себе просящий взгляд девушки.

— Вот и отлично! Только не забудьте надеть чистюли или придется еще раз посетить наше чистилище, — улыбнувшись, предупредил главврач.

— Идемте, выход там, — сказал Мяч, когда они с Дарьей вышли в коридор.

— Подождите! Я должна… Только где же он? — заволновалась она, двинувшись в обратную сторону.

В ответ на ее возглас в коридоре отворилась соседняя дверь. Дежурная сестра вынесла клетку с небольшим серым котом. По размеру маленькой головы его можно было легко принять за котенка. Увидев хозяйку, кот стал мяукать и тереться о прутья.

— Вот, забирайте, животное не заразно. По территории гулять с ним только в клетке! — предупредила сестра, отдавая невольника хозяйке.

— Теперь мы готовы, — повернулась Дарья, прижимаясь щекой к серой мордочке.

— Ты что, в храм с котом пойдешь? — уточнил тот, придерживая перед ними дверь.

— Нет, оставлю в номере. Кстати, вы покажете, где я живу? — попросила Дарья, заодно давая понять, что не хочет переходить с ним на ты.

— Хорошо, идемте, — согласился Мяч, почесав затылок.

Дойдя до желтого флигеля, они поднялись на второй этаж и остановились у двери с приколотым сердечком из папье-маше. Мяч негромко постучал. Кутаясь в халат, на порог выскочила Светлана. На ее взволнованном лице виднелись остатки огуречной маски.

— Света, привет. Познакомься — это твоя соседка, Дарья!

Девушки молча переглянулись. Кот вытянул шею и настороженно понюхал воздух.

Хозяйка натужно улыбнулась и пригласила ведунью войти. Мяч остался ждать ее снаружи. Вскоре она вышла к нему, вновь одетая в свою погребальную рясу.

«Хорошо хоть без скуфьи…» — подумал волхв, с тоской оглядывая ее наряд.

Девушка улыбнулась и сказала:

— Я готова. И учтите: я всего лишь трудница — скуфьи мне не положено. Идемте, служба скоро закончится.

Мяч прикусил губу и решил больше ничего не говорить — и по возможности не думать.

В молчании они обошли Большой и спустились к пристани. Ладья будто ждала их, сразу подав сигнал об отправлении. Мяч исподволь наблюдал реакцию девушки на красоты Новоольгова, но та казалась к ним равнодушной. Не выдержав, он спросил ее — и с удивлением узнал, что Дарья когда-то работала в Петродворце.

Все эти виды, так трогавшие его сердце, оказались для нее обыденностью.

— Ну что тут скажешь… Реплика вполне удачная, — сдержанно заметила ведунья.

Всю дорогу они плыли молча. Дарья сидела, опустив голову на поручень и глядя на угрюмые валы.

Спустившись с пристани, Мяч подошел к похожему на мухомор зданию шлюзовой камеры. Проверив, что у них есть доступ, он выбрал подходящие по размеру комплекты чистюль. Каждый состоял из двух ранцев — на спину и грудь и похожих на чулки герметичных перчаток. Одевшись, Мяч помог Дарье застегнуть ремни. Отступив на два шага, он коснулся запястьем зрачка активации. Над его головой взметнулась, раскрывшись зонтиком, телескопическая трубка. В следующий миг из нее брызнули фонтаном сотни блестящих нитей. Опустившись к полу, они сомкнулись, образуя вокруг Мяча прозрачный кокон.

Глядя, как человече превращается в мыльный пузырь, девушка занервничала. Но тот жестом показал, что всё нормально. Для него это было обыденностью. Всякий раз, навещая в остатке сына, волхв облачался в чистюлю. Успокоившись, ведунья последовала его примеру, коснувшись ладонью зрачка.

Внешняя дверь шлюзовой отворилась, открывая проход в грязную зону. Указав перчаткой на стоящую неподалеку церковь, Мяч сказал, что подождет Дарью снаружи.

— Хорошо, я недолго, — пообещала та, пытаясь поправить сбившуюся под коконом косынку.

Перекрестившись, девушка неуверенно поднялась по ветхим ступеням.

Подождав, пока она войдет внутрь, Мяч направился к подножию Крома. Он хотел, пользуясь случаем, осмотреть вход на полигон. Но ревнивое солнце, словно мстя земле за утреннюю измену, начало так припекать, что он не выдержал и вернулся назад к храму.

Зайдя в притвор, он увидел Дарью и еще несколько женщин, видимо, пришедших по мосту с другого берега. Службу вел пожилой священник. Аккуратно, чтобы не повредить кокон, Мяч сел на лавку, стоявшую под фреской Страшного суда, и стал смотреть, как потрескивают свечи на заупокойном каноне. Старушки на клиросе пели протяжным обиходом, от которого, несмотря на утренний час, волхва потянуло в сон.