Коромысло

Он проснулся от чувства, что кто-то стучится в его грудь. Открыв глаза, он увидел, как стоявшая над ним свещница тыкает в его чистюлю острым пучком свечей:

— Тут нельзя спать… Пришел, так молись… Храпишь на весь храм… — шепотом повторяла она свою ворчливую скороговорку.

С трудом поднявшись на ноги, Мяч отыскал глазами Дарью. Девушка стояла на том же месте, рядом с солеей. Начиналось пение «Отче наш». Не желая невольно оказаться в числе просящих «нас», волхв поспешил наружу.

Встав под тенью колокольни, он стал осматривать старые надгробия, к которым с детства имел смутное сочувствие.

Вскоре на паперти показалась Дарья. В ее облике что-то переменилось. Даже сквозь кокон Мяч заметил, как играет на ее лице молитвенный румянец. Увидев волхва, девушка улыбнулась и сделала это так просто, будто поделилась с ним краюшкой вынутого из печи каравая.

Гонимые солнцем богомольцы поспешили к шлюзу. Проходя контроль чистоты, Мяч переживал, что старуха повредила его кокон, но тот оказался целым. Помогая девушке снять ранец, он предложил ей подняться в Средний город — проверить ее дар на полигоне.

Но Дарья заупрямилась:

— Сейчас жарко. И потом, я там уже всё осмотрела. Поверьте, это не то место, куда хочется вернуться.

Мяч пожал плечами, и повел ее к пристани. Ладья снова будто ждала их и уже через несколько минут они плыли по Морскому каналу.

— Вы знаете, что выражение «с корабля на бал» пошло с Петродворца? — спросила Дарья, стоя на носу. — Гости подплывали на лодках прямо к дворцовой лестнице.

— Может, поднимемся на вершину? — предложил Мяч, указывая рукой на холм радений. — Вчера вы нашли это место на карте.

— А мне и отсюда хорошо видно! — вновь отказалась девушка. — У вас есть на чем нарисовать?

Волхв открыл походную сумку и достал планшет. Взбежав вверх по лестнице, Дарья встала под тенью Большого и начала водить пальцем по стеклу. Мяч понял, что она никогда не рисовала глазами. Подойдя, он показал ей и с удивлением отметил, как быстро у нее стало получаться.

— Смотрите! Башня стояла вот тут, на месте мощевика. Сложная… Я насчитала девятнадцать арок. А вот там, — указала она на Дом радений, — был каменный круг, где они приземлялись.

Мяч слушал, стараясь не дышать. Он уже читал прозрения других ведунов и знал, как трудно найти в их мешанине проклятий и баек о потревоженных духах хоть крупицу полезного. С Дарьей всё было иначе. Слушая ее, волхв ощущал, будто сам стоит на холме, проникая взглядом сквозь толщу времен. Видения такой ясности ему еще не встречались. Теперь он понимал, чем Дарья заинтересовала Вальтера. Такое знание прошлого в умелых руках могло дать неограниченную власть. Но для начала ее прозрения нуждались в проверке.

«Главное — беспристрастность» — вспомнил Мяч напутствие главбеза.

— Очень интересно! — сказал он, рассматривая получившийся рисунок. — Предлагаю продолжить в читальне. Сегодня вы будете там без конкурентов, — добавил он со льстивой улыбкой, придумав эту фразу заранее.

На это Дарья согласилась.

— Только давайте возьмем Кулька? — попросила она.

— Кого?

— Моего котика. Он недоволен, что я опять его бросила, — пояснила девушка.

— Что ж, почему бы и нет? — неуверенно протянул волхв, пытаясь вспомнить местные правила о домашних животных.

Подойдя к калитке, Дарья потянула на себя ручку. Вспомнив, откуда она приехала, Мяч деликатно указал ей на входной зрачок. И тут его ждало удивление: на запястье у девушки вместо лича был прозрачный браслет — какие носят живущие на выселках инвалиды.

«Как же она работала в Петродворце? С таким браслетом в город не пускают. Может, она ушла в монастырь по болезни…» — размышлял волхв, провожая ее в номер.

Дарья не заставила себя ждать, явившись к лифту в комбинезоне, с клеткой и блаженно мурчащим котом.

— Кажется, Света недовольна, что меня к ней подселили. Она хорошая, но у нее есть свои секреты, — поделилась она, спускаясь в лифте.

Взглянув на Мяча, она добавила:

— А браслет у меня из-за врожденной особенности. Мне пробовали вживлять лич, но он не прижился. Меня даже исследовали в одном питерском НИИ и поставили диагноз: радостная аномалия — слышали про такую? Ну вот… Там мне и надели этот браслетик, но в городе жить разрешили.

«Интересно, она заметила мой взгляд или и правда умеет читать мысли? Надо бы это проверить…» — подумал Мяч.

— Да! Спасибо, что заступились за меня вчера, — неожиданно сказала ведунья.

— Если честно, я заступался за моего Пухляша, — слукавил волхв.

— Пухляша? — улыбнулась девушка, почесывая кота за ухом.

— Да, это наш кристамозг.

— Интересное имя… Кажется, оно связано с вами или вашим ребенком…

«Вот и проверили», — подумал Мяч, скрывая свое удивление.

Выйдя на уровне «М», он подошел к читальне и приложил запястье к входному зрачку. Зрачок заморгал, как бы удивляясь, что у него есть доступ. Оказавшись на месте битвы, волхв с сожалением отметил, что уборщики перестарались, стерев со стены рисунок Дарьи.

— Ничего-ничего, — успокоил он ее, пробуждая око.

Подключив планшет, Мяч вывел на экран сохраненный им рисунок. Вокруг него было подписано с десяток вопросов, которые волхв набросал, пытаясь заснуть.

— А вы подготовились, — улыбнулась Дарья. — Вы — человек задачи! — не то спрашивая, не то утверждая, произнесла она, выпуская кота из клетки.

— Да, я — человек задачи, — не задумываясь, согласился Мяч, помня предупреждение доктора избегать личных вопросов.

Принюхиваясь, Кулек подошел к месту, где эзотерик жег черные свечи.

«Вот и еще один ведун… Хвостатый. Может ему тоже нужен поводырь, а, товарищ Вальтер?», — язвительно подумал Мяч и повернулся к Дарье.

— Предлагаю начать с названия предмета, который вы вчера…

— Я училась в Петроакадемии на историческом и знаю, что такое височные кольца, — прервала его ведунья, словно отвечая на обвинения Митрофановой.

— Вот и отлично — тогда идем дальше, — с улыбкой сказал Мяч и велел Феликсу доставить в читальню экспонат номер три.

Под ногами что-то зашипело. Паркет в центре комнаты разошелся — из возникшего отверстия выплыла витрина со знакомым предметом. Бросив на него быстрый взгляд, Мяч начал читать второй вопрос:

— Вы утверждали, что это кольцо…

— Это не то кольцо! — вновь прервала его Дарья. — Это обычное украшение.

— Как не то? — удивился Мяч.

— Посмотрите внимательно, вчерашнее было гораздо древнее.

Подойдя к витрине, волхв и сам заметил, что кольцо немного изменилось.

— Феликс?! — растерянно произнес он. — Где кольцо, что было в ящике номер три?

— Оно отправлено на полигон. Вам предоставлен экспонат, наиболее схожий по форме и составу, — невинным голосом сообщил местком.

— Почему же ты сразу не сказал? Кем отправлено? — закричал на него Мяч.

— Информация закрыта, — с печалью ответил Феликс, нелюбивший недомолвок.

«А ведь Влад предупреждал про врагов. И что теперь? Вся работа летит к черту…» — запаниковал волхв.

— Ну и нравы у вас под землей, — покачала головой Дарья.

— Наверное, это какая-то ошибка, — отвернувшись, пробормотал Мяч, стараясь скрыть свое волнение.

Помолчав, он не нашел ничего лучше, кроме как перенести сеанс на завтрашний день.

— Знаете, Дарья… Давайте вы сегодня отдохнете, осмотритесь, а завтра мы продолжим.

— Хорошо! — с легкостью согласилась девушка, сажая кота в клетку. — Не переживайте, думаю, оно скоро найдется, — обронила она, выходя из читальни.

Проводив ее до номера, Мяч спустился в свою келью. Он старался не шуметь, чувствуя, как всё вокруг омыто воскресной тишиною. На уровне «В» было пусто. Ребята отдыхали в аватарных залах. Даже Колюжный, получив выговор от шефа, ушел в виртуальный сплав по какой-то горной реке.

Сев в кресло, Мяч стал смотреть, как Пухляш распахивает своим кристаллическим плугом раскинувшееся до горизонта поле допустимых решений. Обычно волхв любил наблюдать, как числа маршируют по экрану, но сейчас ему казалось, что он присутствует на чужом параде. Услышав за дверью шаги, он выскочил из кельи и увидел удаляющегося Анатолия. В майке и клетчатых шортах толстяк двигался в сторону кухни.

— Толь, посмотри-ка, — догнал его Мяч, протягивая планшет с новым рисунком.

— Это что? Древняя ракета? — хмыкнул нейронщик, не сбавляя шага.

— Это башня на холме радений. Помнишь, Дарья говорила о ней на битве. А вот это — место посадки…

Толя вновь скользнул взглядом по планшету и посмотрел на Мяча, прищурившись.

— Место посадки, говоришь… Слушай, Михаил, ты что, и правда сантехник? Вечно ты куда-то лезешь. Тебе же вчера объяснили: там стоял древний храм. Чего тебе еще надо?

— А если это фундамент для… — на ходу стал выдумывать подмастерье.

— А если это фантазии твоей подружки? — перебил его Толя. — Тебе мало вчерашнего вызова к безам? Смотри, они тебя живо в монастырь отправят, — заухал нейронщик.

Мяч пожал плечами и вернулся в расчетную. Скепсис Анатолия подействовал на него отрезвляюще. Подумав, он решил связаться с Егоровым.

— Это плохо, — сказал Влад, узнав о пропаже кольца. — Видимо, под тебя уже копают… Я попробую выяснить кто, но шансов вернуть кольцо — мало. Под видом испытаний его могут продержать на полигоне хоть целый год.

— Что же касается башни… В нашу теорию она не вписывается, эксперименты ее не подтверждают, а раскопки на холме радений запрещены. Так что…

— Так что, я просто теряю время? — с обидой спросил Мяч.

— Надо переждать, Миша… — смягчившись, посоветовал шеф. — Обстоятельства переменятся, и ты вернешься к нормальной работе.

— А пока я должен возиться с прозрениями, которые никому не нужны?

— Что поделать, сделка есть сделка, — протянул Егоров, и понизив голос, добавил:

— Но на твоем месте я бы не тратил на это много времени.

Остаток дня Мяч провел, разбирая решения Пухляша. Как он и опасался, вчерашний чертеж с ладонью не повторился. Вместо нее по экрану ползли бесформенные чучела, обмотанные паутиной проводов. Созерцание этих гомункулов навевало на Мяча тоску.

Вечером позвонил Гром. Узнав об исчезновении кольца, он обещал разобраться, но сказал об этом как-то неуверенно. Сева пробовал надавить на другие отделы и везде получил отказ. Заручившись поддержкой военных, ученые не хотели иметь с Дарьей никаких дел.

После разговора с Громом Мяч окончательно приуныл. Велев Пухляшу всё пересчитать, он отправился в «Русский витязь». Там в баре, на втором этаже, сидела компания перунцев — приятелей Лещева. Мяча отчего-то тянуло к этим далеким от его жизни людям. От штатских вояки держались особняком, но, узнав о Мишином отце, взяли над ним шефство.

Подперев голову ладонью, Мяч слушал солдатские байки, глядя в окно на веранду, где под светом юного полумесяца двигались в танце чьи-то тени. По блеску очков он узнал среди них Файербаха. Аналитик вальсировал, держа кого-то за талию. Кажется, это была Варя; впрочем, ручаться за это было нельзя.

«Вся моя жизнь — ночной танец. А кругом такая темень, что и не разберешь: ты ее кружишь или она тебя», — подумал Мяч, подставляя рюмку под бутылочное горлышко, напоминавшее взгляд Вальтера.

Красная звезда с акцизной марки сверкнула и покатилась по полу.

— Будем жить, Мишаня! — скомандовал майор Иваныч, опрокинув рюмку, не чокаясь.