Роман о романе

4

Был обычный субботний день. Впрочем, для Анны Владимировны Паниной теперь каждый день недели был обычным днем, поскольку вот уже десять лет она была на пенсии. Но именно в субботу она больше всего любила ездить на Николо-Архангельское кладбище, чтобы посетить могилы дочери и мужа. На кладбище в выходные дни было много людей, и среди них Анна Владимировна не чувствовала себя такой одинокой и несчастной. В эту субботу она, как всегда, собиралась поехать на кладбище. Ее дочь покоилась в могиле уже третий десяток лет, а мужа Анна Владимировна похоронила почти год назад. Сердце болело от тяжелой утраты, а слезы постоянно набегали на глаза. Единственное, что удерживало ее на этой земле, так это роман, написанный ею и посвященный памяти дочери Ольги. Ей никак не удавалось его издать. Последняя инстанция, куда она обратилась за помощью издать свой роман, была телепередача «Пусть говорят». Правда, надежды на то, что ей ответят, практически не было никакой. Но через две недели ей вдруг позвонили с телекомпании, и девушка, назвавшись Любой, сказала, что постарается ей помочь с изданием книги. После этого звонка у женщины появилась надежда.

Выйдя из квартиры, Анна Владимировна столкнулась в холле с соседкой Розой. Женщины перекинулись несколькими фразами о погоде, о постоянном повышении цен на продукты и о том, куда каждая из них идет. Вдруг Роза сказала:

– Знаешь, Аня, я несколько дней назад застала у твоей двери незнакомого мужчину. При виде меня он немного растерялся, но потом быстро пришел в себя и спросил, здесь ли живет Анна Владимировна Панина. Я ответила: «Да». Незнакомец удовлетворенно кивнул и, опередив мой вопрос, достал из кармана пальто свои документы, из которых следовало, что он частный детектив.

– Частный детектив? И что ему нужно было от меня? – глаза у Анны Владимировны внезапно широко раскрылись.

– Именно об этом я и спросила детектива.

– И что же он ответил?

– Он сказал, что к ним в агентство обратилась женщина с просьбой помочь ей найти двоюродную сестру. И этой сестрой была Анна Владимировна Панина. Получается, вроде бы как это ты.

– Вот это да! Это уже становится интересно… – Анна Владимировна усмехнулась.

– Да-а-а… Очень интересно. При этом незнакомец так убедительно говорил, что я не заметила, как ответила на все интересовавшие его вопросы.

– И какие именно вопросы он задавал тебе?

– Ой, Анечка, ты только не переживай так. Я ничего особенного ему не сказала. Он спросил, замужем ли ты, есть ли у тебя дети, где ты работаешь, чем увлекаешься… Ну еще что-то в этом роде…

– Да, представляю, какую точную характеристику на меня ты ему дала.

– Ну вот, ты обиделась на меня. Лучше бы я тебе нечего не рассказывала.

– Скажи, а этот детектив сказал, как его фамилия и как с ним можно связаться?

– Нет, ничего подобного он не говорил. Правда, сказал, что еще зайдет к тебе.

– Прекрасно! Хоть это радует, – не без ехидства заметила Панина.

– Ну, ладно, Анечка. Спешу я… к врачу…

– Я тоже спешу.

И женщины разошлись в разные стороны.

«Частный детектив и какая-то двоюродная сестра…» – эти мысли постоянно в течение нескольких дней не давали Анне Владимировне покоя. Но ответа на них не было, как и на то, почему мужчина, представившийся соседке частным детективом, вновь не появился и даже не позвонил.

Однако через неделю после разговора с соседкой раздался телефонный звонок, и незнакомый приятный женский голос спросил:

– Могу я поговорить с Анной Владимировной Паниной?

– Я вас слушаю, – ответила женщина, сердце которой вдруг учащенно забилось от предчувствия важности раздавшегося звонка.

– Анна Владимировна, скажите, вы писали на телевидение на ток-шоу «Пусть говорят» с просьбой помочь вам издать свой роман?

– Да, писала. Люба, это вы? Ведь вы мне уже звонили. У вас появились какие-то новости? Хочется верить, что они хорошие… – Анна Владимировна чуть ли не шепотом произнесла последнюю фразу, поскольку от волнения ее голос потерял былую твердость.

– Нет. Я близкая подруга Любы Антоновой. Меня зовут Наталья Маслова. Я личный секретарь бизнесмена Владимира Петровича Волкова. К сожалению, по ряду причин телевидение не может оказать вам помощь в вашей просьбе.

– Я так и знала, – упавшим голосом произнесла Анна Владимировна.

– Да, не может. Но Люба попросила меня вам помочь. Я показала ваше письмо Владимиру Петровичу. Он, наряду со своей основной деятельностью, много внимания уделяет благотворительности. Но прежде чем вам помочь, Владимир Петрович хочет с вами познакомиться и поговорить. Завтра в два часа дня за вами заедет машина. Я не спрашиваю, сможете ли вы поехать. Вы должны понимать, что Владимир Петрович – очень занятой человек и у него каждая минута на счету…

– Да, да… Я все понимаю… У меня нет слов …

– Анна Владимировна, вы что, плачете?

– Не знаю… Слезы сами текут… Это так неожиданно.

– Успокойтесь, все будет хорошо. До завтра.

– До за-вт-ра, – словно эхо, вторила Анна Владимировна Наталье.

Женщина опустилась на диван и обхватила голову руками. Слезы текли по щекам, но в то же время ей хотелось от радости кричать: «Неужели это не сон?! Неужели это правда?! Столько лет я ждала этого».

Когда первая эйфория от радостной новости немного улеглась, Анна Владимировна бросилась к платяному шкафу. В ней проснулась женщина. Выглядеть достойно, стильно и красиво – была первая ее мысль, в то время как руки перебирали бесчисленное множество, кофточек, платьев, брюк и юбок. Наконец она остановилась на длинном сарафане-трансформере черного цвета и белой кофте с большими рюшами по низу рукава. Сарафан был не облегающий, а свободной формы, за счет чего можно было скрыть некоторые недостатки фигуры, которые с годами Анна Владимировна, как бы она этого ни хотела, приобрела. Из всех украшений к выбранному наряду больше всего подходила пластиковая цепь серебристого цвета. Анна Владимировна с детства любила больше бижутерию, чем украшения из золота и драгоценных камней. А в этом году именно бижутерия была в моде. На следующее утро Анна Владимировны отправилась в парикмахерскую, не забыв перед этим заглянуть к косметологу.

– Анна Владимировна, вы сегодня просто очаровательно выглядите! – сказала парикмахер Лена, закончив колдовать над прической своей постоянной клиентки.

– Ой, Леночка, после таких косметических процедур, красивой стрижки и модной прически любая дурнушка будет выглядеть на все сто!

– Нет-нет, Анна Владимировна, дело вовсе не в омолаживающих процедурах, стрижке и укладке волос. Хотя хочу заметить, что стрижка и укладка у меня сегодня получились просто сногсшибательно. А дело в том, что ваше лицо и глаза полны неподдельного счастья и радости. Именно это делает вас моложе и привлекательнее.

– Спасибо, Леночка, за добрые слова. Вы совершенно правы. У меня сегодня особенный день, который я ждала так долго.

– Тогда удачи вам, Анна Владимировна, – сказала Лена, озорно вскинув головку, отчего копна рыжих и пушистых волос разметалась по плечам.

Машина, приехавшая за Анной Владимировной, появилась точно в назначенное время. Женщина, словно девчонка, выскочила из квартиры. Чувство радости переполняло ее. Дорога до дома бизнесмена заняла больше часа. Перед взором Анны Владимировны предстал двухэтажный особняк, в архитектурном плане изумительный по красоте, с большой парадной лестницей, вдоль которой с обеих сторон стояли вазоны с растущими в них розами. Особняк окружал природный заказник. Вдали виднелись вертолетная площадка, банный комплекс и еще ряд технических и хозяйственных построек. Гостью встречала Наталья.

– Какой красивый дом! – с улыбкой произнесла Анна Владимировна.

– Да. Это бывшая резиденция одного из высокопоставленных членов ЦК КПСС, – ответила Наталья. – Этот дом с прилегающим участком природного заказника был официально, на государственном уровне, передан в аренду в 2015 году Владимиру Петровичу. Кстати, он уже вас ждет. Прошу вас, проходите.

Войдя в дом, Анна Владимировна с интересом огляделась вокруг.

Интерьер особняка был выполнен в итальянском стиле: стены отделаны венецианской штукатуркой, на полу – дубовый паркет, мраморный камин в гостиной, повсюду зеркала и дорогая мягкая мебель. Под лестницей с коваными перилами – гипсовые бюсты.

Наталья, подойдя к лестнице, сделала жест рукой, приглашая Анну Владимировну следовать за ней.

– Владимир Петрович, к вам Анна Владимировна, – сказала Наталья и пропустила гостью в рабочий кабинет.

Анна Владимировна непроизвольно глубоко вздохнула. Но то, что предстало перед ее взором, не только удивило ее, но и обескуражило. Хозяин дома, вальяжно развалившись в кресле, держал в руке стакан, наполненный наполовину водкой, бутылка от которой стояла перед ним на рабочем столе. Бутылка была почти пустая. Взгляд его колючих глаз скользнул по фигуре Анны Владимировны. Затем, усмехнувшись, он произнес: «Заходи». Первая мысль, мелькнувшая в голове Анны Владимировны, была развернуться и уйти. Волков был не просто в подпитом состоянии, он был чертовски пьян. Женщина покачала головой.

– Ну что же ты… Проходи, познакомимся! – Владимир Петрович поставил на стол недопитый стакан.

Наталья, ставшая невольной свидетельницей неприятной сцены, с испугом произнесла:

– Владимир Петрович… Что с вами? У вас все в порядке?

– Да, да… Можешь идти. А эта пусть проходит, поговорим…

– Но…

– Я сказал: уходи! – Волков со злостью ударил кулаком по столу.

Наталья передернула плечами и вышла из комнаты. Анна Владимировна хотела последовать за ней, но ее точно магнитом что-то удерживало. Возможно, это был шок от столь неожиданного приема.

– Ну что ж… Раз ты не хочешь проходить и садиться, можно поговорить и так. Только мне придется встать, раз женщина стоит передо мной. Я как-никак джентльмен.

Владимир Петрович попытался встать, но, закачавшись, вновь упал на диван.

– Можете не утруждать себя галантными выходками, – Анна Владимировна почувствовала, как чувство злости стало переполнять ее, и это придало ей силы. – Я ухожу. Вы в таком состоянии, что с вами бесполезно сейчас говорить. А впрочем, похоже, с вами вообще нельзя ни о чем говорить.

– О-о-о… Да мы еще и с характером… Да, я выпил, ну и что из того? – Владимир Петрович громко икнул и поморщил лицо. – Но мне это не помешает сказать тебе то, что я хотел сказать. Я помогу тебе. Я заплачу издательству за то, чтобы оно издало твою книгу. Но у меня есть одно условие.

– Условие? Какое же? – не пытаясь даже скрыть удивления, воскликнула Анна Владимировна.

– Условие простое и для тебя легко выполнимое. Ты переспишь со мной. Одна ночь, и твоя книга будет издана в самом престижном издательстве.

– Что, что-о-о… Да ты ненормальный! Как ты смеешь со мной так говорить?! Пошел к черту!

Анна Владимировна резко повернулась и выбежала из комнаты. Ей вслед раздался громкий истерический хохот хозяина дома. Женщина так стремительно выбежала из комнаты, что в дверях столкнулась с Натальей, которая, сгорая от любопытства, решила подслушать разговор между Владимиром Петровичем и приехавшей к нему гостьей. Анна Владимировна прижала руки к лицу, которое мгновенно покраснело.

– Боже, какой ужас! – чуть слышно прошептала она.

– Анна Владимировна, прошу вас, успокойтесь! – Наталья тронула женщину за руку. – Я, право, не знаю, что случилось с Владимиром Петровичем. Поверьте, он никогда не позволял себе подобные выходки. У меня просто нет слов…

– Зато у меня есть. Он хам. Зажравшийся, богатенький хам. Думает, раз имеет миллионы, так можно унижать людей.

– Да нет же, Анна Владимировна, вы не правы. Здесь что-то не так… – Наталья попыталась защитить своего хозяина.

– Я больше никогда не хочу слышать об этом человеке. До свиданья.

И Анна Владимировна поспешила покинуть дом бизнесмена Волкова.

«Вот это да! Надо же! И все-таки здесь что-то не так. Надо позвонить Кириллу Марковичу. Он, как-никак, лечащий врач Владимира Петровича. Может быть, он сможет что-то объяснить по поводу выходки хозяина?» – подумала Наталья.

А в это время в комнате истерический смех прервался и послышался шум от упавших на пол бутылки и стакана, а затем еще каких-то предметов. Похоже, Владимир Петрович решил устроить настоящий погром в своем рабочем кабинете.

Кирилл Маркович приехал через полчаса после звонка Натальи. Девушка рассказала ему о событии, происшедшем накануне.

– Кирилл Маркович, я ничего не понимаю. Владимир Петрович сам просил меня позвонить Анне Владимировне и пригласить ее для беседы. И вот когда она приехала, он встретил ее в состоянии сильнейшего опьянения. Нахамил ей так, что женщина в шоковом состоянии покинула дом. А он после этого начал все крушить в своем кабинете. Вот только сейчас немного успокоился… – Наталья развела руки в сторону и покачала головой.

– Я все понял, Наталья. Побудь здесь. Я сейчас сам все выясню.

Кирилл Маркович вошел в комнату. Да, погром в комнате был произведен основательно. Все, что билось, трескалось и ломалось, валялось на полу. Сам же хозяин дома лежал на диване, подложив руки под голову, и громко храпел. «Эх, Володька, Володька… Дорогой ты мой друг. Как же тебе плохо, раз ты позволил себе такие выходки», – подумал Кирилл Маркович и потрепал друга по плечу.

– Ты была права, Наталья. Владимир Петрович немного похулиганил в своем кабинете. Но все это ерунда. Сейчас он заснул на диване. Трогать его не надо, пусть поспит. Только прикрой его теплым одеялом.

– Хорошо. Но все-таки, Кирилл Маркович, почему…

– Почему, почему… С мужиками бывает такое. Выпил, не рассчитал свои силы. Вот и результат налицо, – Кирилл Маркович постарался придать своему лицу ироническое выражение.

– Но такого Владимир Петрович никогда не позволял себе, даже находясь в пьяном состоянии, – не унималась Наталья.

– К сожалению, причин, которые спровоцировали подобную выходку, может быть множество. Тяжелая работа, плохое настроение, плохое самочувствие, да мало ли еще что! Не переживай, Наталья. Владимир Петрович хорошенько выспится и завтра будет в норме.

Кирилл Маркович встретился с глазами Натальи, но тут же отвел взгляд в сторону. Он прекрасно знал, чем была вызвана выходка его друга. Но говорить об этом он намеренно не только не хотел, но и не смел.

Утром следующего дня Владимир Петрович проснулся с сильной головной болью и неприятными ощущениями в желудке. Он выпил бокал крепленого вина и с большой неохотой позавтракал. После этого Владимир Петрович немного пришел в себя. Наталья появилась в его рабочем кабинете через час не только затем, чтобы узнать, как самочувствие шефа, но и получить распоряжения о предстоящей работе на день.

– Как вы себя чувствуете, Владимир Петрович? Вам уже лучше? – спросила девушка.

Тот, встрепенувшись, вздрогнул.

– Вчера…

– Наталья, извини, но я не помню, что было со мной вчера, – перебил ее Владимир Петрович.

– Неужели вы не помните, как приказали мне пригласить Анну Владимировну к вам на беседу? Но при встрече с ней вы сильно нагрубили ей. Женщина ушла, сказав при этом, что знать вас после этого не хочет.

– Наталья, ты, как всегда, своей откровенностью портишь мне настроение, и без того скверное. Что я мог сказать такого этой женщине, чтобы она разозлилась на меня? Я ничего не помню… Ну, хорошо, позвони этой обиженной и извинись от моего имени. Скажи ей… Впрочем, придумай сама что-нибудь.

– Я уже пыталась это сделать. Но она меня даже слушать не хочет.

– А ты еще раз попытайся. И позвони Кириллу Марковичу. Пусть он как можно быстрее приедет.

Однако Кирилл Маркович появился лишь под вечер. Крепко пожав другу руку, он произнес:

– Володя, что с тобой? Неужели появились боли, о которых я тебя предупреждал? Кстати, я привез тебе лекарство.

– Да, нет. Боли как таковой я еще не испытываю. Просто, Кирилл, мне вдруг стало страшно. Я никогда не думал, что только одна мысль о близкой смерти может быть сама по себе уже убийственной. Я так боюсь смерти! Черт возьми… Ощущение близкой смерти просто сводит меня с ума.

– Володя, я прекрасно понимаю тебя. Мои сочувствия и пожелания крепиться будут лишь пустыми, банальными фразами. Единственное, что я могу сказать, так это сделай что-нибудь хорошее напоследок. Скажем, помоги нуждающемуся в помощи. Сознание того, что только ты можешь помочь, возможно, поможет и тебе в твоем горе.

– Ты так думаешь? – довольно резко спросил Владимир Петрович, внезапно почувствовав, как злость и чувство раздражения вновь вспыхнули в нем с новой силой.

5

Наталья добросовестно пыталась выполнить приказ Владимира Петровича. Однако, позвонив Анне Владимировне первый раз, она не успела произнести и пяти фраз, пытаясь объяснить, в чем суть ее звонка, как та отключила телефон.

Но на второй звонок Анна Владимировна отреагировала иначе. Она выслушала все извинения Натальи, которые будто бы просил передать ей Владимир Петрович, после чего сказала:

– Есть такая пословица: что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. Так вот, ваш Владимир Петрович сказал, что, хотя он и выпил, это ничего не значит. Он все равно скажет то, что хотел сказать. И сказал он такое, что я никогда не смогу простить человеку, пусть даже такому, как ваш Волков. Так и передайте вашему хозяину.

Наталью не удивил ответ Анны Владимировны. Что-то подобное она ожидала услышать. И от этого девушка испытала особое уважение к женщине. Владимир Петрович воспринял слова Анны Владимировны на удивление спокойно. Он почесал затылок и вдруг, словно маленький ребенок, тихим плаксивым голосом спросил:

– Наталья, и что мне теперь делать?

– Владимир Петрович, если вы действительно хотите помочь Анне Владимировне, то, я считаю, вам нужно лично извиниться перед ней.

– Это как же? – воскликнул Владимир Петрович, зло сверкнув глазами.

– Звонить по телефону бесполезно. Она даже слушать вас не будет. Лучше всего сами поезжайте к Анне Владимировне домой. Подарите ей цветы, скажите несколько ласковых слов, возможно, тогда она и захочет с вами общаться. Одним словам, Владимир Петрович, вы же мужчина. И не мне вам рассказывать, как и что надо делать в подобной ситуации.

– Эх, Наташка, Наташка… Я уже лет сорок не совершал подобные поступки. Цветы, ласковые слова… Черт… Мне только этого не хватало.

– Ну, как знаете! – Наталья, вздернув носик, повернулась с намерением уйти.

– Постой, постой… – поспешно произнес Владимир Петрович. – Хорошо. Возможно, ты и права. Позвони Стасу, скажи, что у меня есть к нему дело. Пусть немедленно приедет.

В ожидании Стаса Владимир Петрович мысленно, словно шахматист, прокручивал в голове несколько вариантов своего поведения. Он не хотел, представ перед Анной Владимировной, выглядеть глупо и нелепо. Но больше всего он боялся потерять перед ней свое достоинство. Кто он – и кто она! Но и высокомерно вести себя с ней было нельзя. Возможно, придется переступить через себя и свою гордость. И тогда он приказал Стасу купить сто штук белых роз. Затем вложил в букет, который с трудом можно было обхватить руками, записку. План Владимира Петровича был прост, но в то же время, как он считал, не лишен оригинальности. Во-первых, должен был сыграть фактор неожиданности. А во-вторых… все будет так, как ляжет карта. Владимир Петрович вместе со Стасом приехали к дому Анны Владимировны. Стас с букетом поднялся в квартиру Анны Владимировны, а Владимир Петрович остался в машине. Через несколько минут Стас вернулся, но уже без букета. Владимир Петрович вздохнул с облегчением.

– Ну как все прошло? – спросил он Стаса.

– Все хорошо. Сначала, правда, она не хотела брать букет. Мол, я ошибся и букет этот не ей. Но я заверил ее, что никакой ошибки нет. Букет предназначен именно ей. Записка, от кого эти цветы, – в букете. Затем я быстренько вручил ей букет и, не оглядываясь, удалился.

– Прекрасно. Теперь мой выход, – потирая руки, произнес Владимир Петрович.

А тем временем Анна Владимировна в полной растерянности стояла в комнате, держа в руках огромный букет. Цветов было так много, что ветки роз выскальзывали из рук и падали на пол. Женщина подошла к столу и положила букет. «Посыльный сказал, что должна быть какая-то записка», – подумала Анна Владимировна и стала осторожно раздвигать ветки роз. Записка была небольшая, и она с трудом нашла ее. Текст в записке был прост и лаконичен: «Преклоняю колени и миллион раз прошу прощения за свой поступок. В. В.» «Кто этот В. В.?» – только и успела подумать Анна Владимировна, как в дверь раздался звонок. Анна Владимировна поспешила в коридор, на ходу застегивая внезапно расстегнувшуюся верхнюю пуговицу на халатике.

– Это вы?! – воскликнула она при виде стоявшего перед ней Владимира Петровича. – Да как вы посмели…

– Да, это я, – кисло улыбнувшись, произнес Владимир Петрович. – Анна Владимировна, если бы вы только знали, сколько мне потребовалось силы воли и самообладания, чтобы приехать к вам! Просить у вас прощения за свой поступок – это выше моих сил.

– Но вас никто и не просил этого делать, – попыталась возразить Анна Владимировна в полном замешательстве от таких откровенных слов стоявшего перед ней гостя.

– Да, конечно. Я порой бываю неоправданно груб, несносен. И от этого сам бешусь на себя, – поспешно продолжил Владимир Петрович и зашел в коридор. – Вы позволите?

– Но-о-о…

– Но самое страшное, Анна Владимировна, что я ничего не помню. Не помню, как вы приехали, что я говорил вам и как говорил. Нет, это не может служить мне оправданием. Хотя, с другой стороны, почему не может? Я, как любой человек, почти всегда пытаюсь найти себе оправдание в том или ином поступке. Вот и сейчас. Оправдание есть, но знать его вам не стоит.

– Вы все сказали? – спросила Анна Владимировна и гордо вскинула головку.

– Да, почти все. Анна Владимировна, а у вас есть чай? Так хочется попить чайку, – Владимир Петрович с улыбкой пожал плечами.

– Что-о-о…

– Чай… Давайте выпьем чай в знак нашего примирения.

– Ну вы и нахал, Владимир Петрович! – сама не зная почему, Анна Владимировна улыбнулась.

– Есть такое. А вы, Анна Владимировна, просто красавица.

И действительно, с годами Анна Владимировна не совсем утратила своей былой красоты. Среднего роста, темно-русые волосы с аккуратной стильной стрижкой, которая удивительным образом шла к ее лицу, темные, изящно изогнутые брови, ясные голубые глаза, завораживающие своей глубиной, и тонкий прямой нос – весь ее облик был женственным и неповторимым.