Роман о романе

6

Полуденное солнце светило с безоблачного лазоревого неба. Лучи его были так теплы и приятны, что на душе невольно появлялось ощущение чего-то очень хорошего, что может неминуемо произойти. Владимир Петрович стоял у окна и смотрел на небо. Просто, без всяких мыслей он любовался небесной красотой. Столь необычное поведение, было несвойственно его натуре. Жизнь Владимира Петровича представляла собой сплошной, заполненный только работой круговорот. И в ней не было не только времени, но и мысли о том, чтобы любоваться красотами окружающего мира. В таких случаях обычно говорят: «Он женат на своей работе».

Вдруг внимание Владимира Петровича привлекла женская фигура. Она появилась неожиданно и уже входила в дом. Это была Мария Вельберг, жена его давнего, еще со студенческой поры друга. Последние месяцы они очень редко встречались, хотя и состояли в любовной связи уже не один год. Мария была эксцентричной женщиной: поступала как хотела, говорила что хотела да и спала с кем хотела. Первое время Владимиру Петровичу это даже нравилось и заводило его. Тайные встречи, безумные ласки… Его даже не терзали угрызения совести по поводу того, что он наставлял рога своему другу. Хотя временами Владимиру Петровичу и казалось, что друг догадывается о его связи с Марией. И то, что друг, несмотря ни на что, продолжал жить с ней и даже не устраивал никаких скандалов, говорило о его большой любви к этой женщине. А вот любил ли Владимир Петрович Марию, было ему самому непонятно. Но с недавних пор Мария стала его раздражать, и он старался как можно реже встречаться с ней.

– Дорогой, я так соскучилась по тебе! – сказала Мария, войдя в кабинет. – Мы давно не виделись, ты словно избегаешь меня.

– Да нет, что ты. Просто работа и еще раз работа.

– Перестань. Когда это работа останавливала тебя от встречи со мной? – Мария посмотрела на Владимира Петровича жарким, бесстыдным и в то же время счастливым взглядом.

Ее слегка нарумяненное лицо светилось матовой бледностью, а большие глаза сверкали озорным блеском из-под горделиво выгнутых бровей. Она была еще удивительно хороша, несмотря на свой уже немолодой возраст. Мария подошла к Владимиру Петровичу и обняла его.

– Дорогой, у меня очень мало времени, и я не хочу попусту тратить его, – тихим шепотом призналась она.

– Как скажешь… – Владимир Петрович скривил лицо в усмешке и с силой повалил Марию на диван.

Без всяких любовных ласк он быстрым движением руки задрал ей юбку и расстегнул брюки. Властно, жестко и даже с каким-то остервенением он вошел в нее. Движения его были грубыми и частыми, в результате чего весь половой акт закончился слишком быстро. После этого Владимир Петрович, тяжело дыша, откинулся на спину. А Мария отодвинулась от него и приподнялась на локти. Так, полулежа с задранной юбкой, не получив ни капли не только наслаждения, но даже удовлетворения, она минуту-другую в полной растерянности смотрела на любовника. Да, ее Владимир мог быть в постели грубым и неотесанным. Но чтобы это было до такой степени ужасным?!

– Володя, что с тобой? Я не узнаю тебя. Ты никогда не был таким… – наконец произнесла Мария. Она не могла найти даже верного слова, которое могло бы точно в данной ситуации охарактеризовать ее мужчину.

– А тебе разве не понравилось? – Владимир Петрович усмехнулся.

– Нет, конечно, нет! У меня сейчас чувство, словно меня изнасиловали, – с раздражением воскликнула Мария.

– Скажи, Мария, а почему ты не ушла от своего мужа? Ведь ты не любишь его, – неожиданный вопрос заставил невольно вздрогнуть женщину.

– Почему ты заговорил об этом именно сейчас? И почему ты считаешь, что я не люблю Петра?

– Неужели я ошибся?

– Не совсем. Я люблю Петра, но не так чтобы очень. Знаешь, если бы ты позвал меня, я бы бросила мужа ради тебя. Ну вот, я и призналась тебе в своих чувствах. Мы столько лет с тобой вместе, но ты никогда не говорил о своих чувствах ко мне и не спрашивал о моих. А я так мечтала об этом. Знаешь, Володя, а ведь у нас с тобой мог быть ребенок.

– Что-что… Ребенок?! О чем ты говоришь? – Владимир Петрович недоверчиво посмотрел на любовницу.

– Я не знаю кто. Может быть, мальчик, а может быть, и девочка. Десять лет назад я залетела от тебя.

– А почему ты считаешь, что ребенок был именно от меня, а не от мужа? – спросил Владимир Петрович и внезапно почувствовал, как сердце учащенно забилось в груди.

– Да потому что муж в то время был в командировке. Его не было дома три месяца.

– Но почему ты мне ничего не сказала об этом?

– Я испугалась, очень испугалась. Муж сразу же догадался бы, что ребенок не от него. А что до тебя… Думаю, и тебе этот ребенок не нужен был. Ведь все эти годы тебе нравилось заниматься со мной только сексом. Ты никогда не хотел серьезных отношений между нами. К примеру, у тебя никогда не было даже мысли жениться на мне. И я это знала, поэтому и не сказала тебе о ребенке. Пошла и сделала аборт.

– Ну и дура! – в сердцах воскликнул Волков и со злостью сжал кулаки. – Какая же ты дура!

– Что ты сказал? Ну, знаешь…

– Нашему ребенку было бы уже около десяти лет, – тихо, с какой-то горечью, словно обращаясь к самому себе, произнес Владимир Петрович.

– Да. Но Володя… я не понимаю тебя. Неужели ты женился бы на мне, если бы узнал, что у нас будет ребенок?

– Насчет женился… не знаю. Как это ни пафосно звучит, но я, Мария, всегда ценил свою свободу. Она дает мне свободное пространство и время для размышлений. А вот ребенка я бы никогда не бросил, это точно.

– Вот, видишь… Муж, узнав о ребенке, тут же развелся бы со мной. А по твоим словам, ты не отказался бы от ребенка. А как же я? Тебе, конечно, наплевать на меня. Значит, я сделала все правильно, – с горькой усмешкой сказала Мария.

– Ладно, Мария, не злись. Что сейчас об этом говорить? Все это в прошлом. Хотя, если честно сказать, твое признание о ребенке меня не только удивило, а просто ошарашило, – сказал Владимир Петрович, взглянув на любовницу, чуть прищурив глаза.

– Да, ты прав, все это в прошлом, – холодно отпарировала в ответ Мария. – Мне пора, я ухожу. Мы с тобой еще встретимся? Или после моего признания ты больше не захочешь меня видеть?

Владимир Петрович решил проигнорировать вопросы любовницы, так как ее признание было настолько неожиданным для него, что он не смог в ответ найти нужных слов. Он сказал, первое, что пришло ему на ум:

– Алексей отвезет тебя домой.

– Нет, не стоит. Сама доберусь. Пока, милый!

Мария хотела на прощание поцеловать любовника в щеку, но тот отвернул лицо в сторону, показывая всем своим видом, что не хочет этого.

– Так, понятно! – воскликнула Мария и быстрой походкой вышла из комнаты.

Владимир Петрович, глядя ей вслед, покачал головой. Вдруг он спохватился.

– Черт… Совсем забыл, пора собираться.

Через два часа он должен был вылететь в Красноярск. Эта поездка не была вызвана острой служебной необходимостью, а скорее, чтобы еще больше не раздражать общественность своими поступками и открытыми высказываниями. Хватит того, что Владимир Петрович не раз подвергался критике со стороны представителей власти. Да и среди членов Правления Совета директоров случались выпады недовольных. Так, после того как Владимир Петрович предложил снизить дивиденды до миллиарда шестисот тысяч долларов в год, чтобы больше тратить на инвестиции, один из членов Правления предложил подать на Владимира Петровича в суд, мотивируя тем, что из-за действий Волкова компания уже лишилась важных активов, а это в свою очередь привело к убыткам акционеров. Да и нападкам со стороны прессы, казалось, не будет конца. Его упрекали в том, что он не обращает внимания на технические катастрофы, на человеческие жертвы, происшедшие в результате этих катастроф, а также на «сладкую жизнь», которую ведет, отдыхая на мировых курортах. Последний год стал, действительно, роковым для империи Волкова. Обрушение крыши одного из сталеплавильных цехов, затопление рудника, авария самолета – все это было цепью страшных трагедий, следовавших одна за другой. Трагедия, происшедшая на днях в Красноярском крае на одном из рудников, вызвала большой резонанс среди общественности. В ходе погрузочных работ на подземном участке произошло отслоение и падение большой глыбы горной породы. Погибло шесть человек, работавших на данном участке. Владимир Петрович решил поехать на похороны. Он хотел лично выразить соболезнования семьям погибших. С собой в дорогу Владимир Петрович, помимо деловых документов, взял и рукопись первой книги Анны Владимировны.

Его личный самолет был в полете уже четыре часа. Через стекло иллюминатора были хорошо видны лесные массивы, тянувшиеся на многие сотни километров, реки и озера. Владимир Петрович невольно залюбовался природным великолепием. Все, что раньше казалось ему будничным и не вызывало никаких сколько-нибудь стоящих мыслей, вдруг стало привлекать его внимание. Но это было всего лишь на мгновенье. Тяжелые и мрачные мысли о близкой кончине вновь вернули его к суровой действительности. Вялый и словно обессиленный, Владимир Петрович вытянул ноги вперед и нервно потянулся в кресле. Хотелось заснуть и опять проснуться со свежей головой. Так хотелось, чтобы ничего этого не было, чтобы это был лишь дурной сон. Так неподвижно, тупо уставившись перед собой, он сидел еще какое-то время. Потом невероятным усилием воли взял себя в руки и, чтобы хоть немного отвлечься, потянулся за папкой, в которой лежали документы и рукопись романа. Читать серьезные рабочие документы не было никакого желания. И он решил почитать роман. Первая страница, вторая, третья… И вот Владимир Петрович даже не заметил, как действие романа полностью захватило его. Это просто невероятно… Но мысли и душевные переживания немецкого офицера были так понятны Владимиру Петровичу, словно он и есть Генри фон Дитрих, напивающийся до состояния, способного хоть как-то заглушить злость и бессилие, охватившие его от сознания, что война Германии с Россией проиграна. Время, проведенное в полете, Владимир Петрович полностью посвятил чтению рукописи романа, не дочитав до конца всего несколько глав. Однако и этого ему хватило, чтобы по-иному взглянуть на свое горе, лежавшее смертельным грузом на душе. Железная воля и несгибаемая сила духа – эти две составляющие человеческого характера были прекрасно описаны Анной Владимировной. Волков был просто поражен тем умением, с каким она смогла создать образ сильного мужчины. И ему вдруг так захотелось позвонить Анне Владимировне и сказать ей об этом, что он и сделал.

Анна Владимировна сначала не хотела отвечать на звонок, поскольку высветившийся номер в телефоне был ей незнаком. Но телефон продолжал настойчиво звонить. И она ответила.

– Анна Владимировна, здравствуйте. Это Волков. Я не очень вас побеспокоил? – услышала женщина приятный баритон бизнесмена и мгновенно почувствовала, как сердце почему-то учащенно забилось.

– Здравствуйте, Владимир Петрович. Все хорошо. Я слушаю вас, – произнесла она, как ей показалось, слишком поспешно.

– Я хотел вас поблагодарить.

– Поблагодарить? Но за что?

– За ваш роман. Правда, я еще не до конца прочитал первую книгу. Однако даже то, что я прочитал, мне понравилась. Честно признаюсь, я не ожидал, что женщина может так глубоко понять характер мужчины и так точно описать его. Тем более что этот мужчина – немецкий офицер. Это делает вам честь. Хотя, возможно, ваш роман именно сейчас как никогда подходит к моему настроению.

– А что с вашим настроением? Что-то плохое повлияло на него?

– Да нет, я бы не сказал так. Просто настроение – это такая вещь… Сегодня оно есть, а завтра его уж и след простыл. Ну вот, Анна Владимировна, я с вами чуть ли не стихами заговорил.

– Так это же здорово! Весна и все такое… А насчет мужского характера могу вам сказать, что, конечно, он кардинально отличается от женского. У женщин больше все построено на эмоциях, много слов, и любую ситуацию они чаще всего слишком драматизируют. Вы же, мужчины, на жизнь смотрите проще, и в большинстве своем вы немногословны. Однако женщины и мужчины – люди, имеющие как положительные, так и отрицательные черты характера. Людей абсолютно хороших не бывает – так же, как абсолютно плохих. В человеке намешано всего и много. Но поступки он может совершать часто от условий, в которых находится. И что интересно, не попади человек в сложную, максимально критическую ситуацию, он никогда не узнал бы, на что может быть способен: на предательство или геройский поступок.

– Именно это вы показали на образе Генриха.

– Да, вы правильно все поняли. Мне нравится описывать поступки людей и тут же объяснять, почему они совершили их. Есть выражение: «Он поступил так в силу своего характера». Но я бы еще добавила: «Он поступил так в силу своего характера и условий, в которые был поставлен». Прежде чем создать образ главного героя – немецкого офицера, я прочитала очень много мемуаров о Второй мировой войне высших чинов вермахта, солдат и офицеров немецкой армии. И только после этого образ сложился.

– А ведь вы любите своего Генриха! – вдруг внезапно воскликнул Владимир Петрович, словно понял это только сейчас.

– Да, люблю. Я также люблю и Ольгу. Я наделила их чертами характера, которыми сама не обладаю. Это – невероятная сила воли и стойкость духа.

– Да, да… Сила воли… Но, Анна Владимировна, извините меня, я должен прервать наш разговор. Мой полет подходит к концу. Через два-три дня я вернусь домой. И если вы не возражаете, то позвоню вам. Хочу пригласить вас поехать со мной в одно место. Там мы бы могли продолжить наш с вами разговор.

– Хорошо, я согласна. Звоните, – ответила женщина, и связь тут же прервалась.

7

Анна Владимировна с большим нетерпением ждала, когда же Волков вернется и позвонит ей. Какое-то непонятное чувство переполняло ее, стоило ей только подумать о бизнесмене. Но это была не симпатия к этому человеку и тем более не благодарность за то, что тот решил помочь ей издать книгу. Ей просто было интересно с ним общаться. И кроме того, было ощущение, что и Волков испытывал к ней что-то подобное.

Волков, как и обещал, позвонил через три дня. А на следующий день они встретились. Бизнесмен приехал на шикарной машине цвета мокрого асфальта. Высокий, стройный, волосы темные с проседью, некрасивый, но чертовски обаятельный, он словно сошел со страницы мужского журнала. Бизнесмен был сам за рулем, и это наводило на определенные мысли. Он подал Анне Владимировне руку, и она, гордо вскинув головку, села в машину. На заднем сидении машины лежал огромный букет желтых роз. Букет был явно не для нее. Анна Владимировна поняла это, как только взглянула на бизнесмена.

– Ну как ваша поездка? Кстати, вы мне не сказали, куда вы летали и по каким делам? – спросила Анна Владимировна, как только машина отъехала от ее дома и влилась в поток машин, двигающихся по направлению к окружной дороге.

– Я летал в Красноярск по весьма печальным делам. Одним словом, на похороны. На одном из моих рудников произошел несчастный случай, в результате которого погибли шесть человек рабочих. За пять лет это уже второй несчастный случай на этом руднике. Прямо какое-то чертово проклятье. Жалко погибших людей, молодые совсем ребята. У троих из погибших остались семьи: жены и дети, – скорбным голосом сказал Владимир Петрович и, повернув голову к Анне Владимировне, добавил: – Вот такая история.

– Да, – глубоко вздохнув, произнесла женщина. – В жизни любую ситуацию можно исправить. А вот смерть… это навсегда, и изменить что-либо в этом случае невозможно.

– Вы правы. У меня до сих пор в ушах звучит плач родных и близких погибших ребят. Знаете, Анна Владимировна, когда я по телефону предложил вам поехать со мной в одно место – место, с одной стороны, печальное (это старинное кладбище), а с другой стороны – место, которое как бы дает спокойствие и умиротворение человеческой душе, – то тогда даже не подозревал, как мне нужно будет именно сейчас, после похорон моих рабочих, поехать туда. А почему это именно так, вы поймете, когда мы приедем на место.

Слова, сказанные бизнесменом, были полной неожиданностью для Анны Владимировны, но в то же время они показывали, насколько тот был опечален случившейся трагедией на руднике.

– А что это за кладбище? Оно далеко от Москвы? – спросила она.

– Нет, не очень далеко. Всего шестьдесят километров от окружной дороги. Есть такое село под названием Опашки на самой границе Московской области. В свое время это село было очень богатым и с довольно интересным историческим прошлым. Сейчас же там почти никто не живет. Изредка туда приезжают дачники и туристы, чтобы посмотреть на ветхие избушки и заброшенную колокольню на старом кладбище.

– Насколько я знаю, таких заброшенных кладбищ в Подмосковье великое множество. Но чем же вас привлекло именно это кладбище? – Анна Владимировна удивленно сдвинула брови.

– Я вам объясню, но только чуть позже. Мы сейчас свернем на тропинку, которая довольно ухабистая. После того как деревня почти вымерла, добраться до нее теперь не так-то легко. Но места тут очень красивые. Недаром сюда приезжают не только поклонники некромантии и заброшенных кладбищ, но и люди, желающие полюбоваться красотой русской природы. Кругом – сказочный лес, есть небольшая речушка и огромное поле, которому, кажется, нет конца. Ну вот… мы и приехали.

Машина остановилась. Владимир Петрович вышел первым и протянул руку Анне Владимировне. Женщина невольно потянулась, расправляя плечи, и с нескрываемым интересом огляделась вокруг. Перед ней метрах в ста виднелось старое кладбище, огражденное металлическим, проржавевшим от времени забором, а слева и справа от него росли лиственные деревья. Сосны и ели попадались лишь изредка, в результате чего все пространство перед кладбищем было не затенено и хорошо освещалось солнцем.

– Место, которое я хотел вам показать и ради которого мы и приехали сюда, находится за старым кладбищем. Вернее сказать, оно граничит с ним. Поэтому нам придется пройти через кладбище. Это самая близкая дорога, обходить же кладбище очень далеко. Вам не страшно?

– С вами? Ну что вы! – Анна Владимировна улыбнулась.

– Тогда пойдемте, – сказал Владимир Петрович и взял букет роз, лежавший на заднем сидении.

Они вошли на территорию кладбища через большой проем в металлической изгороди, который когда-то служил выходом с калиткой. Но калитка уже давно куда-то пропала. Территория кладбища была большая. И если не знать, как пройти до нужного им места, то можно легко заблудиться. Но, взглянув на Владимира Петровича, женщина поняла, что это им не грозит. Бизнесмен уверенно двигался между могилами. Дорогу он знал хорошо.

– Смотрите, как много здесь старых могил, – произнес Владимир Петрович и протянул руку Анне Владимировне, чтобы помочь ей перейти через валявшееся полусгнившее бревно, которое преграждало им путь.

– Да, – отозвалась Анна Владимировна и обхватила протянутую руку. – Надо же… Здесь даже есть гробницы в виде каменных плит, напоминавшие формой небольшие гробы классических надгробий. Все они покрыты мхом, и надписи на них невозможно даже прочитать. Многие надгробные памятники и плиты потрескались от времени. Но смотрите, Владимир Петрович… памятник, и на нем еще видна надпись. Клавдия Аристарховна Кузнецова, урожденная Навядчикова. Дата рождения почти не сохранилась, а вот смерти – одна тысяча семьсот девяносто девятый год.