Ателье

01

Вывеска была самая простая, какую только можно себе представить. Шесть букв, выполненных из выпуклой пластмассы, закреплённых на небрежно оштукатуренном бетоне. Когда-то буквы были жёлтые, но безжалостное солнце выжгло все яркие краски, оставив только молочно-белую основу и немного цветного пигмента по краям, где гнездилась робкая тень. Слева и справа от вывески расположены неоновые трубки, которые должны были бы ярко гореть в вечернее время. Но почерневшие концы не выдавали в них заслуженных ветеранов осветительного дела, способных лишь на неяркое мерцающее свечение. И днём их всё равно не включали.

Витрина ателье была сделана таким образом, что само помещение не просматривалось за непрозрачными пластиковыми панелями. В витрине, как и положено любому ателье, стояли манекены. Пластиковые фигуры, на которых висела разнообразная одежда. Пиджаки и рубашки, блузки и кофты, брюки и юбки. Ничего из того, что я бы выбрала для себя в качестве одежды. Но мне рекомендовали именно это заведение, и я направилась к входной двери.

Эта дверь была похожа скорее на дверь жилого подъезда в спальном районе. То ли деревянная, много раз крашеная и поэтому потерявшая первоначальную форму, то ли металлическая, с некоторой претензией на вкус, но под потёками краски утратившая первоначальный лоск. Шарообразная ручка у двери блестела – видимо, человеческие ладони касались её часто. Рядом с дверью я заметила настенную табличку. Её внешний вид настолько контрастировал с дверью, что глаз сначала отказывался её замечать. Чёрный прямоугольник из керамопластика с переливающейся голограммой логотипа и двумя словами. «Ателье Аврора». Я потянула ручку двери на себя.

02

Внутри помещение настолько не соответствовало фасаду заведения, что от неожиданности я замерла. Звук закрывшейся двери заставил меня вздрогнуть. Большой зал, залитый ярким голубоватым светом, исходящим из шестиугольных панелей на потолке, был заполнен небольшими постаментами, на которых аккуратно установлены манекены. Но это были не те же пластиковые куклы, выставленные в витрине. Эти манекены на первый взгляд ничем не отличались от людей. И даже тот из них, который оказался ко мне ближе всего, выглядел почти как человек, если бы не одна особенность. Манекен был абсолютно неподвижен. Так неподвижен, как может быть неподвижен только манекен.

Я неторопливо подошла к ближайшему манекену. Мужчина – солидный, средних лет, одетый в тёмно-синий костюм со светлой, в тон пиджаку, сорочкой и галстуком темно-кирпичного цвета. Каштановые волосы, усов и бороды нет, выбрит гладко. Цвет глаз разглядеть не удавалось из-за тёмных солнечных очков.

Рядом с ним стоял другой манекен, женщина. Возраст её я бы оценить не смогла. На ней было тёмно-зелёное вечернее платье с открытыми плечами. Глаза тоже были закрыты очками с дымчатыми стёклами. Похоже, это было сделано специально. Волосы цвета благородной меди – мне захотелось назвать этот оттенок именно так – были убраны в строгий хвост, резко контрастировавший по стилю с броским нарядом. С подобным платьем волосы должны падать волнистым водопадом, слегка касаясь плеч. Я бы сделала именно такую причёску…

03

– Я могу вам чем-то помочь? – спросила меня сотрудница ателье, платиновая блондинка с именным бейджем на белоснежной блузке. Она подошла так незаметно, что я невольно вздрогнула, когда тишина зала была нарушена звуками человеческого голоса…

В первые мгновения сам голос показался мне неуместным, как будто она разрушила какую-то иллюзию. Но ей, похоже, подобные рассуждения были совершенно чужды. На её лице в ожидании ответа застыла приветливая служебная полуулыбка. Мне вдруг показалось, что и она тоже является манекеном, только ожившим по волшебной причуде случая. Но это впечатление быстро рассеялось. Кашлянув, я произнесла:

– У меня есть направление…

Несмотря на то что меня никто никуда не торопил, я почему-то начала судорожно рыться в сумочке в поисках официального бланка. Наконец, найдя его, я протянула сотруднице документ.

– Мне нужен манекен сроком на один месяц, – зачем-то произнесла я, хотя всё это и так было напечатано на бумаге.

Женщина внимательно изучала бланк, не пропуская ни одной детали. Завершив чтение, она оторвала взгляд от документа и посмотрела прямо на меня. Улыбка исчезла с её лица, сейчас она выглядела строго и официально.

– Здесь не хватает одной печати.

04

Я похолодела. Это был самый сложный момент во всей этой истории. Я, смотря прямо ей в глаза, лихорадочно соображала, какой тактики мне имеет смысл придерживаться. Играть сладкую идиотку, как я предварительно планировала, явно не стоило. Серые глаза женщины – цвет я уже успела разглядеть – смотрели на меня, а на её лице не было и тени той приветливости, с которой она обратилась ко мне вначале. Я, конечно, знала, что у меня нет этой печати. В моём случае её было получить не так просто, и я предпочла бы обойтись без этого. Я глубоко вдохнула.

– Натали, – я успела прочесть её имя на бейдже, – я пришла именно к вам не просто так. Мой друг как-то рассказал мне, что ваша… компания готова идти на определённые… компромиссы… при обслуживании ваших клиентов…

Слова давались мне непросто, но я собралась с духом, и скороговоркой закончила:

– Если же я что-то напутала, то простите, я тогда пойду… наверное…

– Как зовут вашего друга? – Натали произнесла это, почти не двигая губами и не меняя позы и выражения лица.

– Кен. Меня прислал Кен, – ответила я, невольно повторяя её манеру разговора. Повисла небольшая пауза. Серые глаза продолжали смотреть на меня, сощурившись. Наконец, она скороговоркой произнесла:

– В случае отсутствия или неполноты официальной разрешительной информации на направлении компания оставляет за собой право провести дополнительное обследование. Его стоимость не входит в стандартный прейскурант и оплачивается отдельно, по индивидуальному счёту. Вы согласны на эти условия?

Я постаралась произнести как можно более нейтральным тоном:

– Да, мне рассказывали об этом.

– Пройдёмте со мной для оформления документов.

Натали развернулась и, не дожидаясь меня, пошла к стойке ресепшен, которая стояла в глубине зала. Я, мысленно выдохнув, последовала за ней.

05

Встав за стойку, Натали взяла мой архаичный бумажный документ, смотревшийся в этом царстве технологии как привет из прошлого века, и скормила его настольному сканеру. Потом она протянула мне стандартный считыватель. Я провела над ним рукой. Красная сетка лазерных лучей пробежала по моим пальцам, и через пару мгновений я стала официальным клиентом ателье. Заполнять от руки ничего не потребовалось – цифровизация! Люди научились не тратить своё и чужое время на подобную рутину. К сожалению, они нередко не умели эффективно пользоваться этим высвободившимся временем…

Между тем Натали, закончив оформлять заказ, снова посмотрела на меня и сказала:

– В соответствии с законом я обязана вас предупредить, что любое действие манекена юридически может рассматриваться как ваше личное конклюдентное действие.

– Коннклю… что? – не утерпев, переспросила я.

– Конклюдентное действие – это действие, имеющее юридические последствия. Вы должны подписать государственный лист информирования.

Я снова провела рукой над сканером.

– Вы уже выбрали манекен?

Я призадумалась. Сперва я думала, что проведу не один час, выбирая наиболее подходящий манекен. В конце концов, я буду пользоваться им достаточно долгое время. Неделю, может быть, две или три. Надеюсь, не более месяца. На большее моих возможностей просто не хватит. Но войдя в ателье, я вдруг поняла, что не хочу больше ждать ни одной лишней минуты. К тому же тот манекен, который я сразу приметила, вполне соответствовал моим намерениям.

– Да, тот, что стоит у вас прямо у входа.

Натали вышла из-за стойки и размеренной походкой пересекла зал. Подойдя к одному из двух манекенов, она уже хотела провести сканером по этикетке, но я немного резче, чем хотела, произнесла:

– Мне нужна модель «Y».

На миг она утратила самоконтроль, и её брови резко взметнулись вверх над расширившимися глазами. Но почти сразу профессионализм победил, и она прежним холодным голосом произнесла:

– Не уверена, что мы можем оказать вам подобную услугу…

Находясь буквально в двух шагах от своей цели, я снова перебила её:

– В моём направлении нет запрета на выбор модели!

– Да, это так, но… – она вдруг запнулась.

На секунду задумавшись, она, видимо, пришла к какому-то выводу и закончила фразу скорее всего не так, как хотела это сделать первоначально:

– …Будьте аккуратны!

Я снова выдохнула. Кажется, фокус начинает удаваться.

Отсканировав нужный манекен, Натали вернулась за стойку, я последовала за ней. Она пробежала пальцами по полупрозрачной панели и произнесла, показав рукой на одну из дверей за ей спиной:

– Пройдите в операторскую, коллега поможет вам с начальной настройкой.

Возможно, мне показалось, или действительно в этот момент уголок её рта чуть шелохнулся, а в глазах пробежала какая-то странная искорка. Но серые глаза снова смотрели на меня неподвижно и не моргая, как будто она ждала, что я сейчас всё брошу и откажусь от сделки. Этот взгляд снова лишил меня уверенности, и я, обходя стойку, задела её локтем, опрокинув какой-то декоративный стаканчик. Уже открывая дверь операторской, я услышала тихий, на грани слышимости, смешок Натали.

06

Помещение, в которое я вошла, было не очень большим. По крайней мере, мне так показалось вначале, потому что большую его часть занимало громадное джакузи. Позади него находилась ажурная стойка с электронным оборудованием. Нечто подобное я и думала увидеть.

Вот чего (а точнее, кого) я никак увидеть не ожидала, так это молодого человека в белом халате, наброшенном на плечи. Похоже, это удивление было взаимным, так как он замер, обернувшись на звук открываемой двери. Бесконечное мгновение мы смотрели друг на друга, после чего он первый произнёс:

– Про…ходите, пожалуйста…

Я неуверенно прошла несколько шагов, дальше путь мне преграждало джакузи. Откровенно говоря, я рассчитывала увидеть здесь девушку, а не парня, и теперь судорожно пыталась сообразить, как вести себя дальше. Молодой человек, похоже, обрёл это понимание быстрее и, подойдя к консоли управления, начал какие-то манипуляции. Не оборачиваясь, он произнёс:

– Проходите, раздевайтесь, залезайте в ванну! – интонация его голоса была подчёркнуто будничной.

 Я, конечно, знала, что для начальной интеграции мне предстоит залезть в иммерсионную ванну, и обычно люди делают это голыми. Но я почему-то решила, что именно Натали будет сопровождать меня при прохождении этой процедуры. А никак не молодой мужчина. А вдруг он маньяк? Хотя вряд ли, конечно, но всё равно – раздеваться при постороннем человеке…

– А у вас здесь нет ширмочки? – всё-таки спросила я, хотя никакой ширмы в помещении не наблюдалось.

Не оборачиваясь, он произнёс:

– Вас что-то смущает? К сожалению, нет, – кажется, в его голосе было всё что угодно, кроме сожаления.

Пути назад не было. Слева на стене обнаружилась небольшая вешалка с крючками и полочкой. Я выдохнула и начала аккуратно снимать с себя одежду, стараясь стоять так, чтобы как можно дольше быть обращённой к молодому человеку спиной…

Последним я сняла с себя бюстгальтер. Положив его поверх трусиков на полку, я через плечо покосилась на молодого человека, который всё ещё стоял у консоли. Похоже, он почувствовал мой взгляд, поскольку, не оборачиваясь, сказал:

– Залезайте, залезайте! Прошу прощения, я не представился, меня зовут Ник, я сегодня буду вашим оператором.

Я осторожно поднялась по лесенке, находящейся сбоку ванны, и медленно опустилась в полупрозрачную жидкость…

07

Первое ощущение было… никакое. Я обычно с трудом вхожу в воду, мне не нравится сам момент перехода, когда вот ты стоишь ещё вся сухая, а потом раз – и уже мокрая. Сухая кожа как будто сопротивляется тому, чтобы её намочили. Точно так же потом очень не хочется выходить – мокрая кожа тоже не хочет расставаться со своим статусом.

Жидкость в ванне была странная. Если бы меня попросили описать мои чувства, я бы сказала, что это сухая вода, как бы не парадоксально это ни звучало. Но никто меня не спрашивал, и я молча более или менее удобно устроилась внутри ванны.

Температура этой субстанции почти совпадала с моей собственной температурой – мне было ни тепло ни холодно. Сквозь мерцающую поверхность просвечивало моё тело – я всегда немного стеснялась собственного тела даже наедине с собой…

Я не успела задуматься о том, насколько прилично и красиво я выгляжу. Ник, наконец, оторвался от своего пульта и подошёл к стеллажу, который стоял рядом с его столом. На полке лежало нечто похожее на голову горгоны Медузы. Когда Ник поднял этот предмет, я разглядела, что это что-то наподобие шлема, из которого во все стороны торчат провода и разъёмы, из-за чего он и напоминал голову древнегреческого чудища.

Ник со шлемом в руках направился в мою сторону – я невольно подобралась, внимательно следя за выражением его лица. Но он, вопреки моим опасениям – и, возможно, надеждам – не стал рассматривать мою болтающуюся в ванне фигуру. Аккуратно и умело надев шлем на мою голову, он стал подключать его к стойке, стоявшей в изголовье ванны. Закончив с коммутацией, он, по-прежнему подчёркнуто не смотря в мою сторону, вернулся к своему рабочему месту и сел в кресло. Не поворачиваясь, он сказал:

– Вы готовы? Сейчас я включу синхронизацию.

Я хмыкнула, что должно было изображать согласие – почему-то во рту у меня пересохло. Но я не успела толком начать нервничать, потому что жидкость, в которой я лежала, вдруг изменилась.

Из прозрачной жемчужно мерцающей воды она резко превратилась в матовую кремовую кашицу, как будто это было жидкое тесто. Одновременно я почувствовала, что меня как будто осторожно трогают невидимые пальцы.

Это началось в районе живота, как если бы меня пальпировал хирург, но затем стало распространяться по всему телу. Ощущение было очень странное, но не неприятное. Я даже не могла толком определиться, нравилось мне это или раздражало, как к прикосновениям добавились покалывания. Словно я укололась булавкой или меня слегка дёрнуло электрическим током.

Моё тело инстинктивно напряглось, но здесь что-то начало происходить с моим зрением. Один раз в жизни я упала в обморок – тогда перед глазами поплыли цветные круги, и на некоторое время, кроме них, я ничего не видела. Сейчас происходило что-то похожее, только ещё эти прикосновения и покалывания по всему телу…

Я уже хотела открыть рот и пожаловаться на всё это безобразие, как внезапно поняла, что говорить я не в состоянии. Цветные круги крутились и крутились, я уже не могла пошевелить ни рукой, ни ногой…

Я не могу сказать, сколько времени всё это продолжалось – но наконец туман перед глазами рассеялся, и я поняла, что я стою.

08

Мне было…некругло. Свет казался слишком ярким, воздух слишком сухим. Я стояла на ногах, но как-то неуверенно, как будто я внезапно разучилась ходить. Зрение мало-помалу фокусировалось на окружающей меня действительности, и я обнаружила себя стоящей на небольшом пьедестале. Рядом со мной стояла неподвижная женская фигура, а ещё одна женская фигура приближалась ко мне от ресепшен.

Зрение окончательно пришло в норму, и я разглядела Натали – конечно, это была она. Сотрудница смотрела на меня со смесью настороженности и любопытства. Но вслух она обратилась ко мне совершенно спокойным, будничным голосом:

– Осторожно, спускайтесь, здесь ступенька, пройдите несколько шагов, повернитесь, поднимите руку…

Я послушно следовала всем её словам – поворачивалась, подпрыгнула, присела, наклонилась вправо-влево, как будто я занималась какой-то необычной гимнастикой. Но мне же надо было освоиться… как это правильно сказать? В манекене? С манекеном? Задумавшись над этими лингвистическими тонкостями, я чуть не задела локтем стаканчик на стойке – уже второй раз за сегодня. Кажется, этому стаканчику не очень повезло со мной – или мне с ним?

– … отлично, ваша синхронизация превышает 90%, мы можем передавать манекен вам. Куда вам его доставить?

Я произнесла вслух мой домашний адрес. Голос прозвучал хрипло, незнакомо и странно, как будто я только раскрывала рот, а говорил за меня кто-то другой. На самом деле так оно и было, но мне предстояло привыкнуть и к этому.

– Для вызова информационной панели необходимо быстро три раза моргнуть. Перемещение по панели тоже морганием глаз – один раз переход, два раза – выбор варианта. Полный заряд гарантирует работу в течение суток, но рекомендуется ставить на подзарядку до истечения этого срока, – Натали продолжала свой инструктаж.

Я попробовала вызвать эту самую панель. Перед моим взором появился полупрозрачный интерфейс. Время автономной работы, мини-карта, какие-то специальные режимы… Будем надеяться, что всё это мне не понадобится, а в крайнем случае есть же сервисная служба…

Мой взгляд упал на дверь, через которую я вошла ранее, и мне вдруг очень захотелось зайти туда снова.

– Я могу?.. – прохрипела я чужим голосом, сопроводив вопрос соответствующим жестом.

Натали, прервав свою речь, посмотрела на меня и на дверь.

– Конечно, почему бы и нет? – ответила она с той же непонятной искоркой в глазах, которую я заметила ранее.

Я открыла дверь в операторскую.

09

Конечно, я знала, что я там увижу. Но одно дело знать – а другое дело увидеть собственными глазами. К тому же кое-что в помещении всё-таки изменилось, и это изменение совершенно мне не понравилось.

Я лежала в иммерсионной ванне. Ну точнее, лежало же моё тело, да? Ведь моё сознание смотрело на эту картину изнутри манекена… Короче, я лежала в ванне, в воде, и вода эта была почему-то кристально прозрачной. Ни намёка на кремовую кашицу, в которой я только что плавала.

Я никогда не находилась в полном комфорте со своим телом. Кому как ни мне ведомы все его, скажем так, особенности. И сейчас, глядя на лежащую обнажённую себя, я испытала какую-то болезненную смесь любопытства со смущением. Это вот я? Это вот я такая, я так выгляжу, и все окружающие видят меня такой? Ну, пусть не совсем такой, конечно, пусть обычно моё тело прикрыто одеждой, но фигуру-то особенно не спрячешь…

– С вами всё в порядке, физиологические показатели в норме, синхронизация успешно завершена, поэтому жидкость и стала снова прозрачной… – спокойный голос Натали неожиданно стал точкой опоры в этой ситуации.

К счастью, Ник продолжал сидеть за столом, наблюдая какие-то графики и показатели. Наверное, это всё имело прямое отношение ко мне… к нам? Ко мне и к манекену, я же сейчас в буквальном смысле этого слова не в себе. Натали тем временем продолжала:

– Если же вы будете испытывать с моделью «Y» некоторый… дискомфорт, – она сделала небольшую, но вполне отчётливую паузу, как будто она до сих пор не согласилась с моим выбором, – вы сможете вернуться к нам, и мы с радостью предоставим вам на выбор любую из моделей «X».

– Спасибо, я учту это, – я пока никак не могла окончательно привыкнуть к звукам голоса, который я теперь издавала. Но уже было немного легче.

– Вас не затруднит лечь в транспортный контейнер? Манекен доставят по указанному вами адресу.

Мы вышли из операторской и зашли в соседнее помещение, похожее одновременно на склад и на морг. На роликовых конвейерах лежали прямоугольные ящики с манекенами, несколько из них были пустыми. Натали указала на один из пустых ящиков:

– Это ваш транспортный контейнер, он же одновременно является и зарядным устройством. Прошу вас, вот здесь ступеньки, ложитесь на ложемент и закройте глаза на пять секунд.

Я легла в контейнер – так и напрашивалась ассоциация с гробом. Хорошо, хоть крышкой меня сразу закрывать не стали. Я закрыла глаза и через несколько секунд почувствовала себя дома – в собственном теле. Пусть и мокром.

10

Неделей раньше

«Я много раз начинала писать дневник. И каждый раз сдавалась через несколько дней, недель или месяцев. Но сейчас самое время начать его заново.

Меня зовут Вик. Если полностью, то Виктория, но мне не очень нравится это имя. Особенно в сочетании с фамилией. Но фамилию – как и имя, данное при рождении – выбирать затруднительно. А когда я достигла возраста личной ответственности, я уже обросла таким количеством документов и социальных связей, что менять имя было просто глупо.

– Здравствуйте, я Мария, бывшая Виктория!

– Здравствуйте, Виктория, ой, теперь уже Мария!

Пару раз проиграв в голове подобный диалог, я окончательно смирилась со своим именем. Но в приятельском общении старалась сократить его до первых трёх букв. И мои знакомые привыкли к этому и даже не пробовали называть меня полным именем.

Но сейчас всё по-другому. Я просто хочу описать всё, что со мной недавно случилось. Дело в том, что…»

– Кутузова, ты идёшь?

Я резко захлопнула свой блокнот. Я всегда вела дневники на бумаге. В информационную эпоху это может показаться дремучим анахронизмом, но мне просто нравится писать ручкой. К тому же никто не хакнет твой бумажный дневник, не разошлёт его по всем чатам и каналам и не сделает из тебя посмешище. А так… мало ли что я записываю в невзрачную коричневую книжицу. Может быть, там расписание занятий, а может быть, просто какие-то эскизы.

– Иду, подожди секунду! – крикнула я своей подруге Даше.

Даша – моя единственная настоящая подруга. Говорят, противоположности притягиваются – это именно тот самый случай. Она всегда яркая, броско и даже вызывающе одета, всегда на позитиве, она всегда брызжет энергией. По крайней мере, так это представляется большинству людей. Правда, я знаю и совсем другую Дашу… но, похоже, это знаю только я.

Пожалуй, единственное, что у нас есть стопроцентно общего – это нелюбовь к нашим официальным именам. Слово «Дарья» – мне оно представляется таким жёстким репейником – просто отскакивает от Даши. Как и моё полное имя отторгается моим сознанием – если кто-то рядом зовёт: «Виктория!», я начинаю крутить головой, чтобы понять, к кому могло бы относиться это обращение…

Сегодня мы собрались пойти на художественную выставку – нам, как будущим дизайнерам надо постоянно повышать «насмотренность». Проще говоря, надо всё время подпитываться новыми впечатлениями и образами. Поэтому мы и решили пойти на недавно открывшуюся выставку современного искусства.

11

Перемещаясь между картинами и скульптурами, мы обменивались только редкими репликами. Иногда что-то привлекало внимание Даши, и она делала серию снимков. Мне, если честно, было скучновато. Во-первых, потому, что пойти сюда было её идеей – я на идеи была традиционно бедновата. Во-вторых, мысли мои сейчас блуждали совсем в другом направлении, и в результате мне бросились в глаза всего два произведения.

Одно из них – скульптура под названием «Весна», изображавшая летящего в воздухе классического дореволюционного дворника с метлой. На его бляхе можно было даже разглядеть фамилию – «Степанов».

Жанр левитирующих художественных форм только набирал обороты, и посетители обходили стенд с некоторой опаской – вдруг упадёт? Но мерно жужжащий в основании инсталляции антигравитационный генератор Борисова был хотя и относительно новым изобретением, но вполне надёжным.

Второе – динамическое полотно – висело на стене рядом. Комбинация технологии электронных чернил и традиционной масляной краски позволила создать изменчивые картины, которые на первый взгляд были неотличимы от полотен, написанных вручную кистью.

На этой картине, выполненной явно в стиле лупизма, циклически мелькали какие-то всполохи, полосы и ленты ярких цветов, на фоне более тёмного абстрактного пейзажа. Шедевр носил название «Впечатления от Тюмени». Рядом стояла небольшая группа людей, напряжённо вглядывавшихся в картину. Наверное, сравнивали впечатления…

Даша, наконец, набегалась по выставке:

– Вик, ты всё?

Я, задумавшись, стояла рядом с очередной странной скульптурой и пыталась «насмотреться» на сочетания каких-то непонятных железок.

– Вик, ты заснула, что ли?

– А? Нет, я просто задумалась…

– О том, о чём ты хотела со мной поговорить? – Даше надо было учиться на аналитика, а не на дизайнера. Впрочем, кажется, на аналитика ей учиться вообще не надо – она умела практически мгновенно делать выводы из самых незначительных обстоятельств и никогда ничего не забывала.