Мартин Хьюитт, сыщик

– Большое спасибо, это очень любезно с вашей стороны. Так и поступлю. Но нет ли где-нибудь «темной лошадки»?

– Для меня нет, друг, нет. Я каждого бегуна знаю как свои пять пальцев. Старик Тейлор, что у «Копа», выставил хорошего парня с форой восемнадцать ярдов – очень хорошего, и в этот раз он, я знаю, постарается. Но мой мог бы дать ему десять ярдов, а не брать три, и все равно обойти! Когда я выпускаю серьезного бегуна, это почти всегда победитель – можешь поверить. А на этот раз, запомни мои слова, это самый верный победитель из всех, что у меня были. Я редко ошибаюсь. Ставь на него.

– Поставлю, если вы так уверены. А как его зовут?

– Крокетт. Сэмми Крокетт. Парень новый. За ним присматривает молодой Стегглс – глаз с него не спускает. Тренируется у меня за домом, на гаревой дорожке, за деревьями. Я его почти из виду не выпускаю. Парень честный и понимает, что ему выгодно держаться со мной, но найдутся такие, что его отравят, если подумают, что он им ставки испортит.

Вскоре они направились в общий зал.

– Думаю, Сэмми там, со Стегглсом, – сказал хозяин. – Я его не слишком прячу, а то подумают, что у меня что-то совсем уж особенное.

В зале сидел худощавый юноша с узкими плечами и вытянутым лицом, а рядом с ним – невысокий плотный человек, в котором при любых его действиях чувствовалась странная смесь собственнической опеки и постоянного надзора. Несколько других посетителей громко смеялись, и это явно раздражало юношу.

– Ничего у тебя не выйдет, Сэмми, – говорил кто-то, – с Нэнси Уэбб – она на тебя и не взглянет.

– Не любит она таких щепок, – добавил другой. – Нет, Сэмми, ты не ее парень…

– Это что еще за разговоры о Нэнси Уэбб? – спросил Кентиш, распахивая дверь. – С Сэмми все в порядке. Поддерживай форму, мой мальчик, и продолжай совершенствоваться, и когда-нибудь у тебя будет такой же хороший дом, как у меня. А девицы – это пустое. Пиво свое выпил? – Он обратился к Рэгги Стегглсу, который утвердительно кивнул.

– Два стакана легкого пива в день, – пояснил хозяин Хьюитту. – Не толстеет, так что может себе позволить. Пойдемте.

Он кивнул Стегглсу, и тот поднялся, уводя Сэмми Крокетта на тренировку.

На следующий день после обеда (это был четверг), когда Хьюитт и Кентиш беседовали в уютной комнатке самого хозяина, туда ворвался Стегглс в крайнем возбуждении и, задыхаясь, выпалил:

– Он… он удрал! Сбежал!

– Что?

– Сэмми – исчез! Смылся! Я не могу его найти.

Хозяин в изумлении уставился на тренера, который стоял с болтающимся в руке свитером и столь же ошеломленно глядел в ответ.

– Что ты хочешь сказать? – наконец произнес Кентиш. – Не валяй дурака! Он где-то здесь. Найди его!

Но Стегглс уверял, что это невозможно. Он уже все обыскал. Он оставил Крокетта на дорожке за деревьями в беговой экипировке, длинном пальто и кепке, которые тот надевал, переходя от дома к трассе, чтобы не простудиться.

– Я собирался дать ему пару стартов с пистолета, – объяснял Стегглс, – но как только мы вышли, он говорит: «Рэгги, что-то холодновато. Принеси-ка мне свитер. Он у меня в ящике, хорошо?».

Ну, я пошел за свитером – а его на месте нет. Пока нашел, пока вернулся – мальчишки уже и след простыл. В доме его не видели, и нигде его нет.

Хьюитт и хозяин, теперь уже всерьез встревоженные, обыскали все вокруг, но безуспешно.

– С чего бы ему удирать отсюда? – спросил Кентиш, покрываясь потом от тревоги. – Да и не холодно вовсе – тепло. Ему и свитер не нужен был, он его никогда не носил. Это просто уловка, чтобы смыться. Вот тебе и дело! Я ведь на нем рассчитываю выиграть выручку за два года. Слышишь – его надо найти!

– Да как же? – воскликнул сбитый с толку тренер, мечась в отчаянии. – Я сам на него все поставил, что смог наскрести. Где его искать?

Вот тут и настал момент Хьюитта. Он отвел Кентиша в сторону и что-то прошептал ему. Слова его заметно поразили хозяина.

– Ладно, я все тебе расскажу, если тебе это так нужно, – кивнул тот. – Мне ни жарко, ни холодно от того, скажу я или нет. Но ты сможешь его найти?

– Обещать не могу, разумеется. Но теперь вы знаете, кто я и зачем здесь. Если дадите мне нужные сведения, я возьмусь за дело – и, конечно, без всякого вознаграждения. Может, повезет… но обещать не берусь.

Хозяин несколько мгновений пристально смотрел ему в лицо, затем сказал:

– По рукам! Договорились.

– Отлично, – кивнул Хьюитт. – Соберите те бумаги, что у вас есть, и вечером мы займемся этим делом. Что касается Крокетта – никому ни слова. Боюсь, слухи все равно разойдутся, раз уж в доме все знают, но не стоит поднимать лишнего шума. Не делайте никаких ставок на стороне и вообще ничего, что может привлечь внимание. А теперь пойдемте посмотрим на эту вашу беговую трассу.

Тут у Стегглса, все еще стоявшего поблизости, появилась идея.

– А как насчет старого Тейлора, из «Копа», хозяин? – сказал он многозначительно. – Его парень и без Сэмми может выиграть, а Тейлор на него ставит вовсю. Может, он что-то знает?

– Вполне возможно, – заметил Хьюитт, опередив Кентиша. – Слушайте: пусть Стегглс сходит и последит за «Копом» час-другой – вдруг удастся что-нибудь узнать. Только не показывайся на глаза.

Кентиш согласился, и тренер ушел. Когда Хьюитт и Кентиш подошли к дорожке за деревьями, детектив сразу же начал осматривать землю. Пара довольно глубоких ямок в ее покрытии, как объяснил хозяин, была оставлена Крокеттом во время тренировок старта. Позади них виднелись свежие следы шипованных туфель. Следы вели почти к самому высокому забору, ограждавшему участок, – и там внезапно обрывались. На заборе, немного правее того места, где исчезали следы, находилась прочная дверь. Хьюитт попробовал толкнуть ее и обнаружил, что она приоткрыта.

– Она всегда заперта, – поразился Кентиш. – Он вышел этим путем – иначе ему пришлось бы проходить через дом.

– Но он ведь не привык делать шаги длиной в три ярда? – заметил Хьюитт, указывая на последний отпечаток и затем на дверь, находившуюся примерно на таком расстоянии. – К тому же, – добавил он, открывая дверь, – здесь нет ни одного следа – ни внутри, ни снаружи.

Дверь выходила в узкий переулок, а по другую сторону тянулся еще один забор и густо посаженные деревья. Кентиш посмотрел на следы, затем на дверь, потом прошелся вниз по переулку и, наконец, в сторону дома.

– Вот это номер! – пробормотал он.

– Дорога здесь тихая, – заметил Хьюитт. – Ни одного дома поблизости. Куда она ведет?

– В ту сторону – к старым кирпичным печам, давно заброшенным. А туда – к повороту на дорогу из Пэдфилда в Каттон.

Хьюитт вернулся к беговой трассе и снова принялся изучать следы. Он проследил их назад по траве, к дому.

– Совершенно ясно, – сказал сыщик, – что назад в дом он не возвращался. Вот двойная линия следов – рядом: обычные ботинки Стегглса с железными набойками и беговые туфли Крокетта – так они вышли. А вот следы одного Стегглса в обратную сторону – когда он пошел за свитером. Крокетт остался. Видите, здесь в рыхлой земле множество отпечатков. Он переминался с ноги на ногу, затем сделал два-три шага к забору – не прямо к двери, заметьте – и… здесь следы обрываются. Больше их нет – ни вперед, ни назад. Если бы у него были крылья, я бы решил, что он просто улетел отсюда, или что земля его проглотила и снова сомкнулась, не оставив ни следа.

Кентиш мрачно смотрел на дорожку и молчал.

– Впрочем, – продолжил Хьюитт, – я, пожалуй, немного пройдусь и все обдумаю. А вы возвращайтесь в дом и покажитесь в баре. Если кто спросит о Крокетте – скажите, что он в порядке. Кстати, можно ли по этой дороге добраться до «Копа», заведения Тейлора?

– Да. Дойдете до конца, где она выходит к дороге на Каттон, повернете налево, потом первый поворот направо – там и будет «Коп». Любой покажет.

Кентиш закрыл за сыщиком дверь, а тот направился… К старым печам. Менее чем через час он вернулся. Уже начинало смеркаться, и хозяин разбирал бумаги у окна в своей уютной комнатке.

– Я собрал для вас документы, – сказал он, когда Хьюитт вошел. – Есть новости?

– Ничего особенно важного. Вот только несколько обрывков бумаги. Попробуйте узнать почерк, если сможете. Зажгите свет.

Кентиш зажег лампу, и Хьюитт выложил на стол несколько маленьких клочков бумаги, которые, очевидно, были обрывками разорванного письма.

Трактирщик недоверчиво перевернул их.

– По этим обрывкам мало что узнаешь. Почерк мне незнаком. Где вы их нашли?

– Они лежали на дороге за домом, чуть поодаль. Судя по всему, это части записки, адресованной кому-то по имени Сэмми или почти так. Видите этот клочок с «…мми»? Это явно начало письма: над строкой ровный край бумаги, без следа предыдущей строки, и после слова ничего не идет. Кто-то пишет Крокетту – я полагаю, именно ему, по ряду причин – и называет его Сэмми. Жаль, что сохранилось так мало. Думаю, тот, кто порвал письмо, убрал остальное в карман, а эти клочки обронил случайно.

Кентиш, перебирая обрывки, вдруг с горечью воскликнул:

– Все ясно – он нас продал! Сбежал и надул! А ведь я его из грязи вытащил… смотрите: «брось их» – яснее некуда! Значит, брось меня и моих людей – меня, после всего, что я для него сделал! А тут – «сейчас же»… значит, уходи немедленно, как он и сделал. А вот – погодите… – трактирщик сложил два клочка вместе, – смотрите: здесь слово «дорога», и оно подходит к этому месту… а тут «бедн…» – «бедный дурак», наверное. Это про меня, что ли? Или «болван»… вот уж спасибо! Да я бы ему шею свернул, попадись он мне – и сверну!

Хьюитт улыбнулся.

– Возможно, все не так уж оскорбительно, как вам кажется, – заметил он. – Если вы не узнаете почерк – ничего страшного. Но если Сэмми действительно сбежал, чтобы вас предать, есть ли смысл его искать? Он ведь не станет выигрывать, если сам этого не хочет.

– Да он бы не посмел подвести меня у меня же под носом! Я бы… Я бы…

– Ну-ну. Возможно, мы все-таки заставим его бежать – и бежать как следует. Одно ясно: мальчишка покинул это место по собственной воле. Более того, думаю, сейчас он в Пэдфилде – по всей вероятности, направился туда. И, по-моему, он вовсе не собирается вас предавать.

– И не должен! Я сделал все, чтобы ему было выгодно держаться со мной. Я поставил на него пятьдесят из своего кармана и сказал ему об этом. Если Сэмми выиграет – получит куда больше, чем смог бы выручить, пойдя на махинацию, не считая призовых и того, что я бы ему добавил. А выходит, он меня просто подставляет.

– Это еще посмотрим. А пока – никому не говорите того, что я вам сообщил, даже Стегглсу. Он нам не поможет, а может случайно проговориться. И об этих клочках бумаги – ни слова: я их оставлю у себя. Кстати, Стегглс сейчас в доме? Отлично – пусть остается. Не давайте ему сегодня бегать по округе с поисками. Я переночую здесь, а утром мы продолжим заниматься делом Крокетта. А теперь – давайте разберемся с моим вопросом.

Утром Хьюитт завтракал в уютной комнате хозяина, внимательно прислушиваясь к разговорам в баре. Вскоре после девяти у входа остановилась легкая двуколка, и в трактир вошел краснолицый, громкоголосый человек, шумно поздоровавшийся с Кентишем. Они выпили вместе, и гость спросил:

– Ну как дела? Присмотрел кого-нибудь на спринт? У тебя ведь свой парень участвует, а?

– Да, есть один, – ответил Кентиш. – Крокетт. Молодой еще, до своей настоящей формы не дорос. Думаю, на этот раз первый номер у старого Тейлора.

– Отличный парень, – сказал гость, многозначительно кивнув. – Нисколько не удивлюсь. Сам будешь ставить?

– Нет, пожалуй, нет. Сейчас я вне игры. Может, для забавы, совсем чуть-чуть – и все.

После еще нескольких незначительных реплик краснолицый уехал.

– Кто это был? – спросил Хьюитт, наблюдавший за ним из окна.

– Дэнби, букмекер. Хитрая бестия. Готов спорить, что ему уже донесли, что Крокетт исчез, вот он и явился меня прощупать. Да не вышло. Я уже устроил так, что часть ставок, связанных с Крокеттом, записана у него в учете – примерно на половину всей суммы. Причем сделал это не напрямую, а через посредников.

Хьюитт потянулся за шляпой.

– Я выйду на полчаса. Если Стегглс захочет уйти до моего возвращения – не пускайте. Пусть лучше аккуратно сровняет все следы на гаревой дорожке. И еще: нельзя ли, чтобы ваш сын сегодня был поблизости? Может понадобиться небольшая помощь.

– Конечно, скажу ему остаться. А зачем нужно разравнивать дорожку?

Хьюитт улыбнулся и похлопал хозяина по плечу.

– Объясню все свои приемы, когда дело будет сделано, – сказал сыщик и вышел.

На дороге между Пэдфилдом и деревней Седби стояла пивная «Плуг», где некий Дж. Уэбб имел лицензию на продажу пива – как на месте, так и на вынос, по желанию жаждущих. На зов плотного пожилого господина в очках, опирающегося на трость, к стойке вышла Нэнси Уэбб – румяная девушка с кудрявой челкой и широкой улыбкой, обнажавшей прекрасные зубы. Господин выпил кружку горького пива и затем тихим голосом, характерным для человека, который сам плохо слышит, сказал:

– Не подскажете ли, как выйти на главную дорогу в Каттон?

– По переулку вниз, на перекрестке направо, потом первый поворот налево.

Старик несколько секунд держал руку у уха, словно прислушиваясь, а затем снова заговорил своим шепотом:

– Боюсь, я сегодня очень плохо слышу. Не могли бы вы записать? Я временами так глух…

Девушка записала указания, и старик, поблагодарив, ушел.

Он медленно шел по переулку, опираясь на трость. Дойдя до перекрестка, остановился, убрал трость под мышку, сунул очки в карман, и зашагал уже обычной походкой Мартина Хьюитта. Достав записную книжку, он внимательно изучил написанное мисс Уэбб – и направился вовсе не туда, куда она указала, а обратно к «Зайцу и Гончим».

Кентиш мрачно прохаживался за стойкой.

– Ну что, мой друг, – сказал Хьюитт, – Стегглс уже стер следы?

– Пока нет, я ему не говорил. Но он где-то поблизости – сейчас скажу.

– Нет, не надо. Думаю, это уже не потребуется. Он, вероятно, скоро захочет выйти – пусть идет, когда пожелает. Я посижу наверху, в клубной комнате.

– Хорошо. Но откуда вы знаете, что Стегглс соберется выходить?

– Он ведь места себе не находит после исчезновения своего подопечного. Вряд ли долго усидит без дела.

– А что насчет Крокетта? Вы отказываетесь от поисков?

– Ни в коем случае. Не спешите. Не могу сказать, что полностью уверен – времени мало, – но к вечеру, думаю, у меня для вас будут новости.

Хьюитт просидел в клубной комнате до полудня, там же пообедал. Наконец он увидел из окна, как Рэгги Стегглс идет по дороге. В тот же миг сыщик спустился вниз и вышел вслед за ним. Дорога через ярдов восемьдесят поворачивала, и, как только Стегглс скрылся из виду, Хьюитт ускорил шаг. Он следовал за тренером через весь Пэдфилд и дальше, не теряя его из виду. В конце концов Стегглс остановился на углу и передал записку мальчишке, игравшему неподалеку. Тот побежал с ней к аккуратному дому напротив. Хьюитт заметил вывеску на калитке: «Х. Дэнби, подрядчик». Через пять минут в боковой калитке показалась голова и плечи того самого краснолицего человека. Стегглс тут же поспешил к нему и исчез во дворе.

Это было и любопытно, и поучительно.

Хьюитт занял позицию на боковой улице и стал ждать. Через десять минут Стегглс вышел и поспешил обратно. Тогда Хьюитт неторопливо подошел к дому и внимательно его осмотрел. В углу небольшого палисадника стоял застекленный щит, обитый зеленым сукном. На нем значилось: «Х. Дэнби. Дома на продажу и в аренду». Однако внутри висело лишь одно старое, запыленное объявление о сдаче трех лавок, пригодных для любого дела и готовых к переделке под нужды арендатора.