Шерлок Хоумс Алая надпись

— Теперь дело стало ещё запутаннее, — сказал Грегсон. — Хотя, казалось бы, куда уж больше.

— А вы уверены, что оно не проясняет ситуацию? — заметил Хоумс. — Глядеть на кольцо бесполезно. Что вы нашли в его карманах?

— Вот всё, что мы обнаружили, — ответил Грегсон, указывая на груду предметов на одной из нижних ступенек лестницы. — Золотые часы № 97163 работы лондонского мастера Барро. Очень массивная и прочная золотая цепочка для часов, с подвеской «Альберт». Золотое кольцо с масонским знаком. Золотая булавка в виде бульдожьей головы, глаза которой сделаны из рубинов. Визитница из русской кожи с карточками Иноха Дж. Дреббера из Кливленда, имя совпадает с инициалами E. J. D. на белье. Кошелька нет, но при нём было наличными семь фунтов тринадцать шиллингов. Карманное издание «Декамерона» Боккаччо, на форзаце которого написано имя Джозефа Стангерсона. Два письма: одно адресовано И. Дж. Дребберу, другое — Джозефу Стангерсону.

— На какой адрес?

— В Американскую биржу на Стрэнде, до востребования. Оба письма от пароходной компании «Гуйон» и касаются отправления её судов из Ливерпуля. Очевидно, этот несчастный собирался вернуться в Нью-Йорк.

— Вы наводили справки о Стангерсоне?

— Немедленно, сэр, — ответил Грегсон. — Я распорядился разослать объявления во все газеты, а одного из моих людей отправил в Американскую биржу. Он пока не вернулся.

— Запрашивали Кливленд?

— Сегодня утром мы отправили телеграмму.

— Как именно вы сформулировали запрос?

— Просто изложили обстоятельства и попросили сообщить любые сведения, которые могли бы помочь расследованию.

— Вы не уточнили ничего из того, что показалось вам особенно важным?

— Я спрашивал о Стангерсоне.

— И больше ни о чём? Разве нет обстоятельства, от которого зависит всё дело? Не отправить ли вам ещё одну телеграмму?

— Я уже сказал всё, что хотел сказать, — обиженно ответил Грегсон.

Шерлок Хоумс тихонько усмехнулся и, казалось, собирался что-то заметить, но тут снова появился Лестрейд, до этого находившийся в передней комнате, пока мы беседовали в коридоре. Он потирал руки с напыщенным, самодовольным видом.

— Мистер Грегсон, — объявил он, — я только что сделал чрезвычайно важное открытие. Оно осталось бы незамеченным, если бы я не осмотрел стены самым тщательным образом.

Глаза маленького сыщика заблестели. Было очевидно, что он едва сдерживает торжество: ему удалось одержать верх над коллегой.

— Идите сюда, — сказал он, торопливо возвращаясь в комнату, которая после выноса жуткого покойника казалась просторнее и светлее. — Теперь встаньте вот здесь!

Он чиркнул спичкой о подошву сапога и поднёс её к стене.

— Посмотрите на это! — торжествующе воскликнул он.

Я уже упоминал, что в некоторых местах обои отстали от стен. В этом углу комнаты отслоился большой кусок, обнажив жёлтый квадрат грубой штукатурки. На оголившейся поверхности красными, словно кровавыми, буквами было выведено одно-единственное слово:

RACHE.

— Ну что скажете? — воскликнул сыщик с видом фокусника, демонстрирующего свой номер. — Эту надпись не заметили, потому что она находится в самом тёмном углу комнаты и никому не пришло в голову туда заглянуть. Убийца написал её собственной кровью — или кровью того, кто был с ним. Видите потёк на стене? А это окончательно исключает самоубийство. Почему для надписи выбрали именно этот угол? Сейчас объясню. Посмотрите на свечу на каминной полке. В тот момент она горела, и тогда этот угол был бы самым светлым участком стены, а не самым тёмным.

— И что же теперь означает эта находка? — пренебрежительно спросил Грегсон.

— Как что? Тот, кто писал, собирался вывести женское имя «Рэйчел», но его или её прервали, прежде чем слово было закончено. Вот увидите: когда дело раскроют, выяснится, что некая женщина по имени Рэйчел имеет к нему отношение. Можете смеяться, мистер Шерлок Хоумс. Вы, возможно, умны и сообразительны, но в конечном счёте старый ищейка всё равно лучше!

— Прошу меня простить! — сказал мой товарищ, который так громко расхохотался, что вывел маленького сыщика из себя. — Вы, несомненно, заслужили похвалу: именно вы первым из нас обнаружили эту надпись. И, как вы совершенно справедливо заметили, всё указывает на то, что её оставил второй участник вчерашней загадочной истории. Я ещё не успел осмотреть комнату, но, если вы позволите, займусь этим сейчас.

С этими словами он вынул из кармана рулетку и большую круглую лупу. С двумя этими инструментами он бесшумно заходил по комнате, то и дело останавливаясь, временами опускаясь на колени, а однажды даже растянулся на полу лицом вниз. Он настолько погрузился в работу, что, казалось, совершенно забыл о нашем присутствии. Всё это время он что-то бормотал себе под нос, сопровождая поиски целой чередой восклицаний, стонов, посвистываний и коротких возгласов, словно подбадривая себя и выражая надежду. Наблюдая за ним, я невольно вспомнил породистую, хорошо выученную гончую, которая мечется по зарослям, взволнованно поскуливая, пока не найдёт потерянный след. Минут двадцать или больше он продолжал исследования, с величайшей точностью измеряя расстояния между отметинами, совершенно невидимыми для меня, и время от времени прикладывая рулетку к стенам — по причинам, которые я никак не мог понять. В одном месте он осторожно собрал с пола небольшую кучку серой пыли и пересыпал её в конверт. Наконец он принялся изучать через лупу надпись на стене, с мельчайшими подробностями рассматривая каждую букву. Закончив, он, по-видимому, остался доволен и убрал рулетку и лупу в карман.

— Говорят, гений — это бесконечная способность прилагать усилия, — улыбнувшись, заметил он. — Определение весьма неудачное, но к работе сыщика оно вполне подходит.

Грегсон и Лестрейд наблюдали за действиями своего сыщика-любителя с немалым любопытством, смешанным с презрением. Они явно не понимали того, что я уже начинал осознавать: даже малейшее движение Шерлока Хоумса преследовало определённую практическую цель.

— Ну и что вы об этом думаете, сэр? — спросили они оба.

— Если я стану помогать вам, то лишу вас заслуженной славы, — ответил мой друг. — Вы так хорошо справляетесь, что было бы жаль кому-нибудь вмешиваться.

В его голосе звучала явная насмешка.

— Сообщите мне, как продвигается расследование, — продолжил он, — и я с радостью окажу вам любую помощь, какая будет в моих силах. А пока мне хотелось бы поговорить с констеблем, который обнаружил тело. Не скажете, как его зовут и где его найти?

Лестрейд заглянул в записную книжку.

— Джон Рэнс, — ответил он. — Сейчас он не на службе. Вы найдёте его по адресу: Одли-Корт, дом 46, Кеннингтон-Парк-Гейт.

Хоумс записал адрес.

— Идёмте, доктор, — сказал он. — Навестим его. А вам я сообщу кое-что, что может помочь в расследовании, — добавил он, повернувшись к обоим сыщикам. — Здесь совершено убийство, и убийца — мужчина. Его рост превышает шесть футов. Он в расцвете сил, при таком росте у него маленькие ступни. На нём были грубые ботинки с квадратными носками, и он курил трихинопольскую сигару. Он приехал сюда вместе с жертвой в четырёхколёсном кэбе, запряжённом лошадью, у которой три подковы были старыми, а одна, на правой передней ноге, — новой. Скорее всего, у убийцы было румяное лицо, а ногти на правой руке необычайно длинные. Это лишь некоторые приметы, но, возможно, они вам пригодятся.