Мясо будет в пятницу

МЯСО БУДЕТ В ПЯТНИЦУ

АРТУР «МЕСТНЫЙ» САФАРКУЛИЕВ

Матери, Отцу, Супруге,

Друзьям,

Знакомым,

Случайным встречным.

Москва

Непростое лето 2026 года

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я писал небольшой текст, потом вспомнил одно, другое, разозлился на третьего, в итоге в существующие бесплатные онлайн-ресурсы история не влезла. Как хотят. Пусть будет книга.

Читайте это, когда останетесь одни, представляя морозные зимние дни Великой и Прекрасной России: яркое, выкрученное на максимум, синее небо, -28°С, хруст сугробов под ногами, искристый наст и л-ё-д. Коллективом по ролям не читайте, хоть и неплохо ляжет.

Имена оставил как есть, иначе история превратится в пустышку: зачем писать про выдуманного Магомеда, когда есть настоящие живые Агабек с Балабеком? Жизнь веселее воображения.

Пусть у каждого прочитавшего доброго человека всё будет лучше. Если не видите цели, не значит, что её нет. Просто идите.

Живите долго и славно.

Успеха.

ПОВОРОТ НЕ ТУДА

Вот и весна. Весна всегда дарит нам приятные ощущения, миражи. Той весной эти ощущения я ловил на сибирской стройке в городе Мегионе. Когда я там родился, он был просто «СССР, Тюменская область, город Мегион». Теперь это Ханты-Мансийский автономный округ — Югра. Весна сейчас там, наверное, сильно отличается от той моей весны. Хотя бы потому, что нас с Саидахмедом там больше нет.

Физически мы не умерли. Природа лупит нас кого по плеши, кого по щекам, но уже в разных городах, не в Мегионе. Никакой больше щедрой метели в ебало, никаких голодных дней, никакого сизого неба, никакого мастера Агабека с его никаким братом Балабеком.

— Смотрел фильм «Поворот не туда»?

— Нет.

— Это он.

Саидахмед смотрел фильм «Поворот не туда», об этом я узнал за длинным чёрным деревянным столом с торчащими гвоздями. Кто-то до нас в этой хибаре разогнал тараканов, пробился на кухню, взял несколько старых досок и сделал из них стол. Не дизайнер, таких тогда в этих краях ещё не было. Этот кто-то выживал. Он тоже оказался на дне и знал, что надо делать хоть что-то. Как в сериалах про ходячих мертвецов, только ходячим мертвецом был он сам. Жизнь в этом мертвеце теплилась, но в основном на лохматой рыжей макушке.

Это сейчас едят доставку в кроватях. Ещё недавно ели за столом на кухне все вместе то, что сами приготовили. Или то, что я приготовил. Варишь самые дешёвые спагетти, заливаешь томатным соком «Добрый», томишь, чеснок, зелень, чеснок, зелень, помидор, соль, перец. «Мясо будет в пятницу. В мечеть свежее привезут». Возьмём бесплатно.

— Приберёмся, быт наладим, — я меньше, но старше. Саидахмед стандартный двухметровый в обе стороны дагестанец, двоюродный мне брат. Я попроще — метр семьдесят пять по военному билету, так метр семьдесят восемь, за столом поменьше. Он приехал заработать, я — остаться.

***

Как я оказался за этим столом в Западной Сибири? Да вот только что погибал на поминках на Урале, смотрел на свиной желудок на столе, нашпигованный дарами деревенских с Александровки, пинал что пинается, бил что бьётся, молчал что всегда должно молчаться. Со мной были друганы. В Москве некоторые ребята нашей формации называли друг друга соратниками. У нас просто друганы да братухи, идеи-то у нас не было, откуда взяться соратникам.

Когда я стоял и общался с незнакомцами, а сзади слышал шлепок — это Андрюха Ёж вырубил лишенца, который только что хотел зарядить мне в затылок, пока я регламентирую сегодняшний быт корешей этого лишенца в нашем кабаке: вы покупаете нам пиво, а потом сидите тихо и уёбываете, а можете и сразу валить. От звука шлепка я уже не моргал и не прерывал инструктаж. Только смотрел на вспыхивающие и угасающие зрачки собеседников: «Да, поняли, да». Уйти они не могли — некуда. Мы и так живём на въезде в городок. Подадутся вглубь — там совсем другие порядки, там темно, нет фонарей, и всё с незнакомцами делается для развлечения.

Казалось, что босяцкая удача преследует нас по пятам. Оказалось, это что-то более потустороннее. За столом слева сидели двое с чернобровой подругой. Посмотрели на меня, на остальных шестерых. Встали и вышли. Стол их был скудный: три пластикового бокала пива и сухарики для дамы, ведь она женщина, а женщинам, как и детям — лучшее. Встали и вышли. Чернобровая подбежала ко мне, вцепилась солидной носярой в ухо и зашептала заклинанием:

— Они деревенские какие-то, за стволом поехали. Валите.

— Каким стволом?

Отбежала обратно хрустеть за стол.

— Уважаемые друзья и пацаны, угасающего вида дама сообщила, что тут сейчас будет какой-то пистолет и два деревенских. Деталей не знаю, ничего непонятно, но предлагаю выйти посмотреть с улицы, — примерно так я звучал со стороны, а может и лучше.

— Гонит, — из хора семерых пропели три баритона. Тенор насупился и промолчал.

Два баса зависли и:

— Выходим.

Сидят. Добавил свой баритон седьмым (демократия — власть баритонов) и встал.

Вышли со всей поклажей: баллоны пива, пластиковые стаканы, орешки для Юры, сырная косичка для Кабана.

Присели на садовую калитку у клумбы напротив входа в трёх метрах. Без палева наблюдаем. Под фонарём. Юра хрустит орешками.

После нас в кафе зашёл человек сложной судьбы, крепких принципов, исполинский Роберт «Робен». После освобождения мечтал увидеть дочь, но так и не сложилось. Бывшей супруге уголовник ни к чему. А стал-то им из-за кого? Защитил разок в сельском кабаке, как и мечтала.

Горевал, потом все тяжкие (тяжеловес), отрицание, затаился, почти сдался, и да — все самые тяжкие.

О, «стволовые» деревенские вернулись.

Врачи вам этого не скажут, потому что такую тупость даже у них не спрашивают, но в человеке очень много зубов и крови. Роберт «Робен» выбивал их хлёстко, как нас учили в подвалах, быстро возвращая руку и втыкая её в человека вновь, из жилистых деревенских буквально вынимал жилы.

Пистолета у молодых людей так никто и не нашёл, может, его забили куда-то глубоко, что уже не сыскать. (Зачем ездили?) А гонор нашли. Он Роберта и задел, ныне покойничка.

***

Оказался я в Сибири просто. Пора было двигаться дальше. За плечами Санкт-Петербург, Москва, Уфа. Где родился, там и пригодился. Послушайте The Toxic Avenger-Home Call.mp3 и всё поймете. Если не поймёте, налейте 0,7 водки в ведро из нержавейки, 5 литров «Спрайта», выпейте, включите Александра Градского «Как молоды мы были» и всё поймёте. Не дойдёт, тогда Синяя Птица — «Там где клён шумит». Уверяю, дойдёт. Если уж после всего этого не дошло, наверное, это просто не ваше — песни слушать.

— Ржавчину с труб убрать надо, — Саидахмед начал соображать, что время принимать решения, он больше не дома с мамой в горной местности. На северах может и укроешься, да по весне всё равно оттаешь.

— Я из слива ванны уже целую причёску достал, — а я и достал. Ещё вчера до аэропорта не стал бы и руки марать. А тут целым рыжим шиньоном перед носом размахиваю у Саидахмеда, которого вижу второй раз в жизни, да и за день. Видал, мол, какие тут люди на морозном воздухе здоровые, шевелюры какие отращивают, аж в слив не пролазят.

КУЧЕРЯВЫЙ ИНЖЕНЕР

Мегион меня встретил с почестями. Товарищи отца нарядились в джипы, ведь он человек уважаемый, а я прямой родственник человека уважаемого. Встречают так только первенцев, остальные сыновья уже сами приезжать будут. Но чаще уезжать.

— Вуч хабарар ава? (Как дела/Какие новости? — говорит мне на лезгинском) Работу нашёл уже, Артур?

— Чё? — трясу напитыми-наетыми брыльями, все ждали другого Артура, я ожидания не оправдал, приехал без кубиков пресса, что видно из-под пальто, а они мои оправдали.

Все модные, хоть сейчас с прокуратурой приходи. Если бы они спросили меня, ну чё, как мы выглядим по десятибалльной шкале, я бы взял двух следаков (один с огнемётом) и расследовал бы природу происхождения этого лощёного вида. Но я такой же нерусский, только бродячий из яростной русской среды. Откуда у меня друзья следаки? Они появятся только через 10 лет. Помощника прокурора уже знаю по Альшеевскому району Республики Башкортостан, но он об этом ещё не знает в текущем 2011 году. Пару недель назад видел его блюющим у «кальянной» (кафе на цокольном этаже с двумя кальянами), какой из него помощник, сам с трудом справляется. Корешок из московского центрального аппарата появится через 11 лет. Знаю лично, как родного брата, Диму Мугалимова, сокурсник (одногруппник — «группаш»), получил второе юридическое после нашего международного права, стал добровольцем с нуля 2022 года, получил лейтенанта на СВО, но в далёком июне 2026 года; с оружием в те годы он бы никогда не связался, не тот масштаб. Знаю нескольких ВДВ-шников, которые как и многие ВДВ-шники уйдут в успешную коммерцию и благотворительность. Двумя словами: никакого бандитизма. Тремя словами: сплошь мирные люди.

Много кого знаю. Только сейчас они простые пацаны, которые пьют во дворе или на цокольных этажах с толпой знакомых, потому что в нормальных заведениях дорого. Да и нет таких заведений. Нормальных.

— Так чё, работу нашёл уже, Артур? — прозвучало уже как-то на балабановском нахско-дагестанском из х/ф «Война». Будто это не мои этнические земляки лезгины, а чужие. И враги.

— В администрации нерусских курировать буду, — интересно, умеют ли они смеяться ещё, эти мастодонты девяностых, или атрофировалось всё.

— А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА, — это смех.

***

За полчаса живо долетели от Нижневартовска, аж херово стало от приятных ароматов в машине. Её ещё и не трясло. Музыка не орёт. Хочется выпить и закурить. Но уже в следующей жизни.

«Порш Каен» несётся в бездну иссине-чёрного сибирского неба, седеют панельки. Снега, панельки, снега, жёлтый свет, оранжевый свет, окóнца. Что-то светлеет вдали, но над тобой всё обливается чернотой. Будто где-то там вдалеке другая Сибирь, там рыбалка, костёр, смех, ярко-красный закат, обволакивает голову запах доброго сытого дыма, тут — мрачный Самотлор Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции.

***

«Корочку» оператора дóбычи нефти и газа я получил довольно быстро. И пошёл на стройку. Пока ждал на правах гостя человека уважаемого, что за меня по знакомству решит вопрос отец, вахта уехала. Узнал я об этом, когда вспомнил, что помимо отцовской стороны у меня тут есть родственники со стороны матери. Мои. Русские.

Рад, что родители договорились когда-то. Что не Абдулла (версия отца) и не Андрей (версия матери). Не Абдулла я, прости, Господи, и не Андрей. Наверное, поэтому отец всё детство будет мне: «Ни рыба ни мясо ты какой-то».

Тогда в тех местах нейтральным было — Артур. Были только я и татарин, сын соседки, соседка эта была акушеркой матери. Такой маленький город. Когда живёшь за роддомом на улице Заречной.

Мама моего друга Артура встретила меня первая в этом мире. И просила, чтобы мы оба были Артуры. Её мнение учли. Были же времена. Чьё-то мнение учитывалось.

А вот и они, мои русские.

Родственник со стороны матери, главный инженер, Тётя Ира была обнаружена в универсаме типа «Пятёрочка», только «Копейка», где моё эго с ходу прооперировали без предварительного обследования. Через несколько лет я и сам стану ведущим инженером, но это уже будет потом и в целом Департаменте.

— Ты чего приехал и молчал, итить твою мать?! — стоим меж полок с макаронами, люди пытаются пройти; можете не дёргаться, тёте Ире п-о-х-е-р. Этот белобрысый кучерявый родственник, как и другие, с причёсками и без, получил телефонный сигнал о моём присутствии в городе от матушки Валентины, которая подарила меня этому миру, а я радую его и по сей день.

Мама у меня осталась жить в отчем доме на Урале, откуда все эти мои северяне и происходят. Но произошли они оттуда так давно, что сибиряками стали, сибиряками и уйдут.

— Так к бате приехал же. Новую жизнь начать, то да сё, — мне чуть за двадцать, не понимаю почему на меня орут в магазине, я только что был амбассадором ультранасилия в глубинке и даже семь раз в большом городе. Плюс секс-символ. И певец.

— Какой батя, у него дел и без тебя хватает. У меня вахта вчера укомплектовалась, Я ЕЁ СОБИРАЛА, ты э-т-о понимаешь?! — она ещё так членораздельно говорит всегда, привыкла с тупыми работать, акценты расставляет на каждом слове по-своему — хуй угадаешь, это вам не караоке. Ещё она «нафик» говорит, не «нафиг», а «нафик» с чётким «к». Вот такой прононс.

— У меня так-то корочка есть. Я оператор добычи нефти и газа, — да, в «добыче» ударение строго на первый слог, но у меня не прижилось.

— Да вижу уже, оператор макаронный, нафик, — помолчала и добавила задумчиво в пол, — итить твою мать, нафик.

— Это паста будет, — я всё про свои макароны, одна жратва на уме. Сто килограммов до шестидесяти ещё не сползли, но калораж тулова уверенно тает в пуховике.

— Всё, заходи давай в гости, раз уж тут теперь живёшь, к Тёте Гале не забудь с Дядь Сашей. И к сёстрам зайди: Анька с Иринкой хоть стол накроют, а то ходишь тут. Давай, вахтовик, цалую, нафик.

Ушуршала с богатой корзиной провизии. Пошёл выбирать шоколад подешевле. Без сахара смерть.

Выбрал шоколад «Спартак», потому что жил у Лужников.

***

В гостях у всех побывал, но без особого удовольствия. Сердце только полыхало. Будто из тюрьмы отпустили домой на полчаса, а отбывать пожизненное. Никакой свинины, табака, алкоголя. Пришёл в гости к Тёте Гале: «Даже пивчик не будешь?» Пришёл к сёстрам: «Зацени рулетики с бекончиком».

В чём проблема? А я приехал на Север, чтобы в двадцать с небольшим неожиданно для всех пожить так, как этническая часть по отцу меня ведёт — по Исламу. Она ли меня вела?

БУДНИ ШЕФ-ПОВАРА

Ебучий ты Север. К бате приехал, ему некогда посидеть поговорить, друзья его — окаменелые с позапрошлой эпохи минералы из неприятной материи, своих у меня нет, единокровные братья — мелочёвка, которая оживит меня, когда я стану им нужен, но это будет через 10 лет. А сейчас-то мне что делать, пока я не знаю что меня ждёт?!

Спортзал с бройлерами, которые жрут куриную грудку прямо в зале у станка. Это место я принял как образ жизни. Занимался в ярко-красной кофте «СССР», батя поделился. Абонемент как две пачки макарон с нижней полки, по ценнику, не по размеру. Можно чередовать. Тем более в ярко красной кофте «СССР».

Но есть ещё одно дело. Брат двоюродный [со стороны матери].

Это его мне мелкого оставляли на летнем Урале, когда всей роднёй уезжали по ягоды. Кроме него оставляли ещё сковородку жареной картошки и кастрюлю прекрасных кислых щей. Иван, родная моя душа, выбегал на улицу своими дурными ножками и нажирался одуванчиков. Человек искусства как был, так и остался. Глубокого взгляда на мир человек. Припёрся, лёг на кухне на пол и кряхтит на своём писклявом малолетнем.

— Ты чё разлёгся, придурок? Кушать будешь-то? Ща греть буду.

— Нет, живот болит, — крутится на полу, опять брейк-данс пытается показать, что ли, сколько можно уже, впечатлительный пиздец, один раз показали танец с MTV на кассете — всё теперь. Хоть «Раммштайн», хоть группа «Адреналин» («Гранитный камушек в груди»), хоть «Скутер» — всё брейк-данс танцует в своей придуманной манере. Сервант разъебал бабке, кошку сиамскую чуть не ухайдокал — не чувствует пространство.

— С чего болит-то?!

— Да одуванчик берёшь когда, отламываешь, а там молочко. Его вот ел… много…

Это Ваня Кузнецов.

***

— Ваня тут жил Кузнецов, знаете такого?

— Не знаю такого.

По ебалу вижу, что знает. Урал из меня ещё не вышел, в мечеть я зайти ещё не успел, поэтому:

— Не пизди. Знаешь. Все знают. Где?

— Ещё с легавыми не базарила, — лязгнула впавшими челюстями босота-нарколыга.

Не выдерживаю сибирской атмосферы без своей отвёртки «Хром Ванадий». Нет никотина, допинга нет, друзей нет, музыка фоном не играет, как будто я в кино. Ничего нет, я один в открытом космосе, хожу среди девятиэтажных иглу изо льда, ещё ты меня дрочишь, блядь, индеец в двухэтажном балкé, американских боевиков пересмотрела?! Что за легавый, сучара ты худосочная?!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.