По ту сторону неба

Глава 5

Грейс сидела за столом в офисной части прачечной — небольшой, перегороженной перегородкой зоне с окном в зал, где работали машины. Перед ней лежали бланки: графики, накладные, квитанции. Она ставила подписи, делала пометки карандашом, автоматически проверяя штампы и даты. Рядом стояла Лина, молодая сменщица, с которой они обсуждали новую систему учета — Грейс объясняла, как заполнять электронные формы.

— Главное не забывай прикладывать копии договоров, — спокойно говорила она, бегло просматривая очередную страницу. — Мы однажды пропустили, и клиент потом вернулся с претензией. Лучше перестраховаться.

Лина что-то кивала, отвечала, но Грейс ловила себя на том, что слушает вполуха. Её взгляд то и дело соскальзывал в стеклянную перегородку. Снаружи, в зале, Маркус стоял у промышленной сушилки, разговаривая с представителями поставщика. Он показывал им старую технику, тыкал в какие-то кнопки, размахивал документами. Рыжие волосы были еще слегка влажными от дождя, и в них все еще застряли две крошечные капли. Веснушки, немного небритая щетина. Типичный итальянец с открытым лицом, тёплым, немного дерзким взглядом. И в этом взгляде было что-то юношеское, несмотря на возраст.

Грейс мельком посмотрела на него — лишь на секунду. И в тот самый момент Маркус поднял глаза. Их взгляды встретились. Он чуть наклонил голову и легко, почти незаметно, улыбнулся. Улыбка была искренняя, не флиртующая — просто теплая. Как будто он сказал “я тебя вижу. ты не одна.” Грейс тут же отвернулась, опустив глаза в бумаги, будто кто-то только что открыл окно, и внутрь ворвался холодный воздух. Щеки вспыхнули. Она сосредоточенно начала ставить галочки, хотя сама не понимала, что именно проверяет.

— Всё понятно? — спросила она у Лины, чуть хрипловато, будто голос предал.

— Да вы красная какая-то, всё в порядке? — удивленно спросила та.

Грейс натянуто улыбнулась.

— Просто жарко. Эти лампы —она указала на настольные ламы— как на допросе.

И снова к бумагам. К цифрам. К графикам. Но в голове всё равно пульсировало ощущение взгляда. Того, в котором не было ни давления, ни притворства. Только легкий, осторожный интерес.

***

Час спустя Грейс вышла из здания прачечной, асфальт был еще влажным. Дождь только что закончился — небо все еще хмурилось, но капли уже не падали. На парковке стояли лужи, отражая серые облака и свет вывески, которая будто дрожала в воде. Она открыла сумку, достала ключи от машины. Щелкнул замок. Её пальцы были немного напряжены — не от холода, а от того, что день всё ещё не отпускал её из своих цепких, нервных объятий. Мысли были с Эриком. С этим странным домом. С той дверью.

— Грейс! — раздался голос позади.

Она обернулась. Маркус стоял в нескольких шагах, засунув руки в карманы джинс.. На лице — та самая полуулыбка, знакомая до мельчайших деталей.

— Подброшу тебя? — спросил он, подходя ближе. — Или может, ужин? Где-нибудь поблизости. Что-то простое..без драмы.

Он говорил легко, стараясь быть ненавязчивым, но в голосе всё равно чувствовалось напряжение. Он ожидал отказа, он привык к её отказам,но почему-то всё равно спрашивал. Грейс сжала ключ в руке. Повернулась к машине, потом обратно к нему. На секунду она будто колебалась между двумя мирами. Между тем, где она была просто женщиной, которой сделали предложение поужинать. И тем, где она — мать, живущая в тревоге, с сыном в доме, где что-то не так.

— Маркус — сказала она, голос чуть дрогнул. — Ты ты хороший. И я наверное, в другой ситуации

Он молча кивнул, не дожидаясь окончания фразы.

— Всё понял.

— Нет, не так, — она взглянула на него, впервые честно. — Я хочу. Правда. Просто сейчас мой сын. Я не могу думать о чём-то ещё. Ни о чём, кроме него.. И дома есть проблемы,я тебе рассказывала сегодня.

Он осмысленно кивнул.

— Я не требую. Просто хотел, чтобы ты знала ты всегда можешь положиться на меня,если будет нужна моя помощь,то знай я рядом.

Она слабо улыбнулась.

— Спасибо, Маркус.

Между ними повисло молчание — не враждебное, но плотное, насыщенное всем, что осталось несказанным. Потом она открыла дверь машины.

— Береги себя, Грейс, — тихо сказал он.

— Ты тоже, — ответила она и села за руль.

Когда машина завелась и она выехала с парковки, в зеркале заднего вида Маркус всё ещё стоял там. Один. Среди луж и неразговорённого вечера. Машина тихо катится по вечерней дороге. Асфальт блестит под фонарями — влажный, как стекло, отражает небо и пустоту улиц. В салоне — полнейшая тишина, даже радио выключено. Только звук двигателя и дождь, ещё не до конца высохший с лобового стекла, отзываются в пространстве, где сейчас есть только она — Грейс. Руки на руле сжаты чуть крепче, чем нужно, ногти впиваются в ладони. Она смотрит прямо, но взгляд её как будто проходит сквозь дорогу — в никуда, в какие-то другие пространства, где всё могло бы быть иначе.

В груди нарастает ком. Он предложил поужинать, он просто хотел быть рядом. И она почти захотела. Её сердце откликнулось. На секунду — пусть робко, пусть испуганно, но отозвалось. И тут же отступило. Я не могу. Я не должна. У меня сын. У меня этот страх. Этот дом. Всё сломано. Губы дрожат. Веки слегка подрагивают. Грейс моргает чаще обычного, стараясь не дать слезам пролиться. Она не может позволить себе плакать. Не за рулём. Не сейчас. Но внутри — разрывает. Я больше не женщина. Я просто мать. Опора. Щит. Стена. Пустая нелюбимая. И, наверное, уже никогда не буду. Она вспоминает, как раньше ощущала себя — живой, красивой, желанной. Когда муж смотрел на неё так, будто мир был целиком ради неё. Как он касался ее руки, как смеялся, когда она злилась. Всё это исчезло в один момент — и с тех пор она как будто осталась тенью той, кем была. Кто теперь захочет это? Эту усталость, эти тени под глазами, это бесконечное «прости, но мне надо домой» Слеза всё же прорывается и скатывается по щеке. Она быстро стирает её рукавом.

— Хватит, — шепчет она себе. — Хватит, Грейс. Соберись.

Но внутри нет сил. Только бескрайняя, выматывающая тоска. И машина едет дальше — через темнеющий вечер, в сторону дома, где её ждёт сын и дверь, за которой кто-то дергает ручку. И ночь, которую нужно пережить.

***

Дверь с глухим щелчком открылась, и Грейс буквально влетела в дом, захлопнув её за собой так, что стёкла чуть дрогнули. Воздух внутри был застоявшийся, чуть влажный, и от этого всё казалось ещё тяжелее. Сумка упала на пол, дождевик остался висеть на плечах, но она даже не подумала снять его сразу.

Глаза еще немного влажные и красноватые. Она остановилась напротив зеркала в прихожей, бросив на себя короткий взгляд и тут же отвернулась. Нет, не сейчас, не так.

— Эрик? — позвала она, голос сорвался. — Эрик, я дома!

Ответа не было.

Сердце тревожно екнуло. Она сделала пару шагов вперёд, ботинки глухо простучали по полу.

— Эрик?!

Только тогда она увидела его.

Он был в зале. Словно прятался от кого-то. Сидел не в кресле, а за ним на полу возле стены почти сжавшись в комок, словно хотел стать частью стены и исчезнуть. Кресло наклонено, как щит, словно оно могло защитить. Мальчик обхватил себя руками, колени подтянуты, тело дрожит, а в глазах паника и страх. Эрик не плакал, но был на грани — весь сжался, будто от страха перед чем-то невидимым и не реальным.

— Эрик?! — Грейс подбежала и упала на колени рядом. — Господи, Эрик, что случилось?

Он не сразу заговорил. Его тело дрожало, глаза метались. Он будто проверял — точно ли это она, точно ли здесь?

— Мам.. мама — прохрипел он, голос тихий, сдавленный. — Он там снова кто-то

— Где? — она схватила его лицо, заставляя посмотреть в глаза. — Где, Эрик?

— На втором этаже шаги. Я..я слышал. Сначала тихо, потом прямо надо мной и и как будто кто-то ходит туда-сюда, потом замирает.

Он всхлипнул, попытался вытереть лицо, но руки дрожали. Грейс крепко прижала его к себе, обнимая, как в детстве, как когда он впервые упал и разбил коленку. Только теперь боль была совсем другой бесформенной и страшной.

— Всё хорошо, малыш. Всё хорошо Я с тобой. Я здесь, — шептала она, качая его на руках, как будто могла этим убаюкать его страх.

Глава 6

Осень вернулась к привычному ритму — тишина, прохлада и яркое, низкое солнце, выныривающее из-за крон рыжеватых деревьев. Оно освещало всё вокруг мягким янтарным светом: облупившийся почтовый ящик, мокрый газон с опавшими листьями, капли, еще держащиеся на паутине, натянутой между перилами. Асфальт у дома Грейс был всё ещё темным, влажным — как будто ночь только что ушла, оставив после себя след. Воздух был плотный, пахнущий землей и далёким дымом.

К дому уверенно подошёл мужчина лет шестидесяти трех, с аккуратной седой бородкой, в рабочем жилете поверх свитера и плотной рубашки. На нём были крепкие, чуть потертые джинсы, старые ботинки, и через плечо — тяжелая сумка с инструментами, ремнями, ключами и чем-то глухо развивающим при каждом шаге. Его движения были уверенными, но не спешными, будто он знал цену времени и тому, что идёт делать.

У крыльца он остановился, осмотрелся, будто оценивая дом — старый, но крепкий. Он прищурился от солнца, поправил очки на переносице и нажал кнопку звонка. Где-то в доме раздался негромкий, но отчетливый звон, а затем тишина. Мужчина покачался с пятки на носок и ждал, склонив голову в сторону, вслушиваясь в движение за дверью. На лице спокойствие, но в глазах интерес,а также легкое беспокойство, которое он не показывал. Ведь он уже слышал от Лауры,что тут не просто заело старый замок. На этот раз он приехал по вызову не только как слесарь, но и чтобы заглянуть за дверь за которую боятся заглядывать.

Дверь открылась с лёгким скрипом, и на пороге появилась Грейс растрепанная, полусонная, всё ещё словно находящаяся где-то между сном и явью. На ней был старый, любимый фланелевый халат. Волосы спутаны, глаза прищурены от солнечного света. Одной рукой она держалась за косяк двери, другой сонно потерла висок, где ещё тянуло от бессонницы.

— Да?..

— Доброе утро миссис Брукс, — поприветствовал мужчина ее с улыбкой. — Простите, если разбудил, но мы же вроде договаривались на девять тридцать? Вы разве не получали сообщение от Лауры?

— О, Господи — прошептала она, прикрывая лицо рукой. — Простите меня. Я совершенно я забыла. Я получила,конечно,вчера вечером.

— Да ничего страшного, — мужчина чуть отступил назад, давая ей пространство. — Я просто подумал, может что-то случилось. Я Том Хоффман, слесарь. Лаура говорила, что вы меня ждёте.

— Да-да Конечно, мистер Хоффман простите просто тяжёлая ночь. Я уснула под утро. — Грейс вздохнула, пригладила волосы. — Пожалуйста, проходите. Я сейчас приведу себя в порядок–ответила она и подошла к зеркалу расчесать волосы.

— Аа может сначала выпьем кофе? А потом уже с дверью разберёмся. Мне нужно хотя бы проснуться– с улыбкой предложила Грейс

— С удовольствием, — усмехнулся Том,— Кофе будет в самый раз.

Он поставил свою сумку у порога, снял куртку, а Грейс тем временем отправилась на кухню, всё ещё немного потерянная, но благодарная за его спокойствие. Он смотрел ей вслед с лёгкой улыбкой, но внутри уже чувствовал — этот дом хранит больше, чем просто запертый чулан. На кухне стояла тишина, прерываемая лишь ритмичным бульканьем кофемашины и лёгким скрипом старых половиц под ногами.

Утреннее солнце пробивалось сквозь окно и ложилось теплым пятном на стол, за которым сидели Том и Грейс. Она держала в руках кружку с горячим кофе и обхватила её пальцами, как будто пытаясь согреться не столько физически, сколько внутренне. В халате, с распущенными волосами и почти без макияжа, она выглядела уязвимой и в её голосе звучала усталость перемешанная с решимостью.

— Этот дом в Вудстоке я с сыном снимаем уже около двух месяцев, — начала она, не глядя на Тома. — Мы нашли его через агентство. Нам тогда нужно было быстро съехать с предыдущего, и он показался уютным. Тихий район, свежий воздух. Я подумала, что это будет хорошо для сына.

Том кивнул, облокотившись на спинку стула. Он слушал внимательно, не перебивая.

— Сначала всё было нормально, — продолжила Грейс. — Но вот уже пару дней Эрик говорит, что слышит шаги. На втором этаже.. — она взглянула на Тома. — Я сначала подумала — дом старый, полы могут скрипеть, но он он напуган. Не просто встревожен он боится.

— И вы решили, что это может быть животное? — уточнил Том, глядя на нее поверх чашки.

— Да, — кивнула она, потирая лоб. — Возможно, крыса. Или что-то крупнее. Я попросила Лауру узнать, может ли кто-то принести с собой крысолову. Просто на всякий случай.

Том отставил кружку и сдержанно усмехнулся.

— Если это крыса, то у неё очень уверенная походка. Шаги это не совсем то, как ведут себя грызуны.

Грейс слабо улыбнулась, но в глазах у неё всё равно оставалась тревога.

— Просто мне нужно знать, что в этом доме нет ничего опасного. Эрик он не может бежать, не может защититься, а я — она замолчала, глядя в кружку, — я просто не могу позволить, чтобы он снова почувствовал себя уязвимым.

Том кивнул и мягко сказал:

— Мы посмотрим. Всё спокойно, шаг за шагом. Сначала кофе -он поднял кружку чуть вверх -а потом дверь дверь.

***

Лестница тихо скрипела под ногами, когда Грейс и Том начали подниматься на второй этаж. Дом словно еще не проснулся до конца только слабый свет скользил по стенам, отражаясь от стеклянных рам фотографий. Воздух наверху был прохладнее, и стояла напряженная тишина, как будто сам дом затаил дыхание. Грейс шла первой, поправляя на себе халат, Том следом, одной рукой придерживая сумку через плечо. Его взгляд скользил по стенам, по потолку, по полу — с опытной внимательностью человека, который привык замечать детали. Они почти достигли вершины лестницы, когда в дверях одной из комнат появился Эрик. Он был в своем теплом вязаном свитере том самом, что напоминал о холодающей осени. Волосы растрепаны, глаза еще немного сонные, но внимательные. Он держался руками за подлокотники кресла, слегка выехав из дверного проёма, чтобы посмотреть, кто поднимается. Том встретил его взгляд спокойно, почти буднично. Обычное человеческое внимание без жалости и без излишней учтивости. Просто взгляд взрослого, который привык ко всему.

— Доброе утро, — сказал Эрик, немного удивлённо глядя на незнакомца.

— Доброе, — коротко кивнул Том.

Грейс остановилась, обернулась к сыну и мягко сказала:

— Эрик, это мистер Хоффман. Он пришел помочь. Мы хотим, чтобы он осмотрел ту запертую дверь.

— Слесарь? — уточнил Эрик.

— И кое-что больше, — с лёгкой полуулыбкой добавил Том, — если потребуется.

Эрик слабо кивнул и медленно отъехал, освобождая проход. Он не отводил взгляда от Тома, будто пытался прочесть в нем, можно ли ему доверять. Тот ничего не сказал, просто прошёл мимо, как будто между ними было негласное мужское согласие: без лишних слов и церемоний. Грейс ещё раз взглянула на сына, провела рукой по его плечу и направилась дальше — к самому концу коридора, где уже начинала виднеться та самая дверь чулана.

Том опустился на колени надел налобный фонарь,достал инструменты и не спеша начал возиться с дверью, аккуратно поддевая край пластинкой, пробуя один за другим старые способы, — как будто не просто открывал замок, а расчищали заваленную временем тропу вглубь чего-то давно забытого. Грейс стояла рядом, наблюдая за его действиями, но больше, чем на замок, ее внимание теперь было приковано к самому Тому — к его спокойствию, к тому, с каким знанием он двигался по дому. Словно он уже бывал здесь.

— Мистер Хоффман — произнесла она осторожно, — а вы вы ведь давно живёте в этом городе, да?

Он кивнул, не отрываясь от замка.

— Всю жизнь. Родился в трёх кварталах отсюда, потом женился, переехал чуть дальше, но всё равно всегда возвращаюсь сюда. Знаю почти каждый дом в округе. И этот тоже.

Грейс бросила на него заинтересованный взгляд

— И вы знаете, кто тут жил раньше?

Том задержал дыхание на пару секунд, будто решая, стоит ли говорить, потом, всё же, ответил:

— Года два назад тут жила журналист Джоанна Морган с дочерью Эльзой.

— Сколько лет было девочке?

— Четырнадцать, когда всё закончилось. — Том медленно поднялся с одного колена и посмотрел на Грейс.

— Эльза с рождения была немой,но умная—продолжал Том—немного замкнутая, чувствительная. Говорят, она видела разные вещи,миры ,места которых не существует. А может и существуют просто не для нас.

Грейс не сводила с него глаз, словно не веря, что слышит. Том продолжал работать.

— И что же с ней произошло ? — с любопытством поинтересовалась Грейс

— Врачи говорили шизофрения, хотя те, кто знал её ближе, сомневались. Эльза могла часами стоять у окна, смотреть в пустоту и улыбаться. Иногда начинала рисовать дикие рисунки,линии, символы, порталы. Стены её комнаты были исписаны.

— Господи — прошептала Грейс, чувствуя, как холод проникает под кожу.

— Джоанна пыталась бороться,лечить ,но все безрезультатно,а потом тело Эльзы нашли на крыльце,под дверью дома, словно она просто вышла из дома и умерла.

— А что случилось? От чего умерла девочка?

Том не ответил сразу. Потом сухо сказал:

— Никто не знает. Следов насилия не было. У нее просто остановилось сердце.

Грейс сглотнула. Ее пальцы сжались.

— А Джоанна?

— Через две недели ее нашли повешенной в лесу на дереве недалеко от Вудстока. При ней была записка ,,Я слышу ее по ночам,,

Повисла пауза. Том снова посмотрел на Грейс.

— И после этого дом стоял пустым. До вас.

Грейс молчала, ощущая, как стены вокруг будто стали ближе. В другом конце коридора у окна сидел Эрик разговора их он не слышал ,а был погружен в свои мысли и смотрел в ветви дерева словно пытался разглядеть нечто невидимое для других.

Том глубоко вдохнул, проверил замок еще раз.

— Ну все,теперь можем открывать, — сказал он негромко.

С глухим щелчком замок поддался и металл, хранивший тайну, наконец сдался под нажимом времени и рук, знающих, как обращаться с тишиной. Дверь дрогнула, и Том, не выражая ни удивления, ни торжества, просто взялся за ручку и медленно её открыл. Скрип был долгим, почти болезненным — будто дом не хотел открывать то, что столько лет хранил в темноте. Грейс невольно отступила на шаг, её глаза расширились, лицо побледнело.

Что-то в этом темном проеме заставляло сердце биться быстрее, словно там внутри стояла сама пустота. Том смотрел в открывшуюся тьму без эмоций. Его лицо не дрогнуло. Он шагнул внутрь — медленно и уверенно, как человек, который не боится ни прошлого, ни того, что могло здесь остаться.