Мир Фонарей

Пролог

Что такое сон?

Учёные скажут, что это сложный защитный механизм нашего мозга. Когда ваша жизнь спокойна и безопасна, ночью подсознание может подбросить кошмар — просто чтобы проверить механизмы защиты и напомнить телу, как справляться со стрессом.

Но если ваша реальность сама напоминает затянувшийся драматический фильм, сны становятся единственной отдушиной. Ярким, тёплым островком тишины. В такие периоды психика бережно моделирует мир, где вы наконец можете отдохнуть и почувствовать радость.

Но что делать, когда сон становится чётче, ярче и реальнее самой жизни? Что это тогда? Игра подсознания? Осознанное сновидение? Параллельные миры?

Или всё же судьба, которая просто пытается протянуть руку помощи в самый тёмный час и сделать человека чуточку счастливее?

Часть первая

Глава 2

Утро субботы прошло в монотонной работе. Я быстро смирилась с правилами этого места. Смогла за несколько часов разобрать стол и протереть его от накопившейся столетней пыли. Я столько раз чихала, что сбилась со счёта. Крупицы пыли въелись в мой нос так, что я перестала различать другие запахи. К обеду голова загудела так же сильно, как белые лампы, висящие над головой.

Я отложила в сторону старые газеты и, потянувшись, встала. Нужно найти Амели, чтобы уйти на обед. Я прошлась по всему архиву, но так и не смогла разыскать девушку. Вернулась к своему рабочему месту, собрала вещи и, надев бейдж, где было написано «Ксения Грин, стажёр», вспомнила, что начальница сказала: «Если не найдёшь меня тут, поднимись на первый этаж в библиотеку».

Раньше я никогда не заходила в университетскую библиотеку. Тут было совсем иначе, чем в архиве: чуть больше воздуха и хоть какие-то окна. Света от них было недостаточно из-за плохой погоды, но чувствовалось хоть немного простора.

Полки, так же как и в архиве, стояли рядами. В них по алфавиту были разложены различные книги, а в середине помещения стояли столы и компьютеры для студентов. Даже в субботу тут сидели студенты и учились: кто-то читал книгу, кто-то печатал на компьютере проект, а кто-то чертил что-то на ватмане.

В углу стояла стойка библиотекаря. Именно там я и увидела Амели. Она с привычной мягкой улыбкой разговаривала с высоким темноволосым парнем и что-то показывала ему в книге.

Я подошла именно в тот момент, когда он её благодарил. Он сделал шаг назад и, повернувшись, врезался в меня. Книга выпала из его рук. Видимо, я слишком тихо подошла.

— Прошу прощения… — сказал парень и поднял книгу под названием «Анатомия архитектуры». Он смахнул с неё пылинки и пошёл к выходу из библиотеки, так и не отрывая взгляда от пола.

Смотря вслед уходящему парню, плечи которого были опущены, будто на них лежал груз сотни тяжёлых книг, я услышала, как Амели грустно вздыхает.

— Бедный парень, приходит сюда каждый день… Так усердно старается добиться хоть малейших высот, которых навязчиво требует его отец. — Она оперлась подбородком о руку и поправила очки. Ещё несколько раз печально покачала головой и повернулась ко мне, возвращая улыбку.

— Ты уже закончила? Хочешь выйти на обед?

— Да, а то, кажется, от нехватки воздуха у меня в глазах уже плывут все буквы… — неловко оправдалась я.

— Конечно, иди, отдохни, я пригляжу за архивом. — Она начала махать мне рукой, будто благословляя или прогоняя.

Есть совершенно не хотелось, а вот выйти из душного помещения — очень даже. Поэтому я зашла в ближайшую кофейню. В ней играла приятная джазовая музыка.

Меня поприветствовала бариста, молодая девушка лет двадцати пяти. У неё были светлые короткие волосы, заколотые металлическими заколками. Она суетливо готовила напитки, взбивая молоко горячим паром. А когда закончила, поставила готовый напиток на стойку, прокричав имя и название: «Карамельный макиато». Затем подошла ко мне, вытирая ладони о фартук, висящий на талии. Я заказала стакан кофе на вынос и вышла на улицу.

Холодный осенний ветер обдувал лицо и развевал несколько выбившихся из зализанного пучка прядей. Я сделала глоток горького напитка и вдохнула влажный воздух после дождя. Сама собой в голове заиграла приятная мелодия струн, и я начала напевать её под нос. Она была знакомой, но я никак не могла вспомнить, где её слышала.

Просидев так какое-то время, я почувствовала, что стала замерзать. Утонув поглубже в воротник своего чёрного, давно заношенного пальто, я встала. Допила последние глотки бодрящего, но горького напитка, выбросила стакан в урну и направилась обратно к работе.

После обеда день тянулся невыносимо долго. Тесное, душное пространство будто сдавливало со всех сторон. Документы сливались в один сплошной поток несвязанных друг с другом строк. И лишь мягкая мелодия, которая заела у меня на губах, хоть как-то разбавляла этот кошмар.

— Красиво поёшь, — с улыбкой сказала Амели, когда принесла очередную стопку документов.

Я вздрогнула от неожиданного присутствия начальницы и уронила голову на лежащие на столе руки.

— Это первый рабочий день, а меня уже тошнит от всех этих бумаг… — пробормотала я в стол.

Амелия посмеялась.

— Понимаю, у меня поначалу было так же, привыкнешь. — И с глухим звуком положила бумаги на стол. — А мелодия и правда красивая. Откуда она?

— Не знаю, где-то услышала и теперь напеваю её уже несколько дней. — Я пожала плечами и, потянувшись, лениво подтащила бумаги поближе к себе.

— Интересно… — с задумчивой улыбкой сказала девушка и ушла так же бесшумно, как и пришла.

Спустя ещё несколько бесконечных часов рабочий день наконец-то закончился. Амели ушла пораньше, оставив мне ключи и наказав всё выключить, проверить и закрыть.

Я так и поступила. Правда, закрыть двери архива с первого раза не удалось: то руки дрожали, и я никак не могла попасть в замочную скважину, то ключ упорно сопротивлялся и заедал.

Я нетерпеливо стукнула ногой по низу двери и устало облокотилась спиной о стену рядом.

— Что за день… — устало прошептала я в тихий коридор.

После ещё нескольких попыток дверь всё же сжалилась и поддалась. Это можно было считать маленькой победой.

Коридоры университета были тихими и пустыми. Освещение только тускло подсвечивало выход. Вечер субботы будто замедлил время и погрузил в глубокий сон каждую аудиторию в здании.

На улице вновь моросил дождь. Эта вечная плаксивая погода явно не собиралась выходить из депрессии.

Дома я наконец смогла расслабиться. Мысли о завтрашнем втором рабочем дне не утешали, но у меня появилось странное, навязчивое желание поскорее лечь спать, и оно не объяснялось обычной усталостью. Оно скорее было похоже на предвкушение чего-то приятного.

Как в детстве мы ложимся быстрее спать перед днём рождения, чтобы поскорее наступило утро и праздник начался.

Просто в последние дни я странно хорошо себя чувствовала после пробуждения. Мелодия, которую я весь день напевала, с новой силой заиграла в голове, когда сон потихоньку накрывал меня тёплым одеялом.

Я слышала струны скрипки, стук копыт и деревянных колёс по брусчатке. Сон разливал свои краски в картинки. Тёплый, мягкий свет от керосиновых фонарей заполнял улицу, уложенную камнями.

Моё дыхание стало глубоким и ровным. Сон забрал меня полностью в свой прекрасный мир, оставив все тяготы и холод за его пределами.

Глава 3

Сделав глубокий вдох, я открыла глаза. Передо мной стояла небольшая толпа людей. Они хлопали в ладоши и танцевали. Двое мальчишек пробежали справа от меня, резвясь и смеясь.

На город плавно опускалась ночь. Закатные лучи солнца окрашивали всё вокруг в волшебные алые цвета. Где-то вдали уже горели фонари. В воздухе стоял запах летнего тёплого вечера, свежей выпечки, древесного дыма и речной прохлады. Мощёная брусчатка под моими ногами была словно мягкие облака, которые позволяли мне подпрыгивать и кружиться в такт мелодии.

Я опустила взгляд вниз и заметила, что музыка, которая звучала вокруг и заражала весельем людей, исходила от скрипки в моих руках. К моему удивлению, пальцы левой руки ловко перебирали струны. А правая рука держала смычок тремя пальцами, слегка округлив кисть, и плавно водила им туда-сюда. Руки не болели, не было привычного тремора. Лишь свобода и мелодия, задевающая струны души. Музыка была похожа на первый день долгожданного лета. Хотелось сбросить обувь, выбежать на тёплую дорогу босиком и вдохнуть полной грудью, забывая все невзгоды.

Сделав быстрые движения смычком, я завершила мелодию и поклонилась зрителям, пытаясь отдышаться от нахлынувших чувств. Улицу заполнил звук аплодисментов. В этот момент я чувствовала, что наконец-то оказалась дома. Я подняла голову. На лице сияла улыбка. Волнистые распущенные волосы трепал игривый ветерок.

Я стала рассматривать свой наряд. Приподняв подол светло-жёлтой юбки, я заметила на ногах кожаные башмачки. Рукава моей льняной рубахи, которые доходили до локтей, были обшиты потрёпанным кружевом, а шнуровка на лифе из дешёвой саржи едва удерживала плотную ткань на груди. На пальцах красовались красные тонкие полосы от струн. Я ещё раз удивлённо заметила, как послушны мои пальцы.

Люди стали расходиться. Кто-то продолжал напевать себе под нос, кто-то танцевал, влюбленные пары обнимались. Ко мне подбежала маленькая девочка. Её лицо было рассыпано веснушками, рыжие кудри пухом обнимали пухлые щёчки. Она хотела что-то мне сказать, но её подозвала мама, и, потеряв ко мне интерес, она побежала на зов.

Боковым зрением я заметила, как слева зажегся фонарь и запахло керосином. Я обернулась на свет и увидела юного парня.

Он был одет в бежевые брюки с подтяжками и белую, явно не по размеру рубашку, рукава которой были закатаны выше локтя. Его волосы были тёмными, как графит, и небрежно растрёпанными. Он насвистывал мою музыку и вытирал руки тряпкой. Заметив мой взгляд, он махнул мне рукой. Я подхватила подол платья руками и побежала к нему навстречу.

— Уютный вечер, не правда ли, миледи? — с невероятной лучезарной улыбкой произнёс незнакомец. Его плечи были свободно расправлены, а в глазах горел огонь.

Я развела руки в стороны и покружилась, подол платья поднялся от лёгкого ветерка.

— Чудесная ночь… — радостно выкрикнула я в небо.

Парень засмеялся и сделал ещё несколько шагов ближе. Он был выше меня на голову. Фонарщик протянул мне ладонь, и я вложила в неё свою. Он закружил меня, вновь начав насвистывать мелодию. Было что-то в этом моменте магическое и волшебное.

— Ваша музыка прекрасна… Каждый вечер я слушаю её, пока зажигаю фонари. Могу ли я познакомить вас с городом?

Было что-то в его улыбке пленительное, и я, не раздумывая, согласилась.

Когда парень залез на поставленную ранее лестницу у фонаря и зажёг мостовую вокруг тёплым светом, я ахнула. Постепенно вся улица озарилась светом. Он зажигал каждый фонарь вручную, и с каждым новым фонарём в моём сердце загорались всё новые искорки счастья и веселья. Когда фонарщик зажёг последний фонарь и спустился с лестницы, мы пошли вдоль мостовой. Я, как любопытный ребёнок, рассматривала всё вокруг.

Покосившиеся каменные дома, которые частично заросли плющом, маленькие настенные керосиновые фонари, отбрасывающие причудливые тени, уютные книжные лавки, в которых горел тёплый свет свечей, а вдали виднелась старинная часовня.

Мимо нас проехала карета, запряжённая лошадьми. Я с восхищением смотрела ей вслед. Когда обернулась обратно к незнакомцу, он протягивал мне глиняный графин, от которого пахло терпкой, забродившей грушей. Я приняла графин и сделала последний глоток напитка. Приятное тепло разлилось по моему рту и горлу.

— Благодарю, чудесный сидр… — с блаженной улыбкой вернула я графин в руки фонарщика.

— Я знаю место, где его разливают, — с игривой улыбкой произнёс он.

Взяв меня за руку, он увлёк меня в узкий переулок, на другую сторону маленьких каменных домов. Мы пришли в таверну, в глубине переулков, куда заходят только по случайности. На покосившейся деревянной вывеске было сложно разобрать название. На пустых уличных столиках горели и капали свечи. А из глубины помещения звучали звуки флейты.

Всё ещё держась за руки, мы зашли в таверну.

Незнакомец вёл себя там как дома: здоровался с сидящими за стойкой людьми, задавал каждому вопросы наподобие: «Как поживает Клара? Давненько её не было видно?» и тому подобное.

Он отпустил мою руку и подошёл к грозному мужчине средних лет, крепкого телосложения, стоящему за стойкой и протирающему оловянные кружки. Он выглядел как настоящий великан в этом маленьком, заполненном людьми помещении. Левый глаз будто перечёркивал уже давно заживший шрам.

— Эй, Старина Хэм! — произнёс парень, с которым я пришла, и похлопал мужчину по плечу. — Нальёшь нам чего-то вкусного? — Он подмигнул мужчине и указал на меня.

— Конечно! Проходите, ребята, — с гостеприимной улыбкой ответил Старина Хэм.

Голос мужчины звучал так же грозно, как и он сам выглядел. Он начал разливать по кружкам тот же напиток, который я пробовала ранее.

— Уже успел зажечь все фонари в городе? — с доброй ухмылкой спросил мужчина.

— Да, сегодня справился быстрее. У меня была чудесная помощница. — Парень перевёл на меня тёплый, игривый взгляд и, подмигнув, протянул кружку грушевого сидра.

— Мадмуазель… — Мужчина протянул мне большую мозолистую ладонь, и я с опаской вложила в неё свою. Он осторожно поцеловал мои костяшки и представился: — Рад приветствовать вас в своей таверне. Меня зовут Генрих Келлер, но ты, как и все тут, можешь звать меня Старина Хэм. Добро пожаловать.