По следу Грааля. I часть

II

Итумкалинцы и жители окрестных селений немного отличаются от других жителей Чечни. Они более высоки, светлы, среди них больше светлоглазых, кареглазых. Особенно красивы женщины. Итумкалинцы очень радушны, приветливы. Почти все старейшины окрестных сел и хуторов говорят, либо могут объясняться по-грузински. Они имеют родственные и куначеские контакты за перевалом, в первую очередь с кистинцами (те же чеченцы), хевсурами (огрузинившиеся нахи-христиане).

Не доезжая до Итум-Кале со стороны Шатоя, расположено с. Кокадой, которое входит в итумкалинский сельсовет. Здесь располагается контора колхоза им. ХХ партсъезда, колхозные склады, автотранспортный парк. Перед конторой правления колхоза всегда слоняются люди, в основном скотники из дальних бригад, хуторов, чабаны, а то и просто любопытные. Здесь всегда в шашлычной можно получить новости отовсюду, включая международные.

Там возле конторы я и встретил Хумида. После обычных чеченских расспросов о житье-бытье, начал он меня упрекать, мол, твой дядя мой друг и ты до сих пор даже не соизволил зайти и погостить. Я охотно согласился. Мы договорились, что на ближайший выходной я приеду к нему с ночевкой.

Хумид — удивительной судьбы человек. С таким человеком я сталкивался впервые и, пожалуй, больше не встречал. Родился он в начале века. Ему, оказывается, было уже за 80 лет. Хотя внешне я бы ему дал не более 50-ти. Точно сколько ему лет он и сам не знал. Лицо чистое, без единой морщинки, ровные, крупные и белые зубы, как и у моего отца. Физическим трудом занимался с раннего детства и при этом имел отменное здоровье и физическую силу. Хорошо кушал, но при этом не был склонен к тучности. Его знал весь район, его знали в соседнем Дагестане, в Грузии. И если бы не его жестокое убийство, наверное, он был бы долгожителем. Про его молодые годы до сих пор ходят самые невероятные и противоречивые легенды.

Хумид был рад моему приходу. Жил он с семьей. Он имел типичное для горца хозяйство: скромный, невысокий дом, сложенный из кирпича и камней, лошади, овцы, коровы. Под навесом сушится мясо, но он уже успел, невзирая на мои мольбы, зарезать барана в честь гостя.

Он мне рассказал много интересного, такого, что не прочтёшь ни в одной документальной книге. Я быстро разгадываю человека, когда он что-либо преувеличивает. Хумид был не из таких. Этот человек прошёл суровую школу жизни. Удивляло, как он при всем этом так сохранился. Не буду описывать весь наш разговор, а остановимся лишь на том эпизоде, который заложен в название этого повествования. Я с ним потом общался много раз, он сам уже часто проездом останавливался у меня в Шатое, пообедать, помолиться, тем более, что он доводился родственником Маслаат, у которой я снимал квартиру.

Хумид работал сезонным (в весенне-летний период) бригадиром отгонного животноводства совхоза «Гвардейский» Надтеречного района (это район, откуда я родом). На этот период скотники и бригадиры нанимались в горах из числа местных жителей. Он имел хорошие отношения с братьями Завгаевыми. Оказывается, вместе с Эли он неоднократно приезжал и в Надтеречное, будь то свадьба или похороны у моих родственников и был хорошо знаком с моим отцом и его братьями — Альви, Аладом, Исой и другими старшими. Каждого поимённо знал и расспрашивал и просил передать им привет.

Конечно же в ходе долгих разговоров я подвёл его к интересующей меня теме и спросил как о чем-то непонятном для меня.

— Хумид, случайно, примерно месяц назад я узнал, что КГБ ищет в этих горах какую-то пещеру. Какое дело КГБ до этой пещеры и что они хотят там найти?

— Ты от кого это слышал? — он внимательно всмотрелся мне в глаза, что мне стало неловко.

— Да в РОВД старые работники как-то об этом заикались. А, кстати, то ли в Шарое, то ли в Шикарое кто-то из жителей тоже упоминал об этом, но, правда, никто толком ничего не объяснил. Я уже забыл об этом, но сейчас внезапно вспомнил и подумал, может ты что-то знаешь про это?

— А ты у Эли не спрашивал об этом?

— Да каждый раз забываю, — слукавил я, стараясь внешне не придавать этому значения. И на всякий случай решил добавить. — Я даже не хочу знать, где она. А узнал бы, близко к этому месту не подошёл бы. Я увлекаюсь нашей историей. И как я понял, в пещере есть что-то очень старинное. Но никак не могу понять, что именно и какое до этого дело КГБ?

Последовала пауза. Я и сейчас хорошо помню содержание нашей беседы. Последовал вначале диалог на отвлеченную тему. Я уже подумал, прав был Эла, когда говорил, что если Хумид имеет какое-то отношение к пещере, то точно ничего не скажет. Но Хумид сам вернулся к этой теме, правда, через какую-то сказку или легенду.

— Я был ещё маленький, когда услышал о пещере от старших. В древнее время жил в этих горах Турпал-Эла…

Как только он начал, я уже разочаровался. Мой вопрос был простой. Ожидал более серьезную, интригующую и конкретную информацию. Суть рассказанной им легенды, многих деталей которой я сейчас и не помню по причине потери интереса, сводилась к тому, что легендарный персонаж Турпал-Эла спрятал где-то в пещере свой меч и в будущем должен вернуться, взять этот меч и вершить справедливость на земле. По-моему, подобные герои и легенды есть у всех народов…

Стараясь быть деликатнее, я вставил:

— Но, Хумид, Турпал-Эла это сподвижник нашего пророка, более почитаемый мусульманами-шиитами. И, по-моему, нигде и не упоминается, что он бывал в Чечне.

Сказать честно, я особо и не блистал знаниями по истории ислама в ту пору. Я оказался дилетантом. Про Турпал-Эли я слышал и раньше, но почему-то я его отождествлял с асхабом Али (а.с.).

Хумид возразил:

— Нет, речь не идёт об асхабе Али (а.с.), а о Турпал-Эли, и мы, ноахчи, происходим от него. Это он спрятал меч в пещере. И каждого, кто хотя бы случайно доберётся до этого меча, ждёт быстрая смерть. Пещеру охраняют тайные силы и потому её невозможно обнаружить. А если кто-нибудь и обнаружит, то обязательно погибнет. Раньше среди чеченцев были избранные люди, которые её охраняли. А сейчас где эта пещера и что с ней, никто не знает.

— Ну, так выходит, что КГБ ищет меч этого Турпал-Эли? — Уже без интереса спросил я, надеясь побыстрее закончить эту тему.

— Ну, конечно, нет. Это я тебе рассказал легенду про Турпал-Эли и пещеру. Пещера есть и в ней спрятана большая тайна. Они пещеру не найдут. Я это знаю, но что именно в ней я не знаю, но слышал, что это — къоман къайле (тайна народа, нации). А меч найдёт тот, кому он предназначен. У этого времени свой час. Так говорили раньше знающие люди.

Это выражение («тайна народа») я услышал впервые тогда от дяди и от Хумида. Позже, с момента прихода к власти Д. Дудаева, в начале 90-х годов его часто произносил и сам Дудаев, применительно к тем вопросам, на которые, видимо, он не хотел давать ответы. И ещё в те годы, до начала Первой Чеченской войны, по местному телевидению часто выступали историки, старейшины, религиозные авторитеты с разными мнениями и советами. Наверное, мало кто уже это помнит, но в их выступлениях несколько раз было сказано о том, что в горах Чечни спрятана «тайна нашего народа». Но никто из них не раскрывал, что это за тайна там спрятана. Я, уже будучи в курсе о пещере, это хорошо запомнил. Об этом не мог не знать и Джохар Дудаев, который часто произносил это выражение по телевидению, утверждая, что наш народ владеет важной тайной, спрятанной в горах.

Я понял все, что Хумид мог мне сказать или посчитал достаточным сказать (что ближе к истине), уже сказано. Делать попытки выудить у него более подробную информацию было бы нетактично. Он значительно старше меня по возрасту. Я получил лишнее подтверждение, что пещера есть, действительно её ищут, но до самой сути я не продвинулся ни на шаг. Нелишним будет здесь добавить, что Хумид также меня предупредил, чтобы я ни у кого из посторонних не расспрашивал про пещеру, это нежелательно.

— КГБ потом от тебя не отстанет. А ещё лучше, не интересуйся ею ни у кого, это нежелательно. Занимайся своей работой. — добавил Хумид.

Сказать честно, все эти советы об «осторожности» меня уже начали раздражать. Что они все меня учат этому? В конце концов, я оперативный работник и ещё других могу научить методам конспирации и сохранения тайны информации…

III

Утром я проснулся рано, но Хумид встал ещё раньше. После завтрака Хумид предложил мне пойти к его приятелю старику, который живет недалеко на хуторе, если у меня есть еще свободное время. Это был воскресный день, а от Бугароя до хутора на месте заброшенного селения было около часа пути. Мне интуитивно показалось, что он хочет чему-то меня посвятить. Я согласился. Выехали на его автомобиле. Очень крутой подъем по серпантинной дороге. Зимой и в осенне-весенний период, при относительно низкой облачности, это место находится либо выше, либо в зоне облаков.

— Тебе будет интересно с ним поговорить. Если я буду с тобой, то он кое-что может рассказать. А так, обычно, про старые дела он не любит рассказывать. Он бывший обарг (абрек, повстанец — чеч.).

Меня действительно не интересовало местонахождение этой пещеры. Меня интересовало только в какой форме должен быть этот «Къоман къайле»? Ну не книги же или другие документы. Пещера — не лучшее место для хранения архивов. Да и не было книгопечатания никогда в древности в Чечне. И не меч мифического Турпал-Эли, в конце концов. Если бы он имелся, то он тоже, наверное, давно проржавел. Если же там какие-то древние артефакты, то это больше работа для археологов, историков, краеведов. Но при чем здесь КГБ?

Разумеется, было бы неверно думать, что все три года, что я проработал в Советском районе, то только и думал про эту пещеру. Своя работа у меня была не из легких. Я всегда был ею завален. Иногда приходилось работать и в выходные дни. Больше приходилось работать с бухгалтерскими документами и проверять людей далеко не глупых, но не буду вам докучать деталями этой работы. Для вас это будет неинтересно.

Где-то ещё до обеда мы с Хумидом выехали на его автомашине УАЗ в местность, где жил этот старик. И через пару десятков километров по горной узкой дороге, по которой, казалось, невозможно проехать на автомобиле, припарковались у одного из хуторов напротив южной стороны Скалистого хребта. Из дома вышел навстречу высокий старый, но ещё крепкий худощавый старик. Он нас радушно встретил. Хумид меня представил как племянника Эли. Узнав об этом, старик воодушевился и начал расхваливать дядю.

— Твой дядя — настоящий къонах (чеч. — молодец, мужчина), — заявил он.

Дочь или сноха начала накрывать на стол. После обеда мы вышли во двор и сели под навесом пить чай с мёдом. Старика назовём Мажа (или Мага). Я сейчас не помню его имя. Только помню, что у него были охотничьи собаки и что он был заядлым охотником. Скорее всего, его давно уже нет в живых. Но должны быть живы его потомки. Он состоял в антисоветском повстанческом движении Хасана Исраилова. Был осуждён и затем амнистирован. Об этом я узнал от Хумида ещё по дороге. Но эти детали Мажа сам не раскрыл и я его об этом не расспрашивал, о чем заблаговременно меня и предупредил Хумид.

Я не буду докучать вам деталями всего разговора, но если сказать вкратце, то Хумид ему объяснил, что я интересуюсь нашей местной историей. О пещере я много наслышан противоречивого, но до сути не дошел. Меня совершенно не интересует ее местонахождение, а интересует лишь, что именно там спрятано. Разумеется, все, что я узнаю, останется в тайне.

— Да нет у меня никаких тайн, — махнул Мажа рукой. — А знаю я не более, чем знают другие. То, что пещера интересует КГБ, я тоже знаю. У меня они ничего про неё не спрашивали. Но когда я ещё находился под арестом НКВД вместе с другими чеченцами, ещё в те годы, то у других они выпытывали информацию о всех известных им старых закрытых пещерах. Еще интересовались, в каких именно пещерах скрывался в последнее время Хасан Исраилов, хотя его в то время уже не было в живых.

Пещеру ищут и какие-то молодые люди. Я часто охочусь в горах и встречаю их. Они тоже меня спрашивали, мол, не знаю ли я какую-нибудь старую закрытую пещеру.

Он указал на Борзхой-Лам (иначе называют Тумсой-лам) и спросил:

— Видишь вон там раздвоенную скалу?

Скалу эту я видел уже не в первый раз. Она видна издалека в округе. Она напоминает высотное здание, разрубленное надвое. Она была правильной четырехугольной формы, но раздвоена так, как будто какой-то гигант топором или мечом разрубил её ровно надвое.

— Так вот, — продолжил он. — по преданию, эту скалу разрубил своим мечом ещё Турпал-Эла. Он пил из Святой Чаши и стал от этого необычайно сильным. (Это был второй случай, когда я услышал про Чашу, но я этой сказке тогда не придал значения и вспомнил лишь сейчас, в Бельгии, много лет спустя). Он спрятал свой меч в пещере, закрыл её, а сам ушёл, чтобы потом вернуться. Никто не сможет найти эту пещеру. Турпал-Эла должен вернуться, а когда — никто не знает. И никому не суждено найти эту пещеру и меч, который там хранится. Того, кто даже случайно доберётся до этой пещеры ожидает быстрая смерть.

Об этом же я слышал и от Хумида. Мысленно я был опять возмущён, что они все заладили про этот меч. Я у них интересуюсь пещерой, почему её ищет КГБ. А они все про меч.

— Мажа, расскажи ему про жудки (еврея), — добавил Хумид.

То, что он рассказал и вовсе поставило меня в ещё больший тупик. Посудите сами. Речь идёт либо о периоде Гражданской войны, либо о начале 20-х годов 20-го столетия. Но точно после свержения в России царя. Все кровавые революционные события в Чечне происходили на плоскости и вокруг Грозного. И все это прошло мимо горной Чечни. Уже не было здесь царской администрации, но не было и советской. А чеченцы жили своей обычной патриархальной жизнью. Мажа был молодым человеком и был тому свидетелем сам. В селение приехали четверо всадников. Трое хорошо вооружённых чеченцев из плоскости в сопровождении гостя издалека. Из Москвы или из Петарбуха. Они остановились на ночлег у его дяди. Дядя имел большой дом с широким крыльцом и несколькими комнатами для гостей, был более зажиточным, чем другие. Мажа помнил, как он с другими молодыми родственниками обхаживал этих гостей. Водили на водопой и мыли их лошадей, давали им корм. До приезда сюда, эти люди побывали уже в Зумсое, Чинхое и где-то ещё.

Чеченцы умели говорить по-русски. И с их перевода стало известно о цели визита этого гостя. Гостя интересовала закрытая когда-то тайная пещера. Со слов гостя, (!) там должны храниться старинные реликвии, которые к чеченцам-мусульманам не имеют никакого отношения, а имеют отношение только к иудейской религии. И что ещё в древности, жудкий (иудеи) в тяжёлые для них времена передали их на хранение чеченцам. С его слов, среди реликвий должна быть ещё чаша или ваза. Она из золота. Все реликвии и эту чашу, как их религиозную святыню, гость хотел бы найти для того, чтобы вывезти куда-то и передать ее в главную еврейскую синагогу. Если даже в пещере ничего не сохранилось, то все равно её необходимо найти. Зайдя вовнутрь, он сможет распознать та ли самая это пещера или нет. Но при этом также будет выплачено вознаграждение.

IV

В то время из российских денег ходили только царские серебряные и золотые монеты. А советских денег либо еще не было, либо они еще не дошли сюда. Поэтому гость предлагал, в случае обнаружения этих реликвий, царских золотых монет столько, сколько будет весить эта чаша, плюс столько ещё золотых монет, сколько будет помещаться в этой чаше. Плюс отдельно оплата услуг посредников, которые выведут на людей, знающих о местонахождении пещеры. При себе у него такого золота не было, но обещал, что в случае удачи в поисках, он может за короткое время и быстро обеспечить доставку денег.

В доказательство серьезности намерений гостя, проводники поведали о том, что они снарядились сопровождать гостя также за щедрую оплату. Всем троим за услугу только быть проводниками и охранять его в горах, гость купил великолепных верховых лошадей и по одному револьверу с боеприпасами. А винтовки и холодное оружие у них имелись свои. И каждому проводнику дал ещё по одной золотой монете.

Ночью к дяде Мажи верхом на коне прискакал один человек, видимо, из того селения, где до этого останавливались гости. В дом заходить не стал. Вызвал хозяина на улицу и о чем-то с ним переговорил. Когда он уехал, то озабоченный хозяин дома обратился к чеченцам-проводникам и попросил передать гостю, что в его доме и в этом селе все они в безопасности. Но если они направятся отсюда в другое место, то в дороге их может подстерегать опасность, засада. Ему будет очень неприятно, если с людьми, гостившими у него, случится беда даже вне его дома. Поэтому он советует с утра пораньше, пока ещё люди будут спать, выехать отсюда и как можно быстрее покинуть эти горы. И добавил, что есть люди, которые собираются их убить.

Под утро гости под охраной дяди и нескольких вооружённых родственников отправились в направлении дороги на Шатой и далее к Грозному.

Напоследок гость, говорят, ещё настойчиво просил к его следующему приезду постараться найти эту пещеру и опять наобещал щедрое вознаграждение всем участникам поисков в случае ее обнаружения. Несомненно, что угроза исходила от тех людей, которые стерегли пещеру и знали о ней больше, чем остальные. Информация о предлагаемых деньгах, конечно, до них дошла, но они на это отреагировали тем, что попросту решили их уничтожить.

Проводив гостей в сторону Грозного, дядя вернулся и в присутствии родственников удивленно сказал, что именно про эту же пещеру несколько лет назад спрашивали ингалсы (англичане — А.С.), которые несколько раз приезжали из Грозного и ходили с местными проводниками по горным селениям. А теперь к ним добавились и евреи…

Для справки. В конце 90-х годов 19 века в Грозный прибыла группа англичан-специалистов, заинтересованных в открытых здесь нефтяных месторождениях. Они здесть открыли свое представительство и начали обустраиваться и активно принимать участие в добыче и переработке нефтяных месторождений. Это была известная уже в мире компания Shell. И в это же время какая-то их группа, или таковая, прибывшая к ним как к соотечественникам, прибыла в горную Чечню и занялась поисками и изучением пещер. Они были замечены в районе селений Хазар-кхел, Мулкой, Гухой и других урочищ. Они и не скрывали, что их интересуют пещеры, чем вызывали недоумение и удивление местных жителей. После них и вплоть до свержения царизма, с этими поисками больше никто не был замечен.

На прощание Мажа сказал мне:

— Это хорошо, что ты интересуешься нашей историей, но особо не копайся в этом вопросе. И не доискивайся места, где находится эта пещера. Хуъучу наха магийна дац боху иза. («Знающие» люди, говорят, не одобряют это). Ещё говорят, что там много сокровищ и кто на них посягнёт, тот тоже погибнет.

— Но откуда здесь могут быть сокровища?! — недоуменно спросил я.

— Откуда-то издалека, говорят, принесли и спрятали. (Цхьаьна пана-махкара схьа а деана, дIадоьллина боху-чеч.).

— Но кто будет прятать свои сокровища здесь? Если это был какой-то богач, то ему было бы проще их спрятать в своей стране. В крайнем случае, он мог бы и в саду у себя закопать! — меня раздражала наивность этих далеко не молодых людей. Я поймал себя на мысли о том, что я, образованный человек, работаю на ответственной должности, а занимаюсь всей этой чепухой. Несерьезно. Если узнают коллеги чем интересуюсь, обсмеют ещё. Мысленно я провёл аналогию. Остап Бендер в «12 стульях» объявил Васюки мировой шахматной столицей. Теперь осталось мне объявить район Итум-Кале хранителем сокровищ…

— Этих чужеземных людей называли пиренги. И говорят, что они были христиане. Я слышал ещё в детстве, что много поколений назад они привезли издалека сокровища деши-дети (золото-серебро) и спрятали их в этих горах.

— И куда они потом ушли? Обратно к себе домой, наверное?

— С ними была война и их частью уничтожили, а частью прогнали, но некоторых из них, говорят, приняли в свои тайпы чеченцы.

Я ожидал информацию самую неожиданную, но не эту. Теперь ещё и еврейская «чашка» из синагоги добавилась. Пусть даже и золотая, ну и что? Англичане… Какие-то неизвестные никому пиренги. А если они христиане, то могли быть только грузинами. И почему чашей и ценностями заинтересовались евреи? Какая-то грузинская княжеская династия действительно могла здесь спрятать свои ценности на время, пока там у них уляжется очередная смута. А потом могли забрать. А иначе, какой дурак оставит здесь свои сокровища. И слухи, похоже, просто продолжают идти по инерции. И мне в голову пришла ещё одна мысль. А может быть это все чекисты выдумали и «пудрили» мозги чеченцам ради своих чекистских шуток? Но, с другой стороны, не может же подобная «шутка» передаваться в одном и том же ведомстве несколько десятилетий… И ради чего? И какие чекисты стали бы так щедро тратиться на проводников? Я тогда и приблизительно предположить не мог, что получил ценнейшую информацию, подтверждение которой придёт много лет спустя из совершенно другого источника.