По следу Грааля. I часть

I

Начиная ещё со школьного возраста я увлекался историей родного края. Не оставил непрочитанным ни одно художественное или документальное произведение местных и других авторов о нашем крае. Правда, признаюсь, что древняя и средневековая история чеченцев оставалась для меня «белым пятном». Таких произведений было ничтожно мало и в них было мало сведений о древности. Имел постоянный читательский абонемент даже в республиканской библиотеке им А. П. Чехова. Книгу А. Айдамирова «Долгие ночи», изданную на чеченском языке в дни «ингушских выступлений» в Грозном в 1972 году, я прочёл 3—4 раза в бытность мою ещё студентом нефтяного техникума.

Я знал чуть ли не поимённо многих чеченских наибов при Шамиле и до него. Тем более, что одним из наибов того времени, до Шамиля, ещё при Ермолове, был мой 5-й предок Эжи (Эджег-Аджа, Эжа-Аджа, Эжиг-Хаджи) близкий друг и боевой соратник Бейбулата Таймиева. Правильным будет имя Эжи-Хаджи. Титул Хаджи он получил после совершения пешего паломничества в Мекку. В донесении Российскому императору от наместника на Кавказе так и упомянуты «самые непокорные чеченцы» братья Эжи, Эльжурка и Эльдар. Эжи в своё время был принят турецким султаном на обратном пути из паломничества в Мекку. Таймиев неоднократно вел переговоры с русскими, — это была дипломатия, направленная больше на установление мира и предотвращение уничтожения народа.

Я привожу частичную генеалогию по отцовской линии, как принято у чеченцев, от современности к древности.

Али — мой отец; Цики — дед; Сайдула — прадед; Лоса, жил примерно в 1833—1890 годы; Эжа, жил примерно с начала 19-го века до 1858 года; Косам, Айда, Иеда, Ада, Айбула (Ойбала), … И, таким образом от моего прадеда до родоначальника тейпа Гордала — 24 имён предков, но с «пробелами» из некоторых утерянных имен. 25-й предок был Гавра. Двое его сыновей из Нашаха — Гордал и Энган переселились в Чеберлой и основали или вновь воссоздали бывшие до этого там села Басха и Хинда. Некоторые имена предков были утеряны после 1944 года. Все имена были хронологически записаны в утерянном тептаре прадеда. Потом восстановили по различным каналам.

Позже, по всей видимости, потомки Гордала и Энгана переселились из Чеберлоя и основали поселения, которые в дальнейшем дали названия селениям и новым родственным тейпам — Гордалой и Энгиной. Приводимая хронология неточная, приблизительная. Каждый из предков имел множество братьев, соответственно они имели другие нисходящие родословные ветви. В Нашах предки пришли из предгорий Башлама (гора Казбек). А туда их предки пришли из Грузии, куда, в свою очередь, предыдущие поколения пришли из Шема (Шема-арие — Месопотамия). Известен один из потомков Гордала — Векил Эльгукко Гордалари — предводитель чеченцев конца 14-го начала 15-го веков. Он вёл успешные военные кампании против кабардинцев и дагестанцев, ставленников Тамерлана. Он освобождал чеченские равнинные земли, ранее захваченные ордами Тамерлана и заново основал Мелчхи, Бердыкель, Гудермес, Устрада-Гордал-аул (Аргун).

Возможно, что моя родословная будет представлять интерес не для всех читателей. Я не пытаюсь выделить своих предков в более лучшем и славном виде. Бесспорно, среди чеченцев найдутся те, у которых ещё богаче родословная. Но я стараюсь этим самым донести до читателя общую и типичную картину происхождения наших предков. Приводимые более поздние факты имеют документальное подтверждение и они ранее официально где-либо почти не публиковались. Нам интересно знать с какими проблемами они жили, что они ценили и к чему стремились. А знание своей родословной — это одна из отличительных черт «чеченского аристократизма».

Известны забавные случаи жизни одного из моих предков. Про одного из них, к примеру, который жил в ту пору, когда люди начали принимать ислам. Во многих селениях уже были муллы и начали строиться первые мечети или молельные дома. Люди постепенно начали принимать новую веру. Видимо, процесс этот продвигался не так быстро. Прилюдно все соглашались с новыми нормами жизни. Принимали их. Тем более, что многие положения ислама соответствовали чеченским нормам адата. По новым нормам жизни запрещалось есть свинину, варить и пить них (традиционный слабоалкогольный напиток — пиво, брага). Бросать привычное для кое-кого было, видимо, трудновато. И некоторые по вечерам уединялись, — тайком варили и пили этот них. А днём ходили молиться со всеми.

Мой упомянутый предок один или с товарищем часто уходил на охоту. Убивали там дикого кабана, съедали его целиком, поджаривая на углях. Затем убивали оленя или косулю и с этой добычей возвращались домой. В те времена на этой земле в изобилии водились олени. По преданию, он обладал чудовищной силой. Но от привычки съедать зажаренного кабана, говорят, избавился с большим трудом.

Документ из РГВИА, который опубликован в сборнике документов «Материалы по истории Дагестана и Чечни» (Махачкала, 1940) свидетельствует, что наш предок Эжа-Хаджи (в документе Горячевской деревни Эджег-Аджи) ещё в 1822 году возмущал жителей Шали. Согласно этому документу, при возвращении из Хаджа в 1821 году Эжа останавливался в Царьграде (Стамбуле), взял письмо-воззвание от турецкого султана к чеченцам, призывающее к войне против России, и на основании этого письма возмущал народ.

Согласно рапорту полковника Грекова на имя Командующего корпусом (Кавказским) при взятии Шали «чеченцы шалинские сами начали жечь сена свои, солому и хлеб в деревне остававшийся. Эту мысль преподал им Горячевской деревни Эджег-Аджи, привезший прошлого лета из Царьграда (Стамбула- А.С.) ложные письма, будто бы от солтана, и расстроивший тем народ, он уверял, что русские, не имея сена, поневоле пойдут назад и они останутся в покое».

Деревня Горячевская (по русским источникам) — чеченское селение Мелч-хи, основано переселившимися из гор гордалойцами. Эжа первое время проживал там (А.С.).

Согласно Ведомости, чеченским деревням, покорившимся чрез (стилистику сохраняю) Г. Генерал-Лейтенанта Шамхала Тарковского с показанием числа дворов и непокорных жителей, из перечисленных, не принимали покорности Имянно: Эжа-Аджа, Елжарука, Элдар… (Это — три брата и в общем списке по населенным пунктам идут первыми, как самые непокорные — А.С.). РГВИА. Фонд номер 13454, опись 2, декабря, ед. хранения номер 641, лист 2. Дата принесения покорности России чеченцами во главе с Бейбулатом Таймиевым через Шамхала Тарковского Мехти-Хана — 4 Марта 1829 года.

Фактически Эжа был одним из лидеров воюющих, «немирных» качкалыковских чеченцев. Но позже он примкнул к сильному и более признанному человеку Бейбулату Таймиеву.

Они решили сделать ещё одну попытку заручиться поддержкой сильной единоверной державы и с этой целью направились в Турцию. Третьим с ними был представитель то ли центороевского, то ли энгиноевского общества. Наши семейные предания не сохранили деталей этого путешествия. Нет сведений, были ли они приняты на этот раз турецким султаном. Нам неизвестно также дошли они на этот раз до Стамбула или нет, ведь Стамбул далеко расположен от восточной границы. Факт, что они оттуда вернулись. Возможно, что они имели встречу лишь с каким-нибудь местным главой восточного, ближайшего к Грузии, вилаята, хоть в том же Эрзеруме или Трапезунде с тем, чтобы тот передал их просьбу самому султану. Кроме того, именно в рассматриваемый период царская Россия вела военную кампанию против Турции на указанных территориях.

II

По семейным преданиям, Эжа не любил рассказывать об итогах этой поездки, чтобы не навредить возможной оглаской. Имя Эжи осталось лишь в царских архивах, да в обрывках воспоминаний старших из нашего рода. Больше о дружбе Эжи с Бейбулатом был осведомлён ныне покойный глава гордалоевского рода в Надтеречье Пуцигов Эла. Он много рассказывал подробностей об этом, но никто из наших фамилий письменно не зафиксировал этих деталей. А Таймиев Бейбулат более известен в местной краеведческой истории, чем Эжа.

Эжа относился к числу наиболее воинственных лидеров горцев. Участвовал, а по некоторым сведениям, руководил нападением чеченцев на русскую крепость Внезапная. Но он не был кровожадным и «злым чеченом», как может показаться. Среди прочих архивных документов имеется один любопытный документ того времени, который я привожу ниже по тексту, без изменений.

ПЕРЕПИСКА

Шамхала Тарковского с царской администрацией по поводу обращения к нему известных чеченских старшин о заключении мира с Российской империей (1829 год).

Его Сиятельству господину Командующему в Грузии, губернии Астраханской и области Кавказской, генералу от инфантерии Его Императорского Величества генерал-адъютанту и разных орденов кавалеру графу Ивану Фёдоровичу Паскевичу-Эриванскому.

РАПОРТ

Высокостепенный Шамхал Тарковский письмом своим от 24-го генварь сего числа мною полученным (24 января 1829 года), извещает, что старшины Чеченские, от имени народа своего ищут покровительства Российского Императора и намерены по принятии присяги на верноподданство, в залог оного дать из каждого округа аманатов, причем препроводил в копии письмо к нему от чеченских почетных старейшин Гаджи-Керима, Ших-Шерифа, Гаджи-Эйджи, Бей-Булат, Томирзы, Суза, духовенства и всего общества, заключающее желание их поступить под покровительство России и просьбу к Шамхалу быть у них по сему делу посредником, но о даче аманатов в бумаге сей ничего не упоминается.

Почтеннейше донеся о сём Вашему Сиятельству, имею честь представить на благоусмотрение Ваше оригиналом письма Шамхала Тарковского и следующее к нему копию с такового же к нему от старшин и народа чеченского.

Генерал-майор Краббе.

Номер 61, февраля 7-го дня 1829 года, крепость Баку.

Центральный государственный исторический архив Грузии (далее — ЦГИАГ), ф.2, оп. 1, д. 2425, л. 2 с оборотом.

Перевод с копии.

От чеченского народа, в особенности от Хаджи-Керима, Ших-Шерифа, Хаджи-Эйджа, предводителя войск Бей-Булата, Тумерзы, Сузы и от прочих почетных светских и духовных ученых особ к Правителю Дагестана Мегди Шамхалу.

Получив достопочтенное письмо Ваше, за знаменитою почестью Вашею, мы поняли содержание оного и быв оным довольны чрезвычайно обрадовались. Полагаясь совершенно на обильные милости и превосходные качества Ваши и мы просим даровать нам мир и успокоить наши сердца. Мы уверены, что Вы не поступите в сих миролюбивых наших делах по примеру Ваших кумухских подвластных, кои суть старшины Андри и Яксая. Мы не ищем у них мира, но у Вас. У них нет порядка правления и власти; они много сделали нам измены.

Ежели Вы кончите дело так, как нами упомянуто, мы покоримся и не изменим. Обратите внимание на наше дело с чистосердечием и доверенностью, а не жестоко и предательски, как те здешние старшины.

ЦГИАГ, ф.2, оп. 1, д. 2425, л. 3 с оборотом.

Генерал-майору и кавалеру Краббе от генерал-лейтенанта Шамхала.

Представляя для себя обязанностию самоскорейше относиться к Вам во всех случаях, уведомляю Вас о следующем. Народ Чеченский и их старшины изъявили согласие покориться Российскому Правительству и избрали меня сём деле посредником. Письмо их на моё имя я приказал перевести и оставив подлинник у себя, препровождаю к Вам для сведения перевода оного, из коего Вы увидеть изволите обстоятельства дела. Ежели найдёте нужным, без сомнения поспешите донести о сём Его Сиятельству генерал-адъютанту графу Паскевичу.

Дела миролюбия с упомянутым народом кончены мною на законном основании и они согласились, присягнув на верноподданство Российской Державе, дать из каждого поколения аманата и раскаиваясь в прежних худых своих поступках, обещались быть верными подданными и что после сего, кроме усердной и верной службы, они не доведут себя до каких-либо предосудительных подобных прежних поступков.

Основываясь на просьбе упомянутого народа, я отправил к ним почтенного своего племянника Хана Мамад-Бека и до прибытия его, наверно старшины и почетные светские и духовные особы того народа явятся ко мне и я тогда уведомлю Вас. Я согласен послать одного из побочных моих сынов к оному народу, дабы дело соделалось известнее.

Писано в начале месяца Шаабана 1244 года (5 февраля 1829 года) в Пириоль. Приложена печать.

ЦГИАГ, ф. 2, оп. 1, д. 2425, л. 4 с об, 5.

(Резолюция графа Паскевича на письме: «Весьма поблагодарить Шамхала с успехом. И сказать, что я весьма одобряю сие и прошу привести в действие; и что если дело сие кончится: то оно будет представлено Государю Императору, как дело, исполненное им»).

Перевод с копии.

Правителю Дагестана Мегди Шамхалу.

Письмо от Гаджи-Керима, Ших-Шерифа, Хаджи-Эйдже, предводителя войск Бей-Булата, Тумерзы, Суза и прочих почетных светских, духовных и учёных особ, и всего чеченского народа Шамхалу (с арабского, перевод старый).

Достопочтенное письмо Ваше нас обрадовало чрезвычайно. Зная совершенно милостивое Ваше расположение и превосходные качества, мы решились просить Вас даровать нам мир, спокойствие и согласие, в полной уверенности, что Вы в сём случае не будете поступать по примеру Вам подвластных Кумухских старшин Андри и Яксая, от которых мира не ищем, ибо нет у них порядка, ни правления, и притом же они часто нам изменяли. Если Вы кончите сие дело согласно с нашим желанием, то мы покоримся и пребудем верны. Приступите к оному с чистосердечием и доверенностию, без жестокости и предательства, направьте нас на путь истины и руководствуясь от труднейшего к легчайшему.

ЦГИАГ, ф. 2, оп. 1, д. 2425, л. 7 с об.

III

Как видим из вышеприведенного, ещё в те времена чеченцы искали путь к миру и согласию, используя горскую дипломатию. Но при этом его искали через справедливость и добрые помыслы с обеих сторон, чего, к сожалению, как видно из последовавших после этого событий, не получилось.

Жесточайшая несправедливость, методы коллективного наказания, включая сожжение целых селений и истребление населения, вырубка садов, потрава посевов, отчуждение общинных земель в пользу казачества или лиц, состоявших на царской службе и прочие методы «покорения», отнюдь не способствовали миру и взаимопониманию.

Плюс коррумпированная царская администрация и алчность её местных пособников на местах, также не способствовали укреплению авторитета Российской империи в глазах горцев.

А чем же было вызвано столь упорное нежелание представителей чеченского народа, чтобы в переговорном процессе не участвовали кумыкские старшины и которые «часто изменяли»?

Речь идёт об организованном кумыкскими князьями и старшинами депортации чеченцев из Кумыкской плоскости в 1817 году. Эту депортацию осуществили царские войска под командованием генерала Дельпоцо по указанию Ермолова. Много кумыков из княжеских семей верноподданически служили в русской администрации на Кавказе. Они, пользуясь этим, и спровоцировали на это царских наместников. Речь идёт об ауле Эндери. По царским документам — селение (деревня) Андреевское, Андри или Андрей-аул.

По мнению чеченцев, кумыкские лидеры поступили вероломно, — это было исконно чеченское селение, где наряду с ними проживали и кумыки. Кроме того, другие, менее крупные чеченские селения, располагались и по правому берегу Терека, недалеко от Эндери. Царские войска чеченцев оттуда выселили в сторону качкалыкоского хребта, а часть их переселилась вверх по течению Терека и их потомки и ныне проживают в Притеречье. А эти земли царская администрация передала кумыкам «за усердие в службе»

А. В. Потто. «Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях». Т. ll, СПБ, 1887 г., стр. 176, писал: «Ермолов застал кумыков в таком стесненном положении от этих выходцев (чеченцев), что бедные кумыки даже на своей земле не могли считать себя безопасными иначе, как поддерживая связи и входя в родство с качкалыковскими чеченцами. Ни один из князей кумыкских, по словам Ермолова, не смел выезжать, не будучи сопровождаемым чеченцем».

Адмирал Л. М. Серебряков («Мысли о делах наших на Кавказе». 1845 г.) писал: «Чеченцы были самые беспокойные из всех соседей. Не только в наших границах по Тереку и по Военно-Грузинской дороге производили свои хищничества, но распространяли их между соседними кавказскими племенами, особливо между кумыками, так что кумыкские князья в собственных владениях уже не осмеливались ездить без чеченского проводника».

Чеченцы представляли свободное общество. В силу этого, даже по определению, они не могли быть и чьими-то данниками. И «этим являли собою дурной пример для остальных» (по Ермолову). У других же народов все были подневольные.

Впоследствии Таймиев Бейбулат был убит из засады кровником. Потом пришли другие имамы. И наконец, имамом Чечни и Дагестана был провозглашён Шамиль. С самого начала Эжа был его противником. Говорят, ещё тогда Эжа сказал прилюдно, что этот человек бросит чеченцев в пекло войны на уничтожение, а потом и продаст их. По его словам, «у него не будет болеть сердце за чеченцев». И вообще, Эжа стоял на позиции, что лидером должен быть чеченец.

После провозглашения имамата, Эжа ещё какое-то время оставался гордалоевским наибом на плоскости. Участвовал в военных действиях против русских, но Шамиля не признавал. Тем временем Шамиль начал укреплять свою власть в Чечне. Ещё ранее, когда Шамиль, преданный единокровниками, бежал в Чечню, его сопровождали несколько человек. Чечня его приняла с почестями. Здесь нужен был именно духовный лидер, который бы объединил всех горцев под знаменем ислама. И после того, как его приняли чеченцы, к нему потянулись другие дагестанцы. Их надо было как-то содержать, кормить. Тогда Шамиль начал насаждать свою администрацию в чеченских сёлах, а села чеченские облагать налогом, в основном, продовольственным, якобы на содержание войска. У чеченцев такого до этого не было никогда. И в разных тейповых обществах на это отреагировали по-разному.

Зная, что население указанного общества неохотно поддерживает методы его правления, Шамиль на них затаил злобу. Как бы желая осадить им, Шамиль направляет в Гордали своих представителей с требованием уплаты значительно завышенного налога. Ими был дан ответ, что при объявлении сбора в поход гордалоевское общество выставляет не менее 500 вооруженных всадников со своим порохом и продовольствием, кроме того, гордалойцы никогда не наблюдают за боем со стороны (это был укор в сторону Шамиля) и потому число погибших выше. Неизвестно, чем закончился этот спор по поводу налога. Но какой-то компромисс, видимо, был найден.

Шамиль недолюбливал гордалойцев, но открыто противостоять им не решался.

Гордалой — один из сильнейших тейпов в ичкерийских горах. Кроме того, крупные общины этого тейпа уже проживали в Гудермесе и вокруг него. В конце концов Шамилю удалось привлечь на свою сторону часть старейшин тайпа и произошёл раскол в обществе. Гордалойцы все-таки признали Шамиля. Эжи также принадлежат слова, что в окружении Шамиля могут только «хорошо кушать и молиться». Как военачальника Эжа Шамиля не признавал. У Эжи произошёл вооружённый конфликт с нукерами Шамиля. Шамиль распорядился незамедлительно поймать его семью (опять коллективная ответственность), других родственников, а самому смутьяну отрубить голову. Эжи удалось бежать на плоскость. Его семья и другие родственники уже проживали в урочище Бердкел (не путать с с. Бердкел Шалинского района). Это между с. Брагуны и с. Баммат-юрт, возле Терека. Там и сегодня из подножия хребта обильно бьют горячие целебные источники.

Эта территория была объявлена мирной и считалась подчиненной царской администрации. Эжа имел авторитет среди чеченцев и он продолжал активно участвовать в военной и общественно-политической жизни горцев. Он периодически наведывался в горы, в том числе и в Гордали. Но в горах он уже был как бы на нелегальном положении.

Эжа был как меж двух огней, с одной стороны, царская администрация, которая может его арестовать, и в этом случае его либо казнят, либо с семьёй отправят на каторгу. А с другой стороны — Шамиль, который приказал отрубить ему голову.

В марте-апреле 1843 года Шамиль с войском из нескольких сотен своих муртазеков окружил Гордали и Центорой, якобы в отместку за убийство кровниками центороевского наиба Шуаиба. В этих сёлах мало оставалось боеспособных мужчин. Оба села были сожжены и при этом казнены несколько человек, хотя в этом не было никакой тактической или иной целесообразности. Тем более, это было не по нормам шариата. Это было недопустимым даже в том, что каждый мужчина был ценен как потенциальный воин в войне против русских, а в селениях оставалось мало боеспособных мужчин. Это была жестокая и безрассудная месть злобствующего тирана.

Так «отблагодарил» Шамиль гордалойцев и центоройцев, одних из самых активных участников в боях против русских. А сам после этого, в 1859 году не побрезговал сдаться в плен на милость победителя. И это при том, что даже его родная сестра, при взятии аварского аула Ахульго русскими, бросилась в пропасть, чтобы не попасть к врагу в плен.

Допускаю возможные хронологические неточности в моем изложении в связи с отсутствием некоторых документально зафиксированных фактов тех или иных событий. Из урочища возле источников люди Эжи пошли вверх по Тереку и поселились в селении Лаха Нойре, где уже проживали ранее переселившиеся горцы. Сам Эжа, обеспечив семью минимумом, необходимым для жизни, с несколькими соратниками решил уйти за границу — через Грузию в Турцию. При этом Эжи, говорят, обещал вернуться.

Гордалойцы восстановили селение, а в 1858 его вновь сожгли, но уже русские. Из фамильных преданий известно, что в 1858 году сообщество чеберлоевских тайпов восстало против Шамиля и Эжа с частью своих людей примкнул к повстанцам.

Начиная с 18-го века, ещё с начала первых боестолкновений с царскими войсками, при шамилевском имамате, во время Гражданской войны, при советской власти начиная со времен начала коллективизации, во время 2-й мировой войны и вплоть до сегодняшнего дня (уже 21-й век) эти варварские методы коллективного наказания продолжают применять к чеченцам. Причём исполнителей этих наказаний не смущает, что они находятся в прямом противоречии не только с общечеловеческими светскими законами, но и с нормами шариата, на которые так любят ссылаться некоторые, когда им это необходимо.

В 1858 или 1859 году при переходе через Главный Кавказский перевал, а это была уже поздняя осень, Эжа отморозил конечности, что и стало причиной его смерти. Он похоронен кистинцами на одном из своих кладбищ и эта весть позже дошла до Притеречья. В каком из кистинских селений он похоронен неизвестно. От трёх «немирных» братьев-гордалойцев, живших в первой половине 19-го века, произошли потомки, многие из которых в количестве нескольких сотен человек на сегодняшний день проживают в селении Лаха Нойре, а также в Грозном, Москве, других регионах России и в Западной Европе — в Бельгии, Англии и Франции.

I

После этого экскурса в историю, вернёмся к нашему повествованию. По материалам проверки в одном из хозяйств района, мне понадобилось срочно, не откладывая (поджимали сроки), получить письменные объяснения от скотников, проживавших в высокогорном хуторе Цеси. Туда можно добраться пешком или верхом на лошади. На автотранспорте можно доехать до Химоя, а оттуда до 15 км по горной тропе. Примерно начало февраля 1986 года. В Шатое ярко светит солнце и приятный морозец — минус 3—4 градуса по Цельсию. В зимнее время наиболее опасно ездить именно на этом участке дороги. Я доложил начальнику РОВД Яхъяеву Хас-Магомеду о необходимости срочного выезда в Цеси и заодно попросил у него на полдня его новую служебную автомашину УАЗ. По этим дорогам, особенно зимой, подходит только такая автомашина с высокой проходимостью.