ЧАО

© Асмолов А.Г., 2022

Глава I

Утренний туман накрыл столицу, словно пушистым пледом, скрывая окружающее и оставляя только внутренний мир у каждого живого существа. Такие осенние дни наводили какую-то приятную грусть, отчего очень не хотелось покидать теплую постель и даже просто шевелиться. Единственным желанием было медленно погружаться в какую-нибудь приятную дрему или воспоминания, незаметно переплетающиеся в сознании и создающие удивительные образы иной реальности, где не нужна словесная шелуха при эмоциональном общении. Наверное, густой туман в предрассветный час, пробуждал потаенные глубины генной памяти, намекающие о прошлых жизнях в иных мирах.

Однако, в эту благодать стала проникать назойливая мелодия сотового телефона, лежащего на тумбочке, у изголовья кровати старшего следователя майора Романова, напоминая, что служба и опасна, и трудна. В сознании вспыхнула привычная мысль, что не царское это дело, в такой ранний час вскакивать, подобно новобранцу, и одеваться за сорок пять секунд. Впрочем, Николай Иванович заставил себя переключиться с какого-то меланхолического настроения на привычную песню, с которой он просыпался каждое утро. «Пора в путь дорогу, дорогу дальнюю…» Эту песню всегда с утра напевал его отец. Незаметно и у Романова-младшего эта мелодия стала звучать по утрам, как горн пионера. Хотя, и пионеры канули в Лету, а, вот, песня осталась…

Противотуманные фары едва пробивали дорогу в густой пелене, поэтому проходилось буквально красться по пустым бульварам и переулкам, срезая, по привычке, прямые углы проспектов, чтобы явиться по вызову как можно быстрее.

– Привет, Михалыч, – привычно поприветствовал он медэксперта, закрывающего свой чемоданчик. – Стажера моего не видел?

– В салоне шарит, – кивнул тот на черный внедорожник у тротуара. – Настырный парень этот твой Бобров. Все норовил первым увидеть. Криминалисту пришлось его отгонять.

– И кто у нас клиент?

– Похоже, залетный. Из новеньких. Пас кого-то.

– Огнестрел?

– Нет. Да и мордобоя не было. Что-то с левым ухом, но гематомы нет. После вскрытия скажу.

– Добро. Загляну вечерком…

Эксперт только кивнул раздосадовано – плохая примета, начинать день с трупа. Потом в сердцах добавил:

– Коль, ну откуда эти упыри берутся? Каждый божий день…

– Мы санитары, Михалыч…

– Ну, да… разделение труда. Одни творят, другие «растваривают».

Романов с непонятным чувством вины, посмотрел вслед удаляющемуся коллеге. Они были приблизительно одного возраста, но сгорбленные плечи медэксперта прибавляли тому два-три десятка лет. Многие сослуживцы становятся циниками на службе, стараясь не принимать близко к сердцу жуткие подробности их работы, прикрываясь шуточками и байками. Михалыч, наоборот, всегда ворчал и причитал, даже разговаривал со своими молчаливыми «пациентами», выплескивая негатив. Очевидно, так ему было легче оберегать свою душу от «чернухи».

Майор обошел кроссовер, огороженный сигнальной полицейской лентой. Ночной дождь отмыл его так, что уличные фонари просто льнули к полированным поверхностям и отсвечивали, несмотря на туман. Стажер сидел в салоне рядом с трупом на переднем сидении и что-то увлеченно рассматривал.

– Как дела, Сережа?

– Здравия желаю… вскинулся, было, тот, но так и застыл на полусогнутых.

– Обсудим, что нашел, – остановил его наставник.

– Черная «Крета» в аренде. Без проблем. Простояла всю ночь. Патруль ДПС остановился, заподозрив неладное. Обнаружив труп, вызвали дежурную группу. Пострадавшему тридцать семь, зарегистрирован в Ростове. Насильственных внешних признаков нет. Стекло водительской дверцы было опущено, так что бойца дождем помыло и салон залит.

– Бойца?

– Логинов, Виталий Павлович, 1985 года рождения, – исправился лейтенант. – Качок. Кулаки набиты. «Волыны» нет, но на правом указательном просматривается мозоль. Документы, карманные деньги, банковская карта и телефон остались при нем.

– Выводы…

– Машина чужая, значит, не охранник. Стоял между фонарями под деревом – скорее всего, следил. Нив салоне, ни вокруг гильз или других подозрительных предметов не обнаружено. Скоро появятся «собачники» опрошу, попозже обойду жильцов. Напротив ресторан, там должны быть камеры. Посмотрю записи.

– А что нашел в сотовом? – улыбнулся майор.

– Только одно сообщение

– Интересно.

– Некто пообещал принести «ВСЕ» в ресторан «Чао» в десять вечера… Я так понимаю, что пострадавший знал в лицо того, кто принесет «ВСЕ», и поджидал его, сидя за рулем «Креты» напротив входа в ресторан, через дорогу. Хотя, у этого заведения собственная, стоянка в один ряд имеется. Об условиях передачи этого «ВСЕГО» ничего не известно, но понятно, что гражданин решил подстраховаться на случай если с тем, кто принесет пакет, будут посторонние. В журнале исходящих звонков Логинова зафиксированы два номера, куда тот позвонил в 22–57 и 23–13. Возможно, передача была запланирована через посредника.

– Который всегда сможет отпереться от любых обвинений, ссылаясь на то, что его использовали втемную.

– Конечно, – оживился стажер, поняв, что его версия принята. – Кидать в мусорный бак дипломат с лимоном баксов, как это любят показывать в Голливудских боевиках, рискованно.

– Сережа, я так понимаю, что дипломат с долларами не нашли, и, следуя твоей логике, подельник убил гражданина Логинова, чтобы не делиться. Ну, а подойти к машине он мог абсолютно спокойно, ведь его ждали.

– Да-а, – недоверчиво протянул стажер, понимая по интонации майора, что тот не верит.

– Во-первых, на чем основана версия о передаче денег, во-вторых, чаще рискует получатель, значит, он назначает встречу на своих условиях, в-третьих, ты бы оставил сотовый со своим номером у покойника?

– Да-а, мало ли… – насупился начинающий следопыт.

– Не-ет, – втон ему протянул следователь, – опытпоказывает, что перед смертью часто происходит самое важное.

Даже если пешехода случайно сбивает пьяный водитель.

Они помолчали, обдумывая ситуацию, как шахматисты за необычной партией. Потом Романов первым неожиданно предложил:

– Пока мы напишем запрос сотовому провайдеру связи на расшифровку последних звонков гражданина Логинова, пока они ответят, уйдет время. Похоже, у нас есть только СМС-ка. Какие факты кроме того, что кто-то обещал принести «ВСЕ» вчера вечером в ресторан.

– Подпись какая-то странная, – отмахнулся стажер… – «4100».

– Дай-ка… – майор потянулся к сотовому. – Интересно…

– Братва стала играть в шпионов?

– Скорее, появился новый игрок… Ну, это информация к размышлению, как говаривал полковник Исаев… А пока пообщайся с жильцами, чьи окна выходят на эту дорогу. Возможно, кто-то смотрел, когда пошел дождь. Потряси хозяина ресторанчика и скопируй записи камер за весь вчерашний день.

– Если их там пяток, неделю буду смотреть. Кого искать-то?

– Начни с тех, кто подходил к этому кроссоверу, потом, поищи их внутри и снаружи.

– А если…

– Я тебе скажу волшебное слово. Повторяй его все время, когда будешь просматривать записи.

– Какое? – не сдержался стажер, но осекся, почувствовав подвох.

– Я всегда повторяю – «Гюльчатай, открой личико…».

– Помогает? – попробовал пошутить в ответ начинающий сыскарь.

– Сильно зависит от интонации, – серьезно ответил майор. – Пока не подберешь нужную, не откроет.

Глава II

Андрей проснулся поздно. Затянутое тяжелыми дождевыми тучами небо, словно придавило столицу вместе со всеми ее жителями и приезжими. Осень… Ему вдруг подумалось, кому она может нравиться и даже вдохновлять на творчество? «Осень – время поэтов»… Бред какой-то… Ему даже вставать не хотелось… Всю ночь лил дождь. Небось лужи по колено. Слякоть. Благо, в компании, где он работал, у программистов был свободный график. Хозяин когда-то сам писал коды и понимал, что лучшего времени, чем полночь, для работы не найти.

Сегодня можно было не торопиться. Вчера поздно вечером Андрея посетила муза и наиграла на клавиатуре интересную мелодию. Эти нотки долго звучали в голове и сложились в замечательную партитуру. Когда он ее оформил и проиграл на компьютере, результат превзошел все ожидания. Увертюра получилась просто блестящей – застывшие на мониторе числа, словно подмигивали ему из темноты рукоплещущего зала, где загадочная незнакомка лукаво обмахивалась веером и строила глазки.

Андрюха вдруг увидел себя в романтической позе, похожим на Пушкина с большим гусиным пером, в белой рубашке с рюшками, на скамейке резной беседки. М-да, наверное, после сладкой ночи и доброго завтрака… или даже – второго завтрака, он тоже мог бы, покусывая в раздумьях кончик пера, написать что-нибудь своей Ольге о ярком листопаде, улетающем на юг утином клине и возвышенном чувстве, так волнующим грудь. Но. Он был всего лишь программистом, жившим среди таблиц, функций и циклов, которые частенько подшучивали над ним, если Дрюня был не в духе, что, к сожалению, случалось не редко.

Вот вчера, например. Договорились с Оленькой поужинать, а тут, как назло, у него поперло. Да так, что он вывалился из времени и не мог остановиться, пока не увидел заветные числа на мониторе. Звучавшая в душе мелодия вдруг оборвалась, когда в правом уголке экрана программист заметил две пары цифр, обозначавших время. Он быстро все выключил и метнулся, на бегу вызывая такси. Всю дорогу названивал девушке, готовый на коленях вымаливать прощение. Увы, не застал. Расстроенный, постоял у входа ресторана, в нелепой надежде, что Оля вернется. Этого не случилось, зато полил дождь. Просто стеной.

Андрей промок до самой последней нитки, замерз и чувствовал себя последней сволочью. Оля не отвечала на звонки, демонстрируя обиду за такое отношение к себе. Конечно, он мог позвонить и предупредить. Соврать, наконец. Но он забыл обо всем на свете. Нет, конечно, не об Оленьке! Но он был программистом. И в тот момент, когда тонкие пальчики внезапно явившейся музы, пробежали по клавиатуре его компьютера… Легко, едва касаясь клавиш в быстрых Шопеновских пассажах… Дрюня просто обомлел и, как зомби, стал повторять их с таким же изяществом и легкостью, как маэстро.

О, это дорогого стоило! Потому, что случалось редко. Он уже пару месяцев бился над сложной задачей, и всякий раз, когда приходил срок сдачи работы, и он представал «пред грозны очи» хозяина, тот вчитывался в его код и мрачнел, повторяя одно и то же.

– «Черкасов, вот ты у нас старший программист. На английском это звучит как – сеньор, но ты опять эти свои «костыли» убрать не можешь. Сра-мо-та! Я помню, каким ты пришел ко мне в «Альфа-про». Пацан, а глаза горели. Сутками вкалывал, а потом отсыпался, как сурок, и снова вкалывал. Огонь! Глядя на тебя, и остальной народ подтянулся. Мы, в своей нише, в тройку лучших вышли… Иди, давай, и без победы не возвращайся».

В минувшую ночь все получилось. Андрюха был на коне, но Оленьку обидел… Тут еще, похоже, и простыл вчера. Вернулся домой, как мокрый котенок. В ванной погрелся, коньяку хлебнул, спал, как убитый, а утром вставать не хочется. Все как-то плохо и безнадежно. Зачем только он вчера сотовый свой выключил. Хотя нет, он знал зачем. Его муза, после одного случая, стала редко наведываться к Андрею Черкасову. Дело было прошлой весною. Он никак не мог придумать изящный алгоритм, все как-то коряво получалось. Как-то вечером коллеги собрались в спортивный бар. Футбольный матч посмотреть, поболеть за наших всей компанией за хорошим столом. Уже уходить собрались, как муза заглянула, и так все пошло легко… Еще бы часок посидеть и получилось бы, но Дрюня заспешил к друзьям. Волшебная дама обиделась и долго не появлялась.

Вчера вдруг заглянула, и Андрюха забыл обо всем. Они сыграли в четыре руки, и задачка сдалась. И так красиво все легло… Как по нотам… Вот только Оленька теперь не желает с ним говорить. Беда. Отчего он, Черкасов, такой несчастливый? Постоянно по жизни ему нужно выбирать. Вот он и мечется.

Эти грустные размышления прервал звонок в дверь. Программист насторожился – кто бы это мог быть? Впрочем, размышлял недолго и с радостным восклицанием:

– Оля, я бегу! – ринулся открывать.

Он даже не посмотрел в глазок входной двери и рванул ее, готовый подхватить на руки прелестное создание по имени Оленька. Однако, наткнулся на суровый взгляд молодого лейтенанта, говорившего, что служивый при исполнении. Более того, военный сурово произнес:

– Гражданин Черкасов Андрей Олегович?

– Д-д-да, – от неожиданности запнулся высокий тощий мужчинка в длинных семейных трусах, из которых торчали две тонкие ноги, не тронутые загаром.

– Лейтенант Бобров, следователь РОВД Тимирязевского, – перед лицом Черкасова резко появилось удостоверение и через пару секунд исчезло. – У меня несколько вопросов к вам. Я могу войти?

– Конечно-конечно, – засуетился хозяин, открывая пошире дверь перед незваным гостем. – Снимаю эту квартиру по договору. Оплачиваю вовремя, по ночам не шумлю…

Он осекся, поймав на себе ироничный взгляд лейтенанта, который по-хозяйски осматривал однокомнатную «хрущевку» и ее жильца. Вдруг вспомнив, что не одет, Дрюня кинулся к брошенным на кресло домашним треникам и футболке.

– Проходите на кухню, товарищ лейтенант, – смущенно промямлил программист. – Я мигом. Сварю кофе и отвечу на все ваши вопросы.

– Добро, – коротко откликнулся служивый, продолжая осматривать нехитрые достопримечательности. – Ваш компьютер? – он остановился около небольшого столика в углу комнатки.

– Да. Я программист. Работаю в «Альфа-про»…

– У гражданина Гвоздиковского, – холодным тоном произнес гость, потом неожиданно смягчился и добавил заискивающе, – надеюсь кофе не растворимый… и с печеньем?

– Конечно, – наконец улыбнулся Дрюня, – программисты часто работают по вечерам, поэтому, предпочитают только арабику в зернах. Вам с сахаром?

– И, если можно, покрепче.

Пока в турке готовился кофе, они говорили о своих предпочтениях и особенностях приготовления. Когда же маленькие чашечки приняли в себя густой, с пенкой и божественно пахнущий напиток, оба умолкли, поддавшись возникнувшему соблазну вкушать и ни о чем не думать. Густой аромат быстро заполнил кухоньку малогабаритки. Андрюха даже облегченно вздохнул, понимая, что зря разволновался от визита следователя, как тот тихо, почти шепотом, спросил:

– А ты чо терся-то вчера ночью около черной «Креты», которая стояла напротив ресторана «Чао»?

Это прозвучало, так неожиданно, что Черкасов даже поперхнулся, будто это были не обычные слова, а выстрел грохнул над ухом. Он отставил чашечку с горячим кофе подальше, чтобы не опрокинуть и откашлялся, взглянув мельком на следователя. Тот, словно удав, пристально всматривался в лицо перепуганного программиста, не мигая и не двигаясь.

– Дык я уже домой пошел, а тут дождь хлынул. Холодный, сильный. Просто стеной… На стоянке все машины были закрыты, а напротив, в каком-то внедорожнике, водила сидел в салоне.

– Да ты – зоркий сокол… – недобро ухмыльнулся незваный гость.

– Нет, он курил и струйку дыма в приоткрытое окно пускал. Я подскочил и пятисотенную ему показал – подбрось домой. Он стекло совсем опустил, ну, думаю, повезло. Только этот мужик зло сплюнул мне под ноги – свою надо иметь… Ну я и побежал дальше машину ловить.

– А зачем ты гражданина Логинова убил и скрылся с места преступления? – откинулся на спинку стула следователь и, не сводя сурового взгляды с программиста, молча ждал ответа.

– Зачем мне кого-то убивать? – затараторил тот. – И не знаю я никакого Логинова. С чего вы взяли? Глупость какая-то…

– Вовсе нет, гражданин Черкасов. На видеозаписи внешней камеры ресторана отчетливо видно, что водитель резко перестал курить, а вы испуганно бежали с места преступления. Однако, система распознала ваше лицо и найти адрес было нетрудно. Так что, вы – главный подозреваемый.

В кухне повисла напряженная пауза, но через минуту ее нарушил предполагаемый преступник.

– И какие факты у следствия? – неожиданно спокойно произнес он. – Ночная съемка… А мотив? Орудие убийства? Отпечатки пальцев? Угрозы? Личная неприязнь? Коммерческие или финансовые споры?

Андрей нарочито медленно взял свой кофе и сделал маленький глоток.

– Вы плохо подготовились, Сергей Владимирович Бобров, стажер ОВД по Тимирязевскому району города Москвы. Любой адвокат разнесет в суде ваше дело в пух и прах, и напишет обоснованную жалобу начальнику отдела полковнику Тихомирову И.П., подписавшего удостоверение номер ЛМ17386953.

Программист с усмешкой протянул гостю свои руки, соединенные ладонями так, чтобы удобнее было защелкнуть наручники. Тот едва сдержался, чтобы не нахамить или метнуть что-нибудь в наглеца, позволившего себе разговаривать в таком тоне с представителем власти при исполнении. Потом, медленно поднялся и строго предупредил:

– Не уезжайте из города, гражданин Черкасов. Я вызову вас повесткой на допрос.

– Вам не понравился мой кофе, – продолжал издеваться программист.

– Я предпочитаю покрепче, – ухмыльнулся следователь.

– Тогда аккуратно закрывайте за собой дверь, чтобы не потревожить соседей…

Когда в коридоре щелкнул замок входной двери, Дрюня обмяк и склонился над своей чашечкой недопитого кофе, словно над клавиатурой. Так он всегда делал чтобы сосредоточится и подумать.

Глава III

– Оль, – в приоткрытую дверь офиса дизайнеров, где за столами с компьютерами сидело четверо сотрудниц, заглянула секретарша, – тебя к телефону.

– Не буду я с ним говорить, – зло отрезала хорошенькая брюнетка лет двадцати пяти. – Пусть забудет мой номер… и офисный тоже.

– Нет, там какой-то мужик. Говорит, что следователь.

– У Черкасова таких друзей много…

– Да я примерно так и ответила, – замялась секретарша, – он талдычит, что вызовет тебя повесткой.

– Пусть сразу присылает все отделение, – процитировала известный фильм брюнетка.

Не прошло и пяти минут, как молчание в небольшом офисе нарушил по внутренней связи строгий голос начальника отдела:

– Ольга Чеславна, зайдите, пожалуйста, ко мне.

Гордо выпрямившись, чтобы продемонстрировать вынужденное подчинение грубой силе, девушка медленно направилась к двери с высоко поднятой головой. За ее спиной сотрудницы многозначительно переглянулись. В женском коллективе нет тайн, и обсуждаются они весьма своеобразно.

– Входи, – дружелюбно ответил на стук в дверь своего кабинета Дмитрий Николаевич. – Я на работе не обсуждаю личные проблемы, но тут действительно звонят из ОВД. Возьми, пожалуйста трубку.

Он демонстративно углубился в изучение каких-то документов, но ждал пока строптивая сотрудница ответит по его рабочему телефону.

– Анисимова слушает, – громко отчеканила брюнетка, чтобы было слышно и в коридоре, а минут спустя добавила: – В обеденное время, гражданин следователь… Да, у нас на первом этаже кафе… Договорились.

Дмитрий Николаевич тяжко вздохнул. Он понимал, что остаток дня лучшая и большая часть возглавляемого им отдела будет обсуждать эту новость, отодвинув в сторону все проекты. Дизайн ландшафтов подождет, в отличие от заказчиков и сроков в договорах.

– Ольга Чеславна, – взмолился он, – пожалей мою бедную голову, вон уже наполовину седая… Что стряслось-то? Помочь могу чем?

– Я Черкасова отшила, вот он и бесится.

– А следователь… – начальник осекся, встретив строптивый взгляд, – «не настоящый». Понятно… Но ты загляни ко мне после обеда… По-дружески… Уважь старика. Спасибо, милая. Ступай с богом.

В обеденный перерыв, кафе «Четыре кухни» модного офисного инкубатора, было заполнено до отказа, но в уголке, брюнетку ждало свободное местечко за столиком на двоих.

– Лейтенант Бобров, – по-военному четко представился молодой мужчина и показал служебное удостоверение, – можно просто Сергей.

Брюнетка окинула его недобрым взглядом и молча села на предложенное место.

– Извините, что пришлось прибегнуть к помощи вашего начальства, но я подумал, что это будет лучше, чем вызывать вас повесткой в отдел. У меня несколько вопросов к вам Ольга… Извините, отчество у вас редкое, могу неправильно произносить.

– Чеславна.

– Интересно, что это означает, если не секрет, – пытался разговорить девушку следователь.

– Чеслав это славянское имя, хотя чаще, чем у нас встречается в Словении. Означает «славный честью».

– Ко многому обязывает, – подкупающе искренне заметил лейтенант.

Брюнетка не ответила, ожидая объяснений.

– Видите ли, Ольга… Чеславна, – замялся служивый, – я веду расследование вчерашнего инцидента, и ниточка привела к вам… Пару вопросов, если позволите.

Она утвердительно кивнула.

– На вчерашнем видео, с камер наблюдения ресторана «Чао», я заметил ваше лицо, потому здесь. Вопрос первый – цель визита, время, когда вы пришли, с кем встречались и когда ушли.

– Это все один вопрос?

– Да.

– Может сразу спросите, как я отношусь к Черкасову?

– Это второй вопрос, Оля, – попытался смягчить реакцию вспыльчивой брюнетки следователь.

– Да он просто скотина! – все же вспыхнула девушка. – Я сдала большой проект. Клиент остался доволен. Получила премиальные. Заказала столик. Сама оплатила счет. Этот обещал прийти… Она сверкнула черными очами… Не явился, и даже не позвонил… Когда мне надоело ждать, сама ему позвонила. Так он не соизволил ответить.

– Может был занят на работе..?

– Да пусть хоть уработается. Только под дверью не скулит и не присылает своих переговорщиков.

– Теперь понял, – широко улыбнулся молодой лейтенант. – Вы приняли меня за парламентера.

– А то – нет!

– Нисколько. До сегодняшнего утра я не знал гражданина Черкасова… Поясню свой интерес. Он подозревается в убийстве.

Бобров испытующе посмотрел на Ольгу, но та рассмеялась ему в лицо.

– Дрюня – убийца. Не смешите мои тапочки, как говорят в Одессе. Он запросто может себе что-нибудь «отчикать», когда режет сыр или хлеб… О колбасе умолчу… А то подумаете, что он так тренируется.

– Нет, жертва не была убита ножом, – переключился на злого полицейского следователь.

– Прямым в голову, – пошутила хранительница традиций «славных честью». – Коронный удар Дрюни.

– Следов насилия не обнаружено.

– Тогда он долго объяснял покойнику, как изящнее написать программу вычисления тройного интеграла… Это трудно выдержать. Уж поверьте мне.

– Понятно, – пошел на попятную Бобров, – тогда последнее уточнение. Вы ушли из ресторана так и не дождавшись Андрея.

– У вас удивительная интуиция, гражданин следователь.

– И вам никто не звонил в районе половины двенадцатого?

– Я прождала этого урода целый час и отключила сотовый.

– Исчерпывающе, Ольга Чеславна, – Сергей встал, чтобы откланяться. – Не уезжайте, пожалуйста из города, не предупредив меня. Вот мой служебный номер… Надеюсь, не оставил вас голодной. Сейчас официант принесет обед.

Заказал на свой вкус. Не обессудьте.

Глава IV

Служебный кабинет старшего следователя Н.И. Романова даже отдаленно не походил на соответствующие офисы «следаков» в голливудских боевиках. Тут не было открытых помещений, где постоянно сновали какие-то люди, то конвоируя новых задержанных, то обсуждающих с напарником, на виду у всех, план операции, то использующих мощные компьютеры для мгновенного поиска подозреваемых в базах данных.

Не было и любимых всеми режиссерами стендов во всю стену, утыканных фотографиями, схемами со стрелками, и картами с восклицательными знаками. Все обыденно, как в бухгалтерии – шкафы, полки, папки с тесемочками, стол и сейф. Без официозных портретов и флагов, без милых сердцу мелочей в виде рыбок, канареек или моделей самолетов, которые создают комфорт.

Здесь просто думали, разматывая клубочки несвязанных и запутанных событий, чтобы аккуратно отыскать и не оборвать единственную тонкую ниточку, ведущую к цели. По канонам боевиков, времени на раздумья в формате стрелялки нет, поэтому, этот скрытый процесс нужно представить наглядно и ярко, как скелет на уроке анатомии – все лишнее удалено, главное напоказ. Причем так, чтобы каждый зритель понял суть и сразу ощутил себя Холмсом, а не Ватсоном.

Стажер, привыкший за пару месяцев работы с Николаем Ивановичем, что думать лучше в тишине, молча просматривал на экране монитора какие-то видео записи и делал пометки в своем блокноте. Когда Романов вошел в кабинет и жестом показал его не трогать, лейтенант продолжил свое дело, готовый откликнуться, если шеф заговорит первым. Так и произошло четверть часа спустя.