Ежевика

Неожиданный визит

«Доброе утро, Ежевика...»— вот с чего началось мое бодро-доброе утро.

Нога болела, но хорошо, что голова была ясной, а боевой дух приподнят. Арса не было дома с самого утра. Сплошные тренировки заставляли появляться его ближе к вечеру, а то и ночью. Поэтому ковыляла я по дому в одиночку. Больше прыгала на одной ноге, все же не удавалось мне делать полноценный шаг. Ну, ничего. Помучилась немного. Значит, впредь нужно быть аккуратней и предусмотрительней.

— Привет, моя девочка, — сначала картинка с образом мамы, а затем её звонкий, выработанный годами, педагогический голос, раздался из динамика ноутбука.

Она, как и обещала, звонила проведать, все ли было у нас в порядке.

— Привет, мам, — я помахала рукой в камеру и улыбнулась.

— Как вы там без нас? Как мой Рикки?

— Всё нормально. Мы уже взрослые ребята, что может с нами случиться?

О ноге я решила молчать. Ни к чему были ее лишние волнения и вопросы.

— Где мой мальчик? Покажи его, я должна убедиться, что с ним все в порядке.

Под «моим мальчиком» мама имела в виду никак не своего сына, а рыжую собачонку.

Хорошо, не пришлось скакать до Рика. Как только он услышал мамин голос и два заветных слова, тут же запрыгнул на стол, где стоял ноутбук.

— Вот и моё солнышко, мой мальчик, моя лапушка, — принялась причитать мама, и весёлый собачий лай заполнил мою комнату.

— Вика, он похудел. Вы не забываете его кормить?

— Ну, конечно же, не забываем, мам. Тебе так кажется, это камера искажает изображение.

— Хороший мальчик скучает по мамочке…

И бла-бла-бла.

После пары подобных фраз, она, наконец-то, закончила собачьи нежности.

— Как вы? Выглядишь чудесно, — решила перевести стрелки на их совместный отпуск с отцом.

— Я не поняла, ты опять покрасила волосы что ли? — прищурилась, приблизившись к камере.

— Мам, — перевести стрелки не удалось.

— Вика, детка, прекращай экспериментировать. Когда-нибудь останешься без волос, но этот цвет тебе идет.

Я обожала свою маму. Она всегда сначала причитала и охала, а затем соглашалась с моими переменами во внешности и образе.

— Спасибо, что оценила.

— Что еще? Тату, пирсинг?

— Нет, — я закатила к потолку глаза.

— От тебя можно ожидать всего. Взгляни, как тебе мой загар?

Мама отошла дальше от камеры, чтобы продемонстрировать весь свой образ на экране.

Конечно, было видно не ахти, но я восхищалась для пущей надобности. Мама у меня была огоньком, папа — спокойнее, всегда деловит, занят и молчалив, а вот, что касалось мамы... Хлебом не корми — дай поболтать.

«Ты дома?»— сердце затрепетало внутри от присланного сообщения.

«Да»,— ответила я, пока слушала мамин рассказ о впечатлениях двухдневного пока что отдыха.

«Сейчас приду».

Что?! Нет!

«Окей».

Правильно: когда «не нарисовано» лицо и на голове бардак, Женя-собственной-персоной-Еникеев собрался прийти и полюбопытствовать о моем здоровье.

—... поэтому мы с вашим отцом решили, вернуться сюда вместе с вами.

— Было бы здорово, — вроде и слушала маму, но в то же время мозги поплыли в сторону только что вошедшего в комнату соседа.

— Привет, — проговорил он, и помещение сразу же заполнилось его присутствием и ароматом.

— Привет.

— Викуль, мы чего-то не знаем? У тебя в гостях парень? — мамин голос сменился на любопытствующий, ей стало интересно, кто же прятался за моей спиной. Я нервно откашлялась.

— Да, это Женя.

— Какое прекрасное имя.

— Мам, это Женя Еникеев. Помнишь, когда-то жил по соседству с нами?

— О, боже, Женечка, конечно же, я помню.

— Здравствуйте, — послышался его голос, а затем он сам предстал перед камерой во всей красе.

— Как же ты вырос, стал таким привлекательным молодым человеком.

— Спасибо, вы тоже прекрасно выглядите, — засмущался Женька.

— Как мама?

— Отлично.

— Ты приехал проведать бабу Лену?

— И не только. Уже успел повидаться с отцом.

— Молодец. Юра так сильно скучает по своим детям...

— Мама? — прервала её, поскольку воспоминания и прочее могли затянуться, а по физиономии Женьки было видно, что парень чувствовал себя неуютно под напором допроса.

— Прошу прощения, я не во время, не буду вам мешать. Зайду позже.

Последнюю фразу он адресовал мне, улыбнувшись.

— Нет, нет, нет, — тараторила мама. — Кому пора, так это мне. Вика?

— Я тут, мам, — рыжий комочек маминого счастья требовал моего внимания, разлегшись у моих ног.

— Дорогая, какой он симпатяга. Всегда нравился этот мальчик.

Ни тебе одной, — хотелось добавить.

— Ты бы обратила на него внимание: такой добрый, ласковый и заботливый.

Последнее она хорошо подметила. Шепотом. Женька смущённо улыбался, присев на диван и исчезнув из вида камеры.

— Так что, бери быка за рога, пока он не переключился на красную тряпку...

— Мам, — стону я, — до скорого. Целуй от меня папу.

— Хорошо, милая, а ты передай Арсению, пусть мне позвонит.

— Договорились. Пока.

Послав ей воздушный поцелуй, я быстренько нажала на кнопку отключения и закрыла крышку ноутбука.

Обернувшись в сторону, где сидел Еникеев, я поймала его лукавую улыбку, а также глаза, что с интересом разглядывали меня.

Ёлки-палки!

Моя прическа. На голове красовался цирк «Шапито», на теле — футболка цвета детской неожиданности да штаны-шаровары. А в комнате мы: я, он. Вдвоем. Сидели напротив друг друга.

Какой тут, мама, мог быть интерес у «быка», когда рядом в прямом смысле слова сидела «корова»? Я тяжело вздохнула, и пушистый Рикки ретировался в другую комнату, не добившись от меня внимания.

— О чем думаешь? — спросил он, потянувшись телом, и майка серого цвета подчеркнула рельеф его прекрасного торса.

— Да, так, ни о чем, — мне стоило бы подобрать с пола свою челюсть. — А ты зачем пожаловал?

Я была в тот момент очень гостеприимной хозяйкой.

— Проведать одну девчонку, — пожал плечами.

— И как? Успешно?

— Сейчас узнаю.

Я звучно сглотнула. Когда он встал и направился ко мне, то казался таким пугающе громадным. Хотя нет, больше я была напугана его намерением. Женя подошёл ближе и склонился таким образом, что наши лица находились недалеко друг от друга, на одном уровне.

Он хотел меня поцеловать?

Я инстинктивно прикрыла глаза.

— У тебя алые щеки. Температуришь?

— Нет, — тут же распахнула их.

Ага, как же. Это, Евгений, была не температура, а мое обычное состояние, когда ты находился рядом.

— Хм, точно нет, — проверил рукой на ощупь мой лоб. Затем быстро дотронулся до него губами, отчего у меня перехватило дыхание.

— Таблетку от боли принимала?

— Нет.

— Почему? — нахмурился он.

— Нога н-не болит... Больше.

— Это ты сейчас так говоришь, к вечеру может опять разболеться.

— Не переживай. Справлюсь как-нибудь.

Я всячески намекала на то, чтобы он бросил нянькаться со мной и ушёл.

Но Женя не собирался. Он забрался рядом на кровать. Пульт от телевизора мигом оказался в его руках, и дурная привычка щёлкать каналы, похоже, была присуще не только мне.

— Арсения нет, и он появится только к вечеру, — подала я голос.

Ну не молчать же было.

— Я знаю, — сказал, как ножом отрезал, пялясь в зомбоящик.

Тем временем на музыкальном канале крутились клипы, мы молча смотрели или делали вид, что смотрели. А вообще я не собиралась их смотреть. Не ожидала, что придёт Женя, да и делать какие-то свои дела тоже не собиралась.

Я была только рада видеть его вновь, чувствовать заботу обо мне, но... Я ничего не знала о нем, видно было, что изменился Женя не только внешне. Что-то отягощенное происходило в его жизни, возможно, он проживал неудачный период, как это бывало у большинства. Парень казался слишком замкнутым, ничего не рассказывал, хоть я и была уверена, что поговорить со мной ему было о чем. Жить во Франции, иметь столько впечатлений, возможностей, и молчать? Я ведь ничего не знала о той европейской части жизни. И было интересно хоть чуточку больше узнать о нем.

Мужская ладонь невзначай накрыла мою руку.

Ой.

Я с перепугу одернула её.

Он сделал вид, что не заметил.

То есть, он действительно был так близко, что касался своим плечом моего плеча, или меня настигли галлюцинации?

Да, это было так.

Женя опять сделал какое-то движение, поднял руку и ненароком закинул ее на моё плечо.

Температура тела достигла максимума.

Становилось душно от него, его присутствия, вообще от осознания нашей близости. Я не могла себе представить, что такое возможно. Когда-то давно, мечтала о поцелуе с ним, что вот-вот происходило сейчас.

Его телефон лежал на столике рядом со мной. Когда другой рукой он потянулся за ним, (да-да, именно за ним, а не для того, чтобы меня, дуру набитую, заключить в свои объятия), я увернулась от настойчивой близости так резко, что…

— Вика! — вскрикнул Женька от неожиданности, когда я грохнулась с кровати.

— Все хорошо, — мгновенно среагировала, перевернувшись на спину и выставив руку вперед.

— Что на этот раз? — спросил он обеспокоено, смотря на меня сверху.

«Просто собиралась полежать здесь. Отсюда вид замечательный».

— Вот, — я махнула перед его носом тетрадью-конспектом, которую нащупала под кроватью. — Искала и нашла.

По-идиотски улыбнулась.

Поверил? Вряд ли.

Женька провел по своему лицу ладонью и задержал пальцы у подбородка.

— Да ладно, конспект? Как же электронная форма обучения?

— П-ф-ф, ты не сравнивай свою Францию и нашу... «хабзайку». Но да, некоторые предметы можно изучать и хранить в электронной версии. Однако учеба на моем факультете — это черканье всех чернил мира во время бесконечных лекций.

— Ладно, я понял, что явился не вовремя. Тебе надо учить.

Он помог мне подняться, а затем присесть на кровать.

— Зайду вечером, прокатимся на велике к речке. Соскучился по окрестностям. Ты как?

— Как на это смотрю? Положительно, только на велик я вряд ли сяду, — ответила я, выставив перед ним свою «бриллиантовую ногу».

— Сядешь. На велосипеде старой модели, что храниться у бабушки, есть место для сидения, так что, будешь чувствовать себя пассажиром.

— Заметано.

— Пиши, если понадобиться помощь тут, — уже на выходе из дома крикнул Женька.

— Обязательно, Евгений, — тихо проговорила я, с довольной улыбкой на губах.

Наказание

— У твоей бабушки просто отменная выпечка. Респект ей.

— Жуй и не болтай, а то подавишься.

— А сам?

— Угу.

— Елена Николаевна милая женщина. Всегда обожала вкушать её приготовления, а уж смотреть на процесс готовки тем более, — проговорила я, доедая остатки яблочного пирога.

Женька заулыбался, прожевывая вместе со мной угощение, и его насмешливые глаза проникали в глубь моей души. Как будто пытался отыскать там что-то новенькое или неразгаданное для себя.

Мы прикатили на речку на велосипеде, как он и планировал. Я сидела спереди на перекладине, никакого сидения на его старом велике не имелось, и я не жаловалась. Пусть моя привлекательная задняя часть слегка ныла, должна сказать, Еникеев умело выруливал по кочкам. Зато я до сих пор ощущала его щекотливое дыхание у себя на шее и в волосах. Эх. Даже сейчас мурашки пробежали приятной вибрацией по ладоням обеих рук, заставляя их увлажняться от подобного ощущения.

Я и Женя устроились в беседке, построенной нашими родителями недалеко от берега реки. Когда-то часто всей большой семьей проводили здесь летние деньки. Это место всегда будет вызывать тёплые и приятные воспоминания. Не говоря уже о присутствии Жени, которое наполняло не только меня, но и придавало необыкновенное единение с природой и с ним. С самим Еникеевым. С воспоминаниями о детстве.

— А помнишь, как нашими дружными семьями собирались здесь летом почти каждые выходные? — прозвучало из моих уст не столько вопросом, сколько констатацией факта.

— Конечно, помню, — сидя за небольшим деревянным столиком напротив, парень согласно кивнул головой.

— Я учила тебя играть в бадминтон.

— А я — броску в дартс.

— Да! Точно, мы цепляли мишень на ствол вон того дерева, — я указала пальцем в сторону предполагаемого места, — и метали дротики на довольно далёком расстоянии. Я вечно мазала.

— Неправда.

— Да-да, ты меня еще «мазилой» называл.

— Мазала если только чуть-чуть.

Значит, тоже помнил.

— Ой, не подыгрывай мне.

— И не думаю. Из тебя бы вышел прекрасный стрелок.

— Хватило в прошлом году в тире пострелять. Оружие противопоказано мне брать в руки, также как и руль от автомобиля.

— Почему это?

— От страха я закрываю глаза. Представляешь?

Еникеев ничего не ответил, и как-то посмотрел на меня без улыбки со всей серьезностью.

— Значит, и меня боишься, — неожиданно произнес он.

— Я? Тебя? — едва не поперхнулась. — С чего бы это?

— Ты несколько раз за сегодня жмурила глаза, когда я оказывался рядом, слишком близко к тебе.

Упс. Это было правдой?

— Я тебе неприятен? — последовал неожиданный вопрос в лоб от парня, по которому сохла почти всю свою сознательную жизнь.

— Да... В смысле, нет, — отрицательно замотала головой, зажмурив глаза, но тут же их открыла, — тебе показалось.

— Ладно, значит, показалось.

Тут Женька резко вскочил со своего места и принялся обходить стол, чтобы оказаться рядом со мной. Сердце забилось быстрее, мысли путались, все заволокло пеленой. Но нет уж. Закрывать глаза от волнения я не собиралась, а вот перестать вести себя глупо и не поддаваться панике не получалось.

А ещё пугала неизвестность. Сосед явно что-то затеял, когда стремительно направился в мою сторону.

— Вытяни поврежденную ногу на скамейке, — скомандовал он, и я послушно вывалила свой гипс. Он сел рядом, и моя нога оказалась перед ним, предлагая взять стопу в его руки.

— Что ты там ищешь? Бриллиантов точно нет, — усмехнулась я, когда Еникеев начал разглядывать забинтованную ногу.

— Бриллиантов, может быть, и нет, а вот красивая роза, которая так и просит своего завершения, — есть.

Ладонь дотронулась до рисунка, вытатуированного на ноге в районе колена, и я напряглась. Сладко, легко и нежно палец очерчивал изображение.

— Расслабься, — сказал он, блестнув янтарем своих глаз, и полез шарить по карманам в поисках... Ручки? Фломастера?

— Ты собираешься написать какую-нибудь пошлость? — не выдержала, со смешком предположила я.

— Увидишь, — ответ его был серьезным.

Пока Женька вырисовывал нечто на поверхности бинта — не очень удобной для этого дела, — я рассказывала ему о том, как многое изменилось после отъезда его семьи из нашего города и страны.

Ничего особенного, так, старалась добавлять яркости в своей жизни: чем занималась, что любила, о чем мечтала, и что не сложилось. В общем, открылась ему, выложила все, как на духу, когда в ответ он молчал как партизан, не обмолвился и словечком, лишь головой кивал согласно, а пальцы тем временем творили изобразительное искусство. Поначалу рисунок было не разобрать. Чуть позже, когда Женя закончил и выпрямился, разрешил рассмотреть детальнее свою проделанную работу.

Моя нога отныне выглядела слишком привлекательной. Роза словно ожила. Был обыкновенный бутон, а сейчас имел свое продолжение в форме стебля, нескольких листьев и даже просматривались шипы. Вот, казалось бы, ничего особенного в этом рисунке не было. Нарисовано обыкновенным фломастером или чем-то подобным, и цветок вполне мог бы казаться настоящим, если бы не белый, портящий общую картинку, цвет бинта.

Я медленно перевела взгляд на Женю и хотела уже ляпнуть невразумительное, как язык прилип к небу.

Еникеев сорвал с себя в прямом смысле слова футболку и стоял передо мной обнажённый по пояс. От этого зрелища недалеко было заработать разрыв влюблённого сердца.

— Не против, если я искупнусь? Давно не плавал в этой речке, — последнее он произнес с привкусом горечи.

Я мотнула головой вправо-влево, не отрывая от него взгляда.

— Н-не против, — но тут же ожила, — только не долго. А то… простудишься.

Но Женя уже не слышал меня, не успел зайти в воду, как тут же юркнул в нее.

На самом деле, лето было не душное, с ветерком, а вечером, сидя возле речки, одолевали мурашки по коже.

А Женьке хоть бы что. Плескался как рыба в воде, минут так двадцать. Ох, как же я была зла на себя из-за своего положения. Сейчас бы тонула, включив свое актерское мастерство, а он бы спасал, делал бы искусственное дыхание и...

Ничего бы этого не было. Боялась близости с ним, как огня, хоть и хотелось, и кололось. Что в голове у Еникеева, сложно было понять, не говоря уже о воображаемых поцелуях с ним.

— Жень, — обратилась к нему, когда Посейдон соизволил выйти из воды.

— Что?

Он не вытирался, так и стоял мокрый в шортах, потряс головой в разные стороны, чтобы стряхнуть с волос капли воды, ведь никакого полотенца мы не взяли.

— Почему ты приехал?

Вопрос интересовал меня с нашей первой встречи спустя годы.

Я думала, он будет тянуть с ответом или уворачиваться.

— Я ведь уже говорил: проведать отца, бабушке доставить радость своим присутствием, вас заодно увидеть.

— Увидел?

— Ага.

Да, не к чему было придраться, однако:

— Хорошо, почему ты сейчас не во Франции?

Попытка перефразировать вопрос — не пытка.

Он вытер рукой лицо и усмехнулся.

— Я наказан.

— Приехать сюда — это наказание?

— В какой-то степени.

Женька тот еще был шутник.

— Тогда я уже как год «наказана», поскольку никуда не выезжала отсюда за это время.

Я рассмеялась, а он подошёл ближе, и по глазам было видно, что Еникееву невесело.

— Разве ты не рада видеть меня?

— Почему же, рада, — опешила от его вопроса.

— Тогда, что за расспросы, Ежевика?

— Тогда, за что несешь «наказание»?

Он посмотрел на мои губы и облизнулся, затем взгляд замер на моих глазах. Вода стекала по его лицу, кап-кап, и прямо приземлялась на меня, оставляя пятна на футболке.

Отличный момент для того, чтобы дотронуться, очертить пальцем губы, скулы и притянуть к себе для поцелуя. Но что-то мешало. Что именно?

Недосказанность. С обеих сторон. Я любила во всем порядок и ясность, и пускаться во все тяжкие было не для меня, хоть и часто хотелось послать все к черту. А потом жалеть? Уже однажды между нами возникало подобное недоразумение. Не хотелось больше примерять на себя это чувство.

— Меня выгнали из колледжа, — ответил Женя и сжал губы. Как будто поставил на этом точку.

Как? Женьку? Он же был всегда таким положительным, умным и ответственным. Чего-чего, а такого поворота я не ожидала.

Скрашивая неловкую ситуацию, парень копошился с футболкой и натянул на свое тело. Отсутствующим взглядом он давал понять, что не собирался более развивать эту тему, а я своими вопросами только давила на больную мозоль.

— Пора возвращаться домой, Ежевика, уже темнеет.

Похоже, что сегодняшний замечательный вечер был на этом окончен.

Ценный кадр

Прошло две с половиной недели, я сдала четыре экзамена и почти все зачеты. Оставался один зачет, который зависел от результатов практики, считай, что он уже был в кармане, вот только дополнительную оценку нужно было заработать.

За это время мы с Женей сблизились. Как будто наша дружба никогда и не прекращалась, словно, он никуда не уезжал, и я была все той же славной Ежевикой или Ежевичкой, как он любил меня называть. И что было таить греха, теперь мне это нравилось. Особенно просыпаться с улыбкой на губах и засыпать, читая его ненавязчивые текстовые сообщения. Тему колледжа я больше не поднимала; захотел бы рассказать подробнее, тогда бы я послушала.

Не представляла, как переживу его отъезд домой. Ведь возвращаться ему все же придется, а мне вновь тосковать. Только тоска эта будет с другим привкусом. Привкусом надежды и лучиками счастья, а не горечи и обиды, что затаила на Еникеева пять лет назад. Все это тщательно скрывала в себе, стараясь не выпускать наружу.

Мы были юны, он смотрел на меня только как на сестру лучшего друга. Никогда не воспринимал мои знаки внимания всерьез, обращаясь со мной как с младшей сестрой. Мне было обидно, и оттого я всячески старалась выделяться. Каждый раз, отправляя ему ответные смс, я вспоминала открытки, сделанные для него. Некоторые были подарены ему, остальные, с признаниями в форме сердечка, до сих пор валялись в тумбочке под грудой тетрадок с конспектами. Чуть позже я не жалела о том, что не призналась ему, да и не было в этом смысла. Поскольку моему существованию Женя не придавал значения, как и тому, что однажды поцеловать меня оказалось ему не под силу.

Нога моя постепенно пришла в норму. Тренировки по скейтбордингу продолжались, но не так часто, как обычно. Из-за летней сессии совсем не было времени на моё увлечение, когда вопрос об участии в соревнованиях от университета оставался открытым. Придется в скором времени нагнать, чтобы не упасть в грязь лицом.

— Ты сегодня рано, — подколол меня Пашка, когда я присела рядом с ним на свободное место в аудитории.

— Не ожидал? — вертела головой по сторонам в поисках одной брюнетки.

— Что ты такая красивая?

— С чего бы вдруг?

— Пойдешь за меня?

— Паш, — рассмеялась я. — Прекращай это.

— А вот Наташка из первой группы пойдет, — заявил он гордо.

— Сердечно поздравляю, — ответила ему с улыбкой, не прекращая копошиться в рюкзаке.