Моя правда

от автора

Дорогой, мой читатель...

Прежде чем открыть эту историю, я хочу предупредить тебя об одном.Эта история не о правильной любви. Она о людях, которые встретились не вовремя. О чувствах, которые появились не к тому человеку. О выборе, который никогда не бывает простым.Виктор и Натали не идеальны. Они совершают ошибки. Иногда слишком болезненные, иногда непростительные. Они упрямы, вспыльчивы, горды и порой сами становятся причиной собственного несчастья.Поэтому, пожалуйста, не судите их слишком строго. Просто проживите эту историю вместе с ними. С её взлётами и падениями. С её болью и страстью. С её правдой и ложью. Потому что иногда самые сильные истории любви начинаются вовсе не с любви...

С любовью, Аврора Атталь!

Пролог

«Иногда, чтобы спасти самое дорогое, приходится отказаться от самой себя.»

— Вы думаете, что в этой жизни все можно купить? — мои слова, обрушенные с горячей ненавистью, раздражают Орлова.

Я смотрю так, что кажется, ещё мгновение и мои эмоции закипят, выйдя наружу.

— Не выставляй себя шлюхой, Натали, — его голос звучит холодно. — Я не собираюсь тебя покупать. Хотя, можешь не сомневаться, я способен сделать и это. Но мне не нужна шлюха. Твоя роль сыграть жену. Моя спасти тебя от глупых решений.

— А согласиться на ваше предложение — разве не самая большая глупость? — мое недоверие к этому самонадеянному «спасател» все еще бьёт изнутри.

Какой здравомыслящий человек станет предлагать фиктивный брак, ещё и с оплатой за это?

— Согласиться для тебя значит выжить и помочь своему близкому человеку, — его слова звучат как приговор, но я не сдаюсь.

— Я не стану с вами трахаться ни за какие деньги! Я лучше буду драить туалеты или...

— На туалетах ты не заработаешь столько, сколько предлагаю я, — перебивает Орлов. — Это во-первых. А во-вторых, девочка, я не какой-то старый извращенец. Не смотри на меня как на человека, который хочет чего-то непристойного от девушки, годящейся ему в дочери.

— Почему я?

Растерянность и недоумение переполняют меня, не давая понять логики человека, который находится передо мной.

Орлов долго и внимательно смотрит на меня, прежде чем тихо сказать:

— Ты напоминаешь мне о ней...

Глава 1. Натали

«Я так долго выживала в хаосе, что не заметила, как он стал моей нормой.»

— У тебя там телефон в раздевалке разрывается, — с раздражением прошипела Карина, бросив на меня недовольный взгляд, уходя с кухни.

Я даже не обратила внимания на ее слова, ведь Карина только и ищет повод поцапаться и вся эта ситуация уже начинает действовать мне на нервы.

Захожу на кухню в ожидании своего заказа, но повара явно не спешат. Может, это и не вызвало бы у меня волнения, если бы мне потом не пришлось идти в зал и выслушивать жалобы посетителей. А сегодня мой вечер сложился очень "удачно". Все столики заняты моими, так называемыми, "любимыми" клиентами. Сначала мои милые курочки, забежавшие на ужин перед походом в один из пафосных клубов. За ними бойкая компания парней, но язык не поворачивается назвать их мужчинами. Их разговоры и поведение заставляют меня задуматься, как я терплю эту какофонию изо дня в день.

— Держи цезарь, рыжуля, — новенький повар ставит передо мной салат, подмигивая.

Молча принимаю тарелку, ставлю на поднос и выхожу в зал.

Нужно придать лицу хоть немного приятного выражения, иначе рискую остаться без чаевых. А ведь они единственное, что меня здесь держит. Сколько раз я хотела уволиться...

Каждый божий день, просыпаясь и засыпая с этой мыслью. Но я никак не решаюсь сделать этот шаг. Ведь рядом нет сильного родного плеча, на которое могу опереться. Даже мой парень здесь не в счет.

Мы знакомы с Кириллом со времен института, и если кто-то спросит, почему мы все еще вместе, я потеряюсь в ответе. Я не люблю его — это факт. Тогда почему мы все еще вместе? Потому что мне так удобно и спокойно.

Я сбежала к нему два года назад, сразу после выпуска из универа, потому что оставаться с родителями было просто невыносимо. Не могу даже назвать их так — те, кто двадцать пять лет назад дали мне жизнь, давно превратились в чужих людей. Алкоголь и наркотики, вот что теперь определяет их жизнь.

Но было время, когда всё было иначе, во всяком случае с матерью. Она держалась до моих двадцати, терпела запои отца и даже пыталась развестись. Но почему-то всегда возвращалась, возможно, из чувства жалости и страха, что без неё он сдохнет ещё быстрее, чем с ней.

Мама была прекрасным хирургом в нашей местной больнице и зарабатывала приличные деньги. Благодаря этому я всё-таки закончила университет, хоть и на последних курсах мне пришлось оплачивать учебу самостоятельно, устало разрываясь между парами и ночными сменами на работе.

Пять лет назад мать всё чаще стала поддаваться хитростям отца, ведь, как она думала, выпить пару банок пива вечером это ничего страшного. Сначала ей вынесли выговор на работе, затем её понизили в должности, а через несколько месяцев она была окончательно уволена.

Наша семья осталась без единственного кормильца, ведь зарплаты отца-грузчика на овощной базе хватало только на бутылку и дозу раз в месяц.

Продукты? Оплата счетов и коммунальных услуг? Занятия младшей сестры в художественной школе? Всё это теперь легло на мои плечи...

Но больше всего я боялась, что Риту заберёт опека и отправит в детский дом, если узнает, в каких ужасных условиях живёт восьмилетний ребёнок. Поэтому мне пришлось буквально насильно заставить маму устроиться хоть на какую-то работу. Дворник... ну, хоть теперь она могла купить продукты. Но чаще она выбирала бутылку...

Смотря назад, я не могу избавиться от безнадежного чувства, что моя жизнь обречена. Я работаю не покладая рук каждый день, надеясь, что у сестры будет светлое будущее, а у меня — хотя бы крыша над головой, за которую мы с Кириллом платим пополам. Аренда квартиры в нашем городе тяжело отражается на бюджете, но у меня просто нет сил и нервов возвращаться домой.

Моя цель — забрать Риту к себе, но при нынешних обстоятельствах это почти невозможно. Мои родители всё ещё имеют родительские права. А мама отказывается отдать мне Риту, ведь считает меня подзаборной проституткой, которая бросила их на произвол судьбы и сбежала к богатым любовникам в поисках лучшей жизни...

Но при этом, она все еще принимает деньги от меня, продолжая цепляться за жизнь, ведь без финансовой поддержки она бы просто пропала. А я продолжаю терпеливо сражаться с этим, но с каждым месяцем всё больше чувствую, что на грани.

Я больше не могу, не справляюсь. Я так боялась, что Рита окажется в детском доме, но теперь всё чаще думаю, что, возможно, там ей будет лучше. Она наконец-то перестанет засыпать под гул пьяных скандалов и сможет начинать свой день с вкусной и свежей каши на завтрак.

Это признание самой себе разрывает меня изнутри, но, может быть, именно это станет ее шансом на нормальное детство...

— Натали, ты слышишь? — раздался уже, кажется, не в первый раз знакомый голос, но только теперь я, наконец, обратила на него внимание.

Уборщица стояла рядом со мной, крепко держась за швабру.

— Да, простите, я что-то задумалась, — ответила я, ощутив, как эти странные моменты одерживают надо мной верх всё чаще в последние дни. Я словно ухожу в себя и совсем не хочу возвращаться. — Вы что-то хотели?

— У тебя там в раздевалке телефон трезвонит уже который час, сходи, а то вдруг что-то важное, — сказала женщина с доброй улыбкой, мягко коснувшись моего плеча, прежде чем уйти.

Телефон... Наверняка мать снова будет клянчить деньги, хотя только позавчера я перевела ей достаточно, чтобы покрыть коммунальные счета, два кредита и запастись едой.

Из кухни я направляюсь в раздевалку и, заметив кресло, стремительно бросаюсь в него, наконец освобождаясь от неудобных туфель. Пусть и на небольшом каблуке, но сколько можно мучиться!

Начальству всё равно, что мы буквально бегаем по залу четырнадцать часов в этом неудобстве. К тому же, они еще навязали нам короткие платья с белыми воротничками, которые каждый раз задираются на заднице.

Откинувшись в кресле, я вытягиваю ноги и мечтаю хоть на мгновение насладиться тишиной... Но нет, снова раздается звук моего мобильного.

С тяжелым вздохом, борясь с усталостью, я поднимаюсь и направляюсь к шкафчику у стены. Когда я достаю телефон, практически уверена, что увижу "Мать" на экране, но, к моему удивлению, это соседка родителей. Опять, наверное, устроили пьяный дебош со своими собутыльниками, и терпение соседей на пределе. Обычно они угрожают вызвать полицию, но я всегда умоляю их сначала сообщить мне. Если правоохранители увидят Риту в таком состоянии... дальше даже представлять страшно.

— Алло, — говорю я, ожидая услышать недовольный голос Татьяны Степановны.

Но вместо гневных упреков раздается сорвавшийся голос и плач.

— Наталичка, наконец-то ты ответила... — всхлипывает она, и я не могу разобрать ее слова.

— Татьяна Степановна, я вас не понимаю! Что случилось?

— Пожар у вас... родители... не успели... не спасли... пожарные долго ехали... три квартиры еще сгорели...

Ее голос становится лишь фоном. Я перестаю слышать, осознавая, что мир в мгновение рушится.

Глава 2. Натали

«Иногда самое тяжёлое — это просто дышать дальше, когда всё рушится.»

Бросив горсть земли на крышку гроба, я не пролила ни одной слезы. Кажется, я выплакала всё ещё двумя днями ранее. Какой бы бездушной сукой меня ни считали теперь уже умершие родители, я никогда не желала для них столь трагичного исхода... но судьба всё решила, не спросив.

Мимо меня проходили люди, приносили свои соболезнования, слова утраты, но я больше не могла их слушать. Я ждала, когда работники кладбища завершат оформление могилы родителей, покрывая её оставшейся землёй. Присев на соседнюю металлическую оградку, я вспомнила тот день... кажется, он будет сниться мне до конца моих дней, а запах гари и мороза в лёгких останется на долгие месяцы.

После звонка соседки я рванула на такси к дому родителей, даже не успев никого предупредить на работе, за что тут же получила приличный выговор и лишение зарплаты. Даже после того как начальство узнало истинную причину, они не изменили своего решения.

Пока такси мчалось к нужному адресу, я просто находилась в ступоре. Не думала. Не плакала. Я была в состоянии глубокого шока и непонимания... Единственной надеждой оставалось, что соседка ошиблась. Но, когда я выскочила из машины, увидела толпу людей у нашего многоквартирного дома. Две красные пожарные машины и машину скорой помощи...

Та самая соседка встретила меня со слезами на глазах, заключив в объятия:

— Ох, детка, как же вы теперь будете, — Тамара Степановна произносила слова сквозь слёзы, и я не могла понять их, пока не услышала родное имя. — Бедная Риточка, что с ней будет теперь...

— Тамара Степановна, где? Где Рита?

От имени сестры по телу пробежали мурашки, словно ледяное ведро воды окатило меня с ног до головы, возвращая в реальность.

— Скорая забрала её, — соседка взглянула на отъезжающую машину скорой помощи, звук которой заставил моё сердце колотиться так, что стало трудно дышать... — Риточка выпала из окна, — она всхлипнула, сжимая моё плечо и проводила машину взглядом.

— Мы закончили, девушка, расплатитесь, пожалуйста. У нас ещё много работы, — от грустных воспоминаний меня отвлёк голос одного из работников кладбища.

Молча я достала из сумки наличные и рассчиталась с ними. После сегодняшнего дня мой кошелёк опустел до дна. Всё это время мне пришлось самой оплачивать похороны, так как у нас не было родственников или близких друзей, кто мог бы поддержать в такой трудной ситуации. Глядя на пустой кошелёк, мысленно терялась в догадках: как я смогу через три дня заплатить аренду квартиры?

Когда работники ушли, я осталась. Еще несколько минут посидела, глядя на чёрную землю смешанную со снегом, укрытую алыми гвоздиками.

Обычно в такие моменты прощаются, находят слова утешения... но внутри меня была бездонная пустота, жгучая дыра, которая всё никак не желала затягиваться.

Я поднялась и, как в тумане, поплелась к выходу, еле передвигая ноги. Эти два дня без сна были как одно длинное мучение. На работе я буквально вымолила отгулы, но уже сегодня вечером обязана была выйти на смену, ведь никого не волнуют личные беды, да и сама понимала, что без копейки в кармане я долго не продержусь.

До начала рабочей смены оставалось шесть часов, которые я могла бы потратить на сон, погрузиться хотя бы в кратковременное забытье. Но вместо этого я остановилась на автобусной остановке, чтобы добраться до больницы...

Когда я зашла в автобус и водитель потребовал оплату проезда, замешательство и паника охватили меня. Я лихорадочно начала искать в карманах сумки хотя бы немного мелочи. Всё происходящее ощущалось как ловушка без выхода, а горькое чувство безысходности сжимало горло.

— Или плати, или выходи, не задерживай людей, — холодно бросил водитель, взглянув на меня с недовольством, и я поняла, что просить его о бесплатной поездке бесполезно.

Я просто развернулась и вышла из автобуса, а он медленно тронулся с места, оставляя меня одну на остановке.

Я опустилась на ледяную заснеженную лавочку и, дрожащими руками достала мобильный телефон. Со второй попытки у меня не получилось дозвониться, но я настойчиво попробовала в третий раз и Кирилл, наконец, ответил.

Я знала, что на его работе строго запрещены звонки, да и времени всегда в обрез.

— Натали, какого черта, ты знаешь, что я не могу говорить... — шепотом, но с явным раздражением произнес мой парень в трубку.

— Я знаю, просто у меня нет денег на проезд, а мне нужно…

— Что ты там бубнишь себе под нос? Я ничего не слышу! Давай потом поговорим! У тебя всё равно ничего важного, — перебил Кирилл, и прежде чем я успела ответить, он просто сбросил вызов.

Я смотрела на телефон в недоумении, как будто пыталась глазами прожечь экран.

Серьёзно?

Он просто сбросил?

С трудом подавив нахлынувшие эмоции, я аккуратно положила телефон в сумку.

Глубоко вдохнула, считая про себя до десяти, пытаясь успокоиться. Поднявшись на ноги, я отправилась в путь. Мне предстояло быстро добраться до больницы. Полчаса быстрым шагом — и я там. Пусть хоть и ненадолго, но смогу быть с Ритой, и это было сейчас важнее всего.

Глава 3. Виктор

«Некоторые клятвы умирают не в один день — а медленно, в бесконечных попытках всё спасти.»

Я открыл глаза оттого, что солнце пробивалось сквозь прозрачные занавески... Ну какого черта, я ведь просил её не открывать их, пока не встану. С трудом разлепив веки, я сел на кровати и бросил взгляд за окно. Сегодня Бруклин удивлял солнечной погодой. Грех не отправиться на пробежку, хоть я и делаю это каждый день в любую погоду, но под солнечными лучами это намного приятнее, чем под проливным дождём.

Однако, моё хорошее настроение и эту великолепную погоду мог испортить один-единственный голос...

— Милый, ты уже проснулся? — Диана ворвалась в спальню, открыв дверь настежь.

— Как видишь.

Я встал с кровати, сознательно не встречаясь с её взглядом, и направился в гардеробную за одеждой для пробежки.

Я почувствовал, как Диана следом пошла за мной. Я хотел её остановить, но решил промолчать. Не хотелось начинать утро с выяснения отношений. Однако, как оказалось, избежать этого было невозможно...

— Ты уже уходишь? — с приторной сладостью в голосе она подошла ко мне сзади и обняла.

Мне хотелось стряхнуть её руки. Я не хотел, чтобы моя жена, с которой мы были в браке два года, была рядом... и она это знала.

— Диана, давай обойдемся без этого.

Я старался быть спокойным и аккуратно отодвинул её, подойдя к шкафу.

— Ты не даёшь мне ни единого шанса всё исправить! — её крик был невыносим, словно ультразвук разрывал мои уши. — Так не работает, Виктор! Мы должны идти навстречу друг другу, только так мы сможем…

— Диана, мы с тобой ничего не сможем, уже нет, — перебил я, не желая снова слышать её слова.

Я слушаю это шесть долгих месяцев. Если за это время ничего не изменилось, уже ничего и не будет.

— Но как же... — её голос дрогнул от отчаяния. — Ты ведь обещал мне последний шанс... я ведь люблю тебя...

— Нет, Диана, ты не любишь. Твой "последний шанс" был уже много раз... и этот, наверное, десятый.

Я быстро надел спортивные шорты и толстовку, выходя из дома под аккомпанемент её очередных криков. Я больше не слушал их, потому что уже вставил наушники и сделал громкость на максимум. На улице я мгновенно набрал темп, нуждаясь в скорости, чтобы освободить свои мысли. Но, блять, как это сделать, когда в голове творится хаос? К тому же Диана успела уже дважды позвонить. Я сбросил и заблокировал её звонки, быстро написав сообщение:

«Если это что-то важное, напиши».

Но я знал, что это просто очередная утренняя истерика, которая всегда имела один и тот же сценарий.

Мне было бы легче, если бы во всей этой ситуации я был конченным ублюдком... Но я честно старался ради этих отношений. Однако тянуть всё в одиночку больше невыносимо и, что самое главное, лишено смысла.

Первый год наших отношений можно было назвать идеальным. Мы познакомились необычно... Диана умудрилась въехать в зад моей машины, и это было не самое удачное утро для меня. Но, увидев её голубые глаза и эту по-детски милую улыбку… Да, взрослый мужик поплыл. Желание кричать тут же пропало, хотя я не тот, кто обычно умеет сдерживать свои эмоции. Она оставила свой номер, и уже вечером я ей написал.

До этого у меня не было времени на серьёзные и долгие отношения, но в тридцать три года кажется, что пора было об этом задуматься, и с Дианой я впервые дал себе этот шанс.

Глава 4. Натали

«Я держалась не потому, что была сильной. А потому что падать было некуда.»

Когда я наконец добралась до больницы, чувство усталости охватило меня с головой. Я мечтала просто опуститься на холодные каменные ступени, чтобы мир перестал существовать хоть на мгновение, чтобы никто не трогал, не видел и не беспокоил меня. Путь пешком занял куда больше времени, чем я ожидала, хотя я старалась ускорить шаг, как только могла. Изредка поглядывая на часы, я замечала, как время утекает сквозь пальцы. Драгоценные минуты с Ритой сокращались...

Я крепче стиснула зубы и начала подниматься по ступеням ко входу. Невезение преследовало меня еще с утра. Моя любимая пара удобной обуви предала меня в самый неподходящий момент... подошва просто пожелала удачи. Клей ничем не помог, и я вынужденно обула до одури неудобные ботинки на низком каблуке, вытащенные из захламленного шкафа, который оставался в таком состоянии со дня моего переезда.

Когда я добралась до нужного этажа, сердце сдавило тревожной тоской. Я знала, куда идти, ведь уже провела здесь два мучительных дня. После того, как это случилось, я не смогла уйти отсюда... слезы лились на белоснежные простыни ее больничной кровати… впитывая мою боль и отчаяние.

Я осторожно приоткрыла стеклянную дверь и вошла, затаив дыхание.

Рита. Моя маленькая девочка...

Она не заслуживала того ужаса, что обрушился на нее. Никто из детей не заслуживает такого. Я корила себя за все, что произошло…

Если бы я трудоустроилась на лучшей работе…

Если бы зарабатывала больше...

Если бы, если бы, если бы...

Их так много, что невозможно перестать думать. Но если бы... если бы я смогла забрать ее к себе, она бы не лежала сейчас, прикованная к больничной койке и тем аппаратам, которые теперь поддерживают ее жизнь. Падение с восьмого этажа... страшные травмы, кровоизлияние в мозг, переломы черепа и множественные ушибы. У моей Риты почти нет шансов, так сказал врач, когда она впала в кому.

Но я не хотела верить и все еще не верю. Я цепляюсь за надежду, как за спасительную соломинку, ведь она умирает последней. А моя Рита должна жить. Ей всего восемь, она еще совсем кроха, она ведь ничего еще не успела увидеть, не успела познать этот мир. Так быть не должно, не с ней.

— Привет, Ритусь, это я.

Я присела на стул рядом с кроватью и взяла ее маленькую бледную ручку в свою...

Я больше не могла плакать, кажется у меня не осталось сил... но смотреть на сестру в таком состояние было невыносимо.

Ее маленькое детское личико было все в кровопотеках и гематомах. Рита упала лицом вниз. На ее голове была белая повязка из бинта, пропитанная на макушке кровью. На ее правой руке был наложен гибс, так же как и на левой ноге. Я просто не могу даже представить какую боль испытала моя мылашка.

По словам соседей она пыталась спастись от огня на балконе, но когда пламя добралось и туда, старые перила обвалились, а Рита в след за ними...

Пожарные не успели, всего на несколько минут... всего какие то несколько минут... я все еще не могла поверить в случившееся. Просто не могла смотреть на эту маленькую беспомощную девочку и понимать что это моя сестра.

Слова врачей и их диагнозы... мне хотелось просто закрыть им рот и сказать, чтобы они даже не произносили таких слов в слух. Но когда я успокоилась, а эмоции ушли на второй план, их слова начали звенеть как далекое эхо где то внутри меня.

«Даже если ваша сестра когда-нибудь очнется, она останется глубоким инвалидом в вегетативном состоянии...»

Как же мне хотелось бы, чтобы мои руки не потянулись тогда к телефону и лучше бы я не знала, что это означает. Но реальность жестока… моя Рита останется «овощем», она больше никогда не сможет ходить, не скажет ни слова и даже не возьмет в руки свои любимые карандаши. Рита так мечтала стать художником, и у нее были все шансы. Ее талант был несомненным, в художественной школе ее очень хвалили. Я записала ее в лучшую школу, ту, что могла предложить наш город, и оплачивала все, даже если это стоило немалых денег. Я верила в ее успех, была уверена, что у нее всё получится.

А теперь...

Я нежно коснулась ее руки дрожащими губами, и впервые за этот тяжёлый день почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

— Я люблю тебя, котенок... я всегда буду рядом.

Я просто не могла обмануть её, говоря, что всё будет хорошо. Это было бы ложью. Кажется, что в этом мире я больше ничего не могла контролировать. Я была погружена в ужасное отчаяние и ожидание... чего? Врачи ничего не обещали, ни один из вероятных исходов не приносил утешения.

Просидев с Ритой около двух часов, я поняла, что у меня осталось ровно столько времени, чтобы пешком добраться на работу.

— Я обязательно приду к тебе завтра, Ритусь...

Я оставила на её щеке тёплый поцелуй, и ушла.

Но как только вышла на улицу, поняла, что и двух шагов ступить не могу. Я опустилась на ближайшую скамейку, которую увидела в поле зрения, и почти упала на неё, измотанная. Сняла ботинок, и боль пронзила ногу. На бежевой ткани внутри была кровь, так же как и на моей разодранной до мяса ступне и большом пальце.

Как, черт, возьми я дойду в таком состоянии на работу, а что еще хуже отработаю в ночную смену...

От моих угнетающих мыслей меня отвлек звук входящего сообщения.

От Кирилла: приготовь что нибудь на ужин, мне уже надоели пельмени третий день подряд.

Что, блять? Он серьезно? Да он совсем обнаглел... пускай катиться ко всем чертям со своим ужином. За все эти дни я не получила от него и капли поддержки. Он не помог мне ни в чем, не с похоронами, не с больницей... у него знаете ли «детская травма» после смерти дяди и после визита на кладбище он всегда себя очень плохо чувсвтует... А я? Как я себя буду чувствовать его не волновало?

От Натали: если ты забыл, у меня сегодня смена до четырех утра. Уж как нибудь справься со своим ужином самостоятельно.

Со злостью я бросила телефон в сумку, схватила в руки несчастный ботинок и почти со слезами на глазах нацепила обратно на ногу и устремилась в сторону работы.

Несмотря на то что творилось в душе, добралась быстро и даже не опоздала. Но мои ноги просто отказывались идти дальше. С великим трудом я выпросила у уборщицы тазик с холодной водой и засела в раздевалке, пока оставалось всего двадцать минут до начала смены

— Детка, что с тобой?

В раздевалку вдруг вошёл Саша. Мы давно работали вместе. Он был весёлым, привлекательным и одним из немногих, кто относился ко мне по-доброму. Я всегда чувствовала его симпатию. Он частенько звал меня в кино и провожал после работы, но я так и не дала ему шанса.