Мы сможем?

Глава

Если вы думаете, что это очередная история первой романтической любви, то сильно ошибаетесь… ваше сердце будет разбито.

ВАЖНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!!!

Книга «Мы сможем? - это современный остросюжетный любовный роман, который содержит в себе нецензурную брань, откровенные сексуальные сцены! СТРОГО 18+ Здесь вы так же встретите эпизоды с употреблением алкоголя, никотина и запрещённых веществ. Помните — описанные вредные привычки опасны для здоровья и не являются примером для подражания! Я, как автор, не поддерживаю подобные поступки и взгляды. Однако во вселенной книги есть не только положительные герои — среди них встречаются и те, кто способен на жестокие и тёмные действия. В книге присутствуют описания насилия и жестокого обращения с людьми. Все подобные сцены поданы в негативном свете и не являются примером здоровых — ни в физическом, ни в психологическом смысле — отношений. Это — художественный приём, а не руководство к действию. Цель этих фрагментов — показать, к чему приводит зло, и вызвать у читателя осознание ценности добра и уважения. В книге вы встретите сцены, связанные с самоповреждением и тяжёлыми психологическими травмами героев.

Если в вашей жизни был опыт, похожий на описанное, и вы чувствуете, что такие эпизоды могут причинить вам боль или стать триггером — пожалуйста, позаботьтесь о себе и откажитесь от чтения. Ваше внутреннее спокойствие важнее всего.

Я, как автор, хочу подчеркнуть — все негативные события, описанные в книге, не одобряются мной и не пропагандируются. Их цель — показать сложные стороны человеческой души героев, а не прославлять жестокость.

Все персонажи и события — вымышленные. Любые совпадения с реальными людьми или происходившими событиями случайны! Спасибо за ваше понимание.

С любовью и теплом, ваша Аврора Атталь!

Глава 1.

Одиночество — то,что я испытываю каждый день. Просыпаясь в своей комнате, в теплой постели. Живя в полноценной семье с двумя родителями и братом. Когда прохожу по улице, полной людей. Одиночество. Всегда. Самый большой страх многих людей живет со мной глубоко и долго.

— Стефания, шесть утра, как тебе не стыдно. Давно пора встать с кровати и помочь матери на кухне, — слышится голос отца на лестнице.

Давно? Это во сколько? Может, в пять утра? Я никогда не смогу прожить нормальную и спокойную жизнь в этом доме? Но попытаться нужно. Совсем скоро птичка расправит свои крылья и полетит навстречу лучшим годам своей жизни, новому городу и,самое главное, самостоятельности. Жизни, где не будет указывать каждый, что мне говорить, какую профессию выбрать, это за меня уже сделали, и какую длину юбки носить.

Я встаю с кровати, опускаю ноги в пушистые шлепки и плетусь в ванну. Смотрю пять минут на то, как течет вода из крана, настраиваю себя на сложный предстоящий день. А когда не сложный? Каждый мой день такой.

Боже, что происходит с моими волосами? Смотря на себя в зеркало, не понимаю, почему природа так со мной несправедлива. Никогда не нравились мои волнистые белокурые волосы. Всегда мечтала о прямых и шелковистых. А еще эти веснушки. Но вот как раз они мне нравятся и длинные густые ресницы, за это спасибо матери и генетике.

Собираю длинные волосы в хвост на макушке, переодеваюсь из пижамы в светлые джинсы и оверсайз свитер черного цвета. Собираюсь уже выходить в коридор, как слышу звук мобильного.

Вот же черт, неужели забыла выключить звук. Какая ты глупая, Стефания. Отец узнает, будешь выслушивать трехчасовую лекцию о том, как современные гаджеты портят жизнь. Хоть я уже и совершеннолетний человек, моя жизнь мне не принадлежит.

Мой отец Джон — очень непростой человек. Всю свою жизнь он посвятил карьере и мечте о собственном бизнесе. А реальность — это менеджер заурядной местной строительной компании. Нам не хватало его всегда. Его внимания, поддержки. Особенно в детстве. Сейчас я обхожусь без него. Но он все еще нужен Алексу и маме.

— Стефания, у тебя проблемы со слухом? Ты потеряла совесть, девочка! Спускайся! — слышу нетерпеливый и грозный голос, который сопровождается сильным стуком в дверь.

— Иду. Собирала учебники. — Я стараюсь как можно спокойнее отвечать, но внутри просыпается ураган эмоций, готовых вырваться наружу.

— Сколько раз говорил? Учебники нужно собирать вечером и готовить все заранее. У тебя никакой дисциплины, — неприятный голос продолжает звучать из-за двери.

Не выдерживаю и вылетаю из спальни чуть не сбиваю его с ног.

— Я прекрасно тебя слышу, папа! Вчера вечером, к сожалению, я убирала за всеми на кухне после ужина, вместо того чтобы заняться своей учебой, — отвечаю скрепя зубами. Совсем скоро в университете начинаются зачеты, а я не готова. И это совсем не из-за грязной посуды, учеба в местном универе не приносит удовольствия.

— Пререкаться вздумала? — Он прожигает своим взглядом.

— Я…

— Джон, прошу тебя, давай не начинать утро с такой ноты, — успевает остановить нас мать, поднимаясь по лестнице. — Завтрак почти готов, спускайтесь. А ты, Стеф, поторопи, пожалуйста, брата, — улыбается мне мама и уводит отца вниз на кухню. Я мысленно благодарю ее.

Моя мать самая сильная женщина из всех, что я знаю. Прожить с таким монстром почти двадцать лет, родить двоих детей, каждый день встречать и провожать его на работу, гладить рубашки, стирать носки, готовить ужины, отдать всю себя ему и совсем забыть про то, какого этого быть счастливой женщиной. Но надеюсь, что она хотя бы счастливая мать. Мы с братом очень благодарны ей, что она всегда старается быть на нашей стороне и защищать от замашек этого тирана.

— Алекс, ну ты скоро? — стучу в дверь брата, прикладывая ухо, чтобы понять, проснулся или нет.

Слышу тихое хныканье и не задумываясь открываю дверь, заходя внутрь. Брат сидит на полу под столом, положив голову на коленки. Его плечи трясутся, а все пижамные штаны мокрые от слез.

— Эй, что случилось, родной? — Опускаюсь рядом с братом на коленки, я пытаюсь убрать его голову от колен.

— Стефа, купи мне телефон, пожалуйста, хотя бы какойнибудь самый обычный, — тихим голосом хнычет Алекс, продолжая пускать слезы.

— При чем тут телефон, Алекс? Почему ты плачешь? — протягиваю ладони и наконец поднимаю его лицо. У брата голубые стеклянные глаза, почти как мои. Но мои с сероватым отливом. Мелкие кудряшки спадают на его лоб. Все лицо в потеках от слез, глаза красные и опухшие. Но даже с таким видом он самый милый мальчишка, который через пару лет начнет разбивать девичьи сердца.

— Все одноклассники смеются надо мной. У всех есть мобильники, они состоят в беседах класса. А я,как изгой, не знаю, о чем они общаются, когда и куда ходят гулять. Никто не хочет со мной общаться. Я неудачник! — задыхаясь от слез скулит Алекс, опуская свою голову на мокрые коленки.

Я и сама готова расплакаться в этот момент. До недавнего времени я и сама не знала, что такое телефон. Отец против, чтобы мы пользовались какими-либо гаджетами. Позвонить можно и по-домашнему. Для изучения новой информации и подготовки к занятиям в универе есть библиотека. А общаться с друзьями нужно в живую, а не через интернет. Так и живет наша семья в двадцать первом веке. Я смирилась, сейчас у меня есть мобильный, но пользоваться им могу всего пару часов в день и только по важным случаям. Телефон, точно! Про сообщение совсем забыла. Нужно будет проверить. Я смотрю на брата и сердце кровью обливается.

— Алекс, родной, ты ведь знаешь, как он относится к этому. Мама не может повлиять, — пытаюсь успокоить его, но получается плохо.

— У меня скоро день рождение, может быть, если я хорошо попрошу! Буду получать только пятерки и ходить на те секции, что хотел отец, они подарят мне мобильник?

— Алекс, я думаю, это не лучшая идея — поднимать эту тему. Давай сейчас ты успокоишься и приведешь себя в порядок. Нам пора спускаться на завтрак, мама послала за тобой. — Я все так же пытаюсь успокоить брата и надеюсь, что мои уговоры сработают. — Я что-нибудь обязательно придумаю, а пока могу дать тебе свой. Достанешь пару раз на уроке, покажешь, что и у тебя есть, и дело забыто. Договорились? — улыбаюсь и вижу, как эмоции на его лице меняются.

— Стефа, ты лучшая! — Алекс бросается на меня и сбивает с ног.

Мы падаем на пол и смеемся как сумасшедшие. Я рада, что смогла успокоить и дать надежду на лучшее. Хотя и прекрасно понимаю, что телефона ему в ближайшие годы не видеть, а свой давать слишком часто не получится.

— Мы уже очень опаздываем. Быстро чистить зубы и вниз! — строго смотрю на брата и встаю с пола, поправляя одежду.

— Да все, иду. Пару минут и спущусь. Прикрой меня перед ними. — Подмигивая, он уходит в ванну.

Я очень люблю своего брата и чувствую взаимность от него. Он еще совсем ребенок, а получает по полной программе каждый день. Порцию нравоучений, подзатыльников и оскорблений. Мне, наверное, повезло. Отец не поднимает на меня руку, но его слова ранят хуже любой пощечины.

Захожу на кухню, наблюдая картину «счастливой семьи». Отец во главе стола, в чистой белой наглаженной рубашке.

Для своего возраста он выглядит очень даже сносно. Черные как смоль волосы, недлинная густая борода, широкие плечи, темные карие глаза. Ни я, ни Алекс не похожи на него. Мы пошли в маму, чему я очень рада. Ни характер, ни внешность, никаких общих черт. Иногда меня даже посещала мысль: может быть, он не наш родной отец? Но это глупость. Такой человек, как Джон, не стал бы растить подкидышей.

— Где Алекс? Почему мы все должны ждать этого сопляка так долго? — выглядывая из-за газеты, сверлит темным взглядом.

— Я уже здесь, будильник не сработал. — Алекс успевает вовремя спуститься с лестницы.

— Неужели решил нас порадовать своим присутствием, — все тем же недовольным тоном продолжает отец.

— Садись, милый. — Улыбаясь, мама ставим перед Алексом и мной тарелки с сырниками и клубничным джемом.

— Мама, а у нас остался другой джем? — смотря на красную смесь, невольно морщусь.

От клубники у меня начинаются высыпания на лице. А мне для полностью счастливой жизни только этого не хватает.

— Ешь то,что тебе дали. Неблагодарная! — выплевывает слова в мой адрес отец.

— Джон, дорогой, у Стефании аллергия на клубнику, я совсем забыла. Извини, дорогая! — снова мама пытается взять весь удар на себя.

— Ну какая же ты мать, если даже не можешь уследить за здоровьем своих детей, — продолжает выговаривать свое недовольство тиран.

— Прости, Джон. Прежде я буду внимательнее, — оправдывается мама, при этом на ней нет и капли вины.

Так проходит почти каждое утро. Родитель редко бывает в положительном расположении духа. Задевает мать, меня и Алекса. И настроение у этого человека сразу становится лучше. Я никогда не смогу понять его. Простить за все моменты и попробовать полюбить. Но терпеть приходится, пока я не уехала из этого ада.

— Не смей прикасаться к еде раньше меня, Алекс! — очень громко говорит отец, вытягивая меня из мыслей.

Глава 2.

Аппетит сразу пропадает. Как вообще можно такое говорить своему ребенку. Попрекать едой. Я смотрю на своего отца и не вижу в нем родного и близкого мне человека. Этот мужчина для меня незнакомец, и совсем скоро я перестану видеть его лицо каждый день.

— Приступайте к завтраку и марш на занятия. И без опозданий, Алекс. Краснеть потом на родительских собраниях мне, — говорит отец, приступая к своему завтраку.

Как будто он когда-то бывает на этих собраниях, да и краснеть ему не приходится. Мы с Алексом учимся на «отлично», у нас даже не было другого выбора.

Когда в третьем классе я пришла со школы с двойкой по математике, первой его фразой было то, что ему стыдно за такую дочь, которая ничего не сможет добиться и будет через пару лет мыть полы и унитазы в этой же школе. Я поняла, что никогда больше не дам ему удовольствия унизить меня из-за учебы. Я стала зубрить каждый предмет, вникать в каждую задачку, и больше кроме как «отлично» моем дневнике оценок не наблюдалось. Мне это многого стоило, каждый вечер уроки, задачи, примеры, никах друзей и развлечений. Зато надежда на поступление в Нью-Йорк на бюджетную основу. Сейчас я учусь в местном универе, куда запихнул «любимый папа». Меня никто не спрашивал, чем я хочу заниматься в этой жизни.

— Я закончила. Мам, спасибо за завтрак, — встаю из-за стола, не забывая убрать за собой тарелку с остатками сырников, и быстро поднимаюсь по лестнице, чтобы не слышать высказывания отца по этому поводу. Заходя в комнату, сразу бегу к телефону.

Анна:  Сегодня без меня. Я заболела.

Только этого сегодня мне не хватало. Провести день без единственной лучшей подруги хуже некуда.

Стеф:  Выздоравливай, заскочу к тебе после пар. Но знай, у тебя есть всего пару дней, чтобы вылечить свою задницу. Я не выдержу без тебя.

Убираю телефон в карман и складываю оставшиеся учебники в рюкзак. Надеваю спортивную дутую куртку черного цвета, белые кроссовки и быстро выхожу на улицу через заднюю дверь во двор, чтобы лишний раз не попадаться на глаза родителям.

— А вот и ты. Я знал, что ты пойдешь этим же путем, — пугает меня брат до дрожжи в коленях своим присутствием.

— Алекс! Не делай так! — Я пытаюсь отдышаться от испуга.

— Ладно, пойдем уже быстрее. Пока он не вышел и не предложил довезти нас. Я лучше пешком под дождем, чем с ним в одной машине, — фыркает брат и идет к выходу со двора.

А я полностью согласна с ним. Погода ужасная, мелкий моросящий дождь в октябре — обычное дело. Привыкаешь и даже не замечаешь его. Я люблю дождь, всегда любила. Идеально подходит под мое состояние, такое же мерзкое.

До школы брату пешком минут пятнадцать. Я, как всегда, провожу его, а потом на ближайшей остановке сяду в автобус до универа. Мы идем с братом молча. После такого утра настроение на разговоры не осталось. Я вешаю рюкзак на плечи, надеваю капюшон на голову и погружаюсь в свои мысли. Как вдруг мои белые кроссовки и джинсы по колено превращаются в полную катастрофу из воды и грязи.

— Что за… — в полном шоке стою и не могу понять, что происходит.

— О, это Мэйс с Клаусом, — радостно вскрикивает Алекс, растягивая улыбку на лице.

Поднимаю голову и вижу черную BMW, остановившуюся посередине дороги. Из-за этого недоводителя я стою мокрая и в грязи.

— Алекс, садитесь быстрее! — слышится голос из опущенного стекла машины.

— Стеф, пойдем, это мой одноклассник и его старший брат, они докинут нас! — Алекс уже спешит к машине.

— Алекс, мы в состоянии дойти до школы сами. И неужели ты не видишь что он сделал? — развожу руками в стороны, давая понять, что никуда я с ними не поеду и он тоже.

— Стеф, не горячись. Ты видишь, какая погода на улице. Не думаю, что у него была цель облить тебя с ног до головы, — все так же улыбаясь, говорит Алекс. Он в этот момент готов сказать что угодно, лишь бы не идти до школы пешком.

— Алекс, я повторять не стану. Мы идем пешком и… — пытаюсь договорить, но меня перебивают:

— Стефания, прости, я не хотел, — выходя из машины, ко мне подходит человек, у которого, как сказал мой брат, не было цели облить меня.

Да почему именно он?! Старший брат этого одноклассника. Мое утро началось шикарно! Утренний скандал, болезнь подруги и этот парень, который втоптал меня в грязь.

Мэйсон. Голубые глаза и кудрявые волосы. Острые скулы и пухлые губы. Высокий рост, широкие плечи и сильные руки. Местный красавчик университета и наш сосед. Мечта каждой, как бы банально это ни звучало.

Поднимаю глаза на него и вижу извиняющуюся улыбку.

— Стефания же, я не ошибся? — интересуется парень, правильно ли он вспомнил мое имя.

— Да, но твои извинения не приняты, — складываю руки на груди, разворачиваюсь и иду дальше по обочине рядом с дорогой.

— Куда ты? Ну подожди, давай довезу! — слышу за спиной голос, но молча продолжаю идти.

Я понимаю, что, может, он и не виноват, погода правда ужасная, кругом лужи, но мои белые кроссовки и джинсы никто не спасет, а мне так еще весь день ходить, если не смогу отмыть их. Я останавливаюсь оттого, что меня резко хватают за локоть и разворачивают. Я поскальзываюсь на луже и лечу на дорогу, но сильная рука меня удерживает.

— Ты искупаться решила? Думаю, оно того не стоит, — шутит сосед. — Давай уже в машину, я весь промок, а ты тем более. Я не хотел тебя обливать из этой лужи, но ямы на дороге, ничего не видно. — Извиняясь, он продолжает держать меня за руку, чтобы я не упала.

Я уже готова снова возразить и сказать все, что я думаю об этой ситуации. Но вовремя себя останавливаю. Ведь злюсь не на него, а на свою жизнь, на отца, на погоду и обстоятельства.

— Спасибо, что удержал. Но я доберусь сама, — говорю, смотря в его глаза. Я бы и рада с ним поехать, но если отец, проезжая на работу, увидит, как я сажусь в машину к какому-то парню, мой день станет еще хуже… хотя хуже некуда.

Мне запрещено, по его мнению, общаться с парнями, ходить на свидания, иметь какую-либо личную жизнь, пока я не закончу учебу. Ведь отношения будут мне мешать, но пока что только он мешает моей жизни.

— Стефа, давай быстрей, опоздаю на урок, будешь ты виновата! — пытается докричаться до нас Алекс, выглядывая из заднего окна машины.

— Ладно, поехали, — в конце концов соглашаюсь с Мэйсоном.

Мы идем к машине, и он все так же поддерживает меня за локоть, подводя к пассажирскому сиденью.

— Клаус, пересядь назад, девочке надо погреться. — Он прогоняет с места своего брата, и Клаус нехотя перепрыгивает назад к Алексу.

— Садись, сейчас включу подогрев сиденья, согреешься. — Мэйсон тихонько подталкивает меня в машину и послушно сажусь. Светлый салон машины, приятный запах и теплое сиденье. А может, этот день еще не полностью потерян? А нет… полностью. Чувствую, как ноги хлюпают в кроссовках, все белые носки в грязи и мокрые. Опускаю глаза вниз на ноги, и картина там не из приятных.

— Сними обувь и носки, быстрее согреешься, — смотря вперед на дорогу и аккуратно ведя автомобиль, спокойным голосом говорит парень. — Снимай, заболеешь еще! — продолжает настаивать.

После слов про болезнь я начинаю развязывать шнурки и снимать кроссовки. Носки насквозь пропитались водой, хоть выжимай. Боже, только заболеть осталось. Если бы любой другой обрадовался тому, что пару дней прогуляет пары и будет отсиживаться дома, то я этого боюсь. Находиться дома с родителями, особенно когда у одного из них выходной, испытание для моей нервной системы.

— Можешь положить ноги на панель или под себя засунь, — все никак не успокаивается Мэйсон. Все его слова должны вызывать чувство заботы, но тон его голоса звучит так, будто ему абсолютно неинтересно происходящее вокруг и делает он все как одолжение.

— Все нормально. Спасибо, — коротко отвечаю, и оставшуюся дорогу мы едем в тишине. Только мальчики сзади тихо общаются о предстоящей контрольной, к которой Алекс, надеюсь, готов, иначе я не переживу его горьких слез, а потом нотаций отца о том, какой он глупый, а я безответственная и не помогаю брату с учебой.

Смотрю в окно на маленькие капли и понимаю, что такой дождь мне больше нравится, на теплом сиденье и с сухими ногами. Проезжая улицы, я вижу людей, которые спешат на работу и учебу. Наш городок маленький, но уютный, мы живем в Аврора-он-Каюга штат Нью-Йорк. Хоть я и люблю нашу маленькую деревушку, но мечтаю поскорее покинуть это место. Нью-Йорк — мечта, которой я брежу лет с семи, как посмотрела фильм «Один дома» и увидела всю атмосферу Рождества. Тогда поняла, что это то место, где я должна быть.

— Стефа, а сегодня получится сделать то, о чем ты пообещала дома? — слышу голос Алекса с заднего сиденья.

О чем это он? А точно… телефон.

— Да, я помню, — проверяю мобильный в кармане куртки, пока мы заезжаем на парковку школы.

— Сейчас высадим мальчишек и довезу тебя, куда нужно. Ты в универ? — интересуется сосед. В ответ только киваю и продолжаю смотреть в окно.

Клаус и Алекс выходят из машины. Я резко вскакиваю на сиденье от стука в окно.

— Стеф, ты забыла? — щенячьи глаза брата выпрашивают у меня гаджет.

— Ты меня сегодня до инфаркта доведешь! — держась за сердце, достаю мобильник из кармана. — Только, пожалуйста, аккуратно, иначе ты знаешь, чем нам это грозит, — строго смотрю на него и надеюсь, он понимает всю ответственность.

— Спасибо, Стеф. Ты лучшая! — улыбается Алекс и убегает за ворота школы.

— Зачем ему твой телефон? — с интересом спрашивает Мэйсон.

— Долгая история, — даю понять, что говорить об этом не хочу. Как я должна объяснить, что мой отец против того, чтобы мы пользовались мобильными, сидели в социальных сетях, да даже лишний раз смотрели телепередачи. Я не хочу этих странных осуждающих взглядов, поэтому отворачиваюсь обратно к окну.

Дорога до университета занимает примерно десять минут. Мэйсон быстро, но достаточно аккуратно ведет автомобиль. Машина шикарная, особенно светлый салон, я такие только на картинках видела. У нашей семьи старый Volkswagen, который давно требует капитального ремонта, а лучше продажи. Но отец, видите ли, потратил все сбережения на мою учебу, хотя мог купить новый автомобиль. Об этом он мне напоминает при каждом удобном случае.

Как и рассчитывала, мы доехали быстро. На парковке все уже на местах и облепили свои дорогущие машины. Черт, все ведь увидят, кто меня привез. Надеюсь, это никак не дойдет до моего отца. Мэйсон паркуется на одном из свободных мест, и я замечаю одну интересную вещь: мы одинаково одеты. На нем джинсы, белые кроссовки и черная куртка. Почему-то даже становится смешно. Знаете, есть пары, которые носят одинаковые футболки или свитшоты.

Мы бы сошли за такую. Ну да, только у него черная кепка еще вдобавок.

— Да я тоже заметил, — ухмыляется парень, заглушая зажигание.

— О чем ты? — спрашиваю и не понимаю.

— Про одежду. Ты ведь тоже заметила.

Не думала, что он будет обращать на такое внимание.

— Подожди минуту, я сейчас. — Мэйсон выходит из машины, и я слышу, как открывается багажник, а потом он возвращается и ставит на свое сиденье спортивную тренировочную сумку.

Зачем ему такая сумка? Спортом занимается? Стеф, ну прекрати так глупить, а откуда у него тогда такие руки и плечи взялись? Мать природа за красивые глаза подарила? Конечно, он занимается каким-то спортом, только интересно чем именно.

— Держи. Твои совсем в плохом состоянии. А это моя вина. — Парень подает мне чистые белые носки, и я в полном недоумение тяну к ним руки.

— Спасибо, я куплю тебе новые и отдам, — выходя из ступора, быстро отвечаю.

— Не нужно, считай это моральной компенсацией за испорченный день.

Я забираю носки и быстро надеваю. Шнурую кроссовки и уже собираюсь выходить из машины, как вдруг...

Глава 3.

— Мэйс, ты сегодня поздно, мы уже заждались, вечером все в силе? Едем к Андреа? — Голос какого-то парня за спиной Мэйсона нарушает наш покой.

— Привет, Макс. Мелкого в школу завозил, поэтому опоздал. — Мэйсон здоровается с подошедшим парнем. Он чуть меньше ростом соседа, широкоплечий и с очаровательной улыбкой, которая сразу бросается в глаза.

Пока парни болтают, я заканчиваю возиться с кроссовками, беру рюкзак и выхожу из машины.

— Ого, Мэйс, это кто? — удивляется Макс, когда замечает меня. Вот, черт, надеялась улизнуть незамеченной, но план провалился.

— Соседка, довез по пути. — Мэйсон смотрит на меня, и я замечаю, какие у него красивые глаза. Да,глупая фраза про красивые глаза. Но его глаза я могу долго описываться, они правда такие голубые, как вода в океане, как ясное небо над головой. Я смотрю в них и,кажется, тону. Но меня спасает голос Макса.

— Красивая соседка. Не видел тебя раньше. На каком факультете, принцесса? — Парень подмигивает, очаровательно улыбаясь и выставляя идеальные зубы напоказ.

— Макс, пойдем уже. Опаздываем. — Мэйсон толкает друга в плечо, давая понять, чтобы тот двигался быстрее. — Стефания, еще раз извини, нам уже пора. — Сосед прощается, продолжая уводить друга подальше от меня. Он ставит машину на сигнализацию, натягивает кепку на глаза и,окинув меня взглядом в последний раз, уходит к друзьям.Я бы тоже была рада, вот так легко подойти в свою компанию, общаться на разные темы. Иметь друзей, с которыми можно гулять, собираться на вечеринки, делиться мыслями и секретами. Но у меня есть только Анна, которая сегодня меня бросила на произвол судьбы. Но я все равно рада, что подруга есть в моей жизни. Мы познакомились в начале года при поступлении. Ее родители так же, как и мои, отправили ее на экономический в надежде, что это поможет достигнуть в дальнейшем успехов в карьере. Но как же они ошибаются, экономика последнее, чем бы я хотела заниматься. Мне тяжело даются точные науки, в школе были проблемы с математикой, помню, как часами зависала над уравнениями. Но отец меня даже слушать не хотел. А я и не пыталась высказывать свое мнение. Не осмелилась сказать, что хочу быть дизайнером, не хотела, чтобы он плевал в мою душу и рушил такие важные моему сердцу мечты. Поэтому мое разбитое сердце живет мыслями о Нью-Йорке и учебе на дизайнера. Моя главная цель, ради которой я живу, терплю каждый день своей жалкой жизни и знаю, что точно выберусь из этого, убегу, улечу, да что угодно, лишь бы не оставаться больше в этом месте.