Мы сможем?
- -
- 100%
- +
— Значит, я буду для тебя первым… — Возвращаясь из размышлений, я слышу голос Мэйсона, который останавливает машину у тротуара на центральной улице.
— Что? Первым?
— Говорю, что буду первым, кто заплатит за тебя, — снова повторяет.
За окном я замечаю яркую вывеску какого-то бара. Ну нет, с меня хватит на сегодня приключений. Ужин в таком месте совсем не вовремя.
— Мы можем поесть в другом месте? Я не хочу идти туда. Давай может, «Макдоналдс»? — нервно улыбаюсь и очень надеюсь, что парень согласится.
— «Макдоналдс»? Разве вы, девочки, ходите в такие места? — Он явно удивляется моему предложению, его это даже смешит. Густая бровь поднялась вверх и до сих пор остается в таком положении.
— Не знаю, о каких девочках ты говоришь, но я люблю фастфуд.
— Удивлен! Поехали! Я только «за», чтобы закинуть в себя пару тысяч калорий.
— Хм… это ты сейчас волнуешься о моей фигуре? Не стоит беспокоиться, после бургера и картошки я не расползусь до таких размеров, что не смогу поместиться в твоей машине, — едко отвечаю на глупое высказывание, потому что я не из тех, кто на свидание будет заказывать только овощной салат и отказывать себе в маленьких радостях жизни.
— У тебя отличное тело, Стефания. Я не хотел тебя обидеть, просто не ожидал, что согласишься на Мак. Обычно девушки в компании обходят это место стороной. Даже Анна вечно злится на нас, когда мы с ребятами заезжаем перекусить туда, потому что вечно сидит на какой-то одной из своих бесконечных диет.
У меня отличное тело? Он правда это сказал? Спорить не собираюсь, задница у меня что надо, да и с верхней частью тела все в порядке. Грудь начала расти еще в седьмом классе, как в то время одноклассницы ходили с минус первым размером долгое время. Мы быстро добираемся до нужного места и подъезжаем к первому освободившемуся окну, чтобы сделать заказ.
— Выбирай. — Мэйсон указывает на светящее табло, но я даже не смотрю на него, мой выбор всегда очевиден.
На самом деле я редко ем вредную пищу. Пару раз водила сюда Алекса, он очень просил, все его одноклассники тогда собрались вместе и пошли, а у брата не было денег. Пришлось поднимать ему настроение и с отложенных карманных вести в «Макдоналдс». До сих пор помню его горящие от радости глаза и долгие речи «Стефа, ты лучшая сестра!» Правда, от родителей этот поход пришлось скрыть, ведь отец очень категорично относится к таким заведениям и говорит, что пища должна быть полезной и сбалансированной и нельзя поглощать такой мусор.
— Я буду куриный бургер, картофель фри с сырным соусом. И колу. Большую! — перечисляю, и у Мэйсона округляются глаза.
— Да… сложно будет тебя прокормить. — Он усмехается и делает заказ.
После того как милая девушка отдала нам бумажные пакеты, мы решили остановиться на ближайшей парковке, чтобы перекусить. В машине стало очень тепло, и я начинаю чувствовать себя некомфортно, поэтому снимаю куртку и аккуратно кладу на заднее сиденье.
— Жарко? — спрашивает парень, когда останавливается на свободном месте и выключает зажигание. В машине светится только приборная панель, фонари на улице в это время уже давно не работают.
— Да, убери, пожалуйста, обогрев.
Мэйсон понижает температуру на дисплее и приступает к распаковке своего пакета. Достает большой бургер, кажется из говядины, и большую порцию картошки. Хм, кто бы говорил! Такого парня, думаю, тоже нелегко прокормить, вся эта куча мышц и растущий организм требуют больших усилий…
— Стефания, ты так смотришь, что я начинаю бояться за свой бургер. Может, тебе стоило взять два? — Он широко улыбается, и эта ухмылка не сходит с его лица.
— Да хватит тебе уже! Я посмотрю, ты тоже не промах, — показываю на его порцию, и от вида мяса с луком в животе начинает урчать. Боже, как неловко-то. Мой последний прием пищи был сегодня утром, потом не нашлось времени на еду, а ужин дома закончился очередным скандалом.
Я усаживаюсь на сиденье вполоборота к Мэйсону и разворачиваю свой заказ. Мой бургер выглядит не менее аппетитно, во рту скапливается слюна, и я откусываю большой кусок.
— Мэйсон?
— Да? — Парень отвечает с набиты ртом и в этот момент выглядит очень мило. Его волосы растрепались, белая футболка высохла, но все равно плотно сидела на его широких плечах. Да он в отличной форме, это сложно не заметить.
— Спасибо за еду. И не только… — Я смотрю на него с большой благодарностью, пока в голове начинают всплывать мысли о случившемся. — Я очень испугалась. Может быть, зря подняла такой шум, но Андреа безумно странно себя вел. Я не смогла удержать свои эмоции, — объясняюсь и опускаю глаза вниз на свои ноги. Надеюсь, он не подумает, что я совсем сегодня с катушек слетела. Сначала бросаюсь ему под колеса, потом ему приходится спасать меня от друга.
— Стефания, ты все сделала правильно. Это Андреа полный идиот, который не смог держать руки при себе. — Мэйсон касается моего голого плеча, и по телу пробегает ураган мурашек.
— Он больше тебя не тронет. Забудь эту ситуацию. — Улыбаясь, он продолжает аккуратно гладить меня по плечу. Мне становятся приятны его прикосновения, от этого по телу сразу растекается тепло. Чувствую, как под тонким спортивным топом встают соски, надеюсь, Мэйсон этого не видит. Иначе будет неловко.
Я продолжаю поглощаться свой бургер, и мне кажется, он самой вкусной пищей в мире, особенно когда ты ела последний раз почти сутки назад. Из-за моего рьяно аппетита я не замечаю, как откусываю слишком большой кусок и на мою грудь начинается капать сырный соус.
— Вот черт… У тебя есть салфетки? — поднимаю взгляд на соседа, и он, кажется, заметил еще раньше, что я испачкалась. Он уже достал салфетки и начинает стирать остатки соуса с моей груди.
— Тебе холодно? — с интересом спрашивает, заглядывая в глаза
— Нет…
— Тогда получается, это я так на тебя действую? Или бургер принес столько удовольствия? — На его лице появляется странная ухмылка.
— Что? Ты о чем? — не понимаю, о чем он говорит.
— Твои соски. Они сейчас твой топ разорвут… — Спокойный тон Мэйсона шокирует меня. Какого черта? Я опускаю глаза вниз, и правда же, из-под черного топа мои соски торчат так, что трудно этого не заметить.
— Я… Да,ты прав… в машине стало прохладно, — заикаясь, тянусь за своей курткой, чтобы прикрыть грудь, но Мэйсон меня останавливает:
— Стефания, в машине выше двадцати пяти градусов. Не глупи, я пошутил. — Он смотрит уже совсем с другой улыбкой. То,как он улыбался пару минут назад, было совсем по-другому. Как ему вообще в голову пришло сказать про мои соски… можно было вежливо промолчать.
— А ты, смотрю, в скромности не нуждаешься. Нет, то,что произошло с моей грудью, не твоя заслуга! Я ела последний раз сегодня утром, часов в восемь, и вот эта булка с сочной котлетой довела меня до такого удовольствия! — бросаю ответ, которого парень явно не ожидал. Эффект защиты сработал. Даже не думала, что смогу дерзить малознакомому человеку. На меня это совсем не похоже, но,видимо, сегодня вечер открытий.
— Ну, в таком случае я готов каждый день кормить тебя этой дрянью. — Глаза Мэйсона опускаются на мою грудь, и он убирает салфеткой последнюю каплю соуса, почти рядом с вырезом.
Меня пробирает мелкая дрожь, никто никогда не касался меня вот так… Этот парень вызывает во мне бурю эмоций. Забота. Безопасность. Желание поцеловать. А теперь еще и эта дрожь, похожая на…
— Аккуратнее, ты мне так весь салон заляпаешь своим соусом, растяпа. — Улыбаясь уголком рта, Мэйсон откидывается обратно на свое сиденье, продолжая поедать бургер, пока я сижу с открытым ртом и не понимаю, когда мы успели перейти на такое общение.
Еще утром мы были друг другу двумя почти незнакомыми людьми. Я по пальцам могу пересчитать, сколько раз видела Мэйсона до сегодняшнего дня, и там получится от силы раз десять. Когда он с родными переезжал пару лет назад в наш городок, мои родители подошли к ним на улице, чтобы познакомиться с новыми соседями. Еще несколько случаев, когда Алекс стал часто проводить время с Клаусом, и приходилось приходить за ним, чтобы забрать домой. Пару раз в универе и еще вот сегодня… и ему хватает наглости сейчас говорить мне о сосках и флиртовать со мной? Я,конечно, не ханжа, но совсем не привыкла к такому. Да я вообще мало общаюсь с противоположным полом, любой контакт с незнакомым человеком для меня как новый эпизод. Иногда мне кажется, что я существую в другой вселенной, но,бывает, заглядываю в гости к нормальным людям и получаю такие диссонансы. Отец всю мою жизнь пытался навязать свои принципы, научить меня жить эту жизнь как нужно, а не как хочется мне. Быть правильной и не доставлять проблем. А теперь, когда я должна появляться в социуме, контактировать с разными людьми, начинают появляться проблемы. Мой разум каждый раз находится в борьбе. Вот мне кажется, что Мэйсон позволяет себе слишком много и нужно сказать, чтобы он себе не позволял такого, а вот уже я хочу, чтобы он коснулся моей груди и прижал ближе к себе для сладкого поцелуя. И один вариант правильный, а с другим сопротивляется мой разум. Осталось понять, чего именно хочу я… без советов и контроля.
Мой взгляд падает на приборную панель, и время уже переваливает за час ночи. Черт, слишком поздно! Никогда не возвращалась домой в такое время. Вот еще одно новшество за сегодня.
— Еще раз спасибо за еду. Уже слишком поздно. Мог бы подвезти меня домой?
— Не расскажешь, что случилось с твоей губой?
Губа… Я даже не вспомнила ни разу об этом за весь вечер. Рассказать, что случилось? Странно будет сейчас отмалчиваться и придерживаться истории про камень. Почему-то мне хочется сказать правду Мэйсону. Не всю. Но хотя бы суть.
— Ничего такого, что было бы тебе интересно. Ссора с родителями, которая вышла из-под контроля. В моей семье частое явление, — пожимаю плечами и внимательно смотрю на Мэйсона, ожидая его реакции.
— Мне жаль. — Его голос звучит искренне. — Заживет быстро, не расстраивайся, — улыбается своей одной из улыбок и поворачивает ключ в зажигании.
За сегодняшний вечер я увидела на лице соседа огромное количество улыбок, и каждая из них такая разная. Сколько харизмы и обаяния скрывается за этими небесно-голубыми глазами. Мэйсон кажется очень спокойным, даже моментами сдержанным и немногословным. Макс и Андреа назвали его скучным. На это есть объяснение, если Макс душа их компании и всегда навеселе, то Мэйсон обычно держится где-то в стороне и выглядит серьезным на фоне своих друзей. Могу, конечно, ошибаться, ведь я мало знаю компанию Анны, но именно так она всегда говорила про него. В час ночи на дорогах пусто, нам удалось добраться до дома за считаные минуты. Мэйсон выезжает на нашу улицу, и до моего дома остается один переулок.
— Останови здесь, пожалуйста. — Я не хочу потом объясняться перед отцом, что ночью меня подвозит домой какой-то парень. А он ведь даже не знает, что в данный момент я не дома, а тут целая история, которая ему несильно понравится.
— Я могу довезти и до дома, твой ведь следующий?
— Не стоит. Не хочу продолжать вечернюю ссору и объяснять отцу, почему в такое время я не дома, — говорю правду в надежде, что парень поймет. — Доброй ночи, Мэйсон. Спасибо. За все… — В груди почему-то начинает нарастать странное чувство. Вдруг понимаю, что не хочу уходить, меня покидает то самое чувство безопасности. Ведь Мэйсона не будет со мной рядом, чтобы защитить от душераздирающего одиночества дома.
— Сладких снов, Стефания. — Он смотрит в мои глаза слишком долго, и мне кажется, он тоже не хочет, чтобы я уходила, но вслух этого не говорит.
— Я верну тебе деньги при первой возможности! — напоминаю про ужин. Хоть мне и приятна его забота, не люблю оставаться в долгу.
— Не лишай меня возможности все же быть первым…
Глава 9.
Я проснулась от надоедливого звона будильника, который уже третий раз подряд нескончаемо продолжал играть. Я наконец-то выключаю его, бросая на кровать. Состояние разбитое, возвращаться домой так поздно совсем не в моем стиле. Я каждый день, как самый послушный и разумный ребенок, готовлюсь ко сну в десять вечера. Вчера было в новинку вернуться после полуночи, пробраться через задний вход со двора и не попасть на глаза отцу. Но я постаралась, никто, как мне кажется, не понял, во сколько я пришла. Оно и к лучшему. На часах уже шесть утра. Нужно успеть привести себя в порядок. Что-то мне подсказывает: это утро будет недобрым, разборки после вчерашнего скандала еще не закончились.
Встаю и заправляю кровать. Еще одна галочка в моем списке, которая безукоризненно должна быть выполнена. Порядок в комнате, который не обсуждается. В голове сразу всплывает момент, как в детстве отец скинул с моего письменного стола все учебники, тетрадки и карандаши, со словами: «У девочки не может быть такое безобразие в комнате».
Помню те горькие слезы и как долго я собирала свои разбросанные принадлежности с пола. Поэтому у меня уже вошло в привычку: после пробуждения сразу уборка в комнате. Все на своих местах, хочу я этого или нет.
Я захожу в ванну, которая находится в моей спальне, и этому я безмерно рада, потому что не нужно ни с кем делить такое место. По утрам в доме не самое лучшее время, отец постоянно торопит Алекса, чуть ли не вышвыривая его из ванны, так как вечно опаздывает. Так что в этом плане мне, пожалуй, повезло. Я чищу зубы мятной пастой, умываю лицо и выпрямляю свои кудри, хочу, чтобы волосы выглядели аккуратно, без волн. Наношу легкий макияж, хорошо поработав над губой. Тональное средство сделало свое дело, и моя распухшая губа почти не заметна. Отлично, меня это радует. И как только я собираюсь подойти к шкафу, как в дверь влетает стук.
— Да? — надеюсь до последнего, что это будет не отец.
— Стефания, спускайся к завтраку. Нам всем нужно поговорить! — Не терпящий возражений голос слышится из-за двери, а затем и удаляющиеся шаги.
О чем интересно ты хочешь поговорить, папочка? Что-то мне подсказывает, это не будут те самые извинения и слова сожаления. Услышу тонну оскорблений, не ударит,и на этом спасибо.
Беру из шкафа черное облегающее платье-лапшу, которое мне ниже колен, и массивные ботинки. Быстро одеваюсь, чтобы не злить отца своим ожиданием, и спускаюсь к завтраку. Все семейство за столом. Алекс замечает меня на лестнице, и его взгляд сразу устремляется в тарелку, наверное, чувство вины все еще не покидает его, но я не злюсь на брата. Зная его жестоких одноклассников, случай с телефоном — их рук дело. Нужно будет поговорить с ним, а еще лучше узнать, кто именно из его класса причастен к этому.
— Всем доброе утро, — говорю, опускаюсь на свободный стул.
— Стефания, я надеюсь то,что произошло вчера, больше не повторится! — произносит отец, не отводя глаз от утренней газеты. У него каждый день один и тот же ритуал. Перед завтраком ознакомиться с ежедневными новостями, и пока газета не дочитана и не убрана со стола, никто из нас к еде не прикасается. — Ты станешь внимательнее и рассудительнее. Перестанешь так безответственно относиться к вещам! Я не допущу, чтобы в моей семье было такое неуважение! Ремонт телефона будь добра оплати сама, ты ведь у нас теперь работаешь! Можешь себе позволить. — Его голос, как яд распространяется по комнате, и мне кажется, что я не выдержу. Внутри все кипит, ураган слов готов вылететь в ответ. Он не имеет права так говорить обо мне.
Но я молчу. Впиваюсь пальцами в ладонь и чувствую резкую боль. Смотря на руку, замечаю кровь. Вот во что может вылиться моя ярость и удержание эмоций, но я все равно молчу, даже когда на ладони остаются кровавые следы от ногтей. Мне становится легче. Душевная боль плавно переходит в физическую.
— Стефания, ты меня поняла? — резко вскрикивает отец, швыряя газету на стол. — Почему я должен распинаться перед тобой, а в ответ слышать тишину? — Его кулак приземляется на стол, и от стука разливается чашка с кофе, заливая белоснежную скатерть коричневым пятном. — Эллис, убери это! Или ты хочешь, чтобы мой новый костюм отправился в мусорку? — Он выходит из-за стола и мама сразу бросается за тряпкой на кухню.
— Я услышала, — отвечаю, не смотря в его сторону. Надеюсь, мои слова звучат убедительно, потому что в моем голосе только одно отвращение, которое готово литься через край.
— Буду очень верить, что ты правда поняла! А не пропустила все мимо ушей, как всегда. — Наши взгляды с отцом встречаются, и я вижу, как он весь покраснел от злости. Неужели можно так ненавидеть собственное дитя? Ты взрослый человек и принял решение завести ребенка. Но сейчас я вижу в нем полное сожаление о том самом принятом решение девятнадцать лет назад. Родителей не выбирают, но лучшего бы я росла совсем без него.
— Джон, дорогой, присаживайся, все готово. — Мама ставит на стол свежеприготовленную чашку темного кофе.
— Это ты сядь, Эллис. Мне нужно всем вам сказать важную новость!
Что еще за новость? Мать смотрит удивленным взглядом и садится на стоящий рядом стул. Надеяться на хорошие новости в этом доме не стоит, поэтому заранее готовлю себя к худшему.
— На работе меня отправляют в командировку. Наша компания открывает дополнительный филиал в Нью-Йорке, и им нужен дельный менеджер на два ближайших месяца. — Голос отца звучит так гордо, как будто его назначили генеральным директором этой конторы, а не обычным менеджером. Но это не самое главное. Два месяца? Серьезно?
— Дорогой, это очень долгий срок! Как мы справимся без тебя? — В глазах матери оседает грусть, но мне хочется кричать от счастья и рассказать о своей радости всему миру. ДВА МЕСЯЦА?! Целых два месяца отец будет в отъезде. Восемь недель свободы. Почти шестьдесят два дня умиротворения. Боже… мне это снится? Ущипните меня! Этот сон слишком похож на фантастику.
— Эллис, ты взрослая женщина и справишься с двумя детьми. Для нашей семьи это хороший шанс заработать приличные деньги. Возможность задуматься о новом автомобиле. — Взгляд отца в этот момент устремлен на меня, потому что он хочет напомнить, что все накопленные средства были вложены в мою учебу. Но его об этом никто не просил!
— Джон, деньги ведь не самое главное. — Ладонь мамы опускается на его плечо. Никогда не понимала, как она может любить этого монстра. Да она старается сгладить углы, в какой-то момент даже защитить нас с Алексом. Но какой ценой? Сама она не живет, а существует для удобной и гармоничной жизни этого тирана.
— Не главное? Ты забыла, на что ты живешь, Эллисия? Кто приносит продукты в этот дом и платит за все счета? — Мужской ядовитый тон снова повышается. — Ты ни черта не понимаешь, женщина! — Я уезжаю сегодня днем, деньги оставлю на счету. Но без лишних трат, только самое необходимое! Буду писать и звонить по возможности. И чтобы мне тут без глупостей! Узнаю что-то неподобающее, прилечу первым рейсом. — Отец встает и надевает темно-синий пиджак, который висел на спинке его стула.
— Ты даже не позавтракаешь, милый? — Голос матери дрожит. Видно, как ей сложно сдержать слезы.
— Нет времени. Из-за всех этих разговоров даже не успеваю нормально питаться. Загоните меня скоро в могилу, дорогие родственники. — Разворачиваясь, он направляется к двери. Мама встает, но он не позволяет попрощаться. — Провожать меня не стоит. В школу не опаздывать, Алекс! — И это последние слова перед тем, как он закрывает за собой дверь.
Мать сразу уходит на кухню, и я слышу ее тихое рыдание. Надеюсь, это из-за грубо сказанных слов, а не потому, что она правда собирается горевать из-за его долгого отсутствия.
— Два месяца! Ушам своим не верю! —- Голос Алекса звучит почти шепотом. Он смотрит в одну точку. Знаю, что брат находится в легком шоке от этой информации. Я и сама еле сдерживаюсь, чтобы не пустить слезы радости. — Стефания? Ты в это веришь? — Алекс поворачивается в мою сторону, и его глаза округлились от удивления, а зрачки расширились.
— Да знаю, что ты так же рад, как и я. Это будут самые спокойные дни в нашей жизни! — смотрю на брата и вижу, как по его лицу расползается улыбка. Он бросается на меня и сильно обнимает за плечи.
— Стефани, пожалуйста, прости за вчерашнее! Я трус!
Я не смог сказать ему о том, что это я виноват…
— Алекс, все в порядке. Ты все правильно сделал. Я легко отделалась. Тебе бы досталось больше, — прижимая брата ближе к себе, целую в макушку.
— Ты правда не злишься?
Знаю, как малыш дорожит нашей связью. Я всегда поддерживаю его, выслушиваю, помогаю советом. Он очень закрытый ребенок, даже с мамой у него не получается наладить тесный контакт. Он много раз говорил, что хочет получать от нее больше тепла и заботы, и поэтому мне приходится заменять ее в этом. Я,конечно, мало что знаю о воспитании детей, но стараюсь отдаваться Алексу по полной.
— Не злюсь. Завтракай, иначе опоздаем.
Брат поспешно принимается за поедание омлета, когда отправляюсь к маме на кухню.
— Мам, прошу тебя, успокойся, — мягким касанием обнимаю ее за плечи. Она смотрит в окно, по ее бледным щекам бегут слезы.
Моя мать очень красивая женщина, со стройной фигурой и густыми темными волосами. Но совсем перестала ухаживать за собой. Всю себя посвятила любимому мужу, который не стоит ее слез. У нее уже много лет потухший и безжизненный взгляд. А мне так хотелось, чтобы ее глаза святились от счастья, а не от слез.
— Стефания, ты не понимаешь, детка! Он ведь едет совсем не в командировку. Я много лет догадывалась, что у него появилась другая женщина. Новые костюмы, парфюм, который стоит пол его премии. Частые возвращения с работы в нетрезвом виде. Думаю, что это возможно его коллега. И в эту поездку их отправили вместе. — Мама говорит это таким монотонным голосом, как будто это мой нудный профессор читает лекцию, а не женщина, которая рассказывается об изменах мужа.
Не знаю почему, но я ни капли не удивляюсь этому рассказу. Отец способен на что угодно, даже на измену, поэтому не вижу смысла сейчас говорить матери, что она это все выдумала.
— Тебе ведь и лучше, мам! Уйди от него, разведись! Мы с Алексом полностью на твоей стороне. — Да это правда. Я буду рада их разводу. Мама сможет начать нормальную жизнь. Да и мне будет спокойнее, когда я уеду.
— Ты, Стефания, ничего не понимаешь! Джон никогда не даст мне развод. — Мама разворачивается и поднимается по лестнице.
Я еще совсем юна и многого не знаю. Но уверена точно, что прожить жизнь с тираном и деспотом не предел мечтаний. Может быть, при знакомстве с матерью отец был другим человеком. А брак и дети изменили его в худшую из сторон. Просто в моей голове никак не укладывается, как она могла связать свою жизнь с таким человеком, как Джон Кларк.
— Стефани, ты идешь? — Алекс ждет меня у двери уже одетый и с рюкзаком на плече.
— Да, только заберу сумку наверх. — Продолжать неначатый завтрак желания нет, поэтому забираю вещи в спальне и выхожу. Перекушу, скорее всего, уже на работе. Сегодня у меня вечерняя смена в кофейне.
Погода намного терпимее, чем вчера. Пасмурно, но дождя не намечается. Хватит с меня этих мокрых приключений. Проходя мимо соседского дома, вспоминаю, как вчера здесь прощалась с Мэйсоном. Когда вернулась ночью домой, в груди было приятное и теплое чувство. Но ненадолго… как только я вошла в спальню, одиночество поглотило меня с головой.
Путь до школы мы идем в молчании. Думаю, брат осознавал, что произошло с утра, и в его голове потихоньку один пазл складывался с другим.
— Алекс, послушай, пожалуйста, меня. Отца не будет долго! За нас отвечает мама, и если что-то произойдет, то ей будет несладко. Я не хочу, чтобы он срывался на нее, ей и так нелегко.
— Да она постоянно на его стороне! «Милый, дорогой!» Ты что не слышала ее с утра? Она ручьи слез там сидит пускает, потому что он уехал!
Брат злится на маму. Думает, что она такая же, но я ведь знаю, как она старается для нас.
— Даже слушать не хочу! Ты ведешь себя адекватно и без приключений на свою пятую точку, понял? — указываю на его высказывания о матери, но Алекс вдруг решил поиграть со мной в молчанку.
— Алекс, ты меня понял? — более строгим голос повторяю, и он, сузив глаза и сжав губы, отвечает, что ему все ясно. Надеюсь на его светлый разум, которого не так много, но все же присутствует у брата.