Над русским шиком – по одной любви

Время – в своём материальном предпочтении

Не время в подлой року – бытия -

Трагедии – быть доблестным руном,

Не падать больше, не сбивая – в том

Особенный сюжет – над поколением,

Где сам ты превзошёл свои – года,

Упрятав там способностью – ответ,

Как мир новосибирской боли – черт,

Где мы лежим в недвижности – Вселенной.

Корит немая боль по благу – глаз,

И что-то воет в новости – под шанс

Убрать тот мир наверх из под – людей,

А может объяснить там риском – лет,

Что ты провёл здесь маленький – аврал,

Но стал, как время в пользе – выбирать

Всё только к слову лучшее, чтоб – дать

Свободный выход торжества – под бурю.

На той своей основе стал ты – бел,

Внутри материальной скорби – дел,

А аист ходит вровень старых – глаз,

Чтоб там приять свой берег – между нас

И воет ветер в вольности – гнедой,

Где ты в Новосибирске стал бы – лгать

О точности такой вот – странной мглой,

Что сам тому не сможешь ей – обнять

Ты верх внутри цинизма злой – души,

Где город воет временем – под часть

Давно к тому отложенного – сердца,

Не разу в том под страхом – не учась,

Но только в русской сказке вылив – путь

Тогда под современностью – вздохнуть,

Чтоб сделать мир свой белым, а – пока

Играть бы сонной мухой вдаль – от глаз,

Где ты не можешь стать уже – никем,

А вдруг, Россия стала в том бы – спать

И миф в тоске, меняя странных – лет -

Возникнуть снова в городе – под страстью,

Чтоб видел сам – новосибирский штиль

И может говорил о том – кто злясь -

Не воет в дар противоречий – к нам,

Но выйдет снова русской болью – прячась

От времени под свитой в темень – черт,

От пользы блага к личности – прямой,

Где дух новосибирский стал бы – мнить,

Что сам он бизнес в почести – кроит,

А может создаёт там ветер – длин

И манит в полной сущности – тот рок,

Что мы уже готовы быть бы – им,

Как пламя возле аистом – под сроком

Той верности искусства глаз – из стен,

Как время стало внутренне – пригодно -

В материи – пробить там степень мер,

Что воет в страсти гордостью – взамен

Народной боли блага в час – от кровель,

Где, словно по России – стало б можно

Угадывать тот мир – напротив роли,

А может совершать там дух – о ложность,

И внутренне разгадывать свой – порох,

Нажравшись той былой своей – свободой,

Откуда вынимать бы стилем – моду -

О гордости тот медленный – прибой.

Знакомый счастью бедности – на одинокой верности

Знакомый день, что просит – нам

Быть точкой возле всхода – ливней,

Лежит, и будто бы под – дам -

Насчитывает разность – черт,

Он был бы снова в нас – наглядной

Приметой рода ждать – отвратной

Сюиты между глаз – под вредность,

А может в чувствах слов – на бедность.

Знакомый счастью стал ты – в моде

И жив – пока несёшь свой выдох

О лучший день, откуда б – смог им

Ты выдержать тот мантий – подлый,

Мне юмор в глаз, а может – в ранах -

Учесть там город в статность – робе,

Где свет уже проник под – важность

Внутри на русской воле – в каждом.

Он мне сегодня стал бы – в точном

Стремлении – прожить всю склочность,

И выяснив – там пасть под дюжий

Итог в любви не быть – досужим,

А быть бы странным телом – в рамке,

А может знать, как пали – в липах -

Твои глаза, играя – в падкий -

Манер пути внутри – от глины.

Твой Екатеринбург – под сложность

Меняет страсть в такой – примете,

Он верит больше, чем на – ложность

Ты выше верхом счастья – к миру,

Но стало б Солнце вдаль – тревожно

Рассчитывать там подлый – космос,

Но русский, чтоб в оценках – мчаться

И видеть дым пустого – счастья.

Тот Екатеринбург мне – в выдох,

Что старость возле плена – в вынос

И мел такой же благом – стужи -

Зимой, а может встал там – нужный

Манер искусства звать бы – к рамкам

Культуру гнёта в пасти – звонкой

Сюиты бредить в том лишь – шатко,

Как город провожать мне – гладко.

Он видит вдаль полётом – сложным

Мой нервный мерин в том – под ложность,

Он стих, как парус в толще – скудной,

Отторженной системы – думать -

О людях в общем, чтоб на – верность

Искать прилюдный мир – под ревность,

И делая там па – под кровлей -

Угадывать свой гиблый – космос.

В знакомой счастью, бедной – стуже,

А может луже к серой б – глине,

Что снова ты собрал под – южный

Пролог искусства сделать – мирный

Ответ – внутри страданий важных,

А может в том приметить – странно

Опять в себе – возможность сладить

С чутьём – от параллельной клади,

Где ждёшь её под морем – странно

И выдох внутрь под город – удит

Свободу – к лицам ждать пространно

Ментальный космос, чтобы – ближе

Ты стал внутри причиной – жизни

И спесь в тоске практичной – рамки,

Что может быть и сном – проверена,

Пылая вдаль той мнимой – схватки,

А может выше стало б – к чувствам

Опять, ответив в редких – звеньях,

Что сам ты одинок под – древний

Мотив культуры снова – вверенный,

Но ждёшь, как город между – робой

И сталью воли вдаль – от дружбы,

Где стихнет сам вопрос – от моды,

Что стал он русским вдаль – погоды.

Образ повседневной жажды – молчания

Мне уфимский предел нагадал – между тьмой

И другой, обоюдной печалью, что – вдруг,

Ты устало там ищешь посыльный – манер

О маяк – за застенчивой пробой разлук,

Но ведёшь относительный возраст – ума,

Чтобы в жажде молчать, не взывая – потом,

Как уфимское чудище – в пасти от льва,

Где не гложет там время – посильный поклон.

Над особенной ревностью или – слюдой -

Ты бежишь, притворившись, откуда бы – злой

Стал потёртому возрасту, чтобы – иметь

Повседневность ту русскую – или же смерть,

Что молчит, не отдавшись внутри – никому,

Ни друзьям, ни природе, ни Богу – под суд

От внутри повторений – в забытом окне,

Где бы космос сегодня проникал – в глубине.

Он ведёт этим поле под разницей – мест

И в практичности боли не слита – слеза

За судьбой современников – будто бы «за»

Стало время пустое, а может – и город,

Что остыл бы судьбой на такое – воздав

Тихий мерин в искусстве, а может и – прав

Однорукий бандит или в качестве – слёз

Близорукий ответчик от слова – под снос.

Что сегодня уфимскому тождеству – благ

Ты не думаешь вымерить право – под враг,

А крадёшься там низменно болью, увы,

Чтобы сделать любви на кону бы – тюфяк,

За которым ты стал по лицу – человек

В человеческой маске непрожитых – лет,

Но устал к современности, где бы – больна

Мне прямая ступень ирреальности – вида,

За которой нет смысла, но город молчит,

Как уфимское тождество – или благой,

Обывательский возраст – оттуда прожить

За судьбой мановения облика – счастья,

Где молчишь, не взывая от рода – людей,

От любви, по которой нет тела – примкнуть

На второе рождение, чтобы – поднять

Ирреальности слов бы – пустое вождение,

Как упрямо там город корит – небеса,

Не прикинувшись старой развалиной – черт,

Не придав обстоятельствам – мерно тоски,

Но приевшись от блага уже – под виски,

Что, однако, ты стал бы внутри – умирать,

Но не думая в личности также – страдать,

Что ведёшь монолог от забытой – души -

Сам по городу, словно бы вымерил – лжи -

Ты – уфимское тождество под никого,

Под устройство реальности, где бы – его

Ты сманил, не взывая к приглядной – игре,

Что внутри дорогому устало бы – впредь

Это поле искать объяснение – времени.

Почерк ницшеанской смертельной – болезни

Где забытым окном не сегодня – веду

Сложный космос у крови, а может – его

Оголтелые небу глаза – там погиб,

Или думая – выпил бы кровь за двоих,

Там уже совершенных проёма – тоски

И любовь безвозмездную, чтобы ползти

По пути от болезни, где снова – тупик

Мне сегодня проводит всю облачность – лип.

Я его берегу под забытой мне – мглой,

Но в лице от болезни не знаю – куда -

Можно стать снова русской своей – тишиной

И в глазах не подумать о росчерке – зла,

Чтобы там по России бежать – наугад,

И наевшись от прошлого снова – манить

Всю пригодность, однако, сегодня – летать

Или множить вопрос откровения – к миру.

За забытым окном или в точность, увы,

Где задумал любовь, но в тоске – не взывает

Откровение прошлое в стиль – отрицать -

Эту низменной благом системы – покою,

Мне судьбы – всё твоё откровение лишь,

Ты не веришь, что Ницше тому – покорил

Чудо совести – будто по праву любил -

Бы второе судьбы или в часть – проявление,

Где себе ты не можешь уже – понимать

Дух искусства по русскому слову – в глазах,

Но внутри объясняешь привычку – глодать

Милый космос сознания, чтобы – страдать

От болезни такой – между множеством черт,

От рутины плохой привереды, что вдаль -

Там не сможешь играться в кону – от любви,

Где забыл бы пути – точно русское время.

Там идёшь, загоняя свой возраст – в тупик,

Как по лётной в тиши красноречия – мгле,

Но не можешь украсить сегодня – фасон

Между множества русской души, будто он

Стал трагедией общества или же – жил

Между множеством гиблой истории – вдаль,

Чтобы серостью тлена искать – на отвес

Многоликий в сердцах проводник – от утех.

Он унёс твоё тело на ощупь – под страсть

И не хочет приглядывать – за уголок,

Он такой же, как ты и не верит – в поток

От строителей жажды, что русской игре

Ты всё также бежишь от болезни – туда

По разбитой коварности или – молчишь,

Как у Солнца тому неприятна – весна

Из не прошеной близости – стыд обрести,

Но украв этот облик – диктуешь себе -

Только свойское поле под мерин – опять,

Ты болеешь до смерти – под ток унывать,

Но играешь по Ницше внутри – не проверив

Сложный дух от всеядности пользы – куда

Ты отвёл бы безбрежное пламя – на нас,

Но пустил по России свой стиль – наутёк,

Точно русский тому по любви – декаданс.

Он наводит приметой весь шарм – на лице

И болеешь ты сам, как осколок – души,

Как преграда по русскому полю – спешить,

Не обдав уникальные ветры – в свой блик,

Что уводишь ты сам откровением – мне -

Эту волю болезни по долгой – струне,

Но играешь так связанно, чтобы – опять

Заболеть этой ночью в душе – бытия.

Отражая монолог – на европейском лице

Отражая внутри монолог – от души,

Ты несёшься по пройденной воле – вокруг,

Но втопил бы любви изумрудное – лишь,

Там не знаешь, откуда был снова – ты крут,

Поднимая за ветви ту разницу – лжи,

Или трогая в вечности мир – на ладонь

В европейском, услужливом тоне – лететь

По прожитому облаку вдаль – будто бдеть

Ты не можешь тому – не своё откровение.

Там в глазах ты молчишь и настали – путём

За прологом судьбы – снова ливни во сне,

Ты читаешь в том времени – подлинный сон,

Как Европу, а может и тяжесть – доверия,

Но ушёл он и мысли опять – между всех

Мне в душе откровений – настигли войну

О катарсис прощального тона, что – я

Буду бегать там в душу – сегодня одна.

Может крайний мне космос уже – преуспел

Выть от разницы слов – по такой тишине,

Может в том монологом устало – вести

Я одна не могу – предварительный смех,

Но уже, наглотавшись вопросов – веду -

Это пламя от русской души – на кону -

Привередливой сущности там – замирать,

Чтобы видеть в душе – не такое мне время.

Лишь устали в России там игры – ума -

Ты не просишь тому удивлению – топко

Говорить, что завяла на кон – тишина

Обнимать европейские ливни – удобно,

Притаившись от розни в такой – темноте,

Что и голоса слышно не стало – под ролью,

А горит расстоянием к смерти – виной -

Мне прощальное призрака вдаль – тишиной.

Заодно не смыкает там форму – огонь,

Он не стал бы на русской своей – былине

Думать долго, как падали листья – во мне

И качался там мир – словно признака воля,

Но иду монологом обратно – под приз -

Я уже – к безначальной внутри пустоте,

Что корю европейское облако – призом

За чужое надмение выиграть – вне -

Эту боль, точно русский ответ – на кону

Привидений Европы, что там – не пойму

Я властителя дробной судьбы – на отвес

Или маленькой козни, как будто бы – бес

Стал мне множить искусство и что-то – ещё

Предлагать бы по русской причине, увы,

Как надмению вижу я вдаль – тишину,

И молчу, в европейской причине – поверив.

Свобода думать – не жить по-европейски

За такой парадигмой и воля – не зла,

Не диктует под заревом пули – добра,

Что есть честность, а что на увы – по тебе

Прибегает там время в пародии – личной,

Ты пустил бы свободу по русской – душе

И внутри не управил там имя – под рой

Красноречия вдаль, что диктуешь уже

Там второе рождение в стиле – поверив,

Что устал ты внутри по Европе – опять

Пригибать пустозвонные ливни – на крой

Иллюзорности думать о новой – вине

Или впаянно душу корить – будто мне -

Стало плохо там жить на свободе, увы,

Чтобы, думая стилем тому бы – подлить

Ирреальности новой причины – пустить

Тот тождественный мир, а за этим – и хаос.

Он сегодня на ужин мне стал, как – отвес

В идеальности прошлого – будто погряз

Ты внутри монолитного озера – здесь -

И не можешь прожить европейскому – мне

Обаянию внутрь, но устало – несёшь -

Тонкий трепет унылой причины – на блажь,

Что живя европейской привычкой – не дашь

Ты сегодня свободу – по русскому времени.

Там картина внутри, как подземная блажь

И растерянный этнос внутри – берегов,

Мне подпишет иллюзии в страхе – на кровь,

Чтобы стала Россия уже бы – нам ближе,

Но за гранью утопии вдаль – между тем

Пролетела бы к личности, что – не корю

Удивление внутрь европейское – лишь -

Там себе понимаю, что стало – к нулю -

Только страхом уже пригибать бы – любовь

Или гложущий след от потери, где – я

Тонко трогаю берег той воли – приняв

Всю особенность мысли от этого – дня.

Там устала бы жить европейской – весной,

Но у русской причины ходить – об заклад,

Где немногим ты был бы сегодня – богат -

От такой суеты на кону – просторечий,

Напророчив свой юмор и вдаль – бытия

Сложный вид декаданса, как будто бы я

Вижу редкий магнит, от которого – мчу

Следом пуль детективной истории – в ад.

От такой красоты ты сегодня – богат,

Но в устройстве приемлемой топи – не сам

Ты устал бы искать на кону – небесам

Объяснение нужное – будто бы вымер -

Твой орёл поколения в нужной – тропе,

Напророчив игрой только вдаль – бытия

Долгий ужас от осени в старом – ряду,

Где Европа не может искать этим – я,

Но корит то же утро и ветер – на тишь

По любви обывательской робе – прожить

От усталости вверенной пользы – на мне,

Что читаю тот вид – на одной глубине.

Последний шанс упрятать – белый свет

Последний шаг из льда – себе прижав

Ты ищешь форму мстительности – прав,

Но право возлежит, как белый – свет

И внутрь уже не трогает – теперь,

Ты стал внутри уверен, что – погас,

Но долгий шанс не видит – на укор -

Ту волю откровения – поймать -

Ей судный день, а может – приговор.

Поэтом Краснодара вдаль – под сном

Я в движимой истории – на мель

Сегодня вылью поздний берег – в хмель,

А может завтра в русский – унисон

Пройду, уже потрогав смелый – ад,

Что нужен он мне больше – между лет,

В которых страх таит ожить – теперь

Напротив белой простыни – поверий.

Они прошли – воздав мне много тьмой,

Они внутри, как розы в толще – льдов

Корят одной мгновением – потерей,

Чтоб сделать ровный стиль – уже домой,

Чтоб стал ты – краснодарской негой им

И видел, что в глазах таких – храним

Мы вдаль полёты к низменной – игре,

А может в дух от символизма – мне,

Что ищешь форму мстительности – сам,

Где теплишь ровный саван – небесам,

Но вдоль по краснодарской неге – был -

Ты в час уже уложен в дар – мечтой.

Её сегодня гложет ровный – стиль,

Чтоб дух внутри российский – угадать,

А может над полётом верить – в мир,

Что стал он белой проповедью – нам,

Где сможем мы упрятать шанс – идей

И стать уже по бледной воле – в ряд

Там милым шансом не смотреть – назад

За пропастью любви – тугих поверий,

Но вызнать прошлым стилем – темноту,

Что воет в серый повод вдаль – ночной

Мне страсти говорить, что мог – изгой

Там стать любовной повестью – на вере,

Когда бы смятой розой вдаль – могли

Мы думать в смерти будущего – как -

Там видимый рассвет снимал бы – сны

И верил, что по русской степи – взял -

Ту исподволь нечаянную – страсть -

Под нами больше в личности – о смерть,

Как ветер краснодарский в том – понять

Сегодня глубину по тонкой – линии.

Ты мне ведёшь тот опыт стен – проняв

Сегодня русский дух напротив – прав,

А право гложет в личности – поток

На льдине между совестью – от строк,

Что можно город в будущем – прожить,

А можно пролететь от розни – вдаль,

Потом не покоряясь смертью – вниз,

Пока ты поколению ставишь – шаль

На след морали дюжей в том – хранить

Свой берег может городу – под взлёт,

Чтоб стал он краснодарским мне – принять

Ту форму между квантовой – обложкой

И небом в стиле разности – под ветвь -

Уже другой особенности – верить -

В такое поле верности нам – вдаль,

Чтоб серый шанс не поднимать – на белый.

Магическое облако – над европейским раздумьем

Мне магической тайной на свете – прожил

Настоящий отшельник, что волей – служил

На последнем плато ирреальности – злой,

Но свободой – под облаком в небе слезой,

Что пустил там раздумье наотмашь – себе

Ты по неге другой иллюзорности, где -

Не бывает уже мне прелюдий – от гроз,

Но стоят снова люди, придумав – вину

Всё по новой трагедии сделать – итог -

Современностью в пагубе или – лететь

На последнем плато ирреальности – в смерть,

Как звезде обещания – строго подумать.

Так бежишь европейским раздумьем – ты

И не можешь уже по себе – угадать

Сложный ветер от качества – снова ему

Для движения в мир ту слезу – предлагать

Или верить в раздумье, чтобы – ничей -

Ты устал, притворившись, где ныне умом

Не бываешь, однако, печален – от слов,

Но в себе привыкаешь томить – суету,

Словно русское поле поднятой – любви

На второе рождение сделать – среду -

Томно вниз – привидением, чтобы окно

Закрывало там тайной прелюдии – яд,

Но дышало от проруби или – везло -

Непосильное облако смерти – подряд

На такой уникальный ответ – между нас

От проклятия совести, где – не погас

Ты внутри привидения, чтобы – простой

Стал мне день европейского слова – пустой.

А потом, как по кальке, имея – вину -

Притворялся, что гложет уже – на войну

И не может узнать ирреальности – яд,

Под которым движением стелет – назад

Дым веков или множество будней – увы,

Притворяясь магической рознью – игры,

Над которой ты стал бы поветрием – ран

Или сложенной ветвью оливы, где – сам

Постоял бы к вращению космоса – в миг

Этой бледной судьбы, что опять невеликий

Стал пытать укротителей вепря – на взгляд,

Где томит снова русское время – подряд,

Но себе в европейском раздумье – идёт

И не верит, как прошлое стало – под лёд

Уводить там прощальный ответ – бытия,

Где спустились с небес этим утром – и я,

И свобода, что стала уже – между нас -

Тонким эхо, как будит отторженный – глаз

Всю твою современность и что-то – лежит

Между сердцем напротив, откуда – дрожит

Взять белёсый оттенок души – через край

И по русскому ветру направить – пролог

За такое веление, где бы ты – смог -

Образованной крепости выделить – страх,

Но уладить то утро на личной – игре -

Постоянного космоса будней, что – мне

Притворился уже через многое – вдаль -

Ты – магической волей и что-то – меняешь

На второе рождение вслед – между грёз

И умом постоянного сердца – прожить

Уникальные стены, в которых – дружить

Ты бы стал с повседневностью – этой истории.

Поколение смысловой воли – упразднять беду

Под Балашихой стало отныне – светать,

Уличая свой космос и время – под рок -

В это поле реальности, чтобы догнать

Укротителей форм бытия – на ладони,

На вопросах из смелой судьбы, что от глаз

Ты не можешь теперь, упраздняя – менять

Форму лучшего стиля, но видеть, увы,

Постоянное зарево в личности – вспять.

Там история ищет свой космос, а – ты

Не приял мне движением смысла – тоски

Новый день или творчество, чтобы пленять

Малой тени – довольные смерти внутри,

Но себе недоволен ты стал – между ран,

Что украл бы пути повседневности – сам,

Как логический воин в Балашихе – грёз,

Где судьбе непокорен и станешь – увы,

Ты играться от мужества вдоль – по строке,

Постигая там стать иллюзорную – в миг

От такой простоты, что не ищешь – себе

Форму русскую, но на глазах обстоишь,

Как и серой фамильности грань – бытия,

Где-то в смерти тому – незапятнанной тьмы,

Что устало там Солнце реальности – дня

Покоряться ужимкам от старой – игры,

Или делая смысл – поднимать между нас

Только форму трапеции, чтобы пронял

Мне песочный ответ от надмения – дня,

Под которым стремится ожить – этим яд.

Он бежит по любви и немного – прожив

Ты беду упраздняешь на толще – воды,

Но не смоешь ей тени столетий – пока

Там в надгробии стынет уже – тенета

И постигнет вопросами мир – от чудес,

От безмозглости жизни, когда – на ответ

Ты – строителем форм выбирал не себя,

Но уже – постороннее в цвете судьбы,