Зачем ты вылечил мою судьбу?

На меня как будто бы опустился греческий Бог и сказал, что горевать больше нет смысла. Потому что искать внутри самого себя чудо - всё равно, что смотреть в собственную бездну. И когда она попытается раскрыться перед людьми, то может получиться так, что все они от тебя просто отвернутся. Они не будут понимать кто ты такой вообще и что с тобой теперь таким делать? Но я был довольно щепетилен в общении и поэтому моё чутьё проходило задолго до каверзных вопросов. Они копились постоянно на моём человеческом сне. И в один такой прекрасный момент могли бы обрушиться огромным ливнем. Куда-то вдаль или на чью-то человеческую голову, чтобы потом и мне не было обидно за мою прожитую жизнь. Так как я уже десять лет живу один и не собираюсь заводить никакой подруги. Может женское тепло мне бы помогло, однако, мои друзья в местном баре помогали мне намного больше. Я уже вышел на пенсию, но имел при этом небольшой фриланс. Точнее интернет работу, при которой мог бы общаться с другими людьми.

Назвать это творческим занятием бы язык не повернулся, но на жизнь мне хватало. Даже тогда, когда я мог потратить за один вечер много денег. Внутри такой вот философской жизни меня цепляло только внутреннее противоречие. Оно заключалось в том, что когда я говорю с другими людьми, то совершенно не слышу себя самого. Не могу видно принять свой голос, как очень обозначенный и однозначный. Который тянет моё время куда-то в другую сторону человеческой Вселенной. И потом не даёт мне очнуться снова и снова от той непосильной болезни жизни, которую можно проживать в старости. Которую, к счастью, я почти не чувствовал, а видел вокруг себя только знойных женщин и бесконечное Солнце Греции. Со своими детьми и внуками я давно не общался, поэтому уже стал забывать как они вообще выглядят. Если честно мне и вовсе этого не хотелось, только быть для себя честным человеком. От которого сегодня не будут разбегаться никакие люди на улице или на пляже. Когда я, например, захочу стать сёрфингистом или поплавать на волнах своей сердобольной лжи. Я любил иногда ехидничать в разговоре со своими местными друзьями, а иногда даже откровенно врать. И мне удавалось сохранить баланс новизны информации и той мифологии, которую я могу постоянно выдумывать. Чтобы выглядеть ещё более моложе, чем есть на самом деле.

Так я понял внутри себя самого, что наверно психологически стал стареть. Или выманил внутри своего заиндевевшего сердца ту часть, которая уже давно была ржавой. Я как бы её немного починил, но старый двигатель не хотел заводиться на полную силу. Он был как бы немного прижат моим человеческим страданием, которого я в себе не вижу. Не чую, но знаю, что года надо мной не властны. Не могут взять верх на моим чувством юмора и подойти так близко, чтобы научить ещё чему-то интересному. Конечно в личной работе или в том, что можно было бы назвать случайностью внутри не проходящей болезни. Которая может тащить меня из рук вон плохо и обращаться со мной, как с самым настоящим пришельцем. Я их никогда толком не боялся. Но знал, что они бывают довольно глупые, чтобы, например, близко подходить к людям и давать себя сегодня опознать. Так я мог бы им вверить свою сложную мужскую психологию опыта проживания жизни, но не очень разделял специфическую ментальность пришельцев. Они были слишком хитрые и изворотливые для меня, чтобы я когда-нибудь вообще повёлся на их рассуждения.

Может о такой любви или о том, что я буду жить и дальше в солнечной Греции и мне всё равно на то - сколько я ещё проживу. Как я буду блистать перед людьми, когда совсем состарюсь, если не смогу встать с кровати? Леон был постоянно во всеоружии, чтобы заранее себя никогда не хоронить. Не быть таким щепетильно сложенным человеком, на которого надавишь и нет его. Просто рассыпался и остался на местном греческом песке. Ведь в жизни бывают разные ситуации и не все из них благородно приятные. Чтобы достичь там с самим собой краеугольной точки зрения, которая приведёт тебя к победе. Наверно над моим собственным призраком чести. Как будто бы я себя представлял неким рыцарем из средневекового замка. А этот рыцарь постоянно сидит и смотрит в своё отражение, но не в зеркале, а в бледной земной луже. Наверно это не была лужа чьей-то крови или ещё какая-то лужа странного вида после дождя. Леон только видел свою потустороннюю сторону личности и манил к ней всех своих местных друзей. Так один из друзей Стивен обещал мне на днях, что сходит со мной на пляж и там мы хорошо повеселимся. До тех самых пор пока не найдём себе новых приключений на задницу. К таким я относил, например, внезапное появление полиции или что-то в этом роде. Когда не знаешь точно, что говорить, потому что твой язык и так заплетается.

Мужчина я был хоть куда. Такой стройный и немного рельефный мужчина, брюнет, с возможностью быть ещё более симпатичнее. Когда, например, выпью немного пива и буду грезить о тоннах любви перед собой. Но свобода в любви мне уже была дана большое количество раз, и обретя своё мужское счастье в нескольких семьях я был бы даже рад больше не думать об этом. Не хранить сегодня тех прошлых тайн и недопониманий, которые могут меня нести на водные просторы заново. Как будто бы я хочу сам себе что-то эдакое сказать, но не могу. Леон только мычит и не верит, как стал сам для себя настоящей занозой в заднице. Чтобы прослыть уже не мужчиной в возрасте, а несмышлёным парнем. Я не буду вдаваться в свою биографию, ведь жизнь - не очень приятная штука. Она проходит, а вспоминать весь этот бред довольно тяжело. Чтобы потом не мучиться от тонн противоречий и не сдавать назад. Как, например, этого хочет твоя психика, которая не знает, что ты для неё - словно лунатик. Свалился с такой вот развалины мозга и не знаешь, что подумать сегодня о себе самом, а что сделать завтра, чтобы больше не болеть.

В один из августовских дней, когда уже на небе могут появляться небольшие всполохи осени - я решил сходить на пляж и погулять в одиночестве. Я делал так иногда, потому что хотел разобрать горы мусора в своей голове. Того самого, который копится от просмотра телевизора и от того, что ты постоянно вспоминаешь своё прошлое. Как я работал турагентом или был курьером, а ещё я могу вспомнить свою роль продавца. Но все эти работы не дали мне полноценного счастья в жизни, как будто бы я был создан совершенно для других нужд. Или внутри своего мира теней Леон был должен кому-то ещё, кто его преследовал всю его жизнь. Не давая полноценно ощутить собственный вес в жизни, а может и то самое счастье. Свой вес я не смог оценить по достоинству даже в семейном браке. И что уж тут говорить - наверно больше и не смогу оценить. Только буду постоянно смотреть на это жгучее летнее Солнце Греции и подозревать то, что раньше не мог себе представить. Не мог понять внутри своей головы, а став потом уже пенсионером и вовсе не могу принять, как раскаяние внутреннего сердца.

Я вышел из своей квартиры в семь часов вечера. И именно тогда на улице начинало холодать или становилось подобно тёплой природе. Чтобы не выжимать свой человеческий пот из футболки. Леон не любил сильную жару, однако, мог говорить об этом постоянно. Видно моя психология была ближе к инфантильной, но такой, чтобы внешне я не выглядел бы дураком. А только при общении с дамами можно было бы понять, что внутри у меня есть некий задел мудрости, который лучше не ломать. Потому что ломать - не строить. И сам Леон никогда бы не стал ломать свою личную или социальную жизнь. В июле мне исполнилось шестьдесят пять лет, но совершенно никто меня с этой памятной датой так и не поздравил. Я был в таком состоянии весь свой день и кружился так до самого вечера, чтобы не придумать себе ничего больше. Потому что меня поздравил только ближайший знакомый Стивен и сделал он это совершенно не из благих побуждений. А именно для того, чтобы приблизиться ко мне ещё больше и достать до моей тайны жизни. Она была у меня всегда и шла со мной также аккуратно, как это могут делать другие люди.

Как это могут делать даже мои собственные тени, что я постоянно отбрасываю на песке. Когда, например, гуляют по берегу моря и смотрю туда, чтобы найти ещё что-то эдакое. Сегодня уже был августовский вечер и все тайны на моём лице растаяли также быстро, чтобы собраться в другой стиль мышления. В нём я мог бы опять начать знакомиться с местными дамочками. Но был сегодня на что-то такое обижен, на что - даже сам не пойму. Внутри меня разгорался пожар и поэтому я взял себе белого вина в дорогу. Может так мне будет намного легче думаться, нежели просто так идти и грустить от чего-то. А на небе не было ни облачка, только формой света оно напоминало что-то райское и очень притягательное. Когда ты можешь видеть огромное число небесных бабочек и все они как бы немного смотрят на тебя вниз. Чтобы приласкать твой стиль пожилого интеллигента, который уже устал от этой жизни, но всё ещё живёт. И вместе со мной живёт и та самая страсть, что дала мне душу. Я так её в жизни оберегал, что наверно сам потерял из виду.

Посмотрев на свои руки я понял, что чрезмерно загорел этим летом. А мой тон смуглой кожи уже не казался мне таким бы привлекательным. Он был скорее похож на руки какого-то рабочего. Который очень старался в своей жизни, но так в итоге ничего и не добился. Крутя постоянно пальцем у висков, чтобы продолжать свой терпкий и очень нахальный разговор. Может и для меня он был в этой жизни не последним, однако, сам я хотел чего-то большего. Леон шёл по песку и постоянно озирался в сторону. Мне казалось, что за мной могут следить или смотреть на меня своими необузданными глазами. Может простые прохожие, а может и кто-то более заинтересованный, кто хотел бы, например, сделать мне зло или убить. Ведь в здешних местах было много приезжих и они были постоянно в поисках своей свежей добычи. Той, которая будет слушать их разговоры, а потом понимать их чудаческий и странный язык. Когда я дошёл до этого пляжа, благо идти мне было полчаса, то внутри у меня что-то заёрзало. Оно стало тёмно-жёлтым свечением, которое могло бы испытывать там меня на прочность. Леон не сразу понял, что от него хочет его собственная душа. Но в такой ситуации думать было совершенно лень. Мои тени из глаз струились по золотому песку и мерно превращались и тот же сращённый порох судьбы.

А разъединить его не мог абсолютно никто, нигде и никогда, что и сам я не ждал своей многомерной участи на этом своевольном Солнце души. Которая сегодня по-гречески была очень сентиментальной и тонкой. Словно бы хотела мне что-то важное рассказать. Но видно сам я не слушал эту верную погодную идиллию, а шёл только вперёд, чтобы увидеть там выход. И теперь он был не через людей, а именно через самого себя. Когда ты можешь дотронуться до этого луча палящего Солнца и там уже остаться в живых. Как будто бы само солнечное расстояние до планеты земля помогает тебе сегодня и дышит с тобой в одном измерении храбрости. В моей храбрости было почти всё нужное для меня. И тоненький свет внутри морали уже расстилался вокруг моей будущей жизни. Той, которую я ещё могу получить, но буду уже в приличном возрасте. Как рыцарь, внутри которого пробежали огни европейского шума войны и внезапно оставили мою душу в покое. В том же направлении ветра и осени - куда я могу сегодня быстро притронуться. Если этого захочет моя жизнь и тот ток самоуверенного мужчины, который уже наверно полностью состоялся в жизни.

Так я шёл, полностью состоявшийся в жизни: джентльмен удачи и тоски по своему прошлому. Внутри которого каждый мой ответ голосом был бы ещё одним коридором в никуда. В ту матрицу расстояния до своей человеческой болезни, от которой никому и проку в общем-то нет. Внезапно, в таком вот шуме своей идиллической совести я увидел впереди себя идущего Себастьяна. Это был мой старый знакомый или приятель, с которым мы иногда общались и весело проводили время. У него была своя компания по производству различных частных товаров: бытовой техники, мебели и другой разной всячины. Чтобы держать постоянно в плену своей магии покупателей и не верить никому. Так мы встретились глазами и тотчас же поздоровались. Себастьян сказал:

— Привет! Я тут недавно видел тебя с огромными сумками. Ты куда-то собираешься уехать? Или может мне просто показалось на жаре?

На что я быстро ответил ему:

— Нет, я никуда не собираюсь уезжать. Только может съезжу на недельку в Италию, чтобы ощутить там прелесть местного колорита. И может ещё древность, от которой сводит душу.

Тут, Себастьян засмеялся и начал прямо кривляться, поглядывая на меня. Мне показалось, что он просто пьян, но я был сегодня в хорошем настроении. Чтобы не звать никого на помощь, а только делиться своими чувствами с друзьями. Уже через минуту я предложил ему прогуляться вместе и может ещё немного купить в местном магазине вина. На что сам Себастьян никак не отказался, а наоборот был во внимании и в той своей привычке, которая меня раздражала. Точнее это была его самая странная черта характера, которая могла быть у любого человека. Но я видел в ней некоторую маргинальность, а значит и сам раздражался на неё, не глядя. Себастьян говорил постоянно, не открывая свой рот. Он как будто бы притрагивался ко мне только звуком. Но при этом был сам своим лицом - словно бы мумия.

И такой факт не мог меня сегодня не раздражать, а тащил в разные уголки внутреннего сомнения. В этих уголках я решил с ним сегодня прогуляться по пляжу. Хотя сам изначально был готов только играться с песком одному. В моём случае это было бы вполне привычно, но вот у Себастьяна были на сегодня другие планы. Наверно он хотел познакомиться с какой-то интересной дамой. Ведь сам он был лет на пять меня моложе и видно в такой ситуации он ещё не нагулялся. Ни по пляжу ни вообще вокруг своей мужской жизни. Потом он внезапно спросил меня:

— Как ты думаешь, если бы мы жили на Марсе, то были такими же друзьями? Или может спустились бы на свет какого-то иного измерения человека, чтобы и там искать себе нужное в жизни? Может истину какую или то, от чего не будет страшно жить в будущем?

Я даже не знал, что можно ответить на такие странные вопросы. Ведь я не владел особенно философией, но был всегда начеку. Даже тогда, когда палящее Солнце может внезапно сесть за обширный и звонкий горизонт. Леон подумал немного и ответил:

— Но ведь мы живём сейчас на планете Земля и найти то состояние марсианина не сможем никогда. А значит и не сможем понять, что такое быть за пределами собственной планеты?

Тут, у меня выступил пот со лба и сам я стал думать о том, что Себастьян как-то странно на меня смотрит. Он будто думает мне задать ещё несколько каверзных вопросов, а потом просто взять и перевернуть мой мир. Наверно наизнанку, чтобы потом я не смог бы дальше нормально ходить по этому золотому песку, который оставляет не только мои следы. Тогда я решил представить себя волевым средневековым рыцарем и понять при этом, что он может чувствовать в своей душе? От чего бы у него растаяли все его враги на пути, если бы такие смогли проявиться в жизни? В моей интерпретации маразма было бы весело - просто смотреть на солнечный сон, который я вижу перед собой. Или угнетать там внутреннего демона, что шепчет мне всякую всячину, чтобы я только не ушёл из его цепких рук. Не принял бы долгожданного лекарства на свою душу. От которого увижу в будущем свободу, что не будет никогда таять, даже под раскатами этого странного Солнца.

Оно же было действительно сегодня странным и могло меня ввести в дурное состояние. Но винить себя в этом я никак не мог, а только смотрел в лицо Себастьяну. Видел в нём старого друга и ничего за этим не держал за своей душой. А ведь можно было бы держать и налаживать свой строгий разговор, если конечно Леон захочет продолжения праздника в баре. Меня утомило даже то, что август был на редкость жарким, а моё сердце было слишком холодным. Видно в такую погоду оно просто не отождествляло себя с Солнцем. И не могло прижиться к такой вот атмосфере ужаса и гнёта, что могут испытывать обычные люди от разлуки. Наверно между собой или между тем основанием Солнца и небом, в которое так хочется поскорее улететь. На этот день никуда я лететь не хотел, а моя подработка была ещё далека. Чтобы в неё окунуться или врать себе, что уже скоро я стану безмерно богатым. Поэтому мы с Себастьяном выдвинулись в сторону ближайшего магазина, где могли взять всё необходимое. Ведь Солнце и вода сделали своё благородное дело и поддали мне тот стиль нужного образца разговора.

Я всё смотрел на Себастьяна и не мог поверить, что в моей жизни он будет как-то проявляться. Или врать, что у него всё хорошо, пока сам он тренирует свой мозг, чтобы меня внезапно подсидеть. Мы зашли с ним в магазин и также благородно вышли из него, на что у нас заняло это пятнадцать минут. Потом уже мы бродили целых три часа по раскалённому песку и думали, очень много думали.. Наверно об этом вездесущем Солнце, а может и о самих себе. Как наша с ним судьба с одной стороны похожа, а с другой совершенно различная. Но вот мне захотелось в туалет и я отошёл ненадолго. Я сказал об этом Себастьяну, пока тот разглядывал небо и солнечный закат. На таком интересном месте можно было бы остановиться, но, когда я вернулся, то не нашёл никого больше на песке. След Себастьяна исчез, а вместе с тем исчезло и моё внутреннее настроение. Поэтому я мирно пошёл домой. А в своей квартире мне позвонил Стивен и рассказал, как поймал местного воришку в магазине. Когда тот попытался украсть у него кошелёк. Он рассказывал это в таких красках, что мне стало смешно. Я залился смехом и внутри у меня открылось что-то таинственно инородное. Оно бродило и доказывало мне, что следующий день будет для меня очень необычным. Когда я пойму всю соль этой потусторонней жизни и то счастье преодоления времени в глубине души.

На всё это противодействие реальности у меня ушло ровно полчаса. Потом мы попрощались и я опять уставился в телевизор. Леон любил смотреть романтические фильмы или драмы по вечерам. Чтобы осознать своё истинное место в жизни и то, что он теперь совершенно один. Наверно он будет думать о своей свободе, как о чём-то доселе недоступном и тайном, что хотят постоянно украсть его друзья. Только вот самые дорогие уже давно уехали за границу и теперь не видят его старое и оболваненное лицо. На следующий день я работал очень долго и устал прилично, чтобы не понять - который сегодня час? А дальше мои дни стали идти очень быстро или как будто бы под неким гипнозом, что очаровывает своим ходом и немного врёт. В последующие дни лета я несколько раз виделся со Стивеном, но мои развлечения стали мне не нужны. Они как будто бы потеряли свою особенность и не имели больше надо мной никакого влияния. Видно сама магия общения спала и вместе с тем спало и то требовательное отношение к себе. Которое гласило внутри моей души, что я хочу быть постоянно для других людей хорошим. Не идеальным, а именно хорошим.

Таким, как могут быть обычные на первый взгляд люди, которые просто проживают свою жизнь. Не имея больших к ней претензий, но чествуя там своё зрелое самолюбие. Я конечно же чествовал и его, но был довольно беспечен для своего возраста. Когда бы даже играл иногда в местное казино и мог временами выигрывать. Такое времяпрепровождение давало мне адреналин в крови, тащило куда-то в пустое тёмное пространство. Где сам я могу оказаться, если найду сам для себя нужный подход в уме. Но мой ум был не очень гибким, а значит все претензии сводились только к одному. К тому, что мне нужно немного вечером выпить. И может ещё немного поиграть на гитаре, которая стояла у меня в бельевом шкафу. Так я наслаждался своим состоянием не очень долго. Потому что понял, что внутри есть что-то, что может меня гложить прямо по-готически. Так сильно и в то же время очень больно, чтобы в своих чувствах я всё время думал о прошлом. В начале сентября я почувствовал внутри себя необычное ощущение, которое напоминало мне липкий гипноз. Тогда я решил взять себе вина и попить немного в полном одиночестве. Я стал замечать при этом, что находящий на меня гипноз не делает меня умнее или хитрее. Но приводит к другому полю благоразумия, от которого на сердце становится даже тепло. Так темно и немного теплее, чем это может быть в обычном расслабленном состоянии.

Стены моей квартиры на меня никак не давили, но было что-то в этом таинственное и робкое. Что сам я не мог до конца понять, а только слонялся из угла в угол. Так я сегодня прилично напился, но говорил себе, что всё понимаю и отчётливо вижу. Чтобы в груди у меня не было ни одной серой затрещины, которую могут получить от меня, например, призраки. Когда они вылезают из моей собственной памяти и несут мой фатализм туда, где он не будет никому нужен. Наверно и сам я не был нужен самому себе, однако, любил ёрничать на этот счёт. Липкое состояние гипноза немного прекратилось, а я уставился в очередной романтический фильм. Я максимально расслабил все свои мышцы и понял, что наверно скоро усну. Это мне давалось довольно легко и не было тайной болезнью моей души. Да и с нервами у меня было всё в порядке. Как у льва, который может непрерывно убирать со своей дороги большое количество врагов. Но терзать сегодня я мог только самого себя и был для этого не очень подготовлен.

После последней смерти жены на меня находило облако раковых больных и угнетало там своей жалостью. Которую можно оставить после себя на грани бы душевых и непростых испытаний. Которые ты можешь пережить рядом с человеком, когда он постоянно на твоих глазах умирает. Так и Софи умерла десять лет назад, но оставила очень большой след в моей человеческой памяти. Мне наверно не хватает её любви и сам я создаю для такого мучения её личный призрак. Он идёт из прошлого и охватывает меня полностью. Где-то давая мне стиль хорошего парня, а где-то уже принимая для меня вид зрелого мужчины в годах. Сегодня я тайно увидел в самом себе довольно успешного человека, но признаться в этом так и не могу. Буду только рычать на свою внутреннюю свободу и думать, что мои сыновья всё мне простили. Их у меня было двое: Энтони и Чарли, чтобы не звать пустого сожаления туда, где его совершенно нет. И для меня наверно его также не было, но, смотря в своё тусклое зеркало, в нём было что-то уж очень саркастически притягательное.

Сегодня я выпил довольно много вина и отправился в ванну. Где посмотрел на себя в зеркало и меня как током прошибло. В моём теле началась дрожь, а вены все вспухли, как будто бы я был болен лихорадкой. Которую не могу понять или не знаю от неё нужного лекарства. Тогда я стал умываться, а вместо воды я увидел красную и струящуюся воду прямо из под моего крана. Она была настолько противная и красная, как будто бы это кровь. Поэтому я решил, не долго думая, попробовать эту красную воду. И моему удивлению не было сегодня предела! Это была настоящая кровь человека, которая просто лилась из крана в мою раковину. Я встал к зеркалу и опять посмотрел на себя, но почему-то никого в отражении уже не увидел. Мне показалось, что это самый настоящий гипноз, в котором я могу остаться довольно надолго. Леон стал щупать свои ноги и руки, а потом и всё тело. Всё было в порядке, но чего-то неощутимо нужного всё равно не хватало. Его не было нигде, а моя охота уже отбилась полностью. Мне не хотелось ни спать ни лежать, а только думать.

О чём только мне было думать - непонятно? Квартира была прежняя, а сам я был самим собой, но не мог понять личное измерение души. Наверно её у меня кто-то сегодня украл? Или позавидовал мне настолько, что теперь я не вижу ничего человеческого вокруг себя. Леон был окружён ореолом какой-то непостижимой тайны сегодня и она могла давить на моё внутреннее бытие. Как будто бы я думал постоянно о вечном Солнце, а оно неспешно прикасалось ко мне. И когда мы сливались в одно расстояние неба, то все гипнозы в своей нелепой случайности просто расходились. Но сегодня был другой и очень дремучий случай. Такой, которого я давно не встречал. Я выпил обычной воды из графина, но она также показалась мне уж очень солёной. Как будто это была не очищенная морская вода. Что хранит свою особенность и не очень является пригодной для питья. Тогда я решил перезвонить Стивену и спросить, как у него дела? Может ему также нездоровится или мне просто показалось, что я заболел? Но моя проверка показала, что все нынче были здоровы. Только один я был болен, но какой-то неизвестной болезнью. Такой, которую не сможет остановить ни одно стихийное чудовище, даже тогда, когда ты непрерывно смотришь на Солнце.

На следующий день именно так я и сделал, чтобы проверить все свои вампирические чувства. Может мне уже давно противопоказано выходить на белый свет? А пора бы начинать жить в глубоком и таинственном подземелье старого замка. На удивление всё прошло хорошо и слаженно. Я немного прогулялся по городу Патры, чтобы оставить и там след своего мужского сознания. Если его можно конечно сегодня было бы прочитать. На моих глазах развернулась интересная картина, как двое полицейских заталкивают несколько молодых пацанов в свою машину. Видно они сильно нарушили закон и больше не могут держаться среди обычных людей. Я даже удивился, но выпрямил спину и сделал очень благопристойный вид. Чтобы не казаться никогда для самого себя маргиналом, а может только небольшим и очень юрким невротиком. Или таким странным господином, который накрывает свою жизнь неким гипнозом. Не знаю даже - зачем я сегодня так делал, но мне было не весело. Я купил вина и пошёл прочь от этой странной компании. Чтобы внутри уже самого себя не уговаривать больше лезть не в свои дела. Даже, когда прямо перед моим носом свершается небольшое правосудие.