Любить вампира – это хаос
- -
- 100%
- +
Я жалобно всхлипываю, как бедная-несчастная испуганная девочка:
– Уже ухожу.
Я запинаюсь – на этот раз по-настоящему – и хватаюсь за локоть стоящего рядом человека, чтобы не упасть.
– Эй! – возмущается девушка.
– Прости. Чуть не упала.
Я пробираюсь сквозь толпу к дивану, где сидят Ава и Спенсер, и плюхаюсь на сиденье, поставив на стол свой полупустой стакан.
– Ты и правда думала, что все получится? – смеется Ава, пока я оттираю руку от липкого коктейля. – Туда невозможно пробраться.
– Знаю, но я надеялась, что смогу увидеть хоть что-то под дверью или подслушать.
Спенсер наклоняется вперед и тихо говорит:
– Селин, будь осторожна. Если здесь и впрямь творится то, о чем вы думаете, ты можешь пострадать или того хуже.
Мило, что он так искренне за меня беспокоится, но это ни к чему.
– Я бессильна. Ни ордера, ни достаточных оснований для вмешательства.
Если кто-то и обязан следовать букве закона, так это я. Но меня ужасно бесит, что кто-то может пострадать, пока мне приходится бездействовать в ожидании веского повода для начала расследования…
* * *– Ну что, как себя чувствуешь после вчерашнего? – Ава хлопает меня по плечу, проходя в конце смены мимо моего стола.
Я пытаюсь отгородиться при помощи рук от любого света и звука. От каждого шелеста бумаги и каждого дверного хлопка у меня буквально разрывается голова. Несмотря на ибупрофен, который я глотаю каждые несколько часов, и литры выпитой воды, мне так и не удается унять разбушевавшуюся мигрень.
Я сама виновата. Я не часто выпиваю, поэтому хватает и пары бокалов, чтобы напиться в хлам.
– Ох… – Мой приглушенный стон поистине жалок. – Я больше никогда не буду пить, – поднимаю указательный палец и начинаю размахивать им у нее перед лицом. – И если ты мне позволишь, то нашей дружбе конец.
Она хватает мой палец и загибает его.
– Да уж конечно. Ты меня слишком любишь. К тому же все ради правого дела, не так ли?
– Заткнись, – ворчу я, а эта стерва лишь хохочет в ответ.
– Ну ты и слабачка. Удивительно, что твое похмелье все никак не пройдет. – Она отходит, чтобы сделать копию документа.
– Спасибо, капитан Очевидность. – Я откидываюсь на спинку стула, зажмуриваясь от резкого офисного света. Кто вообще додумался повесить эти ужасные люминесцентные лампы?
Знаю, мне не стоило заказывать шоты, меня от них всегда выносит, но, по крайней мере, благодаря им я смогла сыграть роль глупенькой пьяной девочки. Я не могла не заметить, что охранник продолжал следить за мной всю ночь. Это было, мягко говоря, тревожно.
Сапожки Авы стучат по полу, когда она возвращается и усаживается на край моего стола.
– Для человека, который обычно не пьет, ты хлестала текилу, как лимонад. Удивительно, что ты вообще пришла на работу. – Она вытягивает руки, любуясь своим блестящим розовым лаком под цвет волос. – Я была уверена, что ты возьмешь отгул.
– Честно говоря, если бы Полуночник не разбудил меня, впившись в руку когтями, я бы проспала. Этот мерзавец просто бешеный, пока его не накормишь.
Я не раз думала о том, чтобы отдать его в хорошие руки, но так и не смогла – из-за отца. Он, быть может, уже и не помнит Полуночника, но я-то не забыла, как он умолял меня позаботиться об этом вечно недовольном коте. А еще я боюсь, что, если отдам его, он каким-то чудом найдет дорогу назад, перегрызет мне глотку во сне и спокойно отправится дальше.
Ава прокашливается, прерывая ход моих мыслей. Я вижу в ее глазах огонек, из-за чего тут же подозрительно прищуриваюсь.
– Ава-а-а, – протягиваю я. – Что ты задумала?
– Я организую тебе свидание вслепую! – Она буквально подпрыгивает на месте от восторга, а я скрещиваю руки на груди, поглядывая на часы позади нее. Еще немного – и свобода.
– Да ладно! И когда ты собиралась спросить меня?
Ава хочет видеть меня счастливой, и это мило с ее стороны, но в то же время и утомительно. Конечно, я бы хотела встретить родственную душу, но на это нужны время, силы и вовлеченность, которых у меня сейчас просто нет.
– У Спенсера есть кузен, он просто душка. Уверена, вы с ним поладите. – Она хватает меня за руки. – Просто дай ему шанс, Селин. Пожалуйста. Ради меня. Я бы не стала сводить тебя с кем попало.
Она уже не первый раз пытается меня с кем-то свести. И дело не в том, что свидания были какими-то плохими, просто я все еще не теряю романтической надежды встретить кого-то естественным образом. Но, с другой стороны, для этого мне пришлось бы выйти из дома и быть открытой к новым знакомствам, чего я, разумеется, не делаю.
– Как его зовут? Как он выглядит? – бормочу я, когда понимаю, что она не отступит. Надеюсь, мое любопытство хоть немного ее удовлетворит.
Воспользовавшись проблеском интереса с моей стороны, она тут же хватает телефон и показывает его фото. Стоит признать: он привлекательный мужчина. У него черные как смоль волосы и очки в тонкой металлической оправе, которые придают ему вид сексуального ботана. Я всегда испытывала слабость к мужчинам в очках, так что это, безусловно, плюс. Стройное телосложение, глаза цвета морской волны. В верхней части профиля крупными буквами написано имя: Ашер Брукс.
– Симпатяшка, не правда ли? – Она листает его ленту, показывая мне разные фотографии: вот он участвует в соревнованиях по плаванию, позирует в спортзале, демонстрируя стальной пресс, обнимается со своим сибирским хаски. – Любит животных, тело – огонь, да еще и свободен! Селин, тут даже думать не о чем.
– Ты затащила меня в клуб, а теперь пытаешься устроить свидание вслепую? – Я медленно вращаюсь на стуле и смотрю на нее с подозрением.
– Ага, и это мне говорит мисс Секси-на-танцполе. – Она наклоняется и подталкивает меня. – Мы ведь так и не поговорили о твоем танцевальном партнере из клуба.
Я мечтательно смотрю в окно у моего стола, вспоминая вчерашний танец. Наше дыхание, тепло его тела на моей спине, сильная рука, обнимавшая меня так, будто я нечто хрупкое и драгоценное.
– Жаль, мне так и не удалось увидеть его лица. – Внезапно я понимаю, что Ава нас видела, и тут же оживляюсь. – А ты его разглядела?
Она нервно теребит свои ухоженные ногти и говорит:
– Наш столик стоял слишком далеко, так что я едва могла распознать ваши макушки. Кажется, у него темные волосы, но из-за освещения было трудно разобрать, какого именно оттенка.
Я откидываюсь на спинку стула, сожалея, что не удалось узнать о нем побольше. Видимо, не судьба, хотя я твердо верю в естественный порядок вещей. Мой отец всегда говорил, что у всего есть свои причины.
– Жаль. Что ж, значит, ты свободна и можешь спокойно сходить на свидание с Ашером. – Она продолжает говорить, печатая что-то на телефоне, будто я дала свое согласие. – Я отправлю ему твой номер.
Я разворачиваюсь обратно к компьютеру и тяжело вздыхаю. В ответ она издает победный клич и, покачивая бедрами, возвращается на свое рабочее место. Что ж, мне пора уходить.
– Перейдем к более важным темам, чем моя личная жизнь. Раз моя смена закончилась, я собираюсь снова посетить «Векс». – Я выключаю компьютер, собираю вещи и водружаю очки-авиаторы на голову.
Она сужает глаза:
– Селин!
Я закатываю глаза.
– Хочу разведать обстановку, пока не стемнело. Посмотреть, о каких поставках может идти речь. Кроме того, это почти по пути.
Она хмурится, а в глазах появляется несвойственная ей серьезность.
– Пожалуйста, будь осторожна. Если Луна права насчет того, что там происходит, тебе может угрожать опасность.
Я киваю, и, когда прохожу мимо, она хватает меня за рукав свитера.
– Не забудь ответить Ашеру, когда он напишет. – Она подмигивает, а я поджимаю губы, но снова киваю.
Капитан Барнс машет мне со своего стола, когда я выхожу из здания и направляюсь на нашу небольшую парковку. Работа в центре города означает вечную нехватку мест, но у нас, сотрудников, есть своя зона. Поскольку я приезжаю чуть ли не раньше всех, то умудряюсь парковаться на одном и том же месте.
Я подхожу к своему красному «Ниссан-Альтима» и нажимаю на кнопку на брелоке. В салоне меня встречает знакомый запах кипариса – спасибо моему освежителю. Я замираю, потому что этот запах напоминает мне восхитительный аромат незнакомца из клуба.
Прекрати.
Я с шумом выдыхаю, завожу двигатель с брелока и ныряю в транспортный поток Чикаго. От нашего участка до «Векса» минут пятнадцать, так что я перебираю плейлист с песнями Guns N’Roses и отключаюсь.
Не знаю, что я пытаюсь обнаружить у «Векса». Дома мне нужно будет сосредоточиться на деле «Чикагского расчленителя», но интуиция подсказывает, что мне стоит заехать сюда, – на всякий случай.
Я паркуюсь на соседней с клубом улице и выхожу из машины. Оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что все в порядке. В последнее время я почему-то не могу отделаться от ощущения, что за мной кто-то наблюдает, но мне так и не удается обнаружить этого невидимого преследователя. Возможно, это просто паранойя на почве работы.
Захлопнув дверь, я перехожу улицу, пока машин нет, и крадучись пробираюсь к месту, откуда открывается хороший вид на узкий переулок у клуба.
Проходит два часа. Я проторчала здесь дольше, чем планировала, и достаточно, чтобы у меня все затекло и заболело. Мне не удалось заметить ничего подозрительного. Видимо, так мне и надо – зря я послушала Луну. Обычно я не верю тому, что мне говорят гражданские, но в этом случае меня гложет ощущение, что что-то здесь нечисто.
Я медленно отхожу от стены – голова опущена, воротник куртки поднят – и бесшумно ускоряю шаг, направляясь к машине. Солнце как раз начинает садиться.
Выйдя на улицу, я замечаю черный спорткар с заведенным двигателем неподалеку от моей машины. Поначалу я не придаю этому значения, но стоит мне отъехать, как я замечаю, что он следует за мной.
От нарастающей тревоги сердце начинает бешено биться, и я прибавляю газу.
Я заезжаю в подземный гараж своего здания, удостоверившись, что той машине не удалось проникнуть внутрь.
Еду в лифте и никак не могу отделаться от тревожного чувства. Когда я подхожу к квартире, то не спускаю руку с оружия.
Я еще раз оглядываю коридор, поворачиваюсь и врезаюсь в стену.
В стену, которая тут же хватает меня.
Глава 8. Селин
Адреналин зашкаливает. Я отталкиваю руки, что держат меня, вытаскиваю пистолет и снимаю его с предохранителя. Если и погибать, то только вместе с этим гребаным сталкером.
– Полегче, Рэмбо! – раздается испуганный баритон.
Я поднимаю взгляд и вижу пару ярко-зеленых глаз, широко распахнутых от шока.
Я покрепче сжимаю ствол и навожу его на незнакомца, который медленно поднимает руки, показывая, что безоружен.
– Что за черт? Ты кто вообще такой? Почему следишь за мной? – бросаю я обвинения, задыхаясь.
– Что? Слежу за тобой? – В его голосе звучит неподдельное недоумение. – Я даже тебя не знаю, – продолжает он спокойно. – Я живу на этом этаже. Полагаю, мы… – он с опаской поглядывает на пистолет и склоняет голову набок, – соседи.
Я еще раз оглядываю коридор в поисках чего-то подозрительного, а затем снова смотрю в его глаза и не вижу в них и капли злого умысла.
Ну ты и параноик, Селин!
Из-за своей работы я сама не своя. Не то чтобы ситуация в клубе стала официальным расследованием, но она тревожит меня не меньше.
Со вздохом я ставлю пистолет на предохранитель и убираю его в кобуру. Мужчина медленно опускает руки и с опаской смотрит на меня. Я провожу ладонью по лицу, пытаясь взять себя в руки, а потом опускаю плечи и позволяю себе расслабиться.
– Слушай, прости, что наставила на тебя ствол. В последние пару дней у меня такое творится… – Я безрадостно усмехаюсь и смотрю на незнакомца. И тут же заливаюсь смехом, увидев коробку пиццы у него на голове. Понятия не имею, как я это пропустила. Видимо, из-за шока – я же думала, что на меня напали.
– Классная шляпа.
Как он умудрился водрузить себе на голову коробку с пиццей и не уронить ее – для меня загадка.
Его красивые губы растягиваются в усмешке, и он отпускает меня, чтобы схватить коробку.
Пока он этим занят, я позволяю себе как следует его рассмотреть. И сердце у меня начинает биться чаще – и на этот раз не от страха.
Его рыжие кудри по-мальчишески ниспадают на лоб и аккуратно лежат на затылке. Отдельные пряди падают ему на глаза, и я едва сдерживаюсь, чтобы не убрать их. На носу сидят очаровательные очки, которые служат идеальной оправой для этих невероятно ярких зеленых глаз. На нем практически такая же одежда, как и на мне, – черные свитер и брюки. Из-под ворота свитера выглядывает тонкая серебряная цепочка.
На вид он не опасен. Подтянутый, но худощавый, и возможно, я слишком самонадеянна, но думаю, в рукопашной схватке я бы с ним справилась. Не зря же я столько часов провожу, занимаясь боксом. Однако есть в нем какая-то резкость, из-за которой я стараюсь быть настороже.
– Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Пиццу нужно было защитить любой ценой. – Он постукивает по коробке, выводя меня из ступора.
Я качаю головой, испытывая отвращение к себе за то, что так явно его разглядывала.
А по его самодовольной ухмылке становится ясно, что он это заметил.
– В следующий раз будь повнимательнее – не хватай первую попавшуюся незнакомку, и все будет хорошо, – ворчу я, хотя, скорее всего, я сама виновата, что не смотрела по сторонам.
– Это ты в меня врезалась, – парирует он, а я пытаюсь обойти его и пройти к своей двери. Горячий душ, кровать и книга – вот что мне необходимо после такого насыщенного дня.
Он резко хватает меня за предплечье. Мой взгляд падает на его мускулистую, с проступившими венами руку, в которой моя кажется совсем крошечной, а затем я вновь встречаюсь с его глазами.
– Может, поужинаем вместе? – выпаливает он, и прядь рыжих волос снова падает ему на глаза. Он откидывает ее назад резким движением головы, не отводя от меня пристального взгляда. В его глазах есть некий хищный блеск – не отталкивающий, но сосредоточенный. Внутри все сжимается, приказывая не двигаться. Не знаю, в чем дело, но я снова начеку.
– Не стоит. Мы же вроде выяснили, что совсем друг друга не знаем.
Его глаза расширяются, и он отступает на шаг, отпуская мою руку.
– Прошу прощения, какой же я невоспитанный. Я только что въехал. – Он указывает на дверь квартиры рядом с моей и ухмыляется, словно это все объясняет.
– А что случилось с Кори? – Он жил здесь так же долго, как и я, и ни разу не обмолвился о переезде. Он неоднократно пытался со мной флиртовать, но все без толку. Я не особо люблю самодовольных мажоров, но мы поддерживали вежливые отношения и болтали о пустяках, когда сталкивались в коридоре. – Я буквально на днях видела его, и он ничего не говорил о переезде.
– Так вот кто жил здесь до меня? – говорит незнакомец так, будто знает больше, чем показывает. Он перекладывает коробку с пиццей в другую руку. – Управляющая компания позвонила насчет внезапно освободившейся квартиры – я был в листе ожидания. Сказали, что прежнему жильцу подвернулся какой-то шанс и ему пришлось срочно уехать. – На этих словах он почему-то усмехается. Я смотрю на него с подозрением, а он лишь плечами пожимает.
Я, должно быть, совсем схожу с ума, потому что принимаю абсолютно иррациональное решение. Слова сами срываются с губ прежде, чем я успеваю их обдумать. Мной словно овладевает какое-то чувство, которое я не могу контролировать. По неведомой мне причине меня словно магнитом тянет к этому незнакомцу. У меня есть ствол, и, если я пропаду, люди заметят, так что черт с ним.
– А знаешь что? У меня был просто дерьмовый день, и я бы с удовольствием съела кусочек пиццы. – Он победоносно вскидывает в воздух кулак, а я смеюсь. – Показывайте дорогу, мистер… – Я растягиваю последнее слово, чтобы он понял, что я не знаю, как к нему обращаться.
– Я – Завьер. Но друзья зовут меня Зав.
– Привет, Завьер. – Я намеренно называю его полное имя. – Меня зовут Селин. – Я протягиваю ему руку, и он хватает ее. Когда наши ладони соприкасаются, я чувствую легкое покалывание, но, возможно, мне это просто показалось из-за похмелья и моего напуганного состояния.
Он держит мою руку дольше, чем требуется, и наконец отпускает ее.
– Проходи. – Его ключи позвякивают, и я прохожу в квартиру.
Я ни разу не была в квартире Кори, поэтому не знаю, чего ожидать. Мы живем в обычном доме со съемным жильем, и я предполагала, что у всех комнаты примерно одинаковые, но его квартира гораздо больше моей. В гостиной стоит большой черный диван, а на стене висит огромный плоский телевизор. В комнате почти нет элементов декора, кроме нескольких киноафиш и спортивных сувениров, в частности хоккейных.
– Увлекаешься хоккеем? – спрашиваю я.
– Не особо. – Он ставит коробку на стойку.
Любопытно.
– Когда ты въехал?
Я продолжаю осматривать помещение. Я не заметила, чтобы кто-то въезжал в здание, но в последнее время меня почти не бывает дома. Засовываю руки в карманы и дотрагиваюсь до перочинного ножика, который храню там на всякий случай. Отец всегда говорил, что невозможно быть слишком настороже.
– Вчера! – кричит Завьер из спальни, в которой скрылся. – Я собирался тогда зайти и представиться, но тебя, похоже, не было дома. Я ходил по квартирам и раздавал новым соседям лимонный кекс собственного приготовления.
Он испек лимонный кекс?
Я пытаюсь представить себе, как этот мужчина хлопочет на кухне в фартуке, завязанном вокруг талии. Не хочу себе в этом признаваться, но зрелище, должно быть, довольно привлекательное.
Возле кухонной стойки лежит несколько коробок, которые пока еще не успели распаковать.
– Я встречалась с друзьями. – Я устраиваюсь поудобнее на табурете у барной стойки. – Ты и правда испек лимонный кекс? Сам? – Мне нужно, чтобы он объяснил, правильно ли я его поняла.
Он не спеша возвращается в комнату, и мне приходится приложить сознательные усилия, чтобы не раскрыть рот, когда я вижу, как он снимает свитер. Футболка задирается, обнажая гладкую алебастровую кожу, на которой выступают мышцы, указывающие на частое посещение тренажерного зала.
Внутри все сжимается.
Успокойся. Не нагнетай. Ава права, тебе действительно стоит заняться сексом, но секс с соседом запрещен. Если все окажется плохо, ты неизбежно будешь все время с ним сталкиваться.
– Я полон сюрпризов. Пицца?
Он подходит к коробке и одаривает меня идеальной улыбкой, обнажая сияющие белые зубы. Я киваю, пытаясь выбросить пошлые мысли из головы.
– Надеюсь, ты любишь пеперони.
Он достает из шкафчика бумажные тарелки и кладет на них по кусочку, один из которых я с радостью забираю. Завьер выглядит уморительно, когда всей своей тушей садится на маленький табурет рядом со мной. Понятия не имею, зачем он их купил, они ведь совсем крохотные.
– Пеперони – моя любимая. А вот если бы ты предложил что-то вроде пиццы с ветчиной и ананасом, пришлось бы тебя убить. – Я беру жирный кусок и с жадностью кусаю. Это лучшая пицца – свежий, тягучий сыр и обжигающе острая пеперони. Он смеется, и от этого смеха в моей груди происходит что-то странное.
– Прибегнуть к убийству? Мне это нравится. – В его лукавой улыбке мелькает озорной блеск.
Воцаряется дружеская тишина, и я понимаю, что мне нравится сидеть здесь с Завьером, что странно, учитывая мою прежнюю тревогу. Но вокруг него есть какая-то аура, которая, кажется, глушит все мои переживания.
– Откуда ты переехал? – Мне хочется узнать как можно больше об этом новом соседе.
Он уже ест второй кусок пиццы, и на губе виднеется капелька соуса. Почувствовав мой взгляд, он высовывает язык и облизывается.
– Я своего рода кочевник. То тут, то там. – Он вытирает жирные пальцы салфеткой и принимается за последний кусок. – Мне скучно сидеть на одном месте. А ты?
– Я родилась и выросла здесь, в Чикаго. Раньше я мечтала о путешествиях… – Когда я замолкаю, он склоняет голову набок и терпеливо ждет, что я продолжу. – Но эти мечты умерли, когда я устроилась на работу и стала заботиться об отце. У него тяжелая форма деменции, а моя мама… Честно говоря, понятия не имею, где она. Я боюсь, что, пока буду в поездке, с ним может что-то случиться. Вообще-то он в надежных руках, в доме престарелых, но я все время опасаюсь худшего.
Я верчу бумажную тарелку, избегая зрительного контакта. Не понимаю, почему я только что все это на него выплеснула. Обычно я не рассказываю людям об отце, особенно незнакомцам. Я ловлю себя на том, что потираю губы, пытаясь остановить этот словесный понос.
Сильная рука отдергивает мои пальцы ото рта и накрывает мою ладонь. Я поднимаю взгляд. Вижу сочувствие в его глазах и не могу отвести взгляд, даже если бы хотела.
– Похоже, ты и так делаешь больше, чем достаточно. Ты не можешь сдерживать себя из-за других, Селин.
Разговор становится серьезным, и я восхищаюсь тем, что откровенничаю. В нем есть что-то такое, что располагает к себе и побуждает высказать все, что тяготит.
Я прочищаю горло и начинаю собирать пустые тарелки и смятые салфетки. Рядом с холодильником стоит мусорное ведро из нержавеющей стали, и я выбрасываю мусор туда. Вытираю руки о джинсы и поворачиваюсь к Завьеру.
– Что ж, была рада познакомиться. – Я выдавливаю улыбку и не спеша иду к входной двери. Я просидела все это время в ботинках, так что могу быстро уйти. – Большое спасибо за пиццу. Еще увидимся?
Пусть я и говорю это вслух, в глубине души я надеюсь, что мы не будем часто видеться. Боюсь, моя заинтересованность Завьером может поставить под угрозу мою продуктивность, а я не могу позволить чему-то отвлекать меня.
Завьер подходит ко мне крадучись, словно ягуар, и я сглатываю. Воздух сгущается, и я отступаю в прихожую. Он подходит все ближе и ближе, пока я не упираюсь спиной в дверь. Он не прижимает меня к ней, а оставляет небольшое расстояние. Я могу вырваться, если захочу, но отчего-то просто замираю на месте.
– Обязательно. – Его мягкие губы едва касаются моего уха. – Было приятно наконец-то познакомиться с тобой, Селин. – Воздух наэлектризован, и я боюсь, что, если не уйду сейчас, что-то обязательно произойдет.
– Доброй ночи, – пищу я, выбираясь из-под него.
Я как можно быстрее открываю дверь и выскальзываю, стараясь не оглядываться, зная, что он все еще наблюдает за мной.
Глава 9. Завьер
– Ты бы ее видел. Она была просто великолепна. Я думал, что, танцуя с ней, снова умру и попаду на небеса! – восклицаю я, вспоминая, как тело Селин прижималось к моему. – Хотя… – задумчиво говорю я, постукивая себя по губам. – Если быть откровенным, если Бог и существует, не думаю, что он пропустил бы меня через свои райские врата. Ну, знаешь, из-за всех этих убийств и прочего… и за мои непристойные мысли о Селин.
Тишина.
– Ты ведь понимаешь, о чем я? – спрашиваю я, ударяя его ладонью по руке.
Тишина.
– Ты вообще слушаешь?
Снова тишина.
– Эй! – раздраженно кричу я. Почему мой единственный друг не хочет слушать о моей личной жизни? Что за хамство!
– Что?
– Ты, черт побери, никогда меня не слушаешь! – вскидываю я руки с досадой.
– О чем мы говорили? – Он разворачивается «здоровым» ухом в мою сторону, но, честно говоря, я не вижу, чем оно может быть лучше другого.
– О Селин, старый ты болван, – кричу я сидящему напротив меня старику. – Любовь всей моей бессмертной жизни, – бормочу я себе под нос.
Мой нынешний партнер по шахматам на семьдесят процентов глухой и почти полностью слепой. Я познакомился с Томом шестьдесят лет назад. Мы начали дружить, когда я посещал бар, принадлежавший его семье. Они столкнулись с неприятностями, когда местная банда стала выжимать из них все деньги, и я разобрался с этой проблемой.
После этого у нас завязались товарищеские отношения, и я всегда старался навестить его, если был в городе. К счастью, из-за ухудшения зрения он не заметил, что я совсем не постарел. Должен признать: приятно иметь что-то постоянное и неизменное в мире, который только и делает, что меняется. Быть вампиром – одновременно и благословение, и проклятье. Со временем я смирился со смертью родных и друзей, но время от времени все же встречаюсь с душой, которую буду оплакивать, когда настанет ее время.
Том, безусловно, одно из таких сокровищ. Мне еще ни разу не доводилось «состариться» вместе с кем-то. Только с ним.
– Ты кого это старым болваном называешь, Зак? – Он пытается настроить слуховой аппарат. – Мы вообще-то ровесники! – орет он на меня из-под своих пышных усов. Я люблю поддразнивать его и говорить, что он похож на Старателя из «Истории игрушек». Я постоянно умоляю его нарядиться этим персонажем на Хеллоуин. А я бы мог надеть костюм Меченого[2]. Было бы классно.