Любить вампира – это хаос

– Твой ход. Ты же знаешь, я тебе задницу надеру, как и всегда.

Я поправляю очки на носу и складываю руки на груди. Я уже устал поправлять его, когда он называет меня по имени. С самого первого дня нашего знакомства он твердит, что Зав – тупое имя, поэтому он стал называть меня Заком, не обращая внимания на мое раздражение.

Том ворчит и наклоняется к доске, чтобы сделать ход ферзем, поставив его прямо у моего короля.

– Шах, – победоносно ухмыляюсь я.

– Гребаный жулик! – Том смахивает фигуры с доски, а я закатываю глаза.

И ему хватает совести говорить, что это я всегда драматизирую.

– А ты просто неудачник. – Я закидываю ноги на стол, скрестив лодыжки, и осматриваю бар – наша игра окончена. Теперь баром управляют внуки Тома, потому что он сам для этого слишком стар. Они решили переделать его в ресторан. Это славные ребята, но я стараюсь с ними не пересекаться, чтобы избежать вопросов о моей неизменной красоте.

Посетители бормочут и снуют по залу, словно роющиеся в горе мусора букашки. Маленький человеческий ребенок пробегает мимо и чуть не врезается мне в плечо. Я с отвращением отшатываюсь, смахивая невидимые микробы с рубашки. Я не люблю детей с их бесконечным нытьем, криками и беспорядком, которые обычно списывают на паршивое воспитание. Я буду готов завести спиногрыза лишь в том случае, если этого захочет Селин. Могу сделать ей их столько, сколько она захочет. С нетерпением жду возможности попрактиковаться в зачатии детей.

Так, стоп.

Малыши.

Селин.

Мне нужно это записать.

Я достаю из кармана свой неизменный блокнот и ручку, облизываю палец и открываю новую страницу. Быстро записываю: «Делать детей с Селин» в новом списке под названием «Цели моей долгой жизни с Селин».

К тому же, хоть теоретически вампиры и могут иметь детей, это случается редко, а значит, если она захочет детей, нам придется много практиковаться. Я потираю ладони в радостном возбуждении.

– У тебя опять безумный взгляд, Зак. – Том грозит мне ладьей, и я выхватываю ее из его рук.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, откуда тебе вообще знать? Ты же не видишь, – поддразниваю я его, но мы оба улыбаемся.

Я убираю блокнот обратно в карман и снова расставляю на шахматной доске свалившиеся на пол фигуры. Я подарил этот набор Тому несколько лет назад на Рождество, он сделан вручную одним французским мастером.

– Это ты так думаешь. Тело меня, может, и подводит, но разум все такой же проницательный. Если ты молчишь, я знаю: ты что-то замышляешь. – Он пытается встать и крепко хватается трясущимися руками за стол. Я бросаюсь ему на помощь, и он тут же скалится.

– Руки убери. Мои глаза и уши, может, и бесполезны, но ноги пока работают. – Стряхнув мои руки, он молча уходит. – До сих пор не могу понять, как ты в нашем возрасте так быстро двигаешься, – говорит он. – Это, блин, бесит.

– Пока, Том! – кричу я, выходя из бара.

Услышав в ответ ворчание, я невольно качаю головой. Однажды ответом на мое приветствие станет тишина, и я буду ощущать ту частичку человечности, что еще осталась во мне, чувствуя боль от того, что его больше нет.

Я стою под навесом ресторана и смотрю, как дождь барабанит по бетону. Когда я выставляю руку, мой кремовый свитер темнеет от падающих капель, пропитывающих ткань насквозь. Облизывая воду с губ, я направляюсь к своей машине, припаркованной у заднего входа. Подбегаю к элегантному черному спорткару, усаживаюсь поудобнее и пристегиваюсь. Неуязвимый или нет – прежде всего я образцовый гражданин.

Перед тем как уехать, я достаю блокнот и записываю:

«Убедиться, что Селин всегда пристегнута. Безопасность так сексуальна».

Я прекрасно знаю, что, когда речь идет о моем растущем желании к ней, чем больше времени пройдет, тем сложнее мне будет себя сдерживать. Невозможно долго сопротивляться соблазну иметь партнера, и я устал отрицать, что она не моя. Поначалу мне было страшно признаться себе в этом, признать правду, которая была прямо передо мной, потому что я так долго был один и меня сдерживала малейшая вероятность того, что я не прав. Только представьте: вы думаете, что после стольких лет наконец нашли свою истинную пару, а потом понимаете, что ошиблись. Кошмар.

Но я прав.

Селин – моя.

И мне хочется узнать ее поближе. Не спеша, как следует. Она смертная, а значит, заслуживает, чтобы за ней ухаживали. Мне хочется все сделать как надо. Соответствовать ее ожиданиям.

Но я – это я, и, честно говоря, я никогда не мог делать все «по-нормальному».

Полагаю, дело в том, что я прожил уже сотни лет и понял, что гораздо интереснее делать что-то нестандартное. Жизнь становится не такой скучной.

Дворники яростно смахивают дождь с лобового стекла, пока я петляю и лавирую в потоке машин. Нестабильная погода заставляет меня задуматься. В сообществе любителей сверхъестественного считается, что обильные и продолжительные осадки указывают на большое скопление существ в одном месте. Мы склонны жить группами и придерживаемся своего ареала.

Шумные, густонаселенные города – территория вампиров, отдаленные леса – убежище оборотней, сирены предпочитают пляжи, драконы – горные хребты и так далее. Сильные дожди говорят о пересечении путей нескольких видов в одном месте или наплыв одного конкретного. Мне придется держать ухо востро и смотреть в оба на случай, если что-то пойдет не так. Селин для меня в приоритете, и я не могу позволить банальной межвидовой драме вмешиваться в ее жизнь или подвергать риску.

Однажды, в ближайшем будущем, мне придется рассказать Селин, кто я.

Теперь, когда я знаю, что она есть, я ни за что не смогу без нее существовать. Да, сейчас она смертна, но однажды я смогу ее обратить. Когда она будет готова.

А что, если она никогда не будет готова?

Я отгоняю прочь эту мучительную мысль – страх, поселившийся там, где раньше располагалось мое сердце. Она обратится. По-другому и быть не может. Я не смогу смириться со своим жалким существованием после того, как нашел свою пару, но потерял ее из-за такой глупости, как естественное старение.

Но мне нужно быть осторожным, я знаю. Она не просто смертная, но еще и детектив, а это значит, что уровень ее скептицизма зашкаливает. Я вижу, что после вчерашнего вечера она надела броню. Я бы прорвался силой через эту броню, если бы мог, но вместо этого окружу ее заботой, которая, знаю, ей необходима.

Я останавливаюсь на красный и провожу рукой по своим непослушным волосам.

Заезжаю на парковку многоквартирного дома и паркуюсь на своем месте. Я знаю, что это мое место, потому что повесил на него табличку: «Это место Зава, так что даже, черт побери, не вздумайте здесь парковаться. Нарушители будут съедены». В качестве завершающего штриха я добавил смайлик в очках с едва заметными клыками, которые, кроме меня, никто и не разглядит.

Я поднимаюсь на лифте, и, как только двери открываются, в нос ударяет аромат Селин, которым пропитан весь этаж. Я позволяю ему вести себя к ее двери. Не оглядываясь по сторонам, зная – благодаря вампирскому чутью, – что рядом никого нет, я вхожу в ее квартиру. Убираю украденный со стойки консьержа универсальный ключ и падаю на колени, когда ее сильный аромат ударяет мне в ноздри.

Его одновременно слишком много и недостаточно.

Моя пара.

Я слышал, каким сильным может быть запах твоего партнера, но не догадывался о том, что он действительно может поставить тебя на колени. Потребуются колоссальные усилия, чтобы не поддаться низменным потребностям и не заявить о своих правах на нее, прежде чем она будет готова.

Я с трудом поднимаюсь с пола и медленно всматриваюсь во все детали, в которых видно, что это именно ее квартира. Повсюду стоят искусственные свечи со светодиодными огоньками, будто колышущимися на невидимом ветерке. По темно-бежевому дивану у стены в гостиной разбросаны декоративные подушки и пушистые пледы. Я без причин начинаю злиться, что этим неодушевленным предметам дозволено покрывать тело Селин и дарить ей тепло и уют, которые я так отчаянно хочу ей дать. На стене висит одна единственная фотография цветов в рамке, а напротив стоит небольшой телевизор. На столе – стопка книг. Подкравшись к дивану, я провожу по нему пальцем и вдыхаю запах.

Восхитительно.

Моя.

Мои клыки выдвигаются сами собой, и я провожу по ним языком. Учитывая, как сильно на меня влияет Селин, мне скоро понадобится пакет крови. В моем возрасте мне нужно питаться всего раз в несколько недель и пить лишь определенную пакетированную кровь. Я бы ни за что не стал баловаться той отвратительной жидкостью, что течет по венам моих жертв, – это все равно что пить воду из канализации. Я не стану до такого опускаться. От одной мысли об этом я содрогаюсь от недовольства и падаю на диван с глупой улыбкой, и на мое лицо тут же падает подушка, окутывая меня неповторимым ароматом Селин, напоминающим ежевику.

Что-то шлепает меня по руке, свисающей с дивана, и я замираю, потому что это точно не подушка. Убираю подушку и прищуриваюсь. Из-за дивана на меня смотрит черная тень с двумя желтыми глазами. Небольшой хвост нетерпеливо покачивается за спиной этого пушистого кота, и я поворачиваюсь на бок, чтобы получше его рассмотреть. Мы пристально разглядываем друг друга в безмолвной борьбе за превосходство, после чего кот запрыгивает мне на живот и начинает мять своими лапками грудь.

– А ты кто такой? – Я глажу котика по голове, и он ластится ко мне.

Металлический звон привлекает мое внимание, и я дотрагиваюсь до маленького ошейника, висящего у него на шее.

– Полуночник, значит? – Я чешу его подбородок, и он начинает мурлыкать, как моторная лодка. Улыбаясь, я кладу кота себе на шею, словно шарф, и продолжаю осматривать квартиру Селин. – Странно, что Селин не дала тебе более необычное имя. Например, Боб. Или Оладушка. Может, Жженая зефирка. – Кажется, он урчит от удовольствия, услышав это имя. – А оно, как я вижу, пришлось тебе по душе?

Зная, что она на работе, я решаю исследовать пространство, чтобы понять, что ей нравится. Она так быстро выбежала из моей квартиры и скрылась здесь, что я понял: она очень сильно ценит это место и укрывается в нем, когда чувствует себя не в своей тарелке.

Я вхожу в ее спальню и медленно перечисляю в уме все, что вижу. Мое внимание тут же привлекает шкаф с аккуратно разложенной по цветам одеждой – преимущественно черной. Я бесшумно подхожу к нему и залезаю внутрь, предварительно раздвинув вешалки, чтобы мне было комфортнее стоять. Полуночник продолжает урчать, не обращая внимания на мои действия. Я стою там, вытянувшись в струнку, какое-то время и вдруг замечаю одежду, сваленную в кучу на стуле. Я знаю, что она чистая, потому что естественный аромат Селин перебивает мерзкий запах стирального порошка.

Надо помочь ей и сложить одежду.

Когда я наклоняюсь к кровати, Полуночник спрыгивает с моих плеч и устраивается на подушке. Я хватаю кучу одежды, кладу ее на край и начинаю аккуратно складывать. Из-под кровати выглядывает клочок чего-то черного и кружевного, и я тут же его хватаю.

Нижнее белье Селин.

Так вот что было под тем откровенным платьем, когда мы танцевали в клубе? Мои ноздри раздуваются, когда я глубоко вдыхаю и, помимо ее ежевичного аромата, улавливаю едва заметные ванильные ноты.

Неужели наш танец завел ее? Когда она возбуждена, ее аромат становится более сложным.

Мои губы изгибаются при мысли о том, что я влияю на нее так же, как она на меня. Я убираю кружево в карман и продолжаю складывать ее рубашки, брюки и носки. Закончив, я кладу стопку в изножье кровати. Обвожу взглядом комнату, пытаясь понять, могу ли я еще чем-то помочь. Когда я включаю свет в ванной, то вижу, как на зеркале блестит пыль, поэтому я нахожу средство для мытья стекол и бумажные полотенца, а потом начинаю его протирать. В итоге все заканчивается тем, что я прохожусь по квартире беспроводным пылесосом, навожу порядок в холодильнике и морозильнике и раскладываю подушки на диване. По правде говоря, с ее квартирой и так было все в порядке, но сейчас она выглядит гораздо лучше.

Подбоченившись, я восхищаюсь проделанной работой и замечаю, как черный кот пристально смотрит на меня со своего места на диване.

– Что? Ты ведь не собирался тут прибираться?

Он с презрением косится на меня, а я в ответ усмехаюсь.

– Мне известно, как покорить твое сердце. – Я нахожу пакет с лакомством, засунутый в дальний угол кухонной стойки, и трясу его, шурша фольгой. Не проходит и минуты, как раздается мяуканье, за которым следует топот лап по деревянному полу.

– Я так и думал.

Крохотные коготки впиваются мне в джинсы, когда Полуночник пытается вскарабкаться по моей ноге в отчаянной попытке добраться до лакомства. Я все еще не могу понять, нравится ли мне это имя. Может, Селин разрешит мне дать ему другое.

– Нам многого и не надо, правда? – Я бросаю на пол несколько кусочков лакомства в форме рыбок, и он устремляется за ними. – Ослеплен соблазном. – Я вспоминаю Селин и наклоняюсь на стойку. – Мне знакомо это чувство.

На холодильнике у Селин практически ничего нет – так, пара магнитиков с информацией о местных ресторанах и кафе. Сбоку висит самый обычный календарь, который она, вероятно, раздобыла где-то бесплатно. Магнит, на котором висит этот календарь, является еще и фотографией. Я вглядываюсь в лицо Селин и вижу, как через ее фальшивую улыбку проступает скорбь. Рядом с ней сидит пожилой мужчина с потерянным взглядом. Они поразительно похожи.

Мое внимание привлекает обведенная дата на календаре, и я наклоняюсь поближе, чтобы прочитать, что она написала: «Двойное свидание в „Страйк Лейнс“».

Двойное свидание? Твою мать.

– Полуночник, как ты мог это допустить?

Если бы мои волосы цвета огня могли по-настоящему вспыхнуть, они бы уже полыхали от ярости, которую я почувствовал, прочитав эти строки. Кот, разумеется, игнорирует меня, свернувшись калачиком на диване, не разделяя моего отвращения. Он пристально смотрит на меня, а потом начинает вылизывать лапы.

Моя девушка на свидании с другим? Немыслимо.

Мне нужно взять ситуацию в свои руки. Я немедленно решил продемонстрировать Селин, насколько идеально мы подходим друг другу.

Глава 10. Селин

Рухнув на диван с громким вздохом, я потираю уставшие глаза. Полуночник, спрятавшийся за подушкой, недовольно фыркает и скрывается в спальне.

– Спасибо за теплый прием, – бормочу я, раздраженная ворчанием кота.

Вообще-то я собиралась пойти на тренировку по боксу, но этот план рухнул из-за абсолютного упадка сил.

Рядом со мной лежит приличная стопка папок, которые я начинаю просматривать. Там находятся и отчеты о прошлых делах, связанных с «Чикагским расчленителем». В них полно жутких кровавых фотографий и показаний, хотя никому пока так и не удалось увидеть убийцу. Я провела бесконечное количество часов за изучением материалов, пытаясь найти хоть какую-то информацию, что могла бы помочь нам поймать преступника, но пока ничего не обнаружила.

Я никак не могу избавиться от навязчивого желания продолжить слежку за «Вексом». Но мне нужно оставить эту историю. Вообще-то я должна работать над другим делом. Да что там, вся эта история с клубом и не дело вовсе. Просто дурацкое предчувствие, от которого я никак не могу избавиться, потому что мне кажется, что там что-то не так.

Необходимо сосредоточиться и посвятить себя делам, связанным с «Чикагским расчленителем».

Но для начала мне нужно немного расслабиться.

– Думаю, настало время для ванны, перекуса и книги, – говорю я сама себе, ведь кот меня игнорирует, и я слышу, как мой голос эхом разносится по пустой квартире.

Работа над интерьером моей квартиры – неспешный процесс с постоянными изменениями. Мне хотелось создать уютное пространство с теплым, но не скудным освещением, со своей атмосферой, где каждая безделушка была бы тщательно подобрана и имела свое предназначение. Ненавижу, когда квартиры больше похожи на больницы и выглядят так, словно в них никто не живет. Я стараюсь поддерживать чистоту, особенно учитывая постоянно летящую кошачью шерсть, но из-за работы не часто могу это делать.

Со стоном я поднимаю с дивана свое уставшее тело, хватаю со стола пакетик мармеладных мишек и направляюсь в спальню. Распускаю хвост и вздыхаю с облегчением. Массирую затылок, но тут же замечаю, что что-то не так.

Резко останавливаюсь.

Куда делась стопка чистого белья, которую я оставила на стуле?

Помню, как подумала про себя, что мне стоит сложить ее перед уходом, иначе, когда вернусь домой, меня будет ждать дополнительная работа. Но одежда аккуратно сложена и лежит на краю кровати, ожидая, когда ее уберут на место.

Я хмурюсь, пытаясь вспомнить, когда могла все это сделать.

Может, после завтрака?

Нет, это невозможно, потому что я отвлеклась на звонок Авы.

– Должно быть, схожу с ума.

Полуночник тяжело вздыхает; для такого нахлебника, как он, жизнь невероятно тяжела.

– Должно быть, я сделала это, но просто не помню. Верно? – спрашиваю я беспомощно моргающего кота.

Других логичных объяснений у меня нет. Только представьте: кто-то вламывается в чужую квартиру, чтобы сложить вещи. Глупость какая-то. Схватив с тумбочки книгу, я иду в ванную.

Металлическая ручка скрипит при повороте. Я насыпаю в ванну немного соли с ванильным ароматом и жду, пока она наполнится. Несколько прядей выбиваются из высокого пучка, в который я забираю волосы, сняв одежду. Комнату окутывает пар, и, когда вода достигает нужной температуры и уровня, я погружаюсь в нее, поставив поднос с книгой и мишками над ванной.

Несмотря на расслабляющую пенную ванну, мои мысли тут же устремляются к завтрашнему, без сомнения, обреченному двойному свиданию. Меня начинает мутить, и я быстро выбираюсь из ванны. Чертова Ава и ее желание устроить мою личную жизнь не дают мне насладиться одним из моих самых любимых занятий. Я вытираюсь, натягиваю пижаму и забираюсь в кровать. Успеваю прочитать еще пару страниц, прежде чем мои веки тяжелеют и я так и засыпаю с полуоткрытой книгой на кровати.

* * *

– Так ты детектив? – приятный медовый голос Ашера наполняет машину, когда мы отъезжаем от моего дома и направляемся на встречу с Авой и Спенсером.

– Все верно. Меня недавно повысили.

Я пытаюсь говорить воодушевленно, но все безуспешно. У меня нет настроения идти на свидание, и это легко заметить, что несправедливо по отношению к Ашеру. Уверена, его в это втянули так же, как и меня, но я должна дать этому свиданию шанс.

Я чувствую на себе взгляд Ашера, но не могу заставить себя посмотреть на него. Капли дождя вдруг оказываются самым завораживающим зрелищем, которое я когда-либо видела.

– Слушай, я знаю, Ава как бы силком затащила тебя на это свидание, но ты кажешься классной девушкой, так что я бы с удовольствием дал нам шанс.

В его голосе нет и капли притворства, поэтому я сразу же бросаю на него взгляд и вижу искренность в его карих глазах. Я невольно задумываюсь о том, что они выглядят очень тускло по сравнению с парой изумрудных глаз, которые я недавно видела.

Я разочарована, и моя броня крутой девчонки тут же слетает.

– Ты прав. Прости, – неловко сжимая руки на коленях, я продолжаю: – Трудно отказать Аве, когда она пытается меня с кем-то свести. Похоже, я закрываюсь еще до начала свидания. Обещаю быть более активной.

– Давай просто попытаемся получить от вечера удовольствие, хорошо? Сыграем в боулинг, поболтаем, познакомимся поближе. Никакого давления. Если в конце вечера между нами не появится химии, просто разойдемся и все. Как тебе? – Когда он так говорит, у меня не остается аргументов для спора.

Когда я киваю, мои волосы, собранные в высокий хвост, перекидываются через плечо, и на его лице появляется облегчение.

– Я потрясающе играю в боулинг, так что готовься, – нарушает он неловкую тишину своим заявлением, и у меня вырывается смешок.

Приподняв бровь, я смотрю на него с вызовом.

– Да неужели? После тренировок по стрельбе у меня прицел что надо, так что посмотрим.

В этот момент его плейлист переключается на новую песню. – У тебя играет Mötley Crüe, одобряю.

Мы оба улыбаемся и расслабляемся впервые с тех пор, как я села в машину.

Подъезжаем к боулингу, и я замечаю белую машину Спенсера, стоящую рядом с пустым местом, которое тут же занимает Ашер.

– Ты приехала!

Когда я выхожу из машины, Ава обнимает меня так, словно хочет переломать все кости. Ашер пытается подбежать и открыть мне дверь, но мне это не нужно. Зато он протягивает мне зонтик, раз я по глупости оставила свой дома. Что за черт творится с погодой в последнее время?

– Разумеется, я приехала. Ты же меня вынудила, – шепчу я ей на ухо, и она смеется.

– Кто-то же должен был. Ты превратилась в настоящего отшельника. У нас, как говорится, идеальный дуэт – ворчун и солнышко.

Я невесело смеюсь.

– Смотри, кого называешь ворчуном.

Она игриво толкает меня, и мы начинаем хохотать.

Краем глаза я вижу, как Ашер и Спенсер похлопывают друг друга по спине, – типичное мужское приветствие. Как только они заканчивают, Ава тут же подбегает к своему парню. Взяв Спенсера за руку, она показывает на входную дверь и с торжествующим видом устремляется вперед. Я качаю головой – какая же она милая чудачка. Мы с Ашером идем рядом и останавливаемся под навесом, чтобы я могла стряхнуть зонт. Брызги летят во все стороны, пока я стараюсь как можно лучше его обсушить, затем сворачиваю зонт, и мы заходим в здание вслед за нашими друзьями.

Этот боулинг-клуб – очень симпатичное место за городом. Причудливый ковер в стиле 80-х с неоновыми узорами навевает на меня чувство ностальгии, хотя я никогда здесь раньше не была. Вывеска на стене зазывает на «космический» боулинг по средам, а под потолком я замечаю черные лампы. Похоже, это семейный бизнес, где работают в основном подростки.

– Давайте возьмем ботинки. – Ашер берет инициативу в свои руки и направляется к стойке.

Я позволяю себе оценить его фигуру. Не буду врать: мужчина невероятно привлекателен. Футболист в прошлом, он сохранил коренастое, мускулистое телосложение. Небольшой шрам над бровью, напоминающий о старой травме, придает ему брутальный вид, но стоит ему заговорить, как становится ясно – он сама доброта. Из-за рубашки в черно-красную клетку, надетой поверх черной футболки, и светлых джинсов он явно смахивает на лесоруба.

– Какой у вас размер обуви? – спрашивает Ашера удивительно знакомый голос, и я вопросительно наклоняю голову.

Откуда я его знаю?

Я обхожу Аву, чтобы подойти к стойке, и в шоке смотрю перед собой.

– Завьер? – В моем голосе явно слышится недоверие. – Ты здесь работаешь?

И в самом деле: мой новый таинственный сосед стоит за стойкой в синей полосатой форме «Страйк Лейнс». Мы так и не обсудили, чем он занимается, но я никогда бы не подумала, что он работает в таком месте, хотя в этом и нет ничего зазорного.

– Единственный и неповторимый. – Его тонкая цепочка переливается на свету, когда он наклоняется, чтобы взять туфли Ашера. – Я подрабатываю в разных местах по всему городу, в общем, не скучаю. Размер обуви? – Он кивает на стойку позади себя.

– Десятый, пожа… – Я не договариваю и заливаюсь краской, когда вижу, что он уже протягивает мне ботинки десятого размера.

Какого черта? Откуда он знает?

Я неохотно забираю обувь из его рук. Наши пальцы соприкасаются, и между нами пробегает знакомый разряд. Наши взгляды встречаются, и я замираю, оказавшись в плену глубоких чувств, отражающихся в его зеленых глазах. Но они тут же исчезают, и я гадаю, не привиделось ли мне все это. Тем временем к стойке уже подходят Ава и Спенсер.

– Два восьмых, пожалуйста. – Она вопросительно смотрит на меня, но я намеренно ее игнорирую, направляясь к дорожке, которую нам дал Завьер, где Ашер уже ждет и вводит наши имена в программу.

К тому времени, как я оказываюсь рядом, он уже начал разуваться, поэтому я тоже сажусь и начинаю развязывать кроссовки. Я обожаю свои верные ботинки, но решила, что сегодня лучше надеть что-то повседневное, ведь нам все равно придется сменить свою обувь на эти уродливые клоунские башмаки.

– Они всегда кажутся такими громоздкими, не правда ли? – Ашер вытягивает свои длинные ноги и, словно герой «Волшебника из страны Оз», постукивает каблуками, читая мои мысли.

Да уж, нет места лучше дома. Вот бы сейчас там оказаться.

Я сама себе противна. И хотя чрезмерная опека Авы может действовать на нервы, я понимаю ее мотивы. Я никогда ни с кем не познакомлюсь, если буду вечно сидеть дома. Шансы на то, что мой рыцарь в сияющих доспехах ворвется ко мне в квартиру и устроится со мной на диване, равны нулю.