Любовь под подозрением

Глава 6

Ранним утром я делаю упражнения с Мишей. Ему очень нравится: он сжимает мои пальцы, глаза устремлены на меня. Он улыбается, и я чувствую радость, что он с каждым днём всё лучше. Я целую его щёчки. Кажется, ему это очень нравится, а мне хочется дарить ему любовь, которая так необходима в этом возрасте.

Всё идёт к подготовке сегодняшнего вечера. В саду много людей, и каждый чем-то занят: разложили круглые столы, украшенные цветами; диджей подбирает разную музыку. Официанты как следует — в белых рубашках с бабочками, и почему-то все мужчины. Какая-то женщина объясняет им, в какой очерёдности подавать напитки. Я пью свою воду, наблюдая за всем происходящим.

– Не забудь: сегодня ты не выходишь из комнаты! – Голос Галины пугает меня, но я быстро прихожу в себя.

– Если я не увижу ваше лицо, то с радостью посижу в комнате. – Пока её лицо не приобрело ещё больше неприязни, я ухожу.

Весь оставшийся день я читаю книгу. Вечером слышится музыка. Понимаю, что мне лучше не появляться, хоть я и на первом этаже, но из окна ничего не видно. Но то, что эти двое взрослых прячут этого маленького беззащитного ребёнка, раздражает меня.

Спустя два часа мероприятия я иду на серьёзный шаг. Беру Мишу, сажаю его в коляску, и покидаю пределы комнаты, иду в сторону выхода. Из окна я вижу много красивых нарядных пафосных людей. Рискуя собой, я иду на этот шаг, чтобы все знали о маленьком Мише. Официант придерживает мне дверь — я выхожу прямо в сад. Миша, несмотря на шум, чувствует себя нормально.

Меня поначалу не замечают, но Ирина, увидев меня, толкает локтем в плечо свекрови. Страшные глаза Галины находят меня, но мой путь преграждают трое мужчин с фотоаппаратами.

– Скажите кто вы? Чей это ребёнок?

– Неужели тот самый сын, который находится в коме?

Я понимаю, что это журналисты, и теряюсь. Вижу, как все смотрят на меня. Даже музыка затихла. Передо мной встаёт охрана.

– Уводи их внутрь! – Стас бросает на меня злобный взгляд.

Мои коленки трясутся от страха. Секунды я жалею о том, что натворила.

Охрана провожает меня в дом. Я захожу в гостиную. За мной следует Галина.

– Какая же ты бессовестная! Тебе конец! Ты вылетишь отсюда!

Не понимаю: она зла или довольна? Но меня больше пугает злой Стас, который направляется прямо на меня. Схватив меня за шею, он прижимает к стене. Он не душит, но крепко держит. Моё сердце выскочит от страха! Его глаза горят адским пламенем.

– Ты решила в свои игры играть? Подумала, какая ты смелая? Что можешь что-то против моей воли?

Я пытаюсь освободиться от его хватки — но не получается. Чувствую себя слабой и беспомощной.

– Ты сейчас же собираешь вещи и сваливаешь из этого дома!

Его дыхание обжигает мне кожу. Наклонившись сверху вниз, он давит мне на шею всё больнее.

Громкий плач Миши отвлекает его. Маленький перепуганный ребёнок плачет, глядя на нас.

Зло дыша, он отпускает меня. Я тру то место где он давил, ели глотаю воздух, и иду к Мише, бедного ребёнка даже заставили молчать. Он впервые издаёт такие громкие звуки.

– Уведи ребёнка спать! Поговорим позже.

Он проходит мимо, не взглянув на сына. Злая Галина стоит, скрестив руки на груди.

– Вот и пришёл твой конец!

Подливает масла в огонь. Всё так же стоя, она смотрит, как я униженная увожу ребёнка.

Меня ещё никогда ранее так не унижали! Я хочу спрятаться и плакать... Что я должна была ждать от человека, который убил жену и медленно травит сына? Я слишком много взяла на себя... Но вместо того чтобы уходить — я останусь и докажу его вину в убийстве! Он навсегда пожалеет, что поднял руку на меня! Я возбуждена до жути! Меня всю трясёт от ненависти и жажды причинить ему такую же боль...

Миша успокоился. Я беру его на руки, сажусь на диван и крепко обнимаю его.

– Клянусь: я посажу этого убийцу твоей матери! Я отомщу! – Шепчу я, прижимая его к себе. Моя душа полна ненависти к этому отвратительному мужчине.

Дверь в комнату распахивается — отец, который всё это время не приходил сюда, грозным шагом заходит внутрь. Его злые глаза сильно пугают меня! Он смотрит на то, что я сижу с Мишей на диване.

– Тебе разве не говорили не держать его так?!

Я отношу его в кровать.

– Давай выйдем! Не будешь орать при ребёнке! – Говорю тихо как заботливая мать.

Он выходит — я иду за ним — закрываю дверь в комнату.

– Ты для чего это сделала? – Он зол, но не кричит.

– Почему ты можешь праздновать с чужими людьми — но не со своим сыном? – Он теряется от моего вопроса.

– Это рабочее мероприятие! Ребёнку там делать нечего!

– Он там ничего не делал! Мы мимо шли! – Он злится ещё больше от моего упрямства.

– Завтра же уходи! Про договор можешь забыть!

– Нет! – Его злость переходит в удивление.

– Я не оставлю вам Мишу! – Он усмехается.

– Ты упёртая! Не умеешь соглашаться с чужим мнением! Ты уйдёшь как миленькая! – Его глаза стали темнее, то ли от алкоголя, то ли от злости.

– Ты меня не заставишь! Я никуда не уйду!

Я захожу в комнату и закрываю дверь.

Я такая глупая! Люди в этом доме обращаются ко мне как к человеку без собственного мнения. Хотя они такие же люди как я. Но им статус не позволяет слушать людей ниже себя рангом...

Всю ночь я обдумываю свои действия — из-за моего состояния сна ни в одном глазу! Хочу холодную воду из холодильника: хоть и лень выходить — я всё же иду вниз. Тишина в огромном доме нагоняет больше страха... На кухне горит свет. Ничего не предвещало беды... Но она неизбежна...

Уткнувшись в ноутбук возле стойки стоит Стас! Меня передёргивает при виде него! Жалею что пришла — но пути назад нет... Он не сразу замечает меня — а лишь когда я открываю дверь холодильника.

Боковым зрением чувствую как он смотрит на меня. Сердце бешено бьётся. Взяв бутылку открываю начинаю пить. Не выдержав я смотрю на него. Он смотрит на мою шею пока я закинув голову пью воду.

Непонятное чувство в груди промелькнула в груди, что это было не знаю. Его глаза полностью сканируют меня. Он в футболке и спортивках — уже не такой важный.

Хочу показать ему средний палец но просто разворачиваюсь быстрым шагом сбегаю.

Глава 7

Утром я не спускаюсь на завтрак: теперь я не оказываю им чести присутствовать с ними за одним столом. После случившегося, не хочу лишний раз видеть эти лица.

На прогулке по саду к нам подходит Дима. На нём чёрный смокинг и рубашка того же цвета.

– Привет, – он смотрит на моё лицо, будто ищет что‑то.

– Привет, – отвечаю я и улыбаюсь, пытаясь показать, что я не расстроена.

– Ты в порядке?

– Как видишь, в полном.

– Я слышал о том, что произошло вчера. Извини, что не помог, – он стоит, как провинившийся ребёнок.

– Ну что ты. Но это было гадко, – вспоминаю жуткий взгляд Стаса — мурашки по коже.

– Ты осветила в свете новость о его сыне. Он как мог скрывал.

– Почему? Как можно стесняться своего ребёнка?

– Ты сама хоть за всё время работы видела, чтобы он обратил внимание на сына? – Неужели есть человек, который тоже молчит об этом?

– Ты тоже замечаешь, что они делают с Мишей?

– Им все равно на него, но что же ты заметила?

– Они плохо обращаются с ребёнком, – говорю я. Он непонимающе смотрит на меня. Не знаю, почему я доверяю ему.

– Что ты имеешь в виду?

– Врач, который ставил капельницы, рассказал мне об этом, – мне страшно говорить ему об этом: ведь он может сдать меня.

– Ты меня не удивила.

– Я это заметила, – вздыхаю со спокойствием.

– И вообще, Настя пропала очень странно, – говорит он шёпотом. – Это мама Миши. Она после падения сына не отходила от него, а вдруг, оставив письмо, исчезла.

– Я тоже думаю, что её в живых‑то и нет, – на секунду я пугаюсь, думая, что он просто прикидывается, будто верит мне, и сейчас же сдаст меня.

– Нам нужно найти зацепку.

– Нам?

– Да. Настя была мне как сестра: мы выросли в детском доме. Я хочу знать, что с ней случилось, – я вижу переживание в его глазах.

– Стас знает об этом?

– Да, но я не смог найти ничего, что указывало бы на то, что её убили.

– Я думала, я одна не справлюсь… Какое счастье, что ты теперь есть, и я не одна.

– Не поверишь, как я рад! Давно я сопереживал Мише, но когда появилась ты, я стал спокойнее. Я оставлю тебе номер — давай спишемся и встретимся, обговорим всё, – он протягивает мне визитку с номером. Быстро взяв её, я убираю в задний карман джинсов.

Он провожает меня взглядом, пока я уношу своё подозрительное тело — пока нас не увидели. Сердце взволнованно бьётся: не могу поверить, что моя тайна не уйдёт со мной — есть человек, у которого та же тайна.

Я отсчитываю шаги по комнате, пока с Мишей проводят специальные упражнения.

– Принесла вам сок, – говорит Рая, которая несёт графин, наполненный соком. В моей голове промелькает мысль.

– У тебя есть минутка? Нужно поговорить, – она согласно следует за мной в мою спальню.

– На счёт мамы Миши, – я взволнованно тру ладони. Она внимательно слушает. – Была ли у неё подруга? Или родственники?

– Насколько я знаю, у неё не было родственников: она из детдома. Но подруга была — и с Димой она хорошо общалась, – молнией проносятся в голове слова Димы.

– Как я могу её найти? – Она непонимающе смотрит на меня.

– Я даже не знаю… Уже два года прошло. Помню, она работала в торговом центре Станислава, но зачем тебе она?

– Хочу поговорить с ней о Мише, – она смотрит на меня, будто чувствует мою ложь. – Потом расскажу тебе.

Слышно, как в спальне Миши разговаривает Галина. Я спешу туда. Она беседует с врачом, и её ненавистный взгляд переносится на меня.

– Вы уже закончили? – Обращаюсь к врачу. Он переводит взгляд на меня.

– Да, увидимся на через неделю, — он забирает свою сумку.

– До встречи, – говорю я. Он скрывается за дверью.

– Ты зачем вызываешь этого сопляка? – Какой же у неё противный голос, думаю я.

– Он отлично справляется. Обратите внимание: Миша уже играется руками, – и правда, он может их поднимать и двигать в стороны. Ей это не нравится, но мне это на руку.

– Я поговорю с его врачом и со Стасом, так что можешь попрощаться с этим не дипломированным специалистом, – молча улыбаюсь ей, тем самым раздражая её.

Когда Миша засыпает, я тоже иду к себе. Звук поступившего на телефон сообщения пугает меня в тишине.

«Доброй ночи, надеюсь, не спишь».

Пока я гадаю, чей это номер и кто мне пишет, приходит ещё одно смс‑уведомление:

«Это Дима, и я жду тебя за воротами».

Я смотрю на часы, которые показывают двадцать два тридцать. Быстро надеваю джинсы обратно и следую на улицу. Холодный ветерок встречает меня, как только я выхожу. На улице темно, но свет фонарей освещает всю территорию. Я иду к воротам. Охранник у ворот видит меня; ничего не сказав, я выхожу на улицу и вижу Диму, который сидит на капоте чёрной машины.

– Ты не ответила, я думал, не выйдешь, – встаёт он, как только я подхожу ближе.

– Я наконец‑то нашла единомышленника. Глупо было бы не выйти.

– Как Миша? – Заботливо спрашивает он.

– Хорошо, спит. У Насти была подруга. Ты знал её? – Я сразу перехожу к делу.

– Да, Маша. Я говорил с ней, когда Настя пропала. Она ничего не знает, – я скрещиваю руки на груди — довольно холодно.

– Может ли она скрывать что‑либо?

– Она честная и сострадательная. Не думаю, что она скрыла бы что‑то, – он убирает руки в карманы брюк. – Извини, даже пиджака нет, чтобы дать тебе. Сегодня довольно прохладно.

– Спасибо, не страшно, – говорю я серьёзно, хотя рада, что он заботлив.

– Пойдём в машину.

Яркий свет приближающейся машины ослепляет нас. Я прикрываю глаза. Машина поворачивает в сторону ворот.

– Только этого не хватало, – тихо произносит Дима. – Я думал он надолго там задержится, – не понимаю о чём он.

Окно машины опускается — недовольное лицо Стаса совсем не радует меня.

– Ну и как вы это объясните? – Говорит он, будто спалил нас за чем‑то нехорошим.

– А как это выглядит со стороны? – Дерзко отвечаю ему вопросом на вопрос.

– Дима, раз уж ты здесь, зайди ко мне, – он сделал вид, будто не услышал меня, и заезжает в открывшиеся ворота.

– Если что, скажем, что ты понравилась мне и мы решили познакомиться поближе, – мы следуем за его машиной. Мысль Димы не очень мне нравится, но это лучше, чем если этот хам поймёт, что на самом деле происходит.

Глава 8

Мои нервные клетки словно танцуют на тонком льду, когда я вижу, как он выходит из машины. Вот‑вот лёд треснет — я провалюсь в ледяную воду и умру, в лучшем случае. Охранник садится, и машина едет в гараж. Стас стоит как приклеенный именно там где мне нужно пройти. Я вспоминаю его злое лицо, когда он давил мне на шею. Не хочу видеть его и слышать. На меня обрушилась волна злости и ненависти, и я резко прохожу мимо него, иду в дом. Во мне кипят эмоции: если бы я осталась, то врезала бы ему. Успокаиваю себя мыслями о том, что скоро я разоблачу его, и он ответит сполна.

Миша всё так же спит, и я следую тому же распорядку.

«Ему было любопытно, и я сказал ему, что ты нравишься мне. Он, конечно, запретил видеться с тобой, но это не ему решать», — читаю я смс от Димы, которое пришло ночью. Хочется собрать вещи и бежать из этого дома, чтобы забыть всё как страшный сон, но Миша не виноват — я не могу бросить его.

Маленький светлый мальчик уже двигает руками, и уже появляется лепет. Он выглядит жизнерадостным, улыбается, когда видит меня. Ему нужны игрушки — в его руках только плюшевый медвежонок. «Завтра же поеду и куплю», — думаю я, не могу нарадоваться, глядя на его изменения.

– Всё ещё не спускаешься на совместный завтрак? – Рая входит с подносом в руках.

– Да, а также на обед и ужин. Не желаю видеть эти лица.

– Там стало очень скучно без тебя.

– Да, так выглядят жадность и высокомерие, неумение любить и радоваться.

– Я думаю, Стас жалеет о произошедшем, — она наливает чай в мою чашку. – Он спрашивал, ешь ли ты и есть ли какие‑нибудь нужды у тебя.

– Пусть подавится, – уверенно отвечаю я. – Скоро он поймёт, что такое справедливость. Я более чем уверена, что смогу доказать его вину.

– Ой, мне не нравится твой настрой, – она откусывает печенье.

– М‑м, мне сегодня нужно, чтобы ты посидела с Мишей, пока я поеду куплю ему игрушки.

– Я скажу Тамаре — она с удовольствием посидит.

– Спасибо, – я несу поднос с едой к Мише.

После завтрака я иду к Стасу: Рая сказала, что он у себя в кабинете. Обдумываю, как начну разговор — после того случая он ещё сильнее раздражает меня. Передо мной огромная закрытая дверь. Взявшись за ручку и вдохнув в лёгкие побольше воздуха, давлю на неё. Два недовольных взгляда переносятся на меня. Возможно, я застала их за каким‑то очередным обсуждением плана. Его глаза пробегают сверху вниз по моей фигуре, останавливая взгляд на моём лице. Мурашки пробегают по коже от его взгляда. Стою перед ним, как на экзамене, переминаясь с ноги на ногу.

– Мне нужно… – Вылетело из головы, что мне нужно: стоящая рядом злая Галина путает мне мысли. – Я воспользуюсь твоей картой. Предупреждаю, чтобы потом не было вопросов.

– Я уже говорил: пользуйся, когда что‑то нужно, – он двигает кресло и встаёт, мы оба пытаемся скрыть случившееся в тот вечер, но он подозрительно смотрит на мою шею.

– Отлично, – я шагаю к выходу, пока эти двое не испортили мне настроение. Дверь распахивается перед моим носом: Дима, увидев меня, улыбается.

– Всем доброго утра, – энергия из него так и прёт.

– Привет, – я пытаюсь обойти его, чтобы выйти.

– Так, ты мне нужна, – он перегораживает мне путь.

– Я занята, – чувствую, как кое кто взглядом прожигает меня в спину.

– Чем?

– Дима, ты пришёл, чтобы пообщаться в дверях с няней моего сына? – Последние слова звучат не очень заботливо.

– Я хочу помочь ей с Мишей.

– Я поеду, чтобы купить ему игрушек, — говорю я, уже заранее зная, что Дима с радостью поедет со мной. – Поможешь?

– Он занят, я отвезу тебя, – я удивлённо смотрю тот ли человек говорит. – Дима, реши вопросы – бумаги на столе, – он снимает пиджак с вешалки, надевает его и идёт в мою сторону. Галина сжимает телефон в руках: похоже, она тоже в шоке, как и я.

Дима дёргает плечами, отходя от двери. Я выхожу. Стас идёт за мной. Не осмеливаюсь смотреть на него — он уже идёт рядом со мной.

– Мог не утруждаться: Дима бы мне помог, – говорю я, пока ждём машину.

– Ты же слышала: он занят! – Вот и мистер грубость, добро пожаловать.

Молча стою. Я не знаю, чем занять руки, чтобы не чувствовать этой неловкости. За нами выходит его подружка Юля.

– Стасик, а ты куда? – Она на шпильках сантиметров двадцать. Рядом с ними я чувствую себя коротышкой в кедах.

– У меня дела, – так же без эмоций отвечает он ей. Мужчина открывает передо мной дверь машины. Стас садится сам — он за рулём. Его охрана — в другой машине. Блондинка остаётся там, смотря, как мы уезжаем.

– Ты не уважаешь её? – Я нарушаю тишину. Ненавижу себя за любопытство. Он выезжает за пределы своего царства.

– Есть за что? – Этот вопрос меня ещё больше злит.

– Это же твоя женщина!

– Она не моя женщина! – Он исправляет меня.

– Она почему‑то об этом не знает!

– Думаю, тебя это не касается. Моё отношение к женщинам тебя не должно волновать. Ты вообще не в моём вкусе, – я усмехаюсь: он решил, что может унизить меня.

– Меня не привлекают старики! – Со мной нельзя плохо обращаться: я могу быть хуже.

– Отлично, – не могу не заметить, что его немного задело. Не только женщин расстраивает возраст. Его слова крутятся в моей голове, я не в его вкусе, но это не значит, что ему можно обижать меня, я работаю у него не для того чтобы быть в его вкусе. Доезжаем мы в тишине.

Он уверенно идёт передо мной. Его самоуверенная походка раздражает меня. Девушка, встречающая нас, отвлекает меня от мыслей. На ней ярко‑розовые брюки, хорошо сочетающиеся с её белой футболкой в клеточку. Яркая улыбка во все тридцать два зуба и восхищённый взгляд, устремлённый на этого самовлюблённого нарцисса. Больше не могу видеть эту тошнотворную картину и иду рассматривать всю эту детскую красоту.

Большой выбор того, что не подойдёт Мише. Но улыбчивая девушка‑консультант догоняет меня:

– Давайте я провожу вас, – я молча следую за ней. Вижу Стаса, заглядывающего на игрушки.

– Здесь у нас большой выбор игрушек для детей с ОВЗ.

– У нашего ребёнка нет ОВЗ! – Резко перебиваю её. Стас поворачивается ко мне. – То есть у Миши, – исправляюсь я.

– Ой, простите, возможно, я неправильно поняла, – она краснеет, сжимая планшет в руках. Она тяжело дышит — это заметно по её большой груди. «Боже, о чём это я думаю», — мысленно перебиваю я себя.

– Миша был долгое время в коме. Есть, конечно, отставание, которое можно преодолеть, если постараться.