Гниль

6.Карьер

Костя шагал обратно к дому уже по темноте. Много размышлял. Что за «странные люди», которые бродят по городу? Почему даже сектант Свидетель посоветовал Косте ни в коем случае не общаться с этими людьми? И почему его община вдруг решила уехать из города в скорейшем времени? Вроде бы, сектант ответил на некоторые вопросы, но при этом создал куда больше новых.

К некоторым выводам, всё же, можно было прийти, слегка пораскинув мозгами. Отец, вероятно, угодил в некий культ, о котором в местных СМИ ещё не было упоминаний — интернет молчал. Значит, культ этот относительно новый и никто ещё не успел поднять шумихи и затеять скандалов. Вероятно, секта обосновалась в городе недавно — и тут же приступила к вербовке новых участников. Так завербовали и отца.

А касательно «свидетелей»… если они так боятся нового культа, значит, у них произошёл серьёзный конфликт, в ходе которого «странные люди» прижали общину. И здорово припугнули её участников. Всё-таки, началась конкуренция за внушаемых горожан, коих имелось ограниченное число. И теперь Свидетели проваливали прочь, опасаясь разоблачений, арестов или чего-то не менее серьёзного. Иначе, почему же допрошенный сектант очень боялся говорить о «странных людях»?

В мрачных мыслях Костя не сразу вспомнил о переписке с Наташей.

«Со мной прогуляться», ответила она. «Чего молчишь?», написала она, когда Костя внезапно замолчал на целых полчаса. Пришлось в спешке придумывать ответ, чтобы не спугнуть красавицу невольным игнором.

Договорились о месте и времени встречи. Костя поинтересовался, откуда Наташа раздобыла его номер, но всё оказалось прозаичней некуда — её подруга Ирина выпытала номерок у Влада.

Пришлось потом писать «пэпээснику» и спрашивать, при каких это обстоятельствах стражи правопорядка допустили утечку сверхсекретных персональных данных.

«иришка попросила вчера сказала наташка хочет узнать. ты корефан походу той бландоске понравился карочи», ответил Влад.

Ох, и давно Костя не читал чего-то более приятного и ласкающего душу! Даже несмотря на кучу вырвиглазных ошибок…

Окрылённый ожиданиями Костя вернулся домой, где и провёл остаток вечера в радостных предвкушениях, да в переписке с Наташей.

Как же резко перекрашивается мир, когда сердце находит того, к кому захотело бы притянуться! Было даже не так тревожно погружаться в сон. В голове было куда больше мыслей о Наташе, чем о кошмарах, которые иногда приходят за ним…

Проснулся Костя, тем не менее, сразу, как только начались сновидения. На всякий случай. Поспал — и хватит. Нечего рисковать внутренним спокойствием! Днём отоспится…

Ночное небо было с переменной облачностью, но Костя просочился на балкон мимо спящего брата и нацелился телескопом ввысь. Мгновенно разочаровался в городских звёздных видах. Смог отыскать только планеты — самые яркие объекты в небе, которым засветка ни по чём — да вернулся в спальню читать книгу… не зря брательник выезжает так далеко от фонарей.

Поутру Костя отправился в церковь. На воскресную службу, куда его приглашал настоятель. Почему бы и нет?

На самом входе вдруг осознал, что не помнит, как креститься — пришлось присматриваться к прихожанам. Три перста в кучу, да справа налево. Но в храме же Костя растерялся окончательно. Не подал вида. Делал, как и остальные. Вроде бы, никто его не осудил за нелепые попытки пройти через все ритуалы, хотя, казалось, внутри царил хаос и беспорядок — не сразу поймёшь, за кем повторять, ведь все делают разное…

Настоятель Георгий встретился с ним взглядом и кротко кивнул, убедившись, что Костя не попал ни к каким сектантам. Но чтобы поговорить с настоятелем и задать новые вопросы, пришлось долго ждать. Очень долго.

Георгий подошёл сам, подгадав момент, когда в храме окажется поменьше лишних ушей.

— И как прошла беседа? — поинтересовался он.

— Вполне мирно, хоть и, признаюсь, я немного вспылил. Немного.

— Это они увели вашего отца?

— Нет. Отец не в «свидетелях»…

— Как я и полагал.

— Но я выяснил кое-что другое, — добавил Костя. — Егор предположил, что мой отец попал к каким-то другим людям. Которые бродят по улицам города. Он назвал их… «очень странными». И посоветовал держаться от них подальше. Представьте! Даже такой сектант, как он — посоветовал держаться подальше от каких-то сектантов пострашней! — усмехнулся Костя.

Настоятель же нахмурился.

— Вам что-то известно? — спросил Костя. — О новых людях, которые ходят по городу и вербуют людей в свой культ?

— Думаете, они «новые»?

— Я предполагаю… И что это за культ такой? Вам не известно?

Георгий осмотрелся по сторонам — никто ли не подслушает их разговор? Отчего мгновенно сложилось впечатление, будто настоятель был в курсе некоторых подозрительных событий, что происходят в городе, но опасался говорить о них во всеуслышание.

— Я в центре религиозной жизни города, — ответил Георгий. — Поэтому да, известно. «Странные люди» — иначе их и вправду не назовёшь. Недавно они удостоили меня своим визитом.

— Визитом? И чем же они тогда «странные», если не секрет?

— Тем, что вы бы их точно не захотели увидеть. В глазок двери своего дома тёмным вечером.

— Ошибаетесь, батюшка! Я бы вот очень хотел провести беседу с ними… — Константин не стал вдаваться в подробности методов допроса, которые с удовольствием применил бы к «странным гостям». — Вы запомнили их лица?

— К сожалению. Такие вещи сложно забыть.

— Вы не узнали в них кого из местных? Где бы они могли жить? Адрес?

— Адрес? — пробормотал Георгий, будто с неким задавленным смешком. — Нет. Они уж точно не местные. И отыскать вы их вряд ли сможете.

— Это ещё почему?

— Потому что вряд ли это были люди.

— В каком смысле? — повёл бровью Костя.

Настоятель перешёл на полушёпот.

— Это что-то нечистое. Я это почувствовал сразу, как только дочка моя закричала, взглянув в глазок. Испугалась… К двери моей квартиры пришли трое. Похожи на людей лишь силуэтом, если не приглядываться… Но лица неправильные, искажённые, скривленные, — Георгий сжал кулаки. — Их лица были… странные, очень странные! Они просили открыть дверь. Стучались. А я не боялся их, нет. Но почуял я, что это вряд ли люди вовсе. Почуял я, что это бесовские силы явились к моему дому. А за моей спиной — семья… Кулаками против бесов ничего не поделаешь, да и было их трое. Я не стал открывать дверь, как бы они не просились внутрь…

Теперь смешок задавил уже Костя.

— И зачем они к вам пришли?

— Чтобы утянуть в свой тёмный омут, конечно же. Я человек слишком видный и непреклонный в вопросах своей веры. Такие бесам и бесноватым ой как не нравятся… Им остаётся либо склонить меня на свою сторону, либо расправиться. Раз и навсегда. Уж точно не с добрыми намерениями и помыслами странные люди ко мне заявились!

— В полицию вы, естественно, не обращались?

— Обращался, разумеется. Речь идёт ведь о моей семье. Но наряд приехал, когда те уже ушли.

— А камеры? Засняли кого? Выследили?

— Насчёт этого я у полицейских не интересовался… всё списали на обыкновенных хулиганов. Наркоманов. Мало ли подобных в городе?..

— Ага. Стандартное «состава нет»… — вздохнул Костя.

— И всё же лица многих наркоманов искажаются от ядов… Да и в глазок дверной, не стану спорить, могло многое привидеться… но предчувствие моё было явным — будто явились демоны.

— А больше вы ничего необычного в городе не замечали?

— Замечал, конечно. Мало кто не замечал необычности. Только слепцы, что не вертят головой по сторонам — такие не видят ничего и в упор. А я вижу… вижу, что скрытая угроза нависла над всеми нами…

Георгий считал, что их храму кто-то угрожает. Случались попытки поджогов — кто-то забрасывал на территорию «коктейли молотова», благо, что храм каменный и гореть в нём почти нечему, да и не долетали до стен бутылки с горючей смесью — разбивались об асфальт; а одного из самых верных трудников недавно нарочно сбили насмерть, машина без номеров скрылась — её до сих пор не отыскали; и все помощники замечали за собой слежку, как и сам настоятель.

Всё это было похоже на систематическое запугивание. Да и число прихожан в их храме за последний год заметно сократилось.

— Не знаю, зачем я вам рассказываю об этих проблемах, — сказал Георгий. — Но раз уж «странные люди» причастны к исчезновению вашего отца, и если уж даже сами «свидетели» полагают, что оно так и есть… то мы с вами сидим в одной лодке.

Константин сказал Георгию, чтобы тот обращался в случае чего сразу к нему. Для этого они обменялись номерами. Костя сказал, что прибудет на помощь куда быстрее всех этих полицейских; что поможет во всех трудностях, ибо они оба действительно оказались на одной стороне. Настоятель поблагодарил, благословил Константина и пригласил его на предстоящие служения…

Все эти случаи очень озадачивали. Костя брёл по улицам, срезая через дворы. Пытался увязать всё воедино.

Тёплое солнышко то и дело выбегало из-за холодных облаков. Город не был столь же мрачен, как обычно. Просвечивалась тихая радость. Детишки во дворах играли в догонялки и прятки.

С Наталией договорились встретиться в другом конце города, у старого вокзала, переделанного в торговый центр. Далеко не самое романтичное место, но выбирала его дама, а Константин не стал возражать.

Странное место для встречи…

По пути было много времени поразмыслить над разговорами с настоятелем и с Свидетелем, а затем свести всё воедино… однако куда больше Костю волновало предстоящее свидание.

Точно ли он понравился Наташе? О чём они будут с ней разговаривать? Как бы свидание не превратилось в молчанку. Ведь в «Чемодане» на его стороне был Влад, а на её — болтушка-Ирина. И перед встречей Костю охватило волнение, будто он шёл знакомиться с девушкой в первый раз…

Он уже очень давно не знакомился вот так. И давно не гулял с малознакомыми девицами. Утерял былую форму. Это ведь как бег на пять километров — нужно делать регулярно, чтоб не облажаться.

Уже у самого ТЦ в голову закралась меткая и сокрушающая мысль. Будто Наталия может тоже оказаться участником нового культа.

Просто-запросто. А ведь это бы всё объяснило. И странное место встречи на краю города. И внезапное проявление внимания — приглашение на прогулку, тогда как на танцах она его отшила…

Вдруг на Костю кто-то набросился.

— Твою мать! — ругнулся он. Отбился, резко развернулся и отшагнул назад.

Приготовился к бою.

Пёс.

— Стой! — одёрнула своего пса на поводке хохочущая блондиночка. — Стоять, сказала! Плохой мальчик!

Пёс по колено высотой. Весело вилял белым хвостом. Наталия подкралась сзади незаметно. Она намеревалась поиграть в «угадайку», закрыв глаза Косте. Но пёс опередил её — и положил свои передние лапы на ногу Кости, отчего тому и померещилось нападение.

Наташа хохотала. Ей было весело. А вот Костя думал, повезло, что это не она закрыла ему лицо руками, иначе бы точно съездил по челюсти с разворота — до того, как понял бы, что это девушка… Кто ж играет в «угадайку» на неприветливых улочках Каменска? Да и как это он утерял свою обострённую бдительность?

— Прости меня! — говорила она. — Я не думала, что Роберт проявит к тебе такой интерес.

— Да ничего страшного. Привет, кстати, — смутился Костя.

— Привет! У тебя было такое смешное лицо! Так испугался…

— Правда?…

Блондиночка захихикала, прикрываясь ладошкой. Как красиво у неё прищуриваются глаза, когда смеётся…

— А ты незаметно подкралась. Даже я не заметил.

— Ты просто так задумался! Глубоко! — сказала она. Показала на пёсика. — Знакомься. Это Роберт.

— Привет, — помахал ему рукой Костя. Пёс от радости снова напрыгнул на него передними лапами. Костя потрепал пса за ушами.

— Какая мягкая и пушистая шёрстка. Здоровый кабан.

— Не то слово! Нелегко удержать в поводке.

Пёс стал совершать поступательные движения тазом…

— Плохо! Плохо! — отдёрнула его Наташа и снова захихикала. — Это он так радуется! Прости, пожалуйста!

Костя сам расхохотался — слишком уж дебильная встреча получилась. Особенно для первой романтической. Да уж… Если они потом случайно поженятся, то как такое вспоминать? Просто хоть сам себя в лицо бей…

Наташа внезапно обняла его. Мир резко посветлел. Хоть это и было всего лишь приветственное объятие, которому девушка не придавала особого значения — это как рукопожатие у мужчин.

А затем блондиночка потащила его куда-то по дороге вперёд. Пёс то и дело что-то вынюхивал на земле и метил территорию, иногда поднимая клыками с земли очередное дерьмо, за что немедля получал пинка под зад от своей весёлой хозяйки.

Первые минуты они обсуждали собак, различные породы, их дрессированность и незаурядный ум. Роберт понимал некоторые слова, отчего казалось, будто он такой же человек — только мохнатый, слегка безумный и поэтому предпочитающий передвигаться на четвереньках.

Наташа много смеялась и улыбалась. Костя поймал себя на мысли, что с ней необычайно легко — легче, чем было в «Чемодане», где всё внимание к себе приковывали Ирина и Влад. А ещё Костя поймал себя на мысли, что они идут куда-то совсем не туда… в какой-то лес.

— Какие местные кафешки предпочитаешь? — спросил Костя тогда.

— А я не голодна, спасибо, — ответила красавица. — Из мест я предпочитаю заброшенные карьеры. Туда мы сейчас, кстати, и идём.

Костя чуть не подавился.

Вот как, значит. К заброшенным карьерам. Прекрасно. Очень сочетается с его недавними подозрениями.

— С каких это пор девушки гуляют по заброшенным карьерам?

— Там же красиво! — воскликнула Наташа. — Особенно ближе к закату! Самое красивое место в городе, после горы, набережной и «вершины»… Мы как раз придём вовремя, солнце уже клонится…

— Хочешь меня заманить в глухие места? — усмехнулся Костя. — И потом похитить?

— Именно так! — игриво улыбнулась Наташа в ответ. — А ты разве против?

— Сама-то не боишься гулять с малознакомыми мужиками по таким местам? Мало ли чего.

— Если рядом со мной есть Роберт, то не боюсь, — ответила Наташа. — Он кому угодно лицо откусит.

— Это уж точно.

— Так что веди себя прилично.

— Это будет непросто.

— Да и на заброшенных карьерах никого нет, поэтому можно его отпустить с поводка, чтобы набегался, — объяснила Наташа. — В городе я его боюсь отпускать. Он сразу на пьяниц кидается. А некоторых людей прямо разорвать готов…

— Получается, он за здоровый образ жизни? Хороший пёс, — сказал Костя и Роберт гордо завыл, будто уловив смысл слов.

Они прошлись через Старый Район, состоящий из двухэтажных бараков, где жили алкоголики, наркоманы, неблагополучные семьи и Илюха — когда-то город начал разрастаться именно отсюда; именно эти дома были первыми жилищами советских рабочих, приехавших осваивать эти края.

Вскоре они вышли за пределы города. Дорога тянулась по дамбе, протянутой между водохранилищем и озером-карьером — стародавний карьер, один из первых, разработанных в этих местах, а затем затопленный. За дамбой начинался лес, простирающийся у подножья горы — с Витей они заезжали позавчера на эту же гору, только с совершенно противоположного склона, располагавшегося по другую сторону водохранилища.

И вода здесь воняла — ветер приносил запахи с водохранилища. Гниль…

Особенно гниль ощущалась вблизи от водохранилища, на самом берегу.

Костя поделился замечанием, что вода странным образом изменилась. Наташа ответила, что поэтому не пьёт воду из под крана. Даже Роберту не даёт её лакать. Предпочитает брать покупную.

— Правды ведь никогда не скажут, — говорила она. — Что туда на самом деле слили с комбината…

Дорога забиралась всё выше и выше.

Наталия работала терапевтом и рассказывала об идиотах-пациентах. Костя же поддерживал разговоры вопросами и подшучивал, и всё же пришлось рассказать о том, откуда он вернулся недавно. Тогда начались расспросы в духе: сколько людей он убил, сколько танков подбил. От этих наивных вопросов он уклонился изящно, с опытом, переведя тему на куда более романтичные темы.

Пса отстегнули от поводка — и тот теперь носился по дороге, ломился в тёмные заросли, собирал репейники, обваливался в пропастине и в грязных листьях. Наталия обучила его некоторым командам, и пёс умел носить брошенные веточки, перепрыгивать через препятствия, забираться на препятствия и держаться рядом, если последует таковой приказ.

Костя попробовал отдать приказ сам. Но пёс его не послушался. Ещё бы. Он ведь не сдурел.

Наташа объяснила неподчинение тем, что Роберт пока ещё не считает Костю главой своей стаи.

Пока ещё. Приятная оговорочка.

Костя, однако, не терял бдительности, приглядывался к окрестным кустам, деревьям, да старался тщательно анализировать всё сказанное красавицей. Ведь имелся риск, что она ему промоет голову. И тогда всё пропало.

Он со всей силы пытался поверить, что она вовсе никакая не сектантка. Да и не было пока предпосылок так считать. Обычная милая девушка.

По правую руку расступились почти облетевшие золотистые берёзы, открывая виды на первый карьер. Небольшой и неглубокий. Концентрические ступени, выгрызенные в горной породе, вились по кругу вниз, на метров сорок в глубину. Техники внизу не было уже давно, карьер зарос травой. Добыча перенеслась чуть вдаль — на охраняемую территорию, куда их уж точно не пропустят.

Заброшенные же карьеры охраняли вяло — вышел только охранник вдалеке, что-то крикнул им. Но он был толстый и далеко. Поэтому парочка прошла дальше, к более глубоким и интересным карьерам.

Наташа улыбалась. Взобралась как-то на поваленное дерево — так, что их головы стали на одном уровне. И заигрывающе взглянула прямо в глаза, без стеснений, будто тигрица из зарослей на свою добычу. Этот взгляд определённо что-то означал. Некий явный намёк. Костя даже поверил в себя и, было, двинулся навстречу, чтобы самым наглым образом поцеловать её в губы. Но лишь взметнулись перед его носом светлые волосы. Наташа ловко, как бы невзначай и со смешком, спрыгнула со ствола и двинулась дальше по дороге. Она отдавала команды Роберту и отпускала замечания по поводу прекрасной погоды сегодняшним вечером.

Солнце постепенно клонилось к горизонту. Местность окрашивалась в уютные оранжевые предзакатные оттенки. Тени покрывали колоссальные серые карьеры, делая их похожими на лунные кратеры.

Девица мелькала впереди, недоступная, но манящая и игривая. Смеялась. Костя вновь почувствовал себя впервые влюбившимся мальчишкой.

Центральный карьер был самым широким — километр-полтора в диаметре и метров сто в глубину. Некоторые склоны обвалились, осыпались — в местах, где стекала дождевая вода и таявший снег. Спирали поросли скудной травой, пробивающейся сквозь камни. Впечатляющее зрелище. В детстве эти огромные оставленные людьми ямины вызывали особенный трепет. Казалось, что в них скрывалась некая загадка. И сейчас казалось точно так же.

Карьеры соединялись между собой многочисленными дорогами, по которым раньше ездили самосвалы, размером в трёхэтажный дом, отвозившие горную породу на комбинат.

Самый дальний от города карьер был самым тёмным и загадочным. Он достигал в диаметре всего километр, но с виду казалось, что он был куда глубже и круче центрального. И построен он был так, что с заходом солнца тень от одной из его стенок очень быстро покрывала внутренности собой… На дне карьера образовалась глубокая лужа, из которой торчал ржавый и древний экскаватор. Гигантский стальной зверь, казавшийся с высоты букашкой, разинул свою пасть-ковш и грустно свесил её над водой, в ожидании времён, когда он развеется в прах окончательно. И ведь не растащили на металл — попробуй ещё достать эту махину и вывезти наверх… овчинка выделки не стоит.

— Красота… — ахнула Наташа. Они встали рядом, плечом к плечу. И долго любовались предзакатными видами на карьер.

Роберт зашёлся сумасшедшим лаем. Так внезапно, что они вздрогнули.

Пёс подбежал к самому краю карьера, уставился вдаль. И гавкал на кого-то, рычал, роняя слюни.

— Роберт! — попыталась его успокоить Наташа. — Чего ты там загавкал? Успокойся…

Костя пригляделся. В чёрной тени по неприметному серому склону брели серые фигуры. Это были не рабочие. Ведь они без оранжевой формы. Люди шли в гражданской одежде, поэтому они их и не заметили сразу. Люди держали путь куда-то вниз. Всей группой. Выстроились гуськом. Что-то тащили с собой, какие-то чёрные мешки. А ведь карьер уже давно был заброшен, какие тут могут быть работяги…

— Интересно, кто это? — спросил Костя.

— Не знаю, — пожала плечами Наташа. — Но Роберту они очень не понравились…

Один из людей услышал лай, доносящийся сверху. И взглянул на них. Вскоре он показал пальцем остальным соратникам. Все остановились. Повернулись в их сторону. И замерли, словно выжидая чего-то. Стало немного не по себе.

— Идём-те назад, — предложила Наташа. — Скоро солнце зайдёт за гору, и мы будем идти назад в потёмках. Главное выбраться до фонарей!